— Как за царапину извиняться будешь? “Мустанг” может и согласится на пластырь на морде, а вот я — нет, — опасно щурится он.
— Что вы…? — осекаюсь, глядя в темные, хищные глаза. Нервно закусываю губу и замираю, когда его взгляд опускается к моему рту.
— Так просто я тебя не отпущу. Непослушных девочек надо наказывать.
За три часа до этого:
Кажется, я сейчас упаду. Идти на подработку в кафе через несколько часов после ночной смены то еще испытание. Не так я представляла себе это лето.
Думала, что буду готовиться к поступлению в ВУЗ и гулять с бывшими одноклассниками. Но они гуляют без меня. И вполне счастливо, я полагаю. Особенно, Коля.
Знаете это трепетное чувство, когда вас выбирает самый красивый мальчик в классе? А то чувство, будто вас заставили есть стекло, когда узнаешь, что все это было на спор?
“Лишить Недотрогу девственности”, — так назывался их дурацкий чат в "телеге". Чат! С другими парнями, да.
Я думала, что мое сердце не выдержит, когда увидела это. Но еще больнее стало тогда, когда Коля вместо того, чтобы попробовать хоть как-то оправдаться, вылил мне на голову ведро холодной воды. Вот в тот момент я окончательно протрезвела.
Как сейчас помню день, когда кто-то из парней сжалился и прислал мне скрин их переписки. Слезы топили глаза, а я все еще верила, что это какая-то ошибка. Ну, или, что все было задумано именно так, но стало настоящим для нас….
Не стало. Это все было игрой. А я — “девчонка из прошлого века, которая за свою целомудренность зубами держится”. Вообще-то, это не совсем так. Но для меня было важно, чтобы мой первый раз был с человеком, которому я всецело доверяю. И Коле я почти поверила, и если бы это все не вскрылось, то совершила бы самую большую ошибку в жизни.
До сих пор в ушах звенят его слова, сказанные с насмешкой при всех… Так что, теперь у меня есть еще одна причина не высовываться, помимо главной.
А главная — деньги, которых сейчас адски не хватает. Если бы Коля был хоть чуточку внимательным, то понимал бы, что человеку, у которого болеет младшая сестра как-то не до гулянок и тусовок.
Врачи долго не могли поставить ей диагноз, пока почки совсем не отказали. Все случилось слишком резко, но нам повезло, и уже зимой ей сделают операцию. Но из-за обследований в частных клиниках у нас куча кредитов, и теперь приходится работать везде, где берут.
Но это все мелочи. Главное, чтобы Варя поправилась и восстановилась. А в следующем году мы вместе поступим в институт.
— Не спи, замерзнешь, — шутит бармен, отдает мне, наконец-то, два латте, и я иду к дальнему столику с милой парочкой.
На моем пути словно из ниоткуда возникает изрядно подвыпивший мужчина и едва не сбивает меня с ног.
— Ой! — отчаянно пытаюсь удержать поднос в надежде не испачкать гостя.
Но поздно!
— Горячо, твою мать! — орет мужчина.
Вот только на его рубашке лишь пара капель, а все остальное — на мне.
— Простите! — тут приношу извинения, хотя знаю, что ни в чем не виновата. Но он ведь клиент и априори всегда прав. И если мне нужно стиснуть зубы и извиняться, я извинюсь. Потому что мне очень нужна эта работа.
— Уволена! — рявкает Петрович, наш управляющий, а я будто в ступор вхожу. Глаза щиплет от обиды, внутри все дрожит.
— Нет! Пожалуйста. Я ведь не специально. Гость слишком резко встал, — пытаюсь ему объяснить, но он будто не слышит. И ведь знает, как я нуждаюсь в работе.
— Да ну тебя! Еще проблем с начальством из-за тебя не хватало! Кстати, из твоей зарплаты вычтут за химчистку и битую посуду.
— Что? — охаю я, и чувство внутри такое, будто мне ударили под дых. — Но там ведь почти ничего не останется!
— Вот же неблагодарный народ пошел. Я тебя без опыта принял, а ты споришь? Выметайся! — орет на меня и хлопает дверью, а я так и остаюсь стоять в комнате для персонала, пытаясь придумать, что же мне делать.
