Стою перед входом высокого здания с большой светящейся вывеской: “Fitness Vitality”.
Автоматические двери с легким жужжанием разъезжаются в стороны и я захожу внутрь.
В просторном холле пусто. Время уже позднее, посетителей нет.
Справа, на ресепшн, сонно водя глазами по экрану телефона, залипает в соцсетях молоденькая администраторша.
— Людочка, привет! — машу ей рукой. — Виталик у себя?
— Да, у себя, — отвечает она, не отрываясь от экрана мобильника.
— Хорошо, — отвечаю ей, — можешь не провожать, дорогу я знаю.
— Ой, Светлана Викторовна…
Морщу недовольно носик. Меня прям коробит, от этого "Викторовна".
Только сегодня мне исполнилось 27 лет, а я уже слышу такое в свой адрес.
— … к Виталию Борисовичу нельзя, — заканчивает фразу Людочка. — У него важные переговоры.
Ну, что за вздор! Не обращаю внимания на ее попытки остановить меня и иду дальше, к лифту.
Чтобы мне нельзя было пройти к собственному мужу? Ха! И еще раз — ха!
Вхожу в лифт и нажимаю кнопку четвертого этажа. Кабинет Виталика находится именно там.
Он не смог сегодня приехать поздравить меня в ресторан, где я отмечала со своими подругами День рождения. Сказал, что вечером у него важные переговоры. Обещал, что дома меня будет ждать подарок от него.
На часах половина одиннадцатого ночи. Интересно, что за переговоры такие долгие.
Обычно он не задерживается на работе так поздно.
Вообще, он у меня молодец. Смог построить карьеру от простого фитнес-инструктора до руководителя клуба.
Примерно год назад, Виталика назначили на эту должность. Да, у него прибавилось забот, он стал чаще задерживаться на работе, но зато он получил значительную прибавку к зарплате.
Благодаря чему, я наконец-то смогла бросить опостылевшую мне работу младшим бухгалтером, в одной захудалой фирме, куда устроилась сразу после окончания фин. института.
Бррр! Как вспомню, так вздрогну.
Все эти постоянные отчеты и документы. Вечно недовольно лицо Валентины Петровны — толстой тетки лет пятидесяти, начальницы бухгалтерского отдела.
В какой-то момент своей жизни, я, приходя вечерами домой, плакала от мысли, что и меня ждет такая незавидная участь — потратить всю молодость на перебирание бумаг и составление отчетов.
Плакала когда в шутку слышала от любимого мужа, что превращусь, в конце-концов, в такую вот, заплывшую жиром, озлобленную "Валентину Петровну" и он меня бросит. Потому, что ему, поджарому и накачанному спортсмену, не нужна толстая жена.
Зато теперь, когда Виталик получил повышение, я смогла полностью посвятить себя созданию семейного уюта и моему маленькому хобби — кулинарии.
Да, я люблю готовить. Точнее печь. Всевозможные десерты — это моя страсть. Возможно потому, что я и сама сладкоежка.
Лифт дзынькнул и остановился. Двери открылись и я вышла.
Интересно, какой подарок приготовил мне Виталик? Страсть как любопытно!
Именно мое любопытство, сподвигло меня, после посиделок с подружками заехать сюда.
Получив от мужа короткую смску, что он еще не дома, я вызвала такси и отправилась к нему на работу.
Просто поняла, что лопну от любопытства, если прямо сейчас не узнаю, что же за подарок приготовил мне Виталик.
Иду по небольшому коридорчику к кабинету мужа. До моего слуха доносятся приглушенные звуки.
Останавливаюсь, не веря своим ушам. Я точно слышу стоны удовольствия.
Нет, этого не может быть. Я чувствую, как мое сердце замирает, а желудок сжимается при осознании того, что мой муж, мой любимый Виталик, изменяет мне прямо на своем рабочем месте.
Пытаюсь успокоиться и взять себя в руки.
Нет! Виталик не мог так со мной поступить. Я ошибаюсь. Я наверняка ошибаюсь.
Просто кто-то другой (не он, нет!), сейчас занимается с кем-то сексом в его кабинете.
Слышу мужской голос, хриплый от возбуждения. Голос моего Виталика!
Он рычит и его рев тонет в сладострастном женском стоне. Стоне, от которого мне хочется закрыть уши. Закрыть, чтобы не слышать всего этого.
Дрожащими руками, медленно открываю дверь в кабинет. Стоны и звуки удовольствия становятся все громче.
Словно в тумане, я вижу, как мой муж (мой Виталик!) тр*хает другую женщину.
Он повалил ее спиной на офисный стол.
Я вижу ее длинные ноги в черных чулках, обхватившие его. Он яростно двигает бедрами, проникая глубже в ее лоно. Заставляя ее громко кричать от удовольствия.
Я не верю своим глазам. Мой муж, мой нежный Виталик, похож теперь на разъяренного зверя. Он яростно хрипит что-то, прямо в лицо этой девушке. Он никогда не был таким в постели со мной.
Вот Виталик достигает пика. Он рычит еще громче, оглашая весь кабинет своим финальным ревом. Тело девушки изгибается от оргазма. Она извивается, не в силах совладать с нахлынувшими волнами удовольствия.
Эмоции захлестывают меня.
Возбуждение, от того, что я наблюдаю. Боль от предательства. Злость. Ненависть. Грусть. Я чувствую их все вместе. И это так невыносимо!
Слезы наворачиваются на мои глаза.
Стою неподвижно, не в силах отвести взгляд. Мой разум с трудом фиксирует то, что я вижу.
Наконец, я набираюсь сил и тихо прикрываю дверь. Делаю несколько глубоких вдохов, пытаясь осмыслить то, что только что увидела.
Ноги подкашиваются. Сползаю по стеночке вниз, обессиленная и морально раздавленная.
Дрожащей рукой достаю из сумочки телефон. Сквозь слезы пытаюсь найти номер лучшей подруги — Жанки.
Она сможет поддержать меня. Сейчас мне просто необходимо вылить на кого-то все то, что внезапно навалилось на меня. Просто услышать слова поддержки от лучшей подруги.
Наконец нахожу ее номер. Нажимаю вызов. Всхлипывая и глотая слезы, подношу мобильник к уху.
Слышу голос Жанны:
— Да, Светик. Ты чего так поздно? Что случилось?
Нет, я слышу ее голос не из трубки.
Я слышу усталый и довольный голос моей лучшей подруги прямо из кабинета моего мужа!
— Вот значит, какой сюрприз ты мне приготовил? — стараюсь держаться и говорить спокойно, но голос предательски дрожит.
Виталик резко оборачивается.
— Лана? — он немного растерян. — Что ты здесь делаешь?
Он спешно натягивает спущенные штаны. Из-за его спины выглядывает Жанка.
Она, похоже, тоже не ожидала меня здесь увидеть сейчас, но удивление на ее лице быстро сменяется наглой ухмылкой:
— О, Светик, ты уже закончила отмечать День рождения? — она проводит своим наманикюренным пальчиком по плечу Виталика, сверху вниз. — И мы тут тоже закончили…
Тварь! Какая же она тварь!
Первое желание — схватить ее за лохмы и оттаскать как следует. Чтобы знала, с*чка крашенная, как с чужими мужьями спать.
Но я сдерживаюсь.
Сжимаю от злости кулаки. В висках стучит. Венка на моем лбу вот-вот лопнет от напряжения.
Бывшая лучшая подруга продолжает улыбаться, провоцируя меня. Виталик молчит, смотрит прямо на меня. И тут мои нервы сдают. Я больше не в силах держать в себе все накопившиеся эмоции.
— Как ты мог? — спрашиваю я у него, а у самой слезы текут из глаз, — Сегодня, в мой День рождения. И с кем? С ней?!
Хватаю со стола какую-то папку и со злостью швыряю ее в лицо этой "выдре".
Жанна прячется за спину Виталика, бумаги разлетаются по комнате.
— Что ты творишь? — Виталик наклоняется, чтобы собрать с пола разбросанные документы.
Теперь эта мерзавка уже не сможет спрятаться за ним. Успеваю подойти и замахнуться чтобы влепить ей пощечину.
— Успокойся, Лана. Ты сама виновата, — сильная рука Виталика хватает меня за запястье.
— Что? — задыхаюсь от возмущения, — В чем я виновата?
— Ты сильно располнела, — его слова словно нож в сердце, не верю, что это мой любимый муж такое говорит.
— Что? — только и могу я выдавить из себя.
— Он говорит, что тебе нужно жрать меньше пирожных, Светочка, — Жанна с вызовом смотрит мне в глаза, прижимаясь голым телом к моему мужу, ее рука скользит по его рельефному прессу. — Ему нравятся стройные и спортивные девушки. Правда, милый?
Поднимаю беспомощный взгляд на Виталика. Он молчит, словно соглашаясь со всем, что говорит эта предательница.
Хочу высказать этой парочке все, что о них сейчас думаю, но в горле застревает ком. Мысли путаются, в голове туман.
Я медленно разворачиваюсь и выхожу из кабинета.
Быстрым шагом спускаюсь по лестнице вниз. Ждать лифта слишком долго. Сейчас у меня лишь одно желание — покинуть это место как можно скорее.
Иду через холл к выходу из фитнес-центра. Людочка что-то кричит мне вдогонку, из-за стойки администратора, но я не слышу. Ничего не слышу.
В голове только слова Виталика: "Ты располнела", а перед глазами красивое, подтянутое тело голой Жанки, прижимающейся к моему мужу.
Ненавижу. Ненавижу обоих!
