Многие в цеху не верили, что бывший хулиган сумеет освоить такое непростое дело. Но оказались не-правы. Подросток внимательно слушал наставника, часами не сводя глаз с его рук. Наблюдал и все за-поминал, а потом старался повторить. От избытка

усердия кепка у Пашки иногда съезжала на макуш-ку, а курносый нос собирался «в гармошку». Наставник все чаше одобрительно хлопал мальчишку по

плечу: «Давай, давай. Молодец!» К концу пятого ме-сяца бывший сорванец так освоился у станка, что

стал работать не хуже бабушки Нюры, которая счи-талась в цеху отличным токарем.

В маленькой каптёрке было тепло. Дежурный, который должен следить за огнём и вовремя под-кладывать в печку дрова, задремал, положив голову

на табуретку. Вдоль стен спали выбившиеся из сил

люди, можно сказать лучшие кадры цеха. В углу

устроились сёстры Пономарёвы — Вика и Надя. Обе

совсем еще юные и ничего, справлялись. Старшая

освоила сварку, а младшая ей помогала. Недалеко от

них похрапывал Егорыч. Он был танкистом, но совсем недолго. Его машину подбили и она горела.

Мужчину, после госпиталя, с ожогами по всему телу, отправили в тыл. Однако сидеть без дела он не мог, и пришёл работать в цех. К авторитетному мнению

бывшего танкиста прислушивался даже директор.

Около двери спал, раскинув руки Антон Чай-ковский, недоучившийся студент. Он был очень

рассеян и близорук, но электрооборудование знал

отлично, за что и ценили. Молоденькая крановщи-ца Валя постоянно поправляла фуфайку, которой

34

укрывалась, а та всё равно пыталась сползти на

пол. О чем — то бормотал во сне пожилой механик, Александр Яковлевич. Он хорошо разбирался в мо-торах и мог с закрытыми глазами разобрать и собрать любой. Сказывался большой опыт.

Подложив руку под голову, безмятежно спал и

Пашка. Кузьма Кузьмич сел рядом. Он тепло по-смотрел на мальчишку и погладил его по голове

своей шершавой ладонью. Старый мастер подумал

о том, как удивительно иногда меняются люди.

Ещё полгода назад он таскал этого сорванца за ухо.

Пашка в тот раз сломал забор и разбил из рогатки

стекло в доме Кузьмича. Тогда мастер был очень

сердит и сказал матери подростка, что из него не

выйдет ничего путного. А получилось иначе. Да, Кузьма Кузьмич теперь с радостью признавал, что

сильно ошибался насчет мальчугана. Нелегко ему

пришлось, но он все же добился своего: освоил то-карный станок. Мастер случайно узнал, что часть

своего пайка Пашка относит маме и младшей сест-рёнке. Хороший оказался мальчуган. «Да, — вздохнул Кузьма Кузьмич, — Как в жизни — то бывает.

Вот тебе и Пашка — хулиган!». «Подарю — ка я ему

свои часы!» — подумал старик и улыбнулся…

35

КОМБАЙНЁР

Где — то далеко грохотала война. А здесь, на

Кубани, после освобождения от фашистов, убо-рочная страда была в самом разгаре. По пыльной

дороге ехала грузовая машина, которую постоянно трясло на ухабах. Рядом с водителем сидели: мужчина в выцветшей на солнце гимнастерке и

широких штанах, а также юная девушка, в легком

ситцевом платьице. У неё была офицерская сумка

— планшет, выглядевшая очень странно на хруп-ком плече. Однако, все объяснялось просто. Девушку звали Люба. Она работала корреспонден-том районной газеты, а ехала собирать сведения о

тех, кто лучше всех трудился в поле. Ей сообщили, что в этот раз отличился Василь Снопок.

Но, легко сказать — собрать материал, да трудно сделать. Прежде всего, не так — то просто отыс-кать развернутый прямо в степи полевой стан. Это

несколько вагончиков, где спят комбайнеры и

трактористы, есть здесь и столовая под навесом.

Но найти занятых на уборке это только полдела.

Разговорить людей, работающих в поле, ой как тяжело! У них нет времени на посторонние беседы.

Их ждет пшеница, которая может осыпаться на

землю, чего допустить никак нельзя.