А что делать? Даже если в ногах буду валяться, Петрович не возьмет обратно. Да и вообще, когда он злится, лучше не подходить. Выходит, все?
Словно в тумане подхожу к шкафчику, молча сглатываю слезы и меняю униформу на белую футболку и синие немного потертые джинсы. Думаю, что же теперь сказать маме. Она ведь рассчитывает на меня.
Сама звонит. Как мысли читает. Только вот…
Она не звонит мне во время смены…. Хмурюсь, а внутри все сильнее нарастает чувство тревоги. Что-то с Варей случилось?
— Алло! Мам?! — выпаливаю я, наспех надевая балетки и готовясь бежать, куда скажут.
— Варю "скорая" забрала. Мы в больнице. Ты не пугайся….
Да так тут не испугаешься? Тут от ужаса поседеть можно!
Вылетаю из кафе, позабыв про трудовую книжку. Управляющий что-то кричит, но я не слышу. Лечу скорее к метро, которое на той стороне дороги.
Визг тормозов и рев гудка заглушают пиликающий сигнал светофора, я оборачиваюсь и успеваю увидеть серый спорткар и бледное лицо водителя за лобовым стеклом.
Все длится не больше секунды, а кажется, что мы целую вечность смотрим друг другу в глаза. А затем спорткар, чудом успевает уйти в сторону и остановится, но все равно задевает меня по касательной, и я отлетаю в сторону.
Чувствую боль. Не острую. Приглушенную. Она растекается по всему телу.
Зрение теряется, но я все еще разбираю клочки белых облаков на голубом небе. И тут обзор заслоняет голова.
Сначала темная, так как свет падает сверху вниз. Я почти его не вижу, но чувствую дерзкий аромат парфюма. С нотками цитруса и древесины. Вкусный запах….
— Эй, ты меня слышишь? — доносится едва разборчиво.
Глаза. Теперь я их вижу, хоть все остальное словно в тумане. Большие. Миндалевидные. Карие. С каким-то вишневым оттенком.
Но они ускользают, и опускается темнота.
— В рубашке родилась, — незнакомый голос доносится почти чётко.
Спешно открываю глаза.
— Пара ссадин, переломов нет, — продолжает голос за белоснежной занавеской.
Я оглядываю помещение, в котором оказалась. Окно с вертикальными жалюзи кремового цвета. Светлые, окрашенные матовой краской бежевые стены. Тумбочка на колесиках. Капельница. Кровать, на которой я и лежу. Трудно с чем-то спутать антураж больничной палаты.
— Вы точно все проверили? — раздается другой голос за шторкой.
Такой низкий, обволакивающий, проникающий прямо под кожу и отчего вызывающий целый табун мурашек. Этот голос я уже слышала.
В памяти моментом всплывают выразительные миндалевидные глаза цвета горького шоколада, обрамленные густыми, черными ресницами.
— Мы провели все исследования. Ничего не упустили. Будьте уверены, — заверяет первый голос, и я уже не выдерживаю и выглядываю из-за шторки.
Как и ожидалось, отчитывался врач. По крайней мере, этот седовласый мужчина одет в медицинскую форму.
Вот только со мной и мамой медики так не любезничают, как с этим… кто он?
На вид лет двадцать пять. Каштановые волосы немного взлохмачены, отливают бронзой. Белая рубашка расстегнута на несколько верхних пуговиц, приоткрывая рельефную грудь. Рукава закатаны по локоть, обнажая сльные, исписанные жгутами вен, руки. Да и весь он в целом, будто полжизни в фитнес-центре проводит. Может, тренер?
С дорогущими, судя по виду, часами на руке. Помню Колька на подобные слюни пускал, будучи при этом из обеспеченной семьи.
А этот экстремал-водитель не только телом хорош, но и лицом. Высокий ровный лоб, выразительные скулы, ровный нос и острый подбородок. Не люблю мужчин с щетиной, но этому типу она очень идёт. Очень.
А еще от взгляда на него внутри зарождается какое-то странное чувство. С одной стороны хочется спрятаться, будто хищника увидела, а с другой залипнуть на него еще минутку другую. И внутри все странно тянет. Даже в жар бросает.
