«А за окном то дождь, то снег…»
Незатейливый мотив раз за разом повторялся в голове девушки, и лучше бы, плохая погода действительно была правдой, тогда хоть как-то можно сосредоточиться на работе.
На деле же, на дворе было жаркое июльское утро. Распахнутое настежь окно так и манило Алевтину Андреевну Островскую легким дуновением освежающего ветерка, настойчивым щебетанием птиц и ярким летним солнцем. Але мучительно захотелось оказаться на морском берегу. Она закрыла глаза, мечтательно улыбнулась и, кажется даже, почти услышала шум прибоя и крики чаек. Стало немного легче.
Всё могло бы быть не так уж и плохо, но ещё на прошлой неделе в зале совещаний вышел из строя кондиционер. Казалось бы, что за проблема в двадцать первом веке? Минутное дело. Администратор сразу позвонил в службу технического обслуживания, но вот уже несколько дней на помощь им никто особо не спешил.
К сожалению, неисправный кондиционер не мог служить достойным поводом для отмены еженедельной утренний планерки, которую шеф традиционно проводил по понедельникам, а перенести это священное действо в более подходящее по климатическим условиям место никто не озаботился. Минут через десять после начала в помещении стало практически невозможно дышать. Кто-то не выдержал и открыл окно. Кто именно Островская не заметила, а то бы от души поблагодарила этого человека.
Как все совы она недолюбливала раннее утро, а уж тем более утро понедельника. Девушка искренне считала, что время до девяти часов просто не создано для работы, однако её работодатель был с ней в корне не согласен. Видимо по теории про жаворонков и сов, которую сама Алевтина едва ли воспринимала всерьёз, их руководитель мог быть отнесен к пресловутым жаворонкам, а потому рабочий день в их фирме начинался ровно в восемь и ни минутой позже.
Сегодня Але с большим трудом удавалось концентрироваться на происходящем. Пока ничего нового для себя она не услышала.
Островская разгладила несуществующую складку на платье и в сотый раз посмотрела на часы. Большая стрелка приближалась к половине девятого. До окончания планерки оставалось ещё, как минимум, полчаса. На это время нужно было занять себя хоть чем-то. Сначала Алевтина переложила ежедневник справа налево, потом обратно, затем окинула скучающим взглядом присутствующих и поняла, что не одна она такая несознательная.
Большинство коллег неприкрыто витали в облаках. Двое же и вовсе являлись вопиющими нарушителями дисциплины. Главбух Валентина Ивановна, не так давно ставшая официальной супругой их бессменного, на протяжении вот уже десяти лет, руководителя, под видом отчета листала модный журнал. А у противоположной стены устроилась подальше от шефа Анечка- не в меру креативный менеджер по рекламе, по неслучайному стечению обстоятельств приходящаяся племянницей главбуху. Она делала селфи, пока Крупельницкий громким голосом в очередной раз нёс просвещение в массы.
Аркадий Семенович всегда самозабвенно отдавался этому процессу: с чувством, с толком, с расстановкой делая максимальный акцент на совершенно необходимых с его точки зрения вещах: исполнительской дисциплине и системе премирования и взысканий. С таким руководителем как Крупельницкий смело можно было рассчитывать лишь на второе.
— Ты уже слышала новость? — с опаской прошептала Але на ухо, расположившаяся рядом Лялечка Носова. Вообще-то Носову звали Ольга, но за способность узнавать, собирать, создавать и разносить всякого рода новости и слухи в офисе её прозвали Ля-ля.
— Нет. Какую? — только и успела спросить Островская, когда Аркадий Семенович призвал коллектив к молчанию и торжественно произнес:
— И последняя на сегодня по очередности, но первая по значимости новость. Вчера, после длительных переговоров, мы подписали договор о вхождении в состав одного из крупнейших холдингов в стране «РиелтИнвестСтрой» (РИС). А уже сегодня мы рады приветствовать в нашем скромном офисе представителя совета директоров холдинга, коммерческого директора Ивана Соломоновича Ринберга.
