Глава первая

Люси Форестер проверила систему навигации, немного скорректировала траекторию движения и заставила себя расслабить пальцы, которые, казалось, были уже одним целым с рулем. От напряжения они стали почти белыми. Надо осмотреться, насладиться видом, подумала она.

Да… Здесь не очень живописное место… Единственное, что радовало, — горы. Они выглядели острее и четче, чем с береговой линии. За исключением редких кустарников, покрытых пылью, зелени не было совсем.

Глазам не хватало влаги, они чесались от солнца, которое проникало даже через солнцезащитные очки. Люси казалось, что в них полно песка, и только взгляд на что-нибудь зеленое помог бы ей. Даже если это будет мираж…

Мучимая жаждой и голодом, она поняла, что одного гнева мало, чтобы поддержать ее жизненные силы. Бутылка воды уже давно была выпита.

Она всем своим телом чувствовала каждую трещинку на поверхности сухой земли. Казалось, еще немного, — и она будет при смерти.

Люси ничего не могла понять. Согласно карте до лагеря Стива было не более ста пятнадцати миль. Три часа, максимум четыре. Она уже давно должна быть там.

На мгновение она закрыла глаза, чтобы хоть ненадолго почувствовать себя лучше. Это была ее ошибка. В мгновение ока ее «4x4» накренился вперед, ремень безопасности натянулся до предела, и Люси не удержала руль. Прежде чем она смогла среагировать, правое переднее колесо на что-то наехало, машину тряхнуло и несколько мгновений спустя перевернуло вверх тормашками.

Когда Люси смогла сфокусировать взгляд, то мир оказался под странным углом. Вокруг не было слышно ни звука.

Наконец-то зеленый цвет вернулся, подумала она. Уже, должно быть, близко. Через трещины лобового стекла она пыталась понять, где находится. Какие-то деревья, стена…

Она что, в садах Вавилона? Нет. Этого не может быть. Вавилон был не в Рамал-Хамра… Это… какое-то другое место.

Может, она мертва?

Наверное: ведь в раю, говорят, зелено и тихо… Только вот ворота, которые она заметила в стене, были из дерева, а не из жемчуга, как обещал священник.

Зато дерево, несомненно, гораздо красивее любого жемчуга.

На самом деле сама стена и дверь были скучного охрового цвета, как и вся пустыня. И покрыты вековой пылью, приносимой ветром. Если бы не тень, которую стена отбрасывала благодаря садящемуся солнцу, то Люси ее и не заметила бы.

А вот ангел выглядел очень даже реально.

Звуки стали до нее доноситься обрывками, постепенно возвращая сознание. Люси слышала звук остывающего двигателя, шелест листов бумаги. Дневник, подумала она. Он лежал среди других вещей, которые оказались выброшенными из машины. Ветер уносил бумагу, забирая воспоминания из ее жизни. Она закрыла глаза.

Трудно сказать, прошла минута или часы, прежде чем она снова их открыла. Кап, кап, кап… Тормозная жидкость, подумала она.

Надо что-то с этим сделать. Найти течь, заткнуть чем-нибудь дыру, или быть беде.

Ошеломленная своим безразличием, она запаниковала и попыталась освободиться от ремня безопасности. Начала его дергать — и тут же остановилась. Замерла от режущей боли. Надо собрать всю энергию, чтобы выйти из машины. И тут она почувствовала резкий запах бензина.

Бензин капает на раскаленный метал…

Она моментально пришла в себя. Какой рай? Да это же ад, и она находится у самых его ворот. Страх проникал в ее сознание, заставляя сильнее нажимать на кнопку замка, чтобы высвободить ремень.

Пальцы были мокрыми от волнения и не могли справиться с замком. Запах бензина все усиливался, и она паниковала все сильнее. Теряя контроль, Люси начала биться в попытках вырваться из западни.

— Тихо, тихо, я помогу.

Она услышала слова, но все еще пыталась освободиться.

— Не двигайся же ты!

Не жесткий приказ и не свирепый ястребиный взгляд заставил ее замереть. У незнакомца в руках был нож, так близко поднесенный к ее горлу, что она почти ощущала запах металла.

