— Вы на какое время? — недовольно спросила дородная тётка неопределённого возраста.
— На девятнадцать двадцать четыре, — ответила сухонькая старушонка. — А вы?
— На девятнадцать двенадцать.
— Ну, и чего вы тогда волнуетесь?
— А я не волнуюсь. Просто ходют тут всякие… — проворчала тётка, поёрзав могучим задом, отчего кресло под ней жалобно заскрипело.
— Это кто же тут всякие? — вскинулась старушонка.
— Да я не про вас.
— А про кого?
— Да про этих…
Тётка махнула рукой, видимо, решив не продолжать этот провокационный разговор.
— Нет уж вы ответьте! — потребовала старушонка.
— Ну, ходют… без очереди, а ты потом сиди тут до опупения.
— Вот мой талон, — с вызовом сказала старушонка и сунула тётке под нос бумажку. — А ваш где?
— В сумке.
— Предъявите.
— С какого…
— А с такого! Я вам предъявила, теперь извольте вы. А то, может, вы тут сами без очереди.
— Что? Это я без очереди? Да на!
Тётка полезла в сумку и извлекла из неё мобильник, кошелёк, чехол для очков, ключи, некое подобие косметички, потрёпанную книжку и, наконец, мятый талон на приём к врачу.
— На! — повторила она. — Убедилась?
— Убедилась, — проворчала старушонка, внимательно изучив талон.
— Ну и всё! — буркнула тётка, укладывая своё богатство обратно в сумку.
— Ну и всё.
Обе женщины уставились на бледно-розовую стену.
Тем временем за белой дверью с номером «419» и надписью «терапевт», в кабинете с распахнутым настежь окном, сидела за столом крашеная блондинка лет сорока в белом халате и квадратных очках, с лицом отчаянно скучающего человека, и, пялясь то в экран компьютера, то на клавиатуру, тыкала указательным пальцем в клавиши. Напротив неё, ссутулившись, сидел на стуле тощий старичок в сильно поношенной одежде, опустив взгляд и нервно теребя в руках серую кепку.
— Запись к кардиологу на восьмое октября.
— Как? — растерянно спросил старичок. — Но это же через два месяца!
— И что?
— Но… к кардиологу через два месяца, к урологу через три. Так ведь и не дожить можно…
— А я что сделаю? Нету раньше. Могу к психиатру направить, к нему даже сегодня запись есть.
— Но зачем мне к психиатру, у меня вроде с этим всё в порядке…
— «Вроде». А сами всё чем-то недовольны, мысли суицидальные.
— Да нет у меня никаких таких мыслей.
— Как же это нету? А кто сказал «не доживу».
— Знаете, я, пожалуй, пойду, — сказал старичок, вставая. — До свидания.
— А зачем приходил тогда? — проворчала врачиха. — Приходят, сами не знают зачем.
Старичок открыл дверь и выскользнул из кабинета.
Сидевшая в коридоре прямо напротив двери дородная тётка вскинула руку, посмотрела на часы и нервно поёрзала. В эту секунду старушонка подскочила и рванула к кабинету.
— Э! — рявкнула тётка. — Куда? Щас моя!
И на удивление резво бросилась следом. Едва старушонка успела распахнуть дверь в кабинет, тётка вцепилась ей в рукав и потянула назад.
— Пустите! — взвизгнула старушонка. — Ваше время ещё не подошло.
— А ты вообще после меня! — сопела тётка.
— А ну закройте дверь! — крикнула врачиха.
Обе женщины переглянулись и попятились обратно к креслам.
— Дверь! — заорала врачиха.
Тётка от испуга выронила сумку, кряхтя, нагнулась, подняла её и, закрыв дверь, села на место. Старушонка уже сидела. Она скосила глаза на соперницу и усмехнулась:
— Корова!
— Старая ворона! — буркнула в ответ тётка.
В это время в дальнем конце коридора показалась стройная фигура в чёрном брючном костюме. Цокая высокими каблуками, она неторопливо шла по ошарпанному линолеуму. Тёмно-каштановое каре вздрагивало при каждом шаге, то скрывая, то вновь открывая белые щёки и острые скулы. Большие тёмные очки придавали её лицу таинственность, а плотно сжатые губы говорили то ли о решимости, то ли о неуверенности.