Ай! На полном ходу ударяюсь лбом о стекло раздвижных дверей на входе.
Я так спешила, что автоматика не успела сработать.
Да что же это такое?! Мало мне изменщика мужа да подруги-предательницы, так еще и двери против меня.
Шмыгая носом, потираю ушибленный лоб. Чувствую, что сейчас снова разревусь.
Двери наконец открываются и я выскакиваю на улицу…
***
Иду одна по ночному городу. Иду куда глаза глядят, не важно. Все не важно.
Почему Виталик меня предал? Почему так поступил со мной? Ведь у нас все было хорошо. Или не было?
Пытаюсь понять, почему я раньше не догадалась о том, что муж мне изменяет. И не просто изменяет, а с лучшей подругой.
Я же с ней с самого института знакома. Задолго до того, как Виталика встретила.
Черт возьми, да она была подружкой невесты у нас на свадьбе!
Почему? За что она так со мной?
Она же сегодня первая позвонила мне, поздравила с Днем рождения. Извинялась, что не сможет вечером прийти в ресторан на праздник. Говорила, что у нее приболела тетушка и она должна срочно уехать навестить ее, в другой город.
Тварь. Мерзкая двуличная тварь!
Вспоминаю ее улыбающееся лицо там, в кабинете у Виталика и меня передергивает от отвращения.
Как долго они скрывают от меня это? Месяц? Два? Год?
Да, наверное год. С того момента, когда Виталик стал директором фитнес-клуба.
За Жанкой еще в институте пол потока бегало, да и после отбоя не было от ухажеров.
Спортивная подтянутая блондинка с упругими накачанными ягодицами и грудью четвертого размера, она всегда привлекала внимание мужчин. Богатых и состоятельных.
Зачем ей был нужен какой-то фитнес-инструктор? Да мой Виталик никогда не был ей интересен.
Никогда, пока не получил в прошлом году должность директора…
— Дэвушка! А, дэвушка?! — неожиданный окрик вырывает меня из размышлений.
Возле меня, скрипя тормозными колодками, останавливается старое, видавшее виды бэ-эм-вэ.
Кручу головой по сторонам, осматриваясь. Вокруг абсолютно незнакомый мне район. Как я вообще здесь оказалась?
Из-за опущенных до середины стекол, из машины на меня смотрят "лица кавказской национальности".
Их там трое. Или четверо? Из-за плотной тонировки не разглядеть. Все бородатые, дерзкие.
— Дэвушка, зачем такой красивый пешком идешь? Давай подвезем тэбя? А?
Блин, этого мне еще не хватало!
— К незнакомцам в машину не сажусь, — отвечаю им, а сама прибавляю шаг.
— Тогда давай знакомиться! — слышу вдогонку.
Начинаю идти еще быстрее.
Машина подгазовывает и обгоняет меня. Резко тормозит метрах в пяти впереди.
Один из бородачей вываливается из тачки, встает прямо посреди тротуара, перегораживая мне путь.
Какой же он большой и страшный.
Спортивные штаны, кожаная куртка. На шее огромная золотая цепь, поверх черной водолазки. Смотрю на него, а у самой сердце от страха уходит в пятки.
Понимаю теперь, что идея бродить по городу ночью одной, была не самой удачной.
— Мэня Ибрагим зовут, а тэбя как, красавица?
— Света, — отвечаю машинально.
Черт, ну зачем я это сделала?
— Ну, вот и познакомились, Свэта, — его бородатое лицо расплывается в наглой ухмылке. — А тэперь, садись в машину…
— Никуда я не буду садиться, — делаю шаг назад.
Черт, на каблуках я от него далеко не убегу.
Озираюсь по сторонам, в поисках помощи. Но улица безлюдна, в этот поздний час.
Блин, блин, блин! Ругаю себя за такую беспечность.
О чем я вообще думала, когда поперлась ночью в незнакомый район?
Впрочем, я прекрасно знаю, о чем я думала. О том, что не реши я сегодня заглянуть на работу к мужу, так и не узнала бы, что этот урод мне изменяет. А не позвони я лучшей подруге, не узнала бы с кем.
Точно! Меня озаряет внезапная мысль. Позвонить! Конечно же! Сейчас я просто позвоню в полицию и попрошу помощи.
Скидываю с плеча сумочку и начинаю нервно шарить в ней рукой, ища мобильник. Да где он там запропастился? Помада, кошелек, ключи от квартиры. Наконец на самом дне, пальцы нащупывают тонкий корпус телефона.
Достаю его, начинаю набирать номер…
— Подожди, красавица, — крепкие пальцы Ибрагима хватают меня за запястье, другой рукой он вырывает у меня телефон. — Кому ты звонишь? Я же тебе еще свой номер не дал?
Пытаюсь забрать свой мобильник назад, но он делает предупреждающий жест:
— Тише, женщина! — голос его наполняется нотками стали, он опускает глаза и смотрит в экран моего мобильника, качает недовольно головой. — В полицию звонишь? Зачем в полицию? Не надо в полицию. Поедем кататься.
Он прячет мой мобильный во внутренний карман куртки.
— Отдай! — кричу я, — это подарок!
Говорю это, а к горлу опять подкатывает ком обиды.
Телефон — подарок Виталика, на мой прошлый День рождения. А на этот День рождения, подарок от него — измена.
Глаза сами собой становятся мокрыми от слез.
— Эй, зачем плачешь, красавица? — удивляется кавказец, — Не плачь. Прокатишься с нами, я тебе новый телефон куплю.
— Да не поеду я никуда! — этот кретин меня уже бесит.
— Садись в машину, быстро! — взгляд его становится злым, он больше не улыбается.
Хватает меня за руку и тащит к машине.
— Я буду кричать! — пытаюсь сопротивляться.
— Кричи. Тебя никто не услышит.
В этот момент, я слышу вдалеке пиликанье домофона. Кто-то открыл дверь в подъезд одного из ближайших домов. Это мой шанс!
— Помогите! — вкладываю в крик всю боль и горечь накопившихся за вечер эмоций. — Помогите!!!
Короткая звонкая пощечина обрывает мой крик. Дергаюсь от неожиданного удара, из глаз летят искры и слезы.
— Заткнись, женщина, — зло шипит на меня Ибрагим.
Пока я нахожусь в шоке, он хватает меня за шкирку и пытается запихать на заднее сиденье пипаркованного бэ-эм-вэ.
— Что здесь происходит? — из темноты в свет фонаря выходит мужчина.
Пожилой, в очках. Одетый в старенький плащ, в правой руке он держит на поводке таксу черно-подпалого окраса.
Типичный собачник. Вышел в это позднее время выгулять своего питомца. Жалко, что у него такса, а не ротвейлер или бультерьер какой-нибудь.
— Что здесь происходит? — повторяет он вопрос, — Кто крича…
Он смотрит поверх очков, видит огромного бородатого Ибрагима и осекается на полуслове.
Переводит взгляд на меня. Я пытаюсь подать ему знак, что мне нужна помощь. Щепчу одними губами: "Помогите!".
Ибрагим отпускает меня и выпрямляется. Разворачивается к мужчине.
Теперь разница в их росте еще больше заметна. Ибрагим нависает над ним как скала.
Собачник нервно поправляет очки. Он явно не рад, что оказался в такой ситуации.
— К-кто, к-кричал? — спрашивает он чуть заикаясь.
— Никто не кричал, уважаемый, тебе показалось, — Ибрагим, с легкой неприязнью, отталкивает остроносым ботинком обнюхивающую его ногу таксу.
— Джесси, фу! — мужчина одергивает свою собаку за поводок. — Как не кричал? Но я же слышал …
— Показалось, — с нажимом произносит Ибрагим, глядя сверху вниз на собачника.
Щека еще красная и болит после удара, но я набираюсь смелости:
— Помогите! Меня хотят похитить!
— Похитить? — собачник переводит непонимающий взгляд с Ибрагима на меня, — Как похитить?
Кавказец бросает на меня короткий злой взгляд, затем приобнимает собачника за плечи, отводит его в сторону.
— Не обращай внимания, дорогой. Это моя невеста. Обычай у нас такой. "Похищение невесты" называется. Понимаешь?
— "Похищение невесты"? — недоверчиво переспрашивает собачник, потом вдруг начинает радостно кивать, что-то вспомнив. — А! Как а фильме "Кавказская пленница", да?
— Точно, — хрипло смеется Ибрагим, — как в фильме.
Кажется его объяснения убедили собачника. Тот уже не выглядит таким взволнованым.
Конечно, теперь ведь можно не переживать, что стушевался перед верзилой кавказцем и не помог девушке в беде.
— Я ему не невеста! — не оставляю я попыток дозваться до помощи.
Собачник оборачивается на мой крик, но Ибрагим разворачивает его обратно:
— Шутит, — объясняет он. — Шутница она у меня.
Собачник понимающе кивает головой.
— Иди дорогой, — слегка подталкивает Ибрагим его в спину. — Иди. Не мешай обычаям.
— Да-да, конечо, — собачник, похоже, и сам рад поскорее отсюда удалиться, — Джесси, ко мне!
Питомец смешно перебирая лапками бежит вслед за удаляющимся хозяином.
Собачник быстрым шагом исчезат в темноте, так ни разу не обернувшись.
Пиликаньке домофона вдалеке и грохот закрываемой подъездной двери.
И что, это все?
Я опять на едине с этим бородатым кавказцем.
Дождавшись, когда собачник уйдет, Ибрагим поворачивается ко мне.
У него сердитое выражение лица. Взгляд его хмур, а рот сжат в тонкую линию. Глаза сужены, на скулах играют желваки. Он явно раздражен.
