ISBN 978-1-4675-1737-99
В оформлении книги использованы фрагменты картин П. Тайбера и А. Виксне
© 2012 by Alexander Nemirovsky
145 Crest Rd. Woodside, CA, 94062, USA. (California, San Francisco area)
Моей семье посвящается
Без них эта
Система Отсчета безмасштабна.
У каждого из нас есть какая-то система ценностей. В ней что-то дороже, а что-то дешевле, а чем-то можно пренебречь вовсе. Эта разница в оценках в конечном итоге определяет поступки. Поступки же после свершения, со временем, сами приобретают оценку. Круг замкнулся. Так что добавление новых событий-поступков приводит к переоценке. И тогда старые системы отсчета приходится заменять на новые.
Человек не может жить, когда он сам с собой не согласен. Строго говоря, система отсчета без масштаба не имеет смысла. А также должно быть определено количество координатных осей. Мне ясно только, что одна из них — это ось времени. По остальным же осям расположены категории любви, долга, дружбы, работы и прочие бесконечности..
Направление каждой из осей, в том числе временной оси, может быть любое. И необязательно непрерывное. Масштаб по каждой из них также разный, свой собственный.
Я просто пытаюсь как-то в этом пространстве разобраться. Ведь, если разобраться, то можно подсмотреть вперед или за угол и даже предвидеть.
Непонятно только, стоит ли подсматривать.
Несомненный успех предыдущего сборника «Уравнение разлома», a точнее большое количество теплых отзывов от разных моих читателей сделало свое дело. Так что содержание этого сборника смешанное.
«Система отсчета» — новая тетрадь, целиком печатающаяся впервые. Другая часть — это дополнительный тираж избранного из «Уравнения разлома» (2009) и совсем горстка вытащенного из «Без читателя» (1996). Стихи выбирались по принципу влияния на формирование «Системы отсчета».
Книга «Без читателя» во многом о форме «джаз-поэзии», придуманной и заявленной ещё в 1987 году. Некоторые из тогдашних стихотворений оказались, к сожалению, пророческими.
Если следовать правилу, что форма и содержание должны быть в соответствии, то «Уравнение разлома» предстанет больше с содержательной стороны. Логически я пришел к новой «Системе отсчета» — как производной первых двух книг, которая вдруг дает новое качество.
Впрочем, судите сами.
Искренне Ваш,
Вот и подошла к концу моя система отсчета.
Дальше уже непонятно, где истина, а где нет.
Не работают правила чёта или нечёта.
А эксперимент мысленный
Не помогает увидеть свет.
Да, отлистывая
Назад, я пытаюсь разобрать и понять ошибку.
Но разве это возможно — снова пережить всю дорогу?
Как это — «Избежать уже набитую шишку»?
За нее же заплачено, и весьма дорого!
И я говорю длинную фразу там, где раньше хватало
одного звука.
И я молчу там, где раньше хватало крика.
Моя система отсчета подошла к концу.
И, как улика,
Я говорю лицу
В зеркале: «Такая штука».
Мы же с тобой друг к другу ногами повернуты.
Да и головами в разные стороны к небу торчим.
Между нами шарик. И шарик весьма твердый.
А еще между нами — порознь проходящая жизнь.
Я научился просчитывать, когда ты спишь или работаешь,
Чтобы вклиниться телефонным звонком между.
Я знаю, когда там у вас холодно, моя хорошая,
Или когда жара, а солнце в глаза режет.
Прошлое
Нам опять не поставить к стенке,
Да и в театре теней это непринято.
Я все также не пью молоко с пенкой.
А ты, наверное, куришь…
Вынуты
Из друг друга событий,
Мы трясёмся, каждый в своем трамвае.
Три копейки билет. И нити
Рельсов нас разводят в разные стороны,
Моя дорогая.
Так по шарику, безразличному к движению,
Мы перемещаемся, а на самом деле —
стоим на месте.
С точки зрения вечности, наше с тобой продолжение
Не имеет смысла. Как и доходящие вести
О между собой незнакомых детях.
Сколько их у тебя, если
Не ошибаюсь, двое?
Впрочем, это неважно. Переменится ветер,
И эта мысль о тебе оставит меня в покое.
Л. Губанову.
И жизнь моя станет еще на год покороче.
И борода моя станет больше седой, чем рыжей.
И я еще меньше буду понимать поколение моей дочери.
И еще больше забывать то, из которого вышел.
Но всё также, никому не известны, гниют мои строчки.
Но все также летит, вращаясь, вокруг солнца шарик.
И не больно совсем заменяется день ночью.
И не слышно, как время рукой в памяти шарит.
Я рентую у Бога для жизни пространство и время,
Чтобы выплатить позже созревшей душою, сполна и зараз.
Чтобы чьи-то губы перебирали кости моих песнопений,
Надувая звуковой волной памяти парус.
Чтобы тот потянул, и незнакомый кораблик двинулся,
Подминая под себя молчания соленые волны.
Наплевать, что я давно родился и уже выдохся.
Я еще пока держу курс. И держу ровно.
Р. Мухе.
Как глупо в этой жизни разминуться.
Но здорово, что Ваши есть стихи,
Которым ну нельзя не улыбнуться.
Спасибо.
Для моей души духи.
Прочел, как брызнул свет на настроенье.
Осмыслил.
Продолжаю понимать.
Какое вкусное узнал стихотворенье.
И не успел устать его читать.
Другу детства, писателю и поэту И. Рубинштейну.
Нет, не надо мне ни воблы, ни пива.
В одиночку мне меню
Не осилить.
Мне б к Рублю
Бы завалиться на кухню,
А на кухне-то найдется, что выпить.
Отмотать бы лет намного обратно,
Отгулять кураж в новолунье.
На одежде
Пусть останутся пятна.
Ах, Надежда —
Все такая ж шалунья!
Не догонишь, не поймаешь девчонку.
То ли возраст, то ли знанье, что будет,
Помешает.
Мы теперь усталые люди.
Мы не бегаем.
А только шагаем.
Посидеть за небольшим разговором…
Помню пепел на коробке от спичек.
Дружно вздором
Обозвать ту эпоху,
Где учились не всегда на «отлично».
Юго-запад — нет, не место, а время.
Сократилось то пространство до точки.
Оказалась, только дружба, как кремень.
Вот бы это донести моей дочке.
У тебя опять хреново с погодой,
В Калифорнии тут солнце шарашит.
Утомил тебя моей этой одой.
Извиняй.
Хотя бы это, но наше.