Вот дает же природа кому-то все и сразу. И улыбается он чертовски сексуально, левым уголком рта.
Ой! Я же пялюсь на него, а он спалил! Мамочки, как это неловко.
Спешу опустить взгляд, но опять цепляюсь за приоткрытые пуговицы белоснежной рубашки и рельефную грудь и зависаю на секунду.
Я так сильно головой стукнулась? О чем я только думаю?
— Очнулась, камикадзе, — выдает незнакомец с легкой нагловатой ухмылкой.
— Я не камикадзе! — возражаю и тут же теряюсь под его пристальным взглядом. Вот не зря он мне хищником показался. Невольно начинаю чувствовать себя каким-то глупым кроликом при нем.
Ну а чего это он на меня так смотрит, будто съесть хочет? Не завтракал, что ли?
— А кто тогда? Ты ведь под машину мне бросилась, — утверждает он.
— Я бросилась? Это вы на меня наехали, когда я шла на "зеленый"! — возражаю я, и незнакомцу это, явно, не нравится.
— Я вас оставлю, — тихо мямлит врач и сбегает за долю секунды.
Стой! Куда?!
Дверь за халатом закрывается, и теперь мы с незнакомцем одни. Не нравится мне его взгляд. Вот совсем. Так и хочется прикрыться.
Чего он злится-то? Это ведь он меня сбил, а не я его!
Я должна злится!
— На "зеленый"? — переспрашивает незнакомец, и что-то внутри подсказывает, что с ним лучше не ругаться. — Ты сейчас серьезно или выкрутиться пытаешься?
Вновь пробегаю взглядом по его белоснежной рубашке, по темным приталенным, немного испачканным дорожной пылью на коленях, брюками…. Вспоминаю тот самый капот с лошадью. В марках автомобилей я не сильна, но значок "Мустанга" любой дурак знает.
Во что же я вляпалась?
— Слушайте, ээ… — хочу оправдаться, но понимаю, что не знаю, как к нему обратиться.
— Кирилл, — подсказывает мне незнакомец.
— Кирил… эээ….
— Александрович.
Хочу продолжить, как вновь замечаю насмешку в глазах.
Он что издевается надо мной? Смеется, пока я тут места себе не нахожу? И это вместо "извини, что чуть по асфальту не раскатал"?
— Кирилл Александрович, — все-таки с трудом выдавливаю из себя. — Для пешеходов точно горел "зелёный"! Я своими глазами видела.
— Я бы проверил, в то, что ты перепутала цвет светофора, но дальтониками могут быть только мужчины, — заявляет он мне. — К тому же, там еще и человечки нарисованы. Не катит твоя отмазка. Давай лучше обсудим, как ты за царапину "извиняться" будешь?
Щурится и смотрит так, что становится не по себе. Будто меня как рыбку на крючок поймали. И еще эта его нездоровая хищная улыбочка.
— Какую еще царапину?
— Отбойник зацепил, когда пытался сохранить одной дурехе жизнь. "Мустанг" может и согласится на пласть на морде, а вот я нет, — усмехается он.
Не пойму, он сейчас подшучивает надо мной или, в самом деле, сейчас денег потребует? Да за что? Он ведь сам виноват!
— Знаете что, я на вас в полицию заявлю! И эту самую компенсацию потребую сама с вас потребую! Посмотрим, кто прав! — хмурюсь я, надеясь, что выбрала правильный курс, и тактика нападения окажется лучшей защитой.
Ой! Нет….
Игривый огонь в темных глаза вдруг гаснет, и взгляд становится подозрительным и холодным.
— Компенсацию? — хмурится он. — Не выйдет. Я уже оплатил твои больничные счета. Проверил от макушки до пят. Ты везучая.
Была бы везучей, нарвалась бы на типа по приятней! Внешность от бога, характер от дьявола!
— Или хитрая, — добавляет он, опасно прищурившись. На что это он намекает? — Тебе ведь это не впервой?
— Что?
— Под капоты прыгать и компенсацию просить.
Едва ли не роняю челюсть.
Что, блин, простите! Он думает, что я мошенница?
Судя по тому, как подозрительно по мне скользит его опасный взгляд, так оно и есть.
Обида подскакивает к горлу. Вот же узколобый!