Быстрым шагом идет ко мне, заносит руку…
Я зажмуриваюсь в страхе, ожидая еще одну пощечину от него.
Но удара нет. Он хватает меня за плечо и пытается затолкнуть в машину.
Упираюсь ногами и руками, пытаюсь сопротивляться. Плачу от собственного бессилия.
Вдруг меня перестают толкать. Хватка Ибрагима исчезает с моих плеч.
Что? Он решил меня просто отпустить? Почему? Понял, что я буду сопротивляться и брыкаться до последнего?
Мысли проносятся в моей голове с бешенной скоростью.
Надоело возиться со мной? Решил отпустить? Или..? Пристрелит прямо здесь? У такого наверняка всегда с собой есть оружие. Мамочки!
Ноги подкашиваются. Оборачиваюсь посмотреть, что же произошло.
Ибрагим, лежит на асфальте, а прямо возле него стоит высокий широкоплечий брюнет.
Он видит мой испуганный взгляд. На его брутальном, с небольшой щетиной, лице появляется чуть заметная улыбка. И от нее мне почему-то становиться сразу спокойнее.
Хлопают дверцы машины. Друзья Ибрагима выскакивают наружу. Помогают тому подняться.
Теперь они втроем, злобно сверлят красавчика-брюнета глазами. Скалят зубы, готовые наброситься на него и разорвать, как стая бешенных псов.
Но того, похоже это никак не беспокоит. Он подходит ко мне и разворачивается к Ибрагиму с дружками, отгораживая меня от них своей широкой спиной.
— Мне кажется, девушка не хочет никуда с вами ехать, парни…
— Испугалась? — брюнет оборачивается, пробегается по мне своими голубыми глазами.
Замечает ссадину на моей щеке, хмурится.
— Не бойся, сейчас эти уроды свалят отсюда, — заканчивает он фразу, смотря уже в глаза Ибрагиму.
Высокий, широкоплечий. Голос его ровный и спокойный. В нем чувствуется та мужская сила и уверенность, которой так порой не хватает в наше время представителям "сильного пола".
Он совсем не боится этих трех отморозков. И от этой его уверенности мне тоже становится спокойней.
Мои ноги больше не подкашиваются. Страх и паника, которые нахлынули на меня еще минуту назад, вдруг отступают.
Стою за спиной этого красавчика и, как какая-то школьница, жду, что сейчас он защитит меня от хулиганов.
Вот только я уже давно не школьница. И нахожусь не на заднем дворе школы. А "хулиганы" — грозные бородатые кавказцы.
— Кого ты назвал уродом? — вздрагиваю от резкого голоса одного из дружков Ибрагима.
— Если интересует, кого конкретно из вас я имел ввиду, то не нагружай свой слабенький мозг таким сложным вопросом, — в голосе моего защитника слышится легкая насмешка, — Вы все трое уроды. Но, чтобы не запутаться, конкретно тебя я буду звать тупым.
Блин! Он что — сумасшедший?! Зачем он их злит ещё больше?
Кавказец яростно рычит и бросается на брюнета. Ну, все. Сейчас он просто его вомнет в машину.
Хочу зажмуриться, чтобы не видеть этого, но не успеваю.
Красавчик делает шаг в сторону и разъяренный кавказец пролетает на полном ходу мимо него. Небольшой нажим рукой вдогонку и голова кавказца пробивает тонированное стекло. Тело кавказца обмякает на дверце.
— Я же говорю — тупой, — подмигивает мне красавчик.
— Сзади! — кричу я, но он уже не успевает среагировать.
Второй кавказец налетает на него и хватает поперек торса. Длинные волосатые руки сжимают брюнета так сильно, что я даже слышу хруст ребер.
Молниеносный борцовский прием и мой защитник летит спиной прямо на капот.
Бах! От сильного удара металл проминается.
Из моего рта вырывается непроизвольный вскрик. Это наверно очень больно!
Кавказец хочет дотянуться и добить, но красавчик успевает перекатиться с капота, уходя от атаки. Мощный удар в челюсть роняет кавказца на асфальт.
Красавчик выпрямляется, двигает плечами, разминая ушибленную спину.
Теперь, из всей троицы моих несостоявшихся похитителей, остался только Ибрагим.
Женишок недоделанный.
Теперь он мне уже не кажется таким огромным и страшным, как раньше.
Рядом с красавчиком-брюнетом он вообще смотрится как дворовый пес, перед породистым доберманом. Рычит, скалится, пытаясь показать себя крутым, но подойти боится.
— Девушка уходит со мной, — просто и прямо заявляет красавчик, не обращая внимание на злобные гримасы Ибрагима.
Властный голос брюнета дает понять, что другого варианта не может быть. Просто потому, что он так решил. Потому, что он так сказал.
В руке Ибрагима появляется пистолет.
Мамочки! Он же сейчас его убьет!
От страха меня бросает в холодный пот. Адреналин стучит в висках. Земля начинает уходить из-под ног. Хватаюсь рукой за крепкое плечо брюнета, чтобы не упасть.
— Она никуда не пойдет, — брызгая слюной, шипит Ибрагим.
Направленное на брюнета дуло пистолета блестит вороненой сталью в рассеянном свете фар.
Красавчик не боится. Он все также стоит прямо и смотрит, не моргая, в глаза Ибрагиму. Ему кажется нет никакого дела, до того, что тот направил на него пистолет.
Холодный взгляд брюнета источает такую уверенность, что рука кавказца дрожит под его тяжестью.
Ибрагим нервничает, судорожно вытирает рукавом куртки выступившие на лбу капельки пота.
Глаза его бегают. Он смотрит на своих дружков, лежащих в отключке. На меня. На красавчика. Он растерян.
— Пойдем, — произносит брюнет, чуть повернув голову в мою сторону и не сводя глаз с кавказца. — Мы уходим.
Он медленно разворачивается и идет вниз по улице.
Что? Что происходит?
Смотрю на Ибрагима. Он напряжен как струна. Смотрит отрешенно куда-то перед собой.
Вдруг, моргнув, он встречается со мной взглядом. Устало опускает пистолет. Становится весь какой-то сжатый, ссутуленный.
В нем теперь трудно узнать того дерзкого громилу, подкатившего ко мне со своими друзьями на тачке.
Сейчас он вызывает у меня лишь чувство жалости, вперемешку с брезгливостью.
Бросаю на Ибрагима последний взгляд и бегу догонять красавчика.
Зачем? Да просто сказать спасибо, что вступился за честь девушки.
Даже думать страшно, где бы я сейчас оказалась, не появись он так вовремя.
— Эй, подожди! — кричу ему вслед.
Но он не останавливается, продолжает идти, насвистывая себе под нос какую-то мелодию.
Из-за поворота слышится сигнал полицейской сирены. Через пару секунд, мимо нас, сверкая мигалкой, проносится патрульный "уаз патриот" и останавливается возле припаркованной бэ-эм-вэ.
Похоже, что тот пожилой собачник, все же позвонил в полицию.
***
Широкая спина красавчика маячит впереди. Иду за ним следом.
Почему? Потому, что понимаю, ночью на незнакомой улице с ним безопаснее.
Хватит с меня, спасибо. Мне вполне хватило одной встречи с кавказцами.
Может стоило вернуться и дать показания полицейским?
Ну уж нет, не хочу проводить ночь в отделении полиции, давая разъяснения по существу конфликта. Наверняка Ибрагима с дружками туда же доставят.
Бр-р-р. Хватит с меня на сегодня бородатых горцев.
Хотя, полицейские могли бы меня потом довезти до дома.
Дом. При этой мысли на меня вновь нахлынули воспоминания о событиях этого вечера.
Мой внезапный визит в фитнес-центр. Виталик, яростно тр*хающий на столе в своем кабинете мою лучшую подругу. Его звериный рык во время соития, ее стоны от множественного оргазма.
И его равнодушный взгляд, когда я задыхаясь от слез, просто хотела понять, почему он так со мной поступил.
"Ты виновата сама. Ты располнела" — эта фраза засела в моем мозгу, словно паразит проедая червоточину в моем сознании.
И лицо нагло ухмыляющийся Жанки, водящей своими ноготками по голому торсу моего мужа…
— Ты замерзла что-ли?
Вздрагиваю от неожиданности.
Красавчик стоит прямо передо мной. Внимательно заглядывает мне в глаза, словно изучая.
Адреналин от инцидента с кавказцами уже спал и я, поддавшись нахлынувшим воспоминаниям, даже не заметила, что от холодного ночного ветерка у меня стучат зубы.
— Замерзла? — повторяет он свой вопрос.
— Немного, — зябко повожу плечами.
Он смотрит на мое вечернее платье с открытыми плечами. Да, я вообще-то была на празднике и как-то не планировала гулять по ночному городу.
— Пойдем, я знаю, здесь недалеко есть кафешка, — улыбается он. — Угощу тебя чашкой горячего кофе. Он там просто восхитительный.
Немного смущаюсь от такого неожиданного предложения.
— Вообще-то, я девушка воспитанная и по ночам не пью кофе с незнакомцами.
Напускаю на себя самый серьезный вид, но, видя его широкую открытую улыбку, не выдерживаю и начинаю сама улыбаться в ответ.
— Скажи хотя бы свое имя, мой герой. Как зовут моего спасителя?
— Меня зовут…
— Меня зовут…
Тилинь-дилинь! Тилинь-дилинь!
Громкая мелодия мобильного неожиданно прерывает его на полуслове.
На автомате хлопаю по своей сумочке, свисающей с плеча — не вибрирует.