Многовато всего за один день…


Ханиф Аль-Хатиб выругался, когда женщина потеряла сознание, затем одним движением ножа освободил ее от ремня безопасности, вытащил на палящее солнце и ловко положил на седло коня. В машине уже, казалось, не оставалось воздуха, все вокруг было пропитано бензином. Времени обходительно обращаться с девушкой не было, и, придерживая почти бездыханное тело рукой, он стегнул коня, чтобы тот поскорее ускакал от опасного места.

Когда машина загорелась, они находились еще достаточно близко, чтобы почувствовать жар огня.

Люси услышала голоса, но не могла понять, о чем говорят. Она ощущала биение чьего-то сердца. Кто-то держал ее очень крепко. И непонятно почему она решила, что, пока этот человек ее держит, опасность ей не грозит.

Ничего, кроме критической ситуации, не привело бы Ханифа Аль-Хатиба в больницу. Он все там ненавидел: запах, шепот в главном холле, звуки аппаратуры, измеряющей чьи-то жизни сигналами.

Непреодолимое чувство вины…

Помощник Ханифа, его младший кузен, сделал все возможное, чтобы он не пошел в реанимацию. Уговаривал его остаться на улице, убеждал, что сам справится.

Захир был очень настойчив, но Ханиф все равно пошел — хотел убедиться в том, что врачи сделают все, чтобы помочь пострадавшей.

Одинокая женщина, иностранка, гнала по пустыне, как будто ее преследовали черти из ада. Это не похоже на несчастный случай, подумал он.

Поскольку у него не было времени, чтобы переодеться, и его лицо было покрыто слоем пыли после сегодняшней охоты, никто его не мог узнать. Что, собственно говоря, только радовало. Последнее, что ему хотелось, — это привлечь внимание местной прессы. Он ценил свою свободу, а молодая леди, которую он спас, нуждалась лишь во внимании врачей. Журналисты могли бы много чего напридумывать о сыне эмира.

Захир общался с врачами и больничным персоналом, а сам Ханиф предпочел остаться в стороне.

Но, несмотря ни на что, прибытие в больницу вертолета с эмблемой эмира наверняка вызовет у многих интерес. Ему не терпелось уйти из этого места. Как только он узнает, что она вне опасности, так и сделает.

Он отвернулся от окна, когда Захир появился в комнате посетителей.

— Как она?

— Везучая. Ей сделали сканирование черепа, но никаких травм головы не оказалось. Только синяки и ушибы. В худшем случае незначительное сотрясение.

— И все? — Он боялся, что дела обстоят гораздо хуже. — Но в вертолете она потеряла сознание от боли.

— Она потянула связки на лодыжке, отсюда и боль, к тому же ее изрядно побило в машине.

— И это ты называешь «везучая»?

Захир скорчил гримасу.

— Но для вас, ваше высочество, эта история еще выйдет боком.

— Я просто был рядом. Первым, кто мог ей помочь.

— Никто бы не стал так рисковать.

Захир не добавил, что никто другой не относится к собственной безопасности с таким же безразличием, как Ханиф.

— Эта женщина обязана вам жизнью.

Ханиф только махнул рукой.

— Ее оставят в больнице?

— Ну, не обязательно. Ей нужен сейчас отдых. — Захир помолчал с минуту и добавил: — Я скажу пилоту, что мы готовы улететь.

— Ты говорил с кем-нибудь из «Бухейра-Турс»? Они связались с ее семьей? Кто-нибудь занимается организацией ее возвращения?

Захир хмыкнул.

— Вы не должны беспокоиться об этом, ваше высочество. — Он начинал нервничать. — Нам надо ехать, Хан, по больнице уже ходят слухи…

Нужды спрашивать, какие слухи, не было. Иностранка была доставлена в больницу вертолетом сына эмира. Что люди не знали, то придумывали.

— Так положи им конец, Захир. Девушка была найдена охотниками, моя служба предложила гуманитарную помощь. Я тут ни при чем.

— Я сделаю все возможное.

— Кто она? Работает на какую-то компанию? Или просто очередная сумасбродная особа, разъезжающая по пустыне как по полю?

Ханиф надеялся на это. Если она представляла собой обычную искательницу острых ощущений, то он мог о ней забыть.