Она подошла к кабинету терапевта и взялась за ручку двери.
— Эй, девушка! — крикнула дородная тётка. — Здесь очередь, не видно, что ли?
Девушка обернулась.
— А разве тут не по записи? — спросила она низким бархатным голосом.
— Вот именно, что по записи! У вас какое время?
— Девятнадцать ноль-ноль.
— А сейчас, между прочим, уже девятнадцать ноль-одна.
— Спасибо, — ответила девушка и вошла в кабинет.
— Я же сказала! — рявкнула врачиха, отрывая взгляд от смартфона, на котором что-то писала.
— Простите, — вежливо произнесла девушка, — но моё время по записи уже началось.
— А моё ещё нет… На сколько у вас?
— На девятнадцать ноль-ноль.
Врачиха взглянула на смартфон и убрала его в карман халата.
— Ладно, — буркнула она. — Садитесь. Фамилия?
— Здравствуйте, — сказала девушка. — Коренева.
Врачиха едва заметно кивнула, покосившись на пациентку, и уставилась в экран компьютера. Пощёлкав мышкой, она спросила:
— Кира Алексеевна?
— Да.
Врачиха вздохнула и продолжила какие-то непонятные манипуляции с компьютером, а Кира напряжённо глядела в открытое окно, покусывая губы.
— Что у вас?
— А? — переспросила Кира.
— На что жалуетесь? — с ноткой раздражения в голосе спросила врачиха.
— Видите ли… Со мной что-то странное происходит.
— Сейчас с каждым вторым что-то странное происходит. А подробнее?
— Даже не знаю, как это объяснить. В общем, мне кажется, что временами я становлюсь не тем, кем являюсь обычно.
— А кем вы являетесь обычно?
— Женщиной…
— А становитесь мужчиной? — предположила врачиха и усмехнулась.
— Нет. Я становлюсь чудовищем.
— Удивила! Сейчас каждый второй — чудовище. Видела, вон в коридоре сразу два сидят?
— Да нет же! — воскликнула Кира. — Поймите, я становлюсь… зверем. Я… могу убить!
— О, дорогуша! Это тебе не ко мне, — с показным вздохом произнесла врачиха, как-то незаметно перейдя на «ты». — По тебе сто третий плачет.
— Простите?
— Сейчас я тебе направление выпишу.
Врачиха снова принялась колдовать над компьютером.
— А может, мне какие-то анализы надо сдать? — спросила Кира. — Или рентген?
— Может, тебе ещё колоноскопию прописать? — буркнула врачиха и щёлкнула мышкой.
Затем она взяла со стола маленький листок, написала на нём «103», расписалась и протянула Кире.
— И куда мне теперь?
— Ты что, тупая? Я же написала — в сто третий.
— Почему вы так со мной? — чуть не задохнувшись от обиды, воскликнула Кира.
— А как ещё с вами? — огрызнулась врачиха. — Только время отнимают! Нет, чтоб спасибо сказать. Иди давай! Не задерживай очередь!
— Спасибо! — сказала Кира, вставая.
Едва она вышла, в кабинет сразу сунулась дородная тётка.
— Ждите! — рявкнула врачиха и, сняв трубку настольного телефона, набрала короткий номер. — Алло, Иван Андреевич, это Брагина, терапевт… Да, я к вам пациентку направила. Однозначно, ваша. Ну, бред несёт какой-то… Да, да. С вас шоколадка…
Кабинет 103 находился на первом этаже в самом конце коридора. Под номером Кира прочитала надпись «Психиатр» и невольно напряглась. Но потом постаралась взять себя в руки и оценить ситуацию трезво. А что если у неё действительно что-то не так с психикой? Да нет же! С головой у неё полный порядок, она в этом абсолютно уверена. Как бы иначе она могла заниматься той важной и ответственной работой, которой она занималась. Там-то уж без трезвости ума и твёрдой памяти точно делать нечего. А раз она, Кира, добилась больших успехов на этом поприще, значит, она не сумасшедшая, и психиатр ей не нужен.
Она уже было собралась развернуться и уйти, как вдруг дверь в кабинет медленно приоткрылась и оттуда выглянул пухлощёкий доктор. Редкие соломенного цвета волосы его были кое-как зачёсаны набок, неловко прикрывая обширную плешь. Маленькие глазки нервно бегали из стороны в сторону, влажные губы постоянно причмокивали.