Брюнет подносит трубку к уху:
— Да? Алло, — он делает мне знак указательным пальцем, мол минутку, важный разговор, и отходит в сторонку. — Да, говори…
Ну, вот. Как всегда, на самом интересном месте.
Поеживаюсь от холода. Обхватив плечи ладонями, так хоть немного теплее, смотрю на своего спасителя.
Теперь я могу рассмотреть его получше.
Высокий, широкоплечий. Ровная осанка, спокойный глубокий голос. Короткие темные волосы. Легкая щетина, подчеркивающая волевые черты лица и придающая ему еще больше мужественности.
Белая рубашка, с закатанными рукавами. Чуть помятая, после драки с кавказцами. Темные чиносы. На ногах — низкие классические кроссовки, тоже белого цвета.
Вид, в общем, довольно приятный и аккуратный. Смарт-кэжуал.
Удобно для прогулок. Да и в любой ночной клуб пропустят без проблем.
Да, мне очень повезло, что он "прогуливался" в такое время. Наверное, как раз из ночного клуба возвращался.
Красавчик продолжает с кем-то разговаривать по телефону. Поймав мой взгляд, улыбается. Дает понять, что сейчас уже закончит разговор.
Как же его, все таки, зовут?
Александр? Артем? Леонид? Перебираю в уме подходящие мужские имена.
Да, имя Леонид ему бы подошло.
А может быть, что-то более редкое? Глеб, например, или Аристарх? Или даже Иннокентий.
Нет, имя Кеша ему точно не подходит. У меня так попугайчика в детстве звали. Улыбаюсь от детских воспоминаний.
Знаю! Его зовут Артур! Как рыцаря из сказок.
Мечтательно закатываю глаза, представляя, что меня спас рыцарь из сказок — герой детских фантазий любой девчонки.
Так хочется сейчас почувствовать себя счастливой и беззаботной.
Как в детстве, когда самое страшное и обидное, что тебе может сделать мальчишка — дёрнуть за косичку. Когда тебе еще не знакомы боль и горечь предательства.
Ну пожалуйста-пожалуйста, пусть его зовут Артур!
— Извини, — голос красавчика вырывает меня из мечтаний. — Срочно позвонили, по работе.
Где-то я это уже слышала сегодня. Настроение сразу ухудшается.
— Ну да, как же. Работа в такое время, — говорю, нахмурив брови. — Жена звонила?
Сейчас выведу еще одного ловеласа на чистую воду.
— Я не женат, — отвечает брюнет, широко улыбаясь.
От него не укрылся мой быстрый взгляд на его безымянный палец. Кольца действительно нет. Как и следа от него.
Черт, какая же у него классная улыбка.
Хочется ему верить, но наученная горьким опытом предательства от собственного мужа, ищу бессознательно подвох в его словах.
— Значит любовница.
— Кстати, мы уже пришли, — он показывает на небольшую светящуюся вывеску прямо над моей головой.
Он что, сделал вид, что пропустил мимо ушей мои слова о любовнице? Понятненько.
Поднимаю голову на вывеску.
Кафе "Buon appetito!". Красивые буквы с завитушками мерцают белым неоном.
За окнами кафе полнейшая темнота.
Оно явно сейчас закрыто на ночь. О чем свидетельствует табличка с надписью "Closed", которую видно сквозь стекло.
— Закрыто же? — непонимающе смотрю на красавчика.
В голове уже начинает зарождаться червячок сомнений — правильно ли я сделала, что пошла с ним?
Да, я была на пике морального истощения. Боль от предательства любимого мужа и лучшей подруги. Злость и обида.
А затем и страх перед кавказцами.
Ибрагим, силой запихивающий меня в машину к своим дружкам. Аж оторопь берет.
До сих пор чувствую его грубую руку на плече, так сильно он меня схватил. Наверняка теперь следы останутся.
Я испытала такие эмоциональные качели, что просто не задумываясь уцепилась за вступившегося за меня парня.
Первого, кто не показался мне конченным уродом.
А по факту, что я вообще о нем знаю?
Стою теперь, как дурочка, одна. Ночью. С незнакомцем, который привел меня к закрытому на ночь кафе.
Я даже имени его до сих пор не знаю! Он же мне его так и не сказал. Отвлекся на разговор с любовницей.
Осознав, как глупо и опрометчиво я поступила, начинаю сама себя ругать.
Господи, Света, что ты вообще творишь?
Тебе нужно было просто вызвать такси и ехать домой. Пока туда еще не успел вернуться этот козлина Виталик.
Собирать вещи и все документы, которые понадобятся для развода, и уезжать скорее оттуда.
К маме. Пожить пару дней у нее, затем снять квартиру.
Еще, как можно скорее, найти работу. Ни копейки больше у этого урода не возьму!
Тебе нужно решить столько вопросов, а ты побежала сломя голову за красавчиком брюнетом. Света, ты вообще, в своем уме?
— Не переживай, — голос красавчика резко прерывает процесс моего самобичевания. — Сейчас все будет.
С этими словами, он исчезает за углом кафешки, нырнув в подворотню.
Вот он мой шанс!
Нужно валить отсюда побыстрее. Отойду подальше и вызову такси.
Делаю несколько шагов в направлении виднеющейся впереди между домами широкой центральной улицы и замираю на месте.
Слышу доносящиеся оттуда пьяные голоса подвыпившей компании. Черт!
Ладно. Вызову такси отсюда.
Открываю сумочку, пытаюсь нащупать мобильник. Блин, ну куда он опять там завалился.
Дзыньк. Вздрагиваю от звона колокольчика.
Дверь кафешки открывается, на пороге стоит улыбающийся красавчик.
— Готово, — он жестом приглашает меня войти.
— Ты что, влез в закрытое на ночь кафе?! — хватаюсь за голову.
Блин, мне сегодня еще только на уголовку нарваться не хватало. Там же наверняка сигнализация сработала!
Уровень адреналина в крови резко подскакивает. Воображение в красках рисует, как меня кладут лицом на капот ЧОПовцы, которые прибудут сюда с минуты на минуту.
Надо срочно валить отсюда!
— Почему влез? — удивляется красавчик, — Просто зашёл через служебный вход.
— Через служебный? — переспрашиваю на автомате, а у самой в голове совсем другие мысли роятся, — Почему?
— На центральном входе нет замка. Двери изнутри закрываются, на засов. Ключи только от служебного входа, — трясет в воздухе небольшой связкой ключей, в подтверждение своих слов.
Хм. Вроде логично все рассказывает. Не похоже, что врет.
Бросаю быстрый взгляд на створку открытой двери. Замочной скважины действительно не видно.
А вот на обратной стороне виднеются металлические скобы, по-видимому, как раз для засова.
Немного успокаиваюсь.
— Погоди-ка. Ключи от служебного входа, знаешь как здесь все устроено… — меня осеняет догадка. — Кажется я поняла. Ты тут официантом работаешь? Да? Пришел к утренней смене кафе готовить? Ну, я угадала, да?
Красавчик поднимает вверх руки, мол сдается, я его раскусила.
Хлопаю радостно в ладоши. Ура, я — умница.
Стоп!
— Если у тебя все это время были ключи, от этого кафе, — строго смотрю на него, — почему сразу меня не впустил? Заставил стоять лишние десять минут на холоде, пока с любовницей по телефону болтал.
— Просто у тебя очень красивая грудь.
— И вообще… Стоп! Что? — до меня доходит смысл его слов.
— От холода, твои набухшие соски так аппетитно выпирают сквозь платье, — смотрит на меня с прищуром, опускает взгляд чуть ниже.
Смущенно прикрываю грудь рукой. Соски от прохладного ночного воздуха и правда каменные.
— Прекрати пялиться, извращенец.
— Почему? Я правда, считаю что у тебя очень красивая грудь.
Вот же нахал! Вспыхиваю от возмущения.
— Ты зачем меня сюда привел? Грудью моей любоваться?
— Я тебя никуда не приводил, — голос красавчика становится немного равнодушным. — Просто предложил тебе выпить чашечку отличного кофе, чтобы согреться.
А ведь действительно. Это же я сама пошла за ним следом. Ну, чтобы спасибо сказать.
А теперь вот стою ночью у входа в кафе, а на мою грудь пялится абсолютно незнакомый мне красавчик брюнет.
И самое странное, что мне даже как-то приятно, что он на меня так смотрит.
Не похабно, нет. Не пуская слюни от перевозбуждения. Без всей этой вульгарщины.
Он смотрит на мою грудь, на набухшие соски, с элегантным восхищением эстета.
Хм, а это даже возбуждает. Вот бы, если мой Виталик смотрел на меня так….
Черт! Виталик!
Формально я еще замужем. И тот факт, что мой муж козел и изменник, не дает мне права флиртовать с другими мужчинами.
По крайней мере до официального развода.
— Вообще-то я замужем!
Произношу это громко и быстро, словно заклинание, которое должно вырвать меня из этого наваждения.
И это срабатывает.
Красавчик поднимает свой взгляд, смотрит мне в глаза.
— Разве замужним женщинам нельзя пить кофе? — удивляется он.
Боже! Ночью? Одной? С незнакомцем? Конечно же нет!
Хочу сказать ему все это, но не успеваю.
— Впрочем, решай сама. А я пойду сделаю нам по чашке кофе.
Он разворачивается и уходит внутрь.
Через пару секунд, в кафе загорается свет.
Сквозь большую витрину, ярко освещающую теперь полумрак ночной улицы, я вижу внутренний интерьер кафешки.
Красавчик идет между рядами уютных столиков с небольшими диванчиками, и исчезает из вида где-то в глубине помещения.