От таких печальных размышлений девушке

стало грустно. Она вначале сидела молча, поджав

губы, а потом стала вслух рассуждать о своей «не-завидной доле». Люба пожаловалась попутчикам, что очень трудно стало работать в газете. Чтобы

собрать материал, всех приходится упрашивать, 36

уговаривать, убеждать, а ведь это нужно не лично

ей, а редакции. Особенно нелегко приходится с

тружениками полей, посетовала девушка: и времени у них для беседы нет, и газетчиков они, ви-дите ли, не очень любят. Тяжело вздыхая, Люба

рассказала, что вскоре её предстоит иметь дело с

одним комбайнером, которого зовут Василь Снопок. Он, конечно, передовик и стахановец, с этим

никто не спорит, но, говорят, человек сложный и

характер у него тяжелый.

Попутчик с водителем слушали рассуждения

девушки, не прерывая её, но почему — то, при

этом, незаметно улыбались и переглядывались.

Когда машина приехала на место, мужчина в гимнастерке вылез из неё и подал знак людям на по-левом стане разгружать то, что привезли. Только

тут Люба заметила, что он одной ногой опирается

на деревянный протез, а левой кисти у него и вовсе нет. Видя её недоумение, водитель усмехнулся: «Эх ты, газетчица, ведь это и есть Василь Снопок и, между прочим, один из лучших комбайне-ров района». «Вот как», — подумала девушка и за-смущалась. Она стояла, опустив глаза, и теребя

руками свою косу.

Мужчина в гимнастерке повернулся к Любе и

улыбнулся. «Милая девушка. Не такой уж я мрач-ный тип, честное слово», — сказал он. «Вообще — то

я люблю петь и веселится, но сейчас не до этого: хлеб ждет». Василь развернулся и похромал в сторону комбайна. Ну, а Люба присела на скамейку.

Нужный ей разговор так и не состоялся, но девушку успокоил голос пожилой женщины, которая

37

оказалась рядом: «Не сердитесь на моего сына, он

всегда такой — весь в работе».

От мамы комбайнёра молодая журналистка

узнала все, что ей было нужно. Оказывается, раньше семья Снопок жила в Белоруссии. Потом их эва-куировали на самый юг Кубани. Василь пошел

добровольцем на фронт, где был тяжело ранен.

Осколками раздробило кисть и ступню. Его отправили в тыл. Однако, даже после тяжёлого ранения

сидеть дома не захотел. Не такой он был человек.

Освоил профессию комбайнёра и научился управ-ляться с машиной без ступни и кисти. А теперь вот

его назначили бригадиром, целыми днями в поле.

«Он такой — чего захочет, того добьётся, — сказала

пожилая женщина: весь в отца».

Девушка смотрела вслед удаляющемуся ком-байну и думала о своём. Она не знала, какую ста-тью теперь напишет, но была твердо уверена в

том, что о таких людях, как Василь Снопок обязательно нужно рассказать всем.

38

САПОЖНИК

Небольшой русский городок у излучины ре-ки, на первый взгляд, не отличался от всех прочих. Однако, тем не менее, были у него свои до-стопримечательности. Прежде всего, конечно, это

старинная деревянная церковь на холме. Легенда

гласила, что она была построена без единого

гвоздя. Кроме того, в городке находилась суве-нирная фабрика. Её изделия — матрёшки и резные

игрушки были известны далеко в округе. Ах, какие они были красивые и забавные! Гордился городок и своими замечательными людьми. Одним

из них был сапожник Фаик Юлдашев. Далеко от

родной башкирской земли занесла его судьба. Когда — то приехал он в гости к другу, и остался

здесь навсегда.

Золотые руки были у мастера. Можно часами

наблюдать за его работой и не переставать восхи-щаться. Молоток сапожника буквально творил чу-39

деса и давал новую жизнь любой изношенной и

потрёпанной обуви. Жители городка не могли

нахвалиться на работу мастера. Люди из ближних

и дальних деревень приезжали к нему за помощью

и ни разу не были разочарованы. Вот так, в трудах

праведных, и прошли его лучшие годы. Наступило

время, когда седина убелила голову Фаика Юлда-шева, зрение стало подводить, а руки уже не слу-шались, как прежде. Тогда старый сапожник передал все дела сыну, которого много лет обучал сво-ему ремеслу, а сам устроился сторожем и жил при

городской школе. О прежней своей профессии он

вспоминал лишь изредка, когда чинил ученикам

сандалии и ботинки. Но вдруг началась война…

Вначале она была где-то там, далеко, но постепенно подбиралась всё ближе и ближе. В конце –

концов, фронт оказался совсем рядом. Словно

страшный и безжалостный зверь ползла война по

земле, уничтожая всё на своем пути. В городке появились беженцы, которых расселили по домам.