— Значит, у меня теперь целых два повода тебя наказать. — выдает он.
— Наказать? Не слишком ли вы много на себя берете? И платить вас никто не просил! У меня полис ОМС имеется, как и у любого гражданина этой страны, если что! — заявляю я, опасаясь, что мне с меня сейчас еще и деньги за мое лечение потребует.
Солидный с виду человек, а такой скупердяй!
— Это для меня. Чтобы ты ничего потом мне не предъявила по липовой справке, — отрезает он, а я задыхаюсь от обиды и возмущения.
Боже, а ведь пару минут назад я почти поверила, что мужчина мечты существует!
— Тело вы моё не повредили, не волнуйтесь! А вот планы…, — я вздрагиваю, вспоминая звонок мамы.
О боже! Варя!
Как я могла забыть о самом важном в этой суматохе? Надо бежать! Где же моя сумка? Вот!
Хватаю её, наспех натягиваю вязаную балетку на ногу. А где вторая? Нет? На дороге, что ли, осталась?
Бог с ней! Нужно спешить.
Кидаюсь к двери, но Кирилл перехватывает меня, обжигая предплечье своим прикосновением и в прямом смысле прижимает к стене.
От этой неожиданной близости я вся вздрагиваю. В нос бьет дерзкий аромат парфюма с нотками цитруса и древесины.
— Что вы…? — осекаюсь, глядя в темные, хищные глаза.
От его взгляда все внутри замирает, а затем вспыхивает, словно по щелчку. Как же он близко. Недопустимо близко для незнакомца.
Такого опасного, наглого и вто же время, как бы не хотелось этого признавать, дьявольски притягательного незнакомца.
Нервно закусываю губу и замираю, когда его взгляд опускается к моему рту.
— Нет, девочка. Так просто я тебя не отпущу. — склоняется, вновь заставляя меня изводиться от напряжения. — Непослушных девочек надо наказывать.
— Вы знаете, что удерживать человека против воли — преступление? — хочу звучать уверенно, но интонации больше похожи на мольбу.
Я не знаю, как он это делает, но я чувствую себя не то желе, не то воском, поднесенном к огню, когда он так близко. Мистика какая-то.
Кирилл смеется, будто я глупость сказала. Но все же потом становится относительно серьезным.
— Раз уж заговорили о преступлениях, подпиши бумаги, что не имеешь претензий, и разойдемся. Пока что, — говорит Кирилл Александрович, делая какой-то неоднозначный акцент на последних словах.
Что значит "пока что"?
Блин, некогда это выяснять, нужно скорее идти к маме и Варе.
— Хорошо. Давайте свои бумаги! — соглашаюсь я, чем, кажется, шокирую его. Конечно! Он, наверное, думал, что буду препираться и извиваться, раз уж мошенница и под колеса ради денег бросилась.
— Думаешь, я их в кармане ношу? — усмехается мужчина. — Иди за мной.
Он отступает от меня в полной уверенности, что я подчиняюсь беспрекословно. И честно сказать, есть в нем что-то такое, что вынуждает невольно прислушиваться и подчиняться. Но не сейчас.
Едва я получив обратно свое личное пространство, пытаюсь стряхнуть с себя это наваждение. Сложно так вести диалог. Ой как сложно.
— Куда? Мне срочно нужно идти, — встаю в позу. — Давайте потом?
— Потом? — переспрашивает он и опасно щурится.
Ага, теперь он опять считает, что я юлю?
— Потом. Сейчас у меня очень срочное дело, которому вы помешали. Из-за вас я, вообще-то….
— Сколько? — бесцеремонно прерывает он, а взгляд его моментом становится каким-то равнодушно презрительным взглядом.
— Что "сколько"? — лепечу я, хотя где-то под коркой возникают мысли, но я гоню их прочь. Даже думать не хочу, что этот тип сейчас пытается меня купить.
— Я терпеть не могу паразитов и с превеликим удовольствием оставил бы тебя с носом, но ты миленькая. Поэтому давай так. Я дам тебе компенсацию за “ущерб”, а ты проедешь со мной и подпишешь все, что скажет адвокат. Мне скандалов на ровном месте не надо. — заявляет Кирилл, и у меня отвисает челюсть.