Холодный ветерок дует в спину. Повожу голыми плечами — зябко.
Пожалуй, если я просто зайду на пару минут погреться, то в этом не будет ничего зазорного.
Сомневаюсь пару секунд, потом все же решаюсь и захожу внутрь.
С улицы доносятся голоса подвыпивших парней. Гораздо ближе чем раньше.
Подумав, прикрываю за собой дверь и продеваю в скобы засов.
Как-то не хочется, чтобы та пьяная компашка неожиданно вломились сюда.
Внутри кафе, вдалеке слышится шум работающей кофемашины. Иду на звук.
Обойдя пару столиков, вижу стойку баристы и красавчика, который что-то колдует у большого промышленного аппарата.
Хм. Он и вправду просто ушел делать кофе?
Красавчик, замечает меня, мнущуюся в центре зала.
— Присаживайся за любой свободный столик, — он обводит рукой пустой зал. — Какой кофе предпочитаешь в это время суток: латте или капучино?
— Капучино.
— Лучший итальянский капучино для сеньоры…? — он прерывается, вопросительно глядя на меня.
Туплю, пару секунд, потом до меня доходит:
— Светлана, — улыбаюсь я.
— Для сеньоры Светланы. Один момент.
Сажусь за столик, в ожидании своего кофе.
Через пару минут, к столику подходит красавчик с двумя стаканами кофе-на-вынос.
Протягивает мне большой бумажный стакан, с надписью — "Светлана".
Садится напротив. Ставит свой кофе на стол.
На стенке высокого бумажного стакана, я замечаю выведенное черным маркером имя: " Максим"…
Пробую принесенный для меня кофе.
Подношу горячий напиток к губам и осторожно делаю первый глоток.
Кремовый вкус ласкает мой язык. Чувствую сладкий и слегка горьковатый аромат зерен эспрессо и восхитительно успокаивающий запах вспененного молока.
Тепло напитка разливается по моему телу, даря приятное ощущение комфорта и расслабления.
— Спасибо, Максим, кофе действительно восхитительный.
— Подожди секундочку.
Он вдруг встает из-за стола и идет к небольшой витрине возле стойки баристы. Приподнимает стеклянную крышку и что-то достает. Возвращается к столику.
— Вот, — он ставит передо мной небольшую тарелочку с десертом.
Тирамису.
Легкий и воздушный, со слоями итальянского бисквитного печенья савоярди пропитанных кофе, чередующихся со сливочной начинкой из нежного сыра маскарпоне. Верх украшен шоколадной стружкой.
Выглядит так вкусно, что у меня слюнки текут.
Но перед глазами всплывает ухмыляющееся лицо бывшей лучшей подруги. "Тебе нужно меньше жрать пирожных, Светочка". Так она кажется сказала?
Вздыхаю и отодвигаю от себя тарелку с десертом:
— Спасибо, но я не буду
— Пить итальянский капучино без тирамису — это преступление.
— Арестуешь меня? — грустно улыбаюсь.
— Ты не любишь пирожные?
— Очень люблю. Но мне нельзя.
— Непереносимость лактозы?
— Дело не в этом.
— А в чем?
— Я толстая…
Толстая жена, которой изменил муж с подругой-фитоняшкой.
Отворачиваю голову в сторону, чтобы скрыть выступившие слезы.
— Кто тебе такое сказал? — в голосе Максима чувствуется удивление.
— Подруга… — отвечаю тихо, но он меня прекрасно слышит.
— Ну, конечно, — смеется он, — я мог бы догадаться.
— Ничего смешного, — надуваю обиженно губки. — Я действительно толстая и некрасивая.
— Да нет, — продолжает он смеяться, — ты откровенно страшненькая.
Вот гад! От возмущения у меня даже слезы высыхают. Мог бы и промолчать, а не подливать масло в огонь. И без этого настроение паршивое.
— Настолько страшненькая, — продолжает он издеваться, — что тебя пришлось у трех горячих кавказских парней отбивать. Им же только толстые и страшненькие нравятся, да?
— Ну… — не понимаю к чему он клонит.
— Ты очень зависима от чужого мнения, Света, и воспринимаешь чьи-то субъективные оценки касательно твоей внешности как данность.
Он отодвигает в сторону мой стакан с недопитым кофе. Наклоняется вперед, смотря мне прямо в глаза. Берет меня за руку.
Первая реакция — отдернуть руку. Но он держит ее крепко, зажав между своих ладоней.
— А что, если я скажу тебе, что ты самая прекрасная девушка на этой планете? Что ты настолько привлекательна и излучаешь такую мощную ауру женской сексуальности, что я с трудом сдерживаю себя?
Его тихий бархатный голос пробирает меня до мурашек. Голубые глаза полны неподдельного восхищения. Черт, еще мгновенье и я растворюсь в них.
Мой пульс учащается. Дыхание становится прерывистым. Сознание наполняется какими-то неизведанным до этого чувством.
Да. Я прекрасна. И это неопровержимый факт. Всегда была. Просто никто мне этого не говорил раньше. Не говорил так, как он. До мурашек по коже.
Хочу слушать его обволакивающий голос еще и еще…
Он вдруг отпускает мою руку и отстраняется.
С моих губ срывается легкий стон.
Черт! Что это вообще было? Пытаюсь прийти в себя и успокоиться.
— Вот видишь, — говорит Максим, уже другим, обычным голосом, — Дело не в том, что думает про тебя кто-то, а в том что ты думаешь про себя сама.
— Теперь я думаю, что я очень привлекательна, — смущенно опускаю глаза.
Переборов себя, вновь поднимаю взгляд и внимательно смотрю на него, пытаясь найти намек на усмешку.
Его глаза улыбаются, но я понимаю, что все что он сказал сейчас было искренне.
Он молча пододвигает ко мне тарелку с десертом.
Беру небольшую ложечку и погружаю ее в слои пропитанного сливочной начинкой бисквита. Подцепив небольшой кусочек, подношу к губам и пробую, перебарывая последние сомнения.
М-м-м! Как же это вкусно! О, боже! Если существует вкусовой оргазм, то это был именно он.
Сама не замечаю, как съедаю десерт. Весь, до последней крошки.
— Ну, вот, — виновато улыбаюсь, — слопала весь тирамису одна. А в нем наверно калорий пятьсот.
— Триста, если быть точнее, — поправляет меня Максим.
— Все равно, — грустно вздыхаю, — это очень много.
— Если тебя так беспокоят лишние съеденные калории, то я знаю отличный способ, как их можно сжечь, прямо сейчас. Пойдем, — он встает и протягивает мне руку.
Смотрю на него с недоверием.
Он берет меня за руку и ведет в центр зала. Там, где расставленные по периметру столики образуют свободное пространство.
— Подожди здесь, — подмигивает он и исчезает за дверью подсобки.
Стою пару секунд в полном недоумении.
Из колонок, закрепленных под потолком, начинает литься тихая мелодичная музыка.
Макс возвращается, подходит ко мне. Берет мою правую руку в свою. Другой рукой обнимает меня за талию и прижимает к себе.
Высокий, широкоплечий. Я ростом ему по грудь. Поднимаю голову и смотрю в его голубые глаза. Кладу свою левую руку ему на плечо.
Танец. Плавный и нежный.
Под тихую музыку, мы кружимся в центре кафе. Крепкие руки Максима ведут меня, погружая без остатка в мелодию.
В этом бесконечном движении мелькают столики, витрина, голубые глаза Максима.
Отдавшись танцу, погружаюсь в воспоминания трехлетней давности.
Первый танец молодых, на нашей с Виталиком свадьбе. Тот день, когда я чувствовала себя самой счастливой.
Картинка быстро сменяется и перед глазами уже сцена из кабинета Виталика.
Его равнодушный взгляд. Голая Жанка, что прижимается к нему. И заевшая на репите фраза любимого мужа.
Ты располнела.
Ты располнела!
ТЫ РАСПОЛНЕЛА!!!
Кружимся с Максимом в танце.
Мелькают столики, витрина, кофейный аппарат. Голубые глаза Максима.
Все вокруг кружится.
Меня наполняет приятное парящее чувство невесомости.
Закрываю глаза и теряю сознание…
Открываю глаза и тут же зажмуриваюсь от ослепляющей лампы. Вижу яркие пятна света сквозь веки.
Сознание еще кружится, в голове легкий туман. Слышу, как в тишине колотиться мое сердце.
Тук. Тук. Тук.
И еще какой-то странный, электронный писк, давящий на мозг.
Пик. Пик-пик. Пик. Пик.
Во рту сухость. Я не понимаю где нахожусь. От этой мысли становится не по себе. Откуда-то из глубины сознания подступает чувство тревоги.
Пик. Пик-пик. Пик. Пик.
Назойливое пищание усиливает ощущение дезориентации.
Делаю еще одну попытку открыть глаза.
Часто моргаю от яркого света, пытаясь осмыслить окружение.
Я в маленькой комнате с белыми стенами и кафельным полом.
Прямо надо мной, большая люминесцентная лампа. Еще две таких же расположились чуть дальше, на потолке.
Улавливаю странный запах. Весьма специфический. Но я не могу определить его точно. Пахнет каким-то чистящим средством. И еще чем-то вроде антисептика.
Я лежу на односпальной кровати, укрытая тонким одеялом с белым пододеяльником.
Рядом с кроватью небольшая тумбочка. На ней какой-то бланк и несколько блистеров с медикаментами.
Перевожу взгляд дальше. Вижу на стене слева окно, сквозь старую тюль на котором, виднеется серое небо.