Местные жители помогали эвакуированным, чем

могли. Ну, а на Запад двигались наши воинские части: танки, пушки, пехота. Они были настроены

биться с врагом до конца. Вскоре все узнали, что

неприятель остановлен. Но очень дорогой ценой

давались нам победы на фронте.

И вот однажды, через городок проходила воин-ская часть. Она недавно вышла из окружения и теперь её ждали отдых и пополнение. Однако, так получилось, что ночь застала пехотную роту в пути.

Бойцы разместились в школе, прямо в классах. Солдаты наконец — то разулись и оставили свои сапоги

40

в коридоре. Сверху на них развесили портянки. Военная обувь, очевидно побывавшая в немалых пе-редрягах, представляла из себя жалкое зрелище.

Многие сапоги были разбиты, подошвы оторваны и

подвязаны веревками. На это и обратил внимание

старый мастер. Увиденное огорчило его. Он недовольно цокал языком и печально качал головой. А

потом в сторожке всю ночь горел свет, стучал моло-ток, и слышалась негромкая башкирская песня.

Ну, а утром удивленные солдаты вдруг обнару-жили, что вся их обувь чудесным образом преобра-зилась. Кто-то почистил её и починил. Больше всех

был озадачен командир, который просто терялся в

догадках и не знал, что и думать. Помощь пришла

непонятно откуда и так вовремя. Но кого за это бла-годарить?! Все начали задавать вопросы сторожу, однако тот только улыбался и пожимал плечами. Но

время шло, и солдатам пора было уходить. Привыч-ным строем зашагали они по дороге. Долго смотрел

им вслед старый башкир, а губы его шевелились. Он

благословлял защитников Отечества.

41

ПОПАДЬЯ

Матушка Анна очень не любила, когда её

называли попадьёй. Был в этом слове какой — то

нехороший смысл. Но, что поделать, «на каждый

роток, не накинешь платок».

С тех пор как умер её муж, сельский священ-ник, она часто слышала за спиной: «Вон, гляди, пошла попадья. Батюшка почил, а ей хоть бы что».

Люди злословили, но эта женщина ни в чем не бы-ла виновата, просто так сложилась судьба. В память о супруге матушка Анна почти каждый день

приходила в опустевшую церковь. Вначале делала

уборку, ну а потом набожная женщина горячо молилась и зажигала свечи перед иконами. Иногда

она, через потайной лаз, спускалась в подпол.

Здесь, в закрытой комнате, «до лучших времен», сберегалась дорогая церковная утварь. Хранились

тут, зачем — то и несколько мешков сухарей. Но как

они потом пригодились!

Война пришла, как всякая беда, совершенно

нежданно. Слезы и горечь принесла она с собой.

Некоторые сельские женщины в одночасье стали

вдовами, а дети осиротели. Веселые вечеринки и

42

шумные гуляния под гармонь канули в прошлое.

Окна и двери клуба заколотили досками. Хотя

службы не велись, в церковь все чаще стали захо-дить деревенские жители. Они молились за упокой

своих погибших близких и просили о здравии живых. И тут впервые матушка Анна благодарно

вспомнила отца Кирилла, который однажды привез им из монастыря целую телегу свечей. Женщина тогда искренне удивилась: «Зачем столько?!». А

её муж сказал в ответ: «Ничего, ничего, все по воле

Господа — запас всегда во благо». Ах, как он оказался прав! Где бы они сейчас взяли свечи?

А, меж тем, война подбиралась все ближе. Однажды по деревне разнеслась тревожная весть –

невдалеке разбомбили поезд. Люди запрягли лошадей и на телегах отправились в сторону железной дороги. Зрелище, которое предстало их взору, было ужасным: догорающие вагоны, в серых клу-бах дыма разбросанные узлы и чемоданы, повсюду

воронки от бомб. Рядом с искореженным поездом

лежали тела погибших, а раненые стонали и взы-вали о помощи. Убитых похоронили в овраге, про-читав над ними молитву. Живых перевязали, как

умели, погрузили на телеги и отправили в район.

Но, что делать с детьми?! Их было двенадцать, самого разного возраста, но все в одночасье остались

одни — одинёшеньки. Как поступить с ними, не

знал никто. Но тут вдруг вмешалась матушка Анна.