— Вы ко мне? — спросил он неестественно высоким голосом. — Вижу, что ко мне.
И расплылся в улыбке, отчего глаза его превратились в узкие щёлочки, через которые, как показалось Кире, он вряд ли вообще мог что-либо видеть.
— Я…
Кира на мгновение задумалась и решила, что хуже ей не будет, если она попытается обсудить свою проблему ещё с одним доктором. В конце концов, может, он что-то посоветует, ведь она даже толком не знает, к какому именно специалисту ей следует обратиться.
— Да, я к вам, — сказала Кира и вошла в кабинет.
Усевшись за стол, доктор с полминуты внимательно разглядывал её. При этом глазки его продолжали судорожно метаться из стороны в сторону, а влажные губы то складывались в трубочку, звонко причмокивая, то расплывались в приторной улыбке.
— Ну-у, с чем пожаловали? — наконец произнёс он нараспев. — На что жалуетесь?
— На жизнь, — попыталась сострить Кира.
Но доктор шутки не понял. Глаза его расширились, уголки губ опустились вниз, и лицо приняло строго-сосредоточенное выражение.
— И чем же вас не устраивает ваша жизнь? — спросил он.
— Да нет, жизнь в целом устраивает, — спохватившись, поправилась Кира. — За исключением одного нюанса.
— Так-так-так? — протрещал доктор, целиком обратившись в одно большое ухо.
— Понимаете, со мной произошёл один случай… Я, правда, давно уже чувствовала, что со мной что-то не то, что-то не совсем обычное. Точнее, совсем необычное.
— И как давно?
— Даже не знаю. — Кира пожала плечами и задумалась. — Может, около года. А может, с самого детства.
— Ну-ну, продолжайте.
— В общем, бывают моменты, когда мне кажется, что я — это не я. То есть не совсем я. Ну, как бы вам сказать… Что я — не совсем человек, понимаете?
— Понимаю, — с готовностью ответил доктор и тут же спросил: — А кто?
— Я не знаю, — призналась Кира. — Как будто какое-то животное, хищник. Чудовище!
Глаза у доктора азартно загорелись, суровость слетела с лица, и оно приняло восторженно-счастливое выражение.
— И в чём же это выражается? Вам хочется крови?
— Нет, что вы! Совсем нет! Хотя, если задуматься, может, вы и правы. Но не в буквальном смысле… Только это не имеет отношения к делу. А дело в том, что мне иногда снятся сны, будто я оказываюсь в лесу или в каком-то парке и бегаю, бегаю. Только как-то по-другому. Вы знаете, я каждый день по утрам совершаю пробежки — я возле набережной живу, и там у нас парк большой… Ну, неважно. Просто, когда я бегаю во сне, я как будто бегу на четвереньках, понимаете? И совсем без одежды. Вот что странно!
— Так-так-так? — снова протрещал доктор, подбадривая Киру.
— А на днях это случилось наяву.
— Как? — Доктор даже подпрыгнул на стуле. — Вы бегали по парку голышом?
— Не-ет! — Кира поморщилась от такого предположения. — Я не бегала. Я возвращалась с работы. Было уже поздно, но погода стояла изумительная. И я решила прогуляться. Через парк. Там всего-то минут пятнадцать идти. Представляете, тёплый летний вечер, тишина, вокруг никого. В общем, иду я, наслаждаюсь. И уже почти до дома дошла. А там у нас недалеко старые гаражи есть. Их уже давно собираются снести, только всё никак не снесут. Я даже не знаю, пользуется ими кто-то или нет. Никогда там никого не видела, всё вокруг травой заросло. Так вот. Иду я мимо этих гаражей, и вдруг мне навстречу четыре парня. Лет по двадцать пять, наверное. Может, чуть старше. Вроде меня, короче. Подходят и начинают клеиться. А я усталая была, да ещё настроение поганое — на работе достали. Я делаю вид, что не обращаю на них внимания, и пытаюсь пройти мимо. А они возьми и схвати меня. И потащили к гаражам. Я было кричать, а один из них — гад! — мне рот заткнул своей грязной рукой и шепчет в ухо, мол, заглохни, а то хуже будет. А меня злость берёт, прямо рвёт на части. Ну и…
