Мира Айрон

— Костя, это ведь не конец света! Это каких-то девять месяцев! — Ника, ты ни о чём не забыла? — Нет. Я обо всём помню. Мы поженимся, как только я вернусь. Обещаю! — Ника, ты мне уже обещала в прошлом апреле. И я как раз сегодня собирался поговорить о том, что пора подавать заявление и назначать дату свадьбы. Но звонит твой бывший начальник…или не только начальник…

— Даня, я просила не лгать и не щадить меня? Просила. В чём дело? Кого ты хочешь обмануть, — меня или себя? Ты никогда бы даже не задумался о подобном, не имея на примете подходящей кандидатуры. Скорее, я поверю в то, что сначала появилась кандидатура, а потом — идея. Так? — Так, — Даниил опустил голову. — Но я не изменял тебе, клянусь чем угодно. — Физически не изменял. А духовно — давно, скорее всего, ещё до поездки. Вижу, что права. — Оля, с одной стороны, ты почти всё знаешь, и понимаешь всё...

Его лицо дрогнуло, но из очереди он так и не вышел. Пришлось ей стоять с ним и говорить при всех. Растрёпанная, лохматая, красная, она тяжело дышала от бега. Такой её и запомнил Артём. — Артём, — она схватила его руку, но он тут же высвободился. — Выслушай! Я знаю, что Олеся устроила какую-то провокацию! Поверь мне! Не уезжай! Дай время, я выясню всё! Суворов молчал. Его очередь приближалась. — Артём! — в отчаянии воскликнула Катя, видя, как он протягивает проводнику билет. — Я беременна! Почти...

— Ого! Не хило! — Кирилл поднял тёмные брови. — А я не подойду? За определённую плату с твоей стороны? — Всё шутишь? Тебе тридцать два, и ты очень успешен. Но по другим требованиям полностью в пролёте, увы! И ещё раз, увы! — То есть, тебе жаль, что я никогда не был женат и, соответственно, рогат? — Во-первых, не нужно ставить знак равенства между этими двумя понятиями, дорогой! Далеко не всегда носителем «украшения» на голове является супруг, тебе ли не знать! Ты же адвокат по семейным и...

Вера не могла понять, почему она ничего не чувствует. Ей не хочется ни плакать, ни кричать, ни ударить его. Просто силы разом все куда-то делись, словно в землю ушли. Настя заплакала. Татьяна Петровна побледнела, прикрыла рот ладонью. — Что ж, — Вера поднялась. — Вот и кончилась сказка. Пора двигаться дальше. — Вера… — он умоляюще смотрел на неё.

Лера могла точно сказать, когда Карина увлеклась Романом, а вот тот момент, когда Роман начал поддаваться чарам Карины, упустила. Когда это случилось? И почему Рома не смог устоять перед обаянием Карины? Да, она была очень хороша, но Рома всегда работал в смешанном коллективе, где было достаточно много женщин, в том числе, очень привлекательных. Видимо, общаясь с Кариной, Рома почувствовал какие-то точки соприкосновения, какую-то общую «мелодию», связывающую их души. Как бы то ни было, но уже на...

— Ванечка, ты настоящий, — неожиданно внятно сказала она, хотя секунду назад дремала. — Ерунда, — отмахнулся Иван. — Я просто тянул время до приезда специалистов. — Нет, — покачала головой Марианна. — Каждое слово, каждая буква, — всё правда, Ванечка, я знаю. — Ну что ж делать, Кукушкина? — Иван протяжно вздохнул, устав спорить. — Вся наша жизнь — она как оценка "четыре". — Такая же хорошая? — Нет, Кукушкина. Такая же несправедливая.

Если бы всё ограничилось для Вики только событиями этого ужасного осеннего вечера… Увы, это было только начало. На следующий же день Вика подала заявление об увольнении, и хотя все прекрасно знали подробности сложившейся ситуации, главный врач не отпустил Вику без отработки. Вика понимала, откуда дует ветер. Евгении мало было разрушить и растоптать счастье Вики. Она хотела ещё и как следует помучить поверженную соперницу. Хотя… А было ли счастье, если его так легко разрушила заезжая столичная...

— Не женись на ней, ты понял? — она поймала взгляд Дамира. Тот кивнул, глядя широко открытыми глазами, — Она тебя не любит! Ты сделаешь огромную ошибку, и будешь жалеть, сам себя загонишь в угол… Дамир снова начал её целовать, их слёзы смешивались. — Всё, иди, иди… — подтолкнула его Саша, — И береги себя! — Ты тоже береги себя, и дождись!

— Пор фавор, сеньорита, я жду, — устроившись на кожаном диване и сложив руки на груди, сказал он. Смотрел при этом, почему-то, на меня. — В смысле? — не поняла я. — Исполняю свою роль в мыльной опере, которую ты тут затеяла, неудавшаяся актрисуля. Решила хапнуть свою минуту славы? Вот так вот. С ходу он ударил по самому больному. Я, к своему ужасу, почувствовала, что сейчас разревусь. Ну нет уж! Не дождётся. Точнее, не дождутся. Собрав все силы и всю гордость в кулак, выпрямилась, глядя в...

— То есть, это продолжается с осени? — это были первые слова, которые сказала Галя. — Да, — Игорь опустил голову, не в силах выдерживать её слишком спокойный голос и внимательный взгляд. — Жаль. Не думала, что ты когда-нибудь настолько разочаруешь меня, Игорь. Всё же я считала, что прожила больше двадцати лет с мужчиной, а не с подлецом и слабаком. Не с тряпкой. Не с лжецом, который обманывал сразу двух женщин в течение длительного времени. Использовал их. Конечно, это классика жанра. Иные...

— Елена Анатольевна, у меня к вам два вопроса. — Какие? — удивилась Лена, впустив Антона. — А почему вы со мной на "вы"? — Антон закрыл за собой двери. — Раньше вы обращались ко мне на "ты". И второй вопрос: зачем вам молоток? — Не знаю, — призналась Лена. — Вы…ты совсем другой стал. А молоток… для самообороны. — Жизнь другая, и я другой, — улыбнувшись, Антон снял ветровку и небрежно бросил на полочку в прихожей. — Теперь вообще всё по-другому. От кого самообороняться будете?

Сорок лет — прекрасный возраст: уже не нужно никому ничего доказывать, но при этом вся жизнь впереди.

Чем дальше Даниил погружался в чтение, тем сильнее его охватывало ощущение происходящей с ним чудовищной мистификации. Ему стало страшно, на лбу выступила испарина. Он чувствовал себя героем одного из фильмов Хичкока… Кто-то знал о нём такие вещи, которые не мог знать никто. Звучит странно, но это так. Словно кто-то следил за ним.