Она успокоила ребятишек и решительно увела их

за собой. В просторном подполе под церковью место нашлось всем.

Вот тут набожная женщина и поблагодарила

Господа за то, что он вразумил её мужа запастись

43

сухарями. Всех детей она накормила и напоила го-рячим сладким чаем. Многие из них пережили такой ужас, что теперь непрерывно плакали или от-решённо смотрели в пол. Старшие утешали млад-ших, а матушка Анна для всех находила ласковое

слово и доброе участие. Постепенно, окруженные

заботой и вниманием, дети стали приходить в себя.

Они перезнакомились и подружились. Мылись за

шторкой в тазике и спали на соломе. Время выда-лось лихое, тревожное и выходить на улицу, наверх, было никак нельзя. Чтоб ребята не скуча-ли, мудрая женщина рассказывала им библейские

истории, читала Евангелие и учила молитвам. Но

наступил день, когда в деревню пришли немцы.

Они вели себя нагло и грубо. Отобрали у жителей всю домашнюю живность и запасы продуктов.

Несколько домов сожгли. Фашисты обыскали

округу, забирая подростков и молодежь для при-нудительных работ в Германию. Горячо молилась

о спасении ребятишек матушка Анна, и беда про-шла стороной. Немцы осмотрели пустую церковь, но скрытый лаз в подпол не нашли. Так вот и сохранил Господь осиротевших детей, не дал им по-гибнуть. Почти год, в страхе и неопределенности

провели затворники в подполе, но, как известно, зло на земле не вечно. Наступающая Красная Армия освободила деревню.

Стройными рядами проходила военная ко-лонна мимо церкви. И тут навстречу им вышли матушка Анна и дети — чумазые, исхудавшие и от-выкшие от дневного света. От их вида у бойцов

сдавило сердце, строй распался. Солдаты подходи-44

ли к детям, брали их на руки, гладили по голове.

Служивые угощали ребят сахаром и хлебом, а попадье оставили вещмешок, заполненный банками

с тушенкой. И тут одна из девочек узнала человека

в шинели и крикнула: «Папа!». Через несколько

секунд она оказалась в крепких родных объятиях.

Сержант прижал дочку к себе. Он знал о бомбежке

поезда, о гибели жены и уже не надеялся увидеть

живой своего ребенка. Его радости не было конца.

Однако колонне нужно было идти дальше.

Прозвучала команда: «Становись!». Сержант поцеловал дочку и передал её матушке Анне. «Сбереги-те её, а я вернусь и вас найду», — сказал военный. И

солдаты зашагали дальше. Оглядываясь, они видели стоящих у церкви: маленькую девочку, которая

прижалась к попадье, а также сироток, машущих

им на прощанье своими худыми ручонками. Бойцы

утирали невольно выступавшие слезы и желваки

на их скулах ходили буграми. В душе солдат заки-пали ярость и праведный гнев к врагу.

45

БАБУШКА И ГЛАША

Они жили на краю села, у самого леса — бабушка

Лукерья и её внучка Глаша. Бревенчатая изба, са-раюшка с подполом, десяток курочек и петушок –

вот и все их хозяйство. Собирали грибы, в огороде

выращивали капусту и картошку, тем и питались.

Сосед Илья иногда заходил к ним в гости, приносил

соль и сахар, колол дрова. По вечерам бабушка за-нималась домашними делами, а Глаша читала сказ-ки. Мир и покой царил в их дому, до той поры, когда

на страну напал жестокий и коварный враг.

Солдаты в серой форме, похожие на крыс, принесли с собой много страданий. Они отнимали у

людей последнее, не жалели никого. У старушки и

маленькой девочки забрали всех курочек и петуш-ка. Пока фашисты разбойничали в их дому, бабушка крепко прижимала внучку к себе и гладила её по

голове. Она шептала тихонько, чтоб слышала

только девочка: «Ничего Глашенька, ничего. Вот

придут наши, уж им всё припомнится». После ухода

46

немцев они долго потом прибирались, подметали

грязь и осколки разбитой посуды.

Дверь сарая была распахнута настежь. Теперь

здесь царила непривычная пустота. Увидев это, Глаша заплакала. Ей было очень жалко пестру-шек, за которыми она так заботливо ухаживала. И

вдруг, в самом дальнем углу сарая, девочка услы-шала чей — то писк. Она стала тихонько разгре-бать солому. К огромной своей радости, Глаша

нашла трех маленьких цыплят, которым удалось

укрыться от фашистов и уцелеть. Девочка прижала их к груди и понесла в дом.