С другой стороны комнаты — пластиковая дверь со стеклопакетом, сквозь который видна стена коридора, выкрашенная на половину высоты в бежевый цвет.
Пик. Пик-пик. Пик. Пик.
Опять этот звук.
Запрокидываю голову, пытаясь понять откуда он доносится.
Вижу небольшой монитор на железном столике у изголовья кровати. По черному экрану бегают зеленые пиксели, образуя кривую ломаную линию.
Пик. Пик-пик. Пик. Пик.
Только сейчас замечаю, что на моей правой руке закреплены несколько датчиков. Провода от которых тянутся к монитору.
Что со мной случилось? Где я?
Делаю глубокий вдох и пытаюсь собраться с мыслями.
Так. Похоже, что я в больнице. Но, как я здесь оказалась? Последнее, что помню — я танцую в кафе с Максимом.
О, боги, голова просто раскалывается.
Пытаюсь вспомнить что-то еще, но у меня это плохо получается.
Кофе. Да, точно. Помню я пила кофе.
На секунду мне кажется, что я даже чувствую сейчас горьковатый аромат эспрессо с изумительным кремовым послевкусием.
Так. Кажется, еще был десерт.
Тирамису. Нежный и воздушный.
От одного воспоминания о его восхитительном вкусе, по телу разливается волна легкой гастрономический эйфории.
Максим. Он что-то подсыпал мне в кофе? Или в десерт?
Бред. Нет, он не мог. Зачем ему это делать?
Ну, мало ли. Что я вообще о нем знаю?
Он заступился за меня перед кавказцами. Не побоялся один выступить против трех бородатых мордоворотов.
Он работает в кафе… Сейчас, я вспомню его название… Что-то на итальянском… Да, точно — "Buon appetito".
Официантом. Или баристой? Уж очень вкусный кофе он приготовил для меня.
А еще он очень красивый.
Высокий. Широкоплечий. Его голубые глаза. Когда он смотрит на меня, я буквально тону в них. А голос? Глубокий, бархатистый, обволакивающий…
Нет. Он точно не мог так поступить. Только не Максим.
Да и потом, если это сделал он, то почему тогда я оказалась здесь, в больнице? Что-то здесь не сходится.
Вздрагиваю от неожиданного стука в дверь.
Не успеваю сказать — "входите", как она со скрипом приоткрывается.
— Белова, не спишь? — мужчина в белом халате и фонендоскопом, по-видимому врач, заглядывает внутрь. — К тебе посетитель.
Что, какой еще посетитель?
Врач исчезает обратно в коридоре.
Дверь распахивается шире и на пороге появляется мужская фигура.
Вглядываюсь в очертания темного силуэта.
Нет. Боже, нет! Откуда он здесь? Почему?
Нет, только не он!
— Ну, и зачем ты пришел? — всем своим видом демонстрирую ему, что он последний, кого я хотела бы сейчас здесь видеть.
Он заходит в палату, подходит и садится на стул возле моей кровати.
— Как ты, Лана? — спрашивает он.
Спрашивает это настолько равнодушными голосом, что та последняя ниточка любви к когда-то самому близкому человеку рвется окончательно.
Нить, которой, может быть, получилось бы со временем зашить душевные раны, нанесенные его предательством.
Надежда на то, что все наладиться, что три года брака — это не мало и возможно стоит попытаться простить его, уходит окончательно, оставляя после себя лишь пустоту.
Он осматривается по сторонам, изучая комнату, обращает внимание на пищащий монитор, смотрит пару секунд на бегающие по экрану пиксели.
— Ты быстро убежала, — он поворачивает голову ко мне. — мы не договорили.
— По твоему я должна была остаться, и продолжать смотреть, как ты со спущенными штанами пыхтишь на этой с*чке?!
Душевная пустота внутри меня начинает быстро наполняться злостью.
— Может я должна была еще свечку вам подержать?! — задыхаюсь от возмущения. — Благословить тебя на соитие?!
Его лицо не выражает никаких эмоций. А я же напротив — распаляюсь еще больше.
— Что ж, мой дорогой, считай что я тебя благословила. Иди и тр*хай свою Жанку. У нее же такая жопа классная. Накаченная, как тебе нравится, да? И фигура, спортивная. Ну куда мне до нее. Я же для тебя толстая…
Надрывно пищит монитор.
— Лана.
— Что Лана? — огрызаюсь я.
— Успокойся.
— Я спокойна! — как же он меня бесит.
— Незаметно.
— Наверно, не видно из-за лишнего веса! — со злостью бросаю ему в лицо.
— Ты и вправду поправилась, — он чуть отстраняется, пробегается по мне взглядом. — Килограмма на два-три.
Слова застревают в моем горле, от такой его наглости.
Он что, сейчас только что мой вес на глазок оценил? Как у мешка картошки на базаре?!
Два-три килограмма? Это шутка такая или что? Розыгрыш?
Сраный эстет! Гедонист недоделанный!
Пришел и в момент моей физической слабости пытается принизить меня? Хочет убедить меня, что это со мной что-то не так? Надавить морально?
Ну, уж нет! Я о себя ноги вытирать не позволю.
— Пошел вон!
— Лана…
— Пошел вон, я сказала!
Он смотрит на меня пару секунд. Так и врезала бы по его наглой роже.
— Хорошо, я вижу ты немного перенервничала. Поговорим позже, когда ты успокоишься.
Он встает и идет к выходу.
— Как только меня выпустят из больницы, — бросаю ему вслед, — первым делом я подам на развод.
Его рука замирает в миллиметре от ручки входной двери. До него, кажется, доходит смысл моих слов. Он резко оборачивается.
На его лице… Не удивление, нет.
Злость.
Его такое надменно равнодушное лицо искажает теперь гримаса злобы.
— Повтори, что ты сказала? — медленно произносит он, скрипя зубами.
— Я подаю на развод.
Он делает два быстрых шага и оказывается возле кровати. Это происходит так стремительно, что я даже не успеваю ничего понять.
Вот он стоит у двери, а вот уже нависает надо мной. Наклоняется близко к моему лицу.
Его глаза расширены, а зрачки сужены. Челюсть сжата. Я чувствую его тяжелое дыхание. Слышу, как воздух со свистом выходит из его ноздрей.
— Развода не будет, — медленно, произносит он сквозь зубы.
Мне страшно. Хочется накрыться с головой одеялом, сжаться в комочек. С большим трудом нахожу в себе остатки моральных сил, противостоять его агрессии.
— Как только я выйду из больницы…
— Поверь, ты можешь еще долго не выйти отсюда.
Вздрагиваю от его резкого удара кулаком по изголовью кровати.
Сердце от страха уходит в пятки. На глазах выступают слезы. Не могу поверить, что это мой муж. Что это он сейчас говорит и делает все это.
— Так, Белова, почему у тебя монитор надрывается? Аж в ординаторской слышно? — в дверях неожиданно появляется врач.
Смотрит на экран беспрерывно пищащего монитора, замечает склонившегося надо мной Виталика.
— Так, молодой человек, — обращается он к нему, — немедленно покиньте палату.
— Вообще-то я муж, — Виталик выпрямляется и смотрит на врача.
— Да хоть крестный отец, покиньте палату, — говорит он строго и указывает на открытые двери.
Виталик бросает на меня злой взгляд, давая понять, что разговор еще не окончен, и выходит.
— Ну а с тобой, Белова, нам надо серьезно поговорить, — врач прикрывает за ним дверь и поворачивается ко мне.
— Да, о чем? — тихонько всхлипываю.
От пережитого стресса я совсем расклеилась и меньше всего сейчас настроена на разговоры.
— Пришли результаты твоих анализов…
— Что это значит? Я вас не понимаю, — смотрю удивленно на врача.
Игорь Петрович, мой лечащий врач. Точнее врач, к которому я попала в результате срочной госпитализации.
Взрослый, слегка упитанный мужчина, на вид чуть старше сорока лет. С добрыми внимательными глазами и располагающим добродушным лицом.
— Это значит ровно то, что я вам сказал, — спокойно повторяет он. — В вашей крови обнаружены следы сильнодействующих седативных препаратов. Вы принимаете какие-то лекарства?
— Что? Какие лекарства?
Пытаюсь понять о чем он вообще говорит.
— Обычно курс таких препаратов назначают при медикаментозном лечении психических расстройств, — Игорь Петрович внимательно смотрит на меня поверх своих очков.
— Вы за кого меня принимаете вообще? За дурочку полоумную? — возмущаюсь я.
— Если вы состоите на учете у психиатра, — продолжает он спокойно, — и вам назначены такие препараты, то вы должны сообщить мне об этом.
— Что? Нет! Ни на каком учете я не состою. И я не понимаю, про какие препараты вы меня спрашиваете.
— Седативные препараты сильного действия, — в который уже раз объясняет он спокойным голосом, от которого я почему-то еще больше раздражаюсь. — Они очень сильно угнетают нервную систему. А при частом употреблении и большой дозировке, в некоторых случаях могут даже привести к летальному исходу.
— Я вообще не принимаю никаких таблеток, доктор. Только БАДы для общего поддержания тонуса организма.
— Что за БАДы?
— Не помню названия, — отвечаю честно. — Мне их муж посоветовал. Он фитнес-инструктор и заканчивал курсы по нутрициологии. Он в этом лучше разбирается.
Игорь Петрович помечает что-то в медицинской карте.
— Хорошо. Я должен задать вам еще пару вопросов.
На самом деле я бы предпочла, чтобы меня сейчас оставили одну, но похоже, что доктор не уйдет пока не выяснит все интересующие его вопросы.
Просто молча киваю ему, соглашаясь.