— Туристическая индустрия становится важной частью нашей экономики, ваше высочество…

— Если и так, то почему она в одиночку путешествовала в неподходящем месте?

Он был слишком юным, чтобы скрывать свои мысли, к тому же ему еще не хватало опыта, чтобы сохранять самообладание. Его младший кузен пребывал в замешательстве, не зная, что стоит ему рассказать, а о чем лучше умолчать.

Ханиф сел в ближайшее кресло, пытаясь выглядеть как можно серьезнее. Легким жестом, выдающим в нем принадлежность к королевскому роду, он выказал нетерпение.

— Сэр… — Захир перевел дух и, понимая, что другого выхода нет, решил рассказать все как есть. — В «Бухейра-Турс» сказали, что понятия не имеют, кто она такая. Она не работает на них, и они абсолютно уверены, что девушка не их клиент. У них вообще нет женщин в списке на ближайшую неделю.

— Но она была на их машине. Я видел их логотип. Сафари по пустыне, сэнд-серфинг.

— Я им про это сказал.

— С кем ты говорил?

— С офис-менеджером. Женщина, ее фамилия Сандерсон. Человек, который владеет компанией, Стив Мэйсон, сейчас на западе страны, организует вечеринку для археологов, которые приехали изучать старинную систему орошения.

— Она направлялась на север и не могла ехать к ним.

— Она могла потеряться.

— Разве их транспорт не оборудован системой спутниковой навигации? — Захир не прокомментировал его замечание. — Итак, как Сандерсон объяснила тот факт, что женщина была за рулем их машины?

— Никак. Сказала, что мы ошибаемся. Что ни одна из их машин не пропадала. Она также сказала, что есть и другие компании, занимающиеся турами по пустыне. И поскольку машина сгорела, мы могли и ошибиться.

— Ты был там, Захир. И думаешь, что мы ошиблись?

— Нет, сэр.

— Нет. Итак, когда ты сказал мне, что беспокоиться не о чем, что ты имел в виду? Что больница свяжется с ее посольством, где займутся оформлением документов на оплату больничных счетов, и никто и пальцем не шевельнет, чтобы помочь ей?

— Я подумал, что вы захотите, чтобы счета пришли на оплату в ваш офис, сэр. Если нет, то…

— Нам надо определить ее личность, — продолжал Ханиф, не обращая внимания на слова Захира. — Ее национальность. Это займет какое-то время, ведь все документы сгорели. И кто о ней позаботится в течение этих дней?

— Вы спасли ей жизнь, Хан. Сделали и так немало.

— Напротив. Спасши ее, я теперь несу за нее ответственность. — Ханиф потер лицо ладонями и снова задал вопрос: — Кто же она? Как ее зовут?

— Она назвалась Люси Форестер.

— Сказала, куда ехала?

— Нет. Она нервничала из-за того, что ей собирались делать сканирование.

— А врач сказал, что ее могут отпустить? — Ханиф встал и знаком дал понять Захиру, чтобы тот не беспокоился. — Не важно, я сам поговорю с ним.

— Сэр!

Но Ханиф уже уверенно шагал по коридору, игнорируя возражения товарища.

— Ваше высочество, это моя обязанность…

Ханиф развернулся к Захиру, и тот вздрогнул от его взгляда, но не сдавался:

— Вы сделали и так немало. И я не сомневаюсь, что она британка. Ее посольство займется остальным.

— Позволь мне судить, мало я сделал или много, Захир, — сказал Ханиф и раздраженно добавил: — Где он? Врач?

— Его позвали в связи с другой неотложной ситуацией. Я запишу вас к нему.

— Нет. — В больнице Ханифа держал не врач, а его пациентка. — Где она?

— В процедурном. Последняя дверь налево, — неохотно сказал Захир.


Люси Форестер выглядела хуже, чем когда он привез ее в реанимационную.

Девушка все еще представлялась ему такой, какой он ее видел перед тем, как она потеряла сознание. Длинные волосы лежали на плечах, бархатная кожа, большие серые глаза. С тех пор синяки стали заметнее. Руки Люси были почти все желто-синие, покрытые царапинами и порезами. Волосы испачканы кровью.