Увидев малюток, Лукерья Павловна всплеснула руками: «Вот ведь надо же! Спрятались от

немцев! Ну, прямо партизанки. Ай, да молодцы!»

Птенчиков посадили в лукошко с соломой, и девочка взяла их к себе на печку. Так они рядышком

и спали. С той поры Глаша стала заботиться о цып-лятах. Она кормила их и поила с рук, нежно гладила. Птенчики считали девочку своей мамой и сле-довали за ней везде по пятам. Они потихоньку рос-ли и этим радовали бабушку с внучкой. Славу Богу, фашисты в селе больше не появлялись. Молодые

курочки вскоре начали нестись. И никто не подо-зревал тогда, что простые пеструшки когда-то спа-сут жизнь советских солдат…

Однажды к их дому вышли из леса двое. Они

были в грязной разорванной одежде и едва двигались, поддерживая друг друга. Оба худые, измож-денные, как говорится «кожа, да кости». «Ох, сер-дешные. Как же вы так?!», — причитала бабушка, по-могая нашим солдатикам зайти в дом. Но они, со-47

вершенно обессилив, даже ответить ничего не могли. В избе бедолаг, прежде всего, напоили чаем и

накормили. Потом мужчины помылись и переоде-лись в старую одежонку, что в шкафу осталось ещё

от деда. Уставших, измученных людей положили

спать в сарае. Здесь им было безопаснее, в любую

минуту можно было тут же спуститься в погреб.

Благодаря заботам бабушки и внучки, при-шедшие стали постепенно набираться сил. Тут

очень кстати пришлись куриные яйца. Они были

вкусными и сытными. Немного придя в себя, солдаты рассказали, что с тяжелыми боями уже несколько недель выходили из окружения. Они поте-ряли многих своих друзей и, в конце — концов, остались вдвоем. Питались одними ягодами и

сильно отощали. С большим трудом добрались до

крайней избы села. Мужчины много раз благодарили бабушку и внучку за помощь, без которой они

бы точно погибли. А теперь им обязательно надо

дойти до фронта, и бойцы еще «зададут немцам

жару», отомстят за всех погибших товарищей. А

случай повоевать вскоре представился…

Красная Армия погнала фашистов с советской

земли. Отступая, они пытались сопротивляться. Се-меро немцев хотели спрятаться в сарае, чтоб оттуда, исподтишка стрелять по нашим бойцам. Переход от

яркого дневного света в полную темень, на несколько секунд ослеплял их. Тут — то они, один за

другим, и получили обухом топора по голове. Уже

набравшиеся сил мужчины, скрутили ремнями руки

фашистам. Когда в сарай вошли солдаты регуляр-ной армии, они не могли сдержаться от смеха: целая

48

вязанка плененных немцев, лежащих, как дрова

один на другом, и верхом на них два гражданских с

топором. Когда же ситуация прояснилась, полков-ник лично похвалил бойцов, которые сумели выйти

из окружения и теперь проявили отвагу и смекалку.

Узнал офицер, конечно, и о роли бабушки и внучки

в спасении наших солдат.

Обращаясь к Лукерье Павловне и Глаше, пол-ковник «взял под козырек» и сказал: «Вы сохра-нили жизнь воинам Красной Армии. Это очень

мужественный поступок!». Не мы, — ответила ему

девочка, а вот эти курочки. Офицер улыбнулся и

приказал солдатам принести бабушке и внучке, а

также их пеструшкам мешок пшеницы. Военные

ушли, но оставили на память с виду обычный ар-мейский бинокль, только со странной надписью

на футляре: «За мужество Лукерье Павловне и

Глаше. От командования».

49

ДЕВУШКА И БЕРЕЗКА

Люся с детских лет очень любила рисовать.

Откуда у неё появилось эта тяга к творчеству — не

понятно. В родне девушки не было ни одного ху-дожника, только доярки, кузницы, да плотники.

Она же постоянно засиживалась по вечерам с ка-рандашом и альбомом, мечтательно подняв к небу

глаза и размышляя. Ну а потом на свет рождались

очень интересные рисунки.