— Скажите, в последнее время вы не замечали у себя резкие перепады настроения? Возможно какие-то сильные эмоциональные потрясения?
— Сегодня, точнее уже вчера, я узнала что мой муж изменяет мне с лучшей подругой, — произношу я с горечью. — Как думаю, это можно считать сильным эмоциональным потрясением?
Он поднимает взгляд от записей в медицинской карте.
— Думаю можно, — соглашается он, поправляя очки.
— А еще, этой ночью, меня хотели похитить трое кавказцев, на тонированном бэ-эм-вэ, — продолжаю я.
— Даже так? — удивляется он. — Да, вы несомненно подверглись сильнейшему стрессу. Это многое объясняет.
— Что объясняет?
— Упадок сил и общее истощение на фоне стресса, повлекшее обморок.
— Наверное…
Грустно улыбаюсь сама себе.
"Общее истощение на фоне стресса" — звучит так, будто Виталик изменял мне с Жанкой не потому, что он кобель, а просто чтобы я похудела.
— На самом деле, очень хорошо, что вы вовремя попали к нам, — Игорь Петрович закрывает медицинскую карту и встает.
— Да чего уж хорошего.
— Побудете у нас пару деньков, обследуем вас более детально. Тем более что ваша палата оплачена до вторника.
— Оплачена? — переспрашиваю я. — Кем оплачена?
— Оплатил молодой человек, который привез вас сюда.
— Разве меня не на скорой привезли?
— Нет, — смеется он, — привез парень. Весь персонал ночью на уши поставил. Мы, главное ему объясняем, что вот так с улицы не берем людей, без диагноза. И вообще у нас коек свободных в общей палате нет. Так он тут же пошел оплатил для вас отдельную палату и кучу обследований и анализов. Так что вам теперь тут дня три минимум находиться, пока все обследования пройдете.
— А сейчас он где?
— Ну, парень этот.
— Парень-то? Да не знаю, — разводит он руками. — Домой наверно пошел. Ночью у нас посетителям нельзя находиться. Хотя он конечно сильно настаивал остаться с вами. Но, нельзя, — поднимает многозначительно указательный палец вверх, — регламент. У нас с этим строго.
С этими словами он выходит из палаты. А я наконец-то остаюсь одна.
Получается меня сюда Максим привез. Да еще "воевал" с медперсоналом больницы, чтобы меня приняли.
Вспоминаю его голубые глаза и по телу растекается приятное теплое чувство…
— Слышала последние новости? — спрашивает Рита, протягивая мне несколько таблеток и пластиковый стаканчик с водой. — Знаешь, кого к нам сегодня привезли?
— Нет, откуда я могу знать?
Рита — молоденькая медсестра лет двадцати с небольшим. Приносит для меня таблетки, прием которых прописал Игорь Петрович, а так же делится последними новостями.
Телевизора в палате нет, хоть она и платная. Сломался на той неделе, а новый пока не приобрели.
Мобильника, чтобы вылезти в интернет, почитать новости, тоже нет.
Вспомнила, что его у меня Ибрагим забрал, когда, отойдя немного от всех моральных потрясений, хотела позвонить маме и спросить, не сможет ли она приютить меня на недельку, пока я решаю вопросы с поиском жилья и работы.
Сперва расстроилась, он ведь не из дешевых был, но потом, решила, что так дальше лучше.
Подарок от козла Виталика остался в прошлом, как и он сам. Теперь этот урод не сможет доставать меня звонками и смсками.
Короче, я полностью оторвана от внешнего мира, поэтому с интересом слушаю, "свежие сплетни" от молоденькой медсестрички.
— Изотову! — глаза Риты фанатично горят.
— И что? — не разделяю ее энтузиазма. — Кто она такая вообще?
— Ты, что? Это же сама Изотова! — возмущается она и видя мою реакцию, решает пояснить. — Известный блогер.
— Извини, я как-то не слежу…
— А я прям ее фанатка, — Рита дает мне стаканчик с водой, запить таблетки. — Хочу тоже блогером стать, как она.
— А медицина, что же, больше не прельщает? — спрашиваю, улыбаясь, и опустошаю залпом содержимое стаканчика.
— Неа, — мотает она головой.
— Ты же говорила, что врачом хочешь стать? Хирургом? — напоминаю ей. — Практику вот сейчас здесь проходишь.
— Да это все родители настояли, — забирает у меня пустой стаканчик. — У нас, говорят, семья потомственных врачей. Папа — известный хирург, мама — педиатр. Дедушка с бабушкой тоже врачами были.
— Ого, да у вас целая врачебная династия, — удивляюсь я. — Разве это плохо?
— Ну… Может и не плохо. Отец вот, благодаря своим связям, пристроил меня в мединститут. Сама бы я ни в жизнь не поступила.
— Вот видишь.
— Но я-то блогером хочу быть, как Изотова. Знаешь сколько у нее подписчиков? Семь миллионов!
— Ого.
— Так и я о чем, — кивает Рита, довольная тем, что смогла меня удивить. — У нее последний ролик более миллиона просмотров набрал. Сейчас покажу!
Она бросает пустой стаканчик в урну, стоящую у кровати, и достает из кармана мобильный. Быстро тыкает пальцем по экрану.
— Где же он был, а вот, нашла! — разворачивает мобильник экраном ко мне.
На экране, молодая девушка, с выкрашенными в ярко зеленый цвет волосами, наверняка парик, танцует на фуд-корте в торговом центре под незатейливую песенку.
Ролик короткий, всего пару секунд, и повторяется по кругу на репите.
— Скажи, классно двигается? — спрашивает меня Рита, видя, что я подзависла и смотрю ролик уже по восьмому кругу. — Ваще огонь, да?
А я не свожу глаз с экрана. Я смотрю не на залипательный танец. Нет. Я смотрю на другое.
На заднем плане, за одним из столиков на фуд-корте, сидит Максим!
А вместе с ним, за столиком сидит молодая девушка и пятилетний ребенок.
Они смеются и выглядят так счастливо…
Сегодня вторник. Идет дождь.
Меня выписывают из больницы.
Врачи больше не переживают за мое физическое состояние. Мои душевные раны их не особо интересуют. Физически здорова — иди домой.
Домой. От мысли о том, что встречусь там нос к носу с Виталиком, с этим моральным уродом и изменником, становится не по себе.
Зябко повожу плечами, глядя на дождливое серое небо. Оно будто плачет. Мне и самой хочется плакать.
Почему это все происходит со мной? Разве я это заслужила? В один миг моя семейная жизнь, казавшаяся такой замечательной и крепкой, треснула и пошла ко дну.
Любимый муж, мой нежный и заботливый Виталик, в одно мгновение превратился в жестокого тирана.
Никогда не забуду его искаженное злобой лицо и бешеный взгляд там, в моей палате. Когда я лишь обмолвилась о разводе.
Еще долго я вздрагивала каждый раз, когда слышала доносящийся из коридора звук приближающихся к моей палате шагов.
Каждый раз я думала, что это вернулся Виталик. Что он сейчас вломится в палату и …
Но, к моему большому облегчению, в больнице он больше не появлялся.
Впрочем, как и Максим.
Благодаря случайно показанному мне медсестрой Ритой ролику из интернета, я выяснила, что у этого высокого голубоглазого красавчика-брюнета, оказывается, есть семья. Жена и ребенок.
Там, на заднем фоне у танцующей блогерши (как там говорила Рита, Изотовой?) на их счастливых лицах я увидела семейную идиллию.
А вот мои семейные отношения идиллией уже не назовешь. И мне нужно выбираться из них как можно скорее.
Не понимаю, почему муж не хочет меня просто отпустить? Ведь я не вызываю уже у него тех чувств и эмоций, что были у нас в начале отношений.
Ощущаю себя просто вещью. Ненужной куклой, которую держит возле себя владелец.
Владелец. Грустно улыбаюсь сама себе.
Да, когда-то Виталик завладел моими чувствами. А я его? Уже не уверена.
Были ли вообще эти чувства? Может это все была игра изначально?
Стою в вечернем платье (то, в чем поступила в больницу) под каплями моросящего дождя и пытаюсь настроить себя — нужно ехать домой, забрать паспорт и документы.
Нет. Не могу пересилить себя. Перебороть страх и отвращение, что одновременно терзают мою душу. Настолько сильно я не хочу встречаться с Виталиком.
Заберу документы потом. Да, когда-нибудь потом.
Принимаю это сложное волевое решение и мне сразу становится легче. Легче дышать. Легче думать.
Поеду сейчас к маме. Расскажу ей каким козлом оказался Виталик. Выплесну все то, что у меня накопилось.
Она поддержит меня. Поймет, почему я не могу возвращаться в квартиру к Виталику.
Может она даже сможет съездить и забрать мои документы.
А, что? Ключи от квартиры же у меня до сих пор есть. Пусть съездит. Хорошо бы, чтобы она застукала "любимого зятька" прямо за потрахушками с Жанкой.
Поймет тогда, что он за фрукт.
Меня всегда удивляло то, что моя родная мать относится к Виталику гораздо лучше, чем ко мне. Ну, ничего. Скоро она прозреет. Поймет каким подонком оказался ее зять.
Понимаю вдруг, что не знаю в каком районе я вообще нахожусь. Как отсюда добраться до мамы? Какой транспорт ходит?
У меня даже телефона нет, выяснить это.
На мое счастье, к больнице подъезжает такси. Старенькое жигули с шашечками. Не бизнес-класс конечно. Скорее сильно эконом. Но выбирать не приходится.
Конечно, можно вернуться в больницу и попросить вызвать мне такси. Но я слышала, что это плохая примета.