Изображала Люся то, что видела вокруг: домаш-них животных, бревенчатые избы родного села, деревья на опушке. При этом она замечала такие мело-чи, на которые никто не обращал внимание: паутин-50

ку в углу, воробышка за окном, листочек, парящий на

ветру. Иногда на её работах появлялись и люди: со-седки, горячо обсуждающие последние новости, мальчишки с удочками у пруда, заворожено смотря-щие на поплавки. Особенно получались у юной ху-дожницы родные люди: мама и брат Дмитрий. Своих

близких она изображала тщательно, старалась вло-жить в труд всю душу. Готовые работы девушка

щедро раздаривала односельчанам, и все удивля-лись, как здорово у неё выходит. Рисунки Люси были

наполнены светом и добром. Они несли людям радость. Но счастье мирной жизни прервала война.

Из небольшой деревни, которая насчитывала

всего-то двадцать дворов, добровольцами на

фронт уходило 15 человек. Идти «супротив врага»

надумал даже местный пастушок Фома, чего от не-го никто не ожидал. Он был низкорослый и щуп-лый, совсем не походил на храбреца и героя. А ведь

надо же, собрал котомку, подпоясался веревкой и

всем своим видом показывал готовность «идти во

солдаты». Ребята подшучивали над ним, напоми-нали, как однажды он убежал от бодливых коров.

Однако Фома только хмурился и отвечал: «Ничего, уж как — нибудь, сдюжу».

Покидая деревню, Дмитрий тепло попрощался

со своими родными. Провожая его, мама и сестра

плакали, но сами хорошо понимали, что так нужно.

В подарок любимому братишке Люся нарисовала

себя у березки и подписала: «Помни о нас». Парень

бережно сложил листок и сохранил в нагрудном

кармане, у самого сердца. Много раз потом в часы

затишья, доставал он дар сестрички и подолгу

51

смотрел на него и гладил рукой. И ему становилось

тепло на душе.

Перед отправкой новобранцев на фронт их

обучали ратному делу. И здесь, вот невезуха, Дмитрий попал в одно отделение с Фомой. Все у этого

горе — солдата было вкривь, да вкось. Заступит в

караул — заснёт, прикажут воды принести — уронит

вёдра, начнет картошку чистить — палец порежет.

То штаны казенные порвет, то ложку потеряет, то

винтовку в грязь уронит. Ругали его постоянно, и

наряды вне очереди он получал регулярно. Отчи-тывали, наказывали, но исправить не смогли и, в

конце — концов, махнули на недотёпу рукой. Стрелять научился, окопы рыть умеет, ну, стало быть, и

ладно. Однако Дмитрий пожалел нескладного паренька. Он был сироткой и жил один. Брат Люси

решил ему помочь. Добрый юноша стал учить новичка всему, что освоил сам, подсказывал ему, поддерживал делом и дружеским словом. И его товарищ постепенно начал исправляться, внимательно

наблюдая за своим наставником, стал осваивать

нелёгкие солдатские навыки. Однажды Дмитрий

достал рисунок сестры и отдал его Фоме: «Возьми, Люсин подарок, пусть у тебя будет». И никто не

знал тогда, какую важную роль сыграет обычный

альбомный листок в судьбе двух односельчан.

Тот памятный бой был очень жестоким.

Немцы постоянно атаковали и обстреливали наши

позиции из миномётов. Дмитрия контузило, и он

сполз на дно окопа, из ушей шла кровь. Фома перевязал его и отстреливался изо всех сил от насе-давшего врага. Пятерых фрицев он сразил очере-52

дями из ручного пулемета своего друга, а двоим

ловко кинул прямо под ноги гранату. Когда патроны кончились, Фома с винтовкой притаился за уг-лом окопа. И тут сверху спрыгнул здоровенный

фашист. Он пнул ногой Дмитрия и хотел его до-бить, да не тут — то было. Фома всадил ему штык

прямо в спину. Немец обернулся и сразу же получил прикладом по голове. Падая, всей своей огромной тушей, он и придавил худенького паренька.

Так позже и нашли их санитары.

Дмитрия унесли в лазарет, а Фому, осмотрев и

поняв, что он не ранен, а только потерял сознание, долго приводили в чувство. Один из санитаров, оглядев убитых фрицев и огромного фашиста в

окопе, промолвил: «Во, дает! Ишь, как разошёлся!

Восьмерых уложил! А всегда был таким тихоней».

И тут он увидел краешек листа, выглядывающий

из нагрудного кармана молодого солдатика. Мужчина развернул его и сказал: «Ах, вот оно как?! Теперь понятно, чего он так развоевался». Рисунок

взял другой санитар и, соглашаясь, кивнул головой: «Да, вот тебе и Фома!!». С альбомного листа на

них смотрела девушка, обнимающая березку, а

внизу была простая надпись: «Помни о нас!».

53

«СЛАДКИЙ» ГОСПИТАЛЬ

Капитан медицинской службы Захар Чугунов

был человеком строгих правил. Он во всем любил порядок и аккуратность. Именно поэтому

вышестоящее начальство доверяло ему и пору-чало проводить ответственные инспекции по

госпиталям. И все в его ведомстве знали: «У Чугунова не забалуешь»!

Сам Захар Пантелеевич считал свою должность нужной и полезной. Он понимал, что медики народ «серьезный и положительный», однако

и за ними все же нужен «глаз, да глаз». Как говорится — доверяй, но проверяй. Скрыть недостатки

от «самого Чугунова» не удавалось еще никому.

Любое безобразие он обнаружит и «вытащит на

свет, как шкодливого кота».

Однако сегодня инспектор был не на шутку

обеспокоен. Его тревожило положение дел в одном из госпиталей. По отчетам там всё уж очень

«ладно, да складно», ну, прям, полная идиллия. И

лечат здесь, мол, отлично, и больные, «всем до-вольны» — ну просто не медицинское учрежде-54

ние, а курорт. Не попытка ли — это ввести в за-блуждение руководство?! Причем, несколько раз

знакомые медики называли этот госпиталь

«сладким». «Это, в каком смысле?! А?! Как при-кажите понимать такое?!», — подумал Захар Пантелеевич и за ответом отправился с инспекцией

«на очень подозрительный объект».

По приезду на место, капитан про себя отметил, что внешне лечебное учреждение ничем не отлича-ется от прочих, таких же. Обычное здание бывшей

школы, приспособленное под медицинские цели.

Разве только приятно удивила пристройка во дворе.

Здесь находились две ванны и котел, где можно бы-ло нагреть воду. Благодаря этому больные имели

возможность мыться круглый год. «Толково приду-мали и сделали, — решил Захар Чугунов: во многих

госпиталях раненых просто обтирали мокрыми по-лотенцами прямо в палатах».

Вместе с главным врачом Ириной Владими-ровной капитан совершил обход лечебного учре-ждения. Всюду чистота и порядок, но некоторые

вещи его удивили. В коридоре молодые мед-сестрички читали письма и тихонько «щебетали».

Ага, вот он и непорядок! Инспектор уж было хотел

возмутиться и сделать замечание, но выяснилось, что это весточки с фронта от бывших больных, которые благодарны девушкам за уход и заботу. Иг-норировать такие послания действительно нельзя.

Подобную переписку не будет осуждать даже самый строгий инспектор.

Озадачила Захара Чугунова старшая медсест-ра. Она ходила по госпиталю и громко звала некого

55

Пал Палыча, спрашивая у всех: «Где он может быть, и кормили его сегодня или нет?!». «Наверно это

очень важный человек, если о нем так заботятся», –

подумал капитан. И тут он услышал, как одна са-нитарка успокоила старшую медсестру, сказав, что

«Пал Палыч поел и спит в ординаторской». Возму-щению инспектора не было предела. И его можно

было понять. Ведь он узнал, что какой-то бездель-ник в разгар рабочего дня объелся и теперь, судя

по всему, «давит подушку». Захар Пантелеевич с

гневом открыл дверь ординаторской и увидел.

кота, беззаботно спящего на коврике. «Это ещё что

такое?!», нахмурил брови капитан. «Наш сотруд-ник, пояснила главврач. Между прочим, у него

очень важные задачи: ходить по палатам, мурлы-кать, давать себя гладить и поднимать настроение

больным. Они его обожают и зовут не иначе, как

Пал Палыч». Увидев расширенные глаза инспектора, Ирина Владимировна добавила: «А, что?! С обя-занностями своими справляется отлично и сани-тарную обработку проходит ежедневно».

«Действительно очень необычный госпиталь», — сделал вывод Захар Чугунов. Работает

библиотека, оставшаяся от школы, а в бывшем

спортзале поставили скамейки. Теперь тут пока-зывают кинокартины, и городские дети органи-зуют для раненых концертные программы: поют, танцуют, читают стихи. Кухня отменная, готовят

очень вкусно. Однако это не объясняет одной

странности, на которую обратил внимание капитан: все больные в лечебном заведении, мягко

говоря, не страдают худобой, а наоборот, щёки у

56

них круглые, да розовые. Это выглядело необычно, но объяснялось просто: одна добрая ду-ша регулярно привозила для раненых и конту-женных… мёд в бидоне.

Звали благодетельницу Дора Степановна. Она

держала пасеку не для продажи, а чтобы помогать

людям, пострадавшим от войны: инвалидам, вос-питанникам детских садов и школьникам. И за это

её все очень уважали. На старой телеге пожилая

женщина сама развозила мёд по адресам, и везде

были рады бабушке Доре. Вот и в госпитале

встречать её на улицу выбежали и больные, и медики. Все хотели обнять щедрую старушку, поце-ловать и сфотографироваться с ней на память.

Капитан, закончив инспекцию, присел во дворе на

скамейку. За несколько лет службы у него впервые было так легко и спокойно на душе. «Действительно сладкий госпиталь», — подумал он.

Даже уезжать не хочется.

57

НА АЙ — РЕКЕ

На Южном Урале течет река с необычным

названием Ай, которая всегда славилась своей от-личной рыбалкой. Здесь многие любили посидеть

с удочкой и без хорошего улова никогда не уходи-ли. Желающих отдохнуть на бережку, провести

время у костра, поспать в шалаше всегда хватало.

Однако, когда началась война, о праздности и

поплавках нужно было забыть. Комитетом Обороны была поставлена задача — наладить ловлю

рыбы сетями. Но, как такое осилить?! Никто

раньше тут ничего подобного не делал. Все только пахали да сеяли. Председатель колхоза, Ефим

Лопатин решил посоветоваться с народом. Он собрал жителей возле конюшни и оглядел их. Одни

женщины, старики, да дети. Мужчины ушли биться с врагом, и без помощи тыла им не обойтись.

Так Ефим Петрович и объяснил людям. Помитин-говав немного, сход решил собрать женскую бри-58

гаду, а в помощь ей дать деда Антипа, опытного

рыбака. На том и разошлись.

Только человек несведущий думает, что заниматься ловом очень легко. На самом деле это

не просто. Нужно найти в реке удобное узкое место и перегородить его сетями. За ними следует

наблюдать постоянно. Не допускать, чтоб их по-рвало случайное дерево-плавун. Дважды в сутки

снасти надо вытаскивать на берег: собирать улов

и очищать от мусора. Знающие рыбари так же

советуют промывать сети в проточной воде и

окуривать их дымом от еловых веток. Пока одни

снасти при деле, другие должны чиниться и су-шиться под навесом. Всем этим премудростям и

стал обучать женщин дед Антип. Он постоянно

кряхтел и ворчал, видя, как нелегко даётся хо-зяюшкам рыбацкая наука. Ловкие и умелые у пе-чи или в огороде, они терялись в новом для себя

деле, и даже иногда тихо плакали, но слабости

своей не показывали.

Старик, в свое время десять лет прослужив-ший на флоте, привык к армейской дисциплине и

порядку. А тут, что?! Один слабый пол и пару

мальчишек. Дед сердился и кричал на неумёх, а

они ему устраивали неприятные «сюрпризы»

практически каждый день. То кто-то из бригады

свалится в реку, то ротозейку укусит щука, то

большая коряга порвет сети. Чистили однажды

рыбу для копчения и сушки, как вдруг один

окунь начал бить хвостом. Уж то — то было визгу!

«А как они чинят снасти?! Это ж с ума сойти!

Словно спицами носочки вяжут!», — возмущался

старик. Он постоянно срывал голос и к вечеру

59

только невнятно хрипел. И никто уже не мог понять, чем он недоволен.

Однако шло время, и женщины становились

более умелыми в рыбацком деле. Поднаторели

потихоньку. Увеличился их улов. Его разделыва-ли, обрабатывали и отправляли в район. Дед Антип все чаще одобрительно кряхтел и кивал головой: «Так, так, правильно». Когда — то неопыт-ная бригада постепенно сплотилась и сработа-лась. Рыбачки делили на всех и радости, и горе-сти: читали письма с фронта и сообща пережива-ли за судьбу своих родных. Под душевные ураль-ские песни они чистили улов и чинили снасти.