Быстро пересчитываю наличку в кошельке. Надеюсь хватит…
***
–.. он отписался, что не успевает приехать в ресторан поздравить меня. Задерживается на работе.
— Света, ну его можно понять, — возражает мне мама, не отвлекаясь от мытья посуды. — Ему же семью кормить надо. Вот с работы и не вылезает.
Ну, да. Как же! Знаю я из кого он не вылезает и чем ее кормит. Тьфу, даже думать об этом противно.
Что интересно она скажет, когда узнает правду о своем любимом зяте?
— … а потом я поехала к Виталику на работу и застукала его там с Жанкой, — заканчиваю я, а у самой слезы текут из глаз.
Слишком больно. Так свежи эти воспоминания.
Мама перестает намывать и без того уже чистую до скрипа тарелку. Молчит.
— Представляешь, мама, он изменил мне прямо в мой День рождения! С моей лучшей подругой! — эмоции хлещут из меня. — Я подаю на развод!
Ну, что она на это скажет? Теперь Виталик уже не такой идеальный в ее глазах?
Мама ставит помытую тарелку в сушилку. Вытирает руки о небольшое кухонное полотенце и поворачивается ко мне.
Ожидаю увидеть в ее глазах поддержку и утешение. Но взгляд ее строг. Она смотрит на меня сердито.
— Нет, Света. Ты не будешь с ним разводиться. Я запрещаю тебе. Слышишь? Запрещаю разводиться с Виталиком.
Каждое ее слово, словно длинный ржавый гвоздь вбитый прямо в сердце. Не могу поверить, что слышу такое от собственной матери.
— Почему, мама? — тихо всхлипываю я, — Почему?
— Ты не можешь мне ничего запрещать. Я уже взрослая!
Смотрю с вызовом, но мою маму это, похоже, не особо впечатляет.
— Взрослая? Ну, раз такая взрослая, то и веди себя по взрослому.
Она подходит к столу и уперев руки в бока, нависает надо мной. Давит на меня своим материнским авторитетом.
— Ты уже не маленькая, Света. Брак это не игрушка: захотела вышла замуж, захотела развелась. Брак это, в первую очередь, ответственность.
Вскидываю голову, смотрю ей прямо в глаза.
— Что ты можешь знать о браке? — задаю вопрос прямо в лоб.
Она хочет что-то ответить, но я не даю, продолжая сыпать обвинения:
— Что-то я не заметила у тебя семейной идиллии и заботливого мужа рядом, — обвожу рукой квартиру. — Где он? Ау! Нет? Какая жалость.
— Прекрати паясничать, Света, — в ее голосе явно слышны нотки недовольства.
Ну и пусть! Пусть она недовольна, но я уже настроена высказать все, что думаю.
— Всю свою жизнь я расту без отца. Почему? Если ты так хорошо разбираешься в том каким должен быть крепкий брак.
Мама молчит. Я вижу, что мои слова ранят ее, но не могу остановиться. Слишком много эмоций во мне накопилось.
— Почему ты с детства тянешь меня одна? Почему я ничего не знаю о своем отце? Ты же такой большой эксперт в семейных отношениях. Почему ты не замужем?
— Замолчи.
— Нет, я не буду молчать. Ты говоришь мне, что брак — это ответственность. Так вот, — поднимаюсь из-за стола, теперь я стою прямо напротив нее. — Я ответственно заявляю, что не собираюсь терпеть измену Виталика и подаю на развод!
Я на взводе. Мама тоже сердится. Надо же, ее непутевая дочь, всегда послушная и примерная, вдруг решила показать свой нрав.
Понимаю, что скандал неминуем, но я не собираюсь отступать. Нет, только не сейчас. Хватит!
Это моя жизнь и я не собираюсь это терпеть. И если мама думает, что лучше знает, как мне жить и строить отношения, то она ошибается.
— Пойми, глупенькая, я же о тебе забочусь, — тон ее неожиданно сменяется на более мягкий. — Для тебя же хочу как лучше.
— Лучше? Чем лучше? — я действительно не могу понять ее логику.
— Да, ты права, я не смогла построить крепкую семью. Да, мне пришлось одной воспитывать и обеспечивать тебя. И ты не представляешь каких усилий мне это стоило.
Она устало опускается на стул.
Моя мама, молодая еще, по сути женщина (разве 60 это возраст?), всегда такая властная и авторитарная в отношении меня, становится вся какая-то тихая. Плечи ее опущены, будто вся тяжесть прожитых лет навалилась на нее разом.
— Я просто не хочу, чтобы ты повторила мою ошибку, — говорит она тихо.
И этот ее тихий, чуть с надрывом, голос, как ведро холодной воды для меня. Да, что я вообще творю?
Выплеснула свои эмоции от обиды на мужа прямо на свою мать. Разве она виновата, что мой муж оказался козлом?
— Мама, — обнимаю ее за плечи, — пойми, я просто не могу больше быть с ним. Он изменил мне. Предал меня.
— Уверена, он не хотел этого, — не оставляет она попыток меня вразумить, — Это просто случайность.
— Случайность? — вскидываю удивленно бровь. — Я застукала его, когда он тр*хал Жанку прямо на столе у себя в кабинете! Думаешь это случайно у него вышло?
— Все мужики кобели по своей натуре, — вздыхает мама. — Помани их юбкой — побегут. Это все Жанка твоя, соблазнила Виталика. А ведь она мне никогда не нравилась. Выглядит и ведет себя, как… прости господи. Тебе нужно лучше выбирать подруг, Света.
Все как и всегда. Виталик для моей мамы самый лучший, а я непутевая взбалмошная дочка. Какой и всегда была в ее глазах.
Столько лет прошло, но ничего похоже не меняется. Думала хоть сейчас она встанет на мою сторону, но нет. Чуда не произошло.
Хорошо, хоть относительно "морального облика" моей бывшей лучшей подруги наши мнения не расходятся.
А вот то, что Виталик оказался кобелиной, так это ничего. Он же мужчина. Полигамный самец. А я должна все это проглотить ради "крепкого брака".
Трень-трень-трень!
Звонок в дверь прерывает нашу беседу.
— Ты ждешь кого-то? — спрашиваю у мамы.
— Просто пообещай, что поговоришь с ним, — она встает и идет открывать, — и вы все спокойно обсудите.
— Что? — не сразу улавливаю смысл ее слов, — Нет! Стой, не открывай!
Поздно. Щелкает дверной замок. Дверь открывается.
На пороге, с букетом цветов и тортиком, стоит Виталик…
— Виталий, как хорошо, что ты пришел, — аж тошнит от такой маминой к нему любезности. — Проходи, мы как раз чай собирались пить.
Она подхватывает у него коробку с тортом и идет на кухню.
Виталик проходит следом. Замечает меня. На его лице добродушная улыбка. Улыбка лицемера.
Протягивает мне букет. Длинные белые розы. До меня доносится запах свежих цветов. Хочется уткнуться в бутоны и вдохнуть глубоко их аромат.
Но я сдерживаюсь. Смотрю безразлично на его жест.
Подождав пару секунд, вдруг все же приму букет, Виталик пожимает плечами и ставит цветы в вазу на подоконнике.
Под наше молчание, мама, гремит посудой в шкафу.
Наконец она достает на свет чайный сервиз. Начинает накрывать на стол, расставляя небольшие, с золотистой каемочкой, тарелки.
— Сейчас сядем, попьем чайку, заодно все и обсудите, — продолжает хлопотать мама.
Ставит в центр стола коробку с тортом, снимает крышку.
Зефир в шоколаде. Обожаю!
Замечаю довольную ухмылку Виталика. Вот же гад, издевается. Знает ведь, что я сладкоежка. А вот фиг ему!
— Тебе какой кусочек? С цветочком или без? — спрашивает у меня мама, погружая нож в центр торта.
— Я не буду торт, — отодвигаю от себя тарелку и, с довольным видом победительницы, смотрю на Виталика.
— Почему? — удивляется мама, — Это же твой любимый.
— Лана решила сесть на диету, — в голосе Виталика сквозит ехидство. — Последнее время она сильно располнела. Ей нельзя торт.
Ах ты… Гад!
Выставил так, будто это он мне его есть запретил, а я как послушная овечка согласилась с этим.
А если торт попробую, то получается готова к примирению. А я не готова! Не готова мириться с этим уродом и его изменой.
— Да, что ты такое говоришь? — удивляется мама и смотрит на меня, — Где же ты растолстела? Давай не придумывай. От одного кусочка ничего не случиться.
Алле, мама! Разве это я сказала тебе, что толстая?
Хочется выть от бессилия.
Виталик… Этот хитрожопый манипулятор выставил все так, будто это я, неуверенная в себе толстуха, решила сесть на диету.
Ну ничего. Сейчас выведу этого козла на чистую воду.
— Любимый муж, — кривая гримаса в сторону Виталика, — решил, что я слишком располнела, поэтому полез на эту тощую с*чку Жанку. Да?
— Виталик? — брови мамы лезут вверх.
— Ваша дочь все немного преувеличивает…
— Это ты размеры своего "дружка" в штанах преувеличиваешь!
— Света?! — мама смотрит на меня с укоризной.
Конечно. Она же меня "не такой воспитывала".
— Я просто задержался на работе допоздна в тот день. Вот Света и напридумывала себе всякого. Обиделась, что не приехал ее с Днем рождения поздравить.
— Придумала? Да я собственными глазами видела, как ты на своем рабочем столе ее тр*хал! — задыхаюсь от возмущения, — А то, что ты меня травил какими-то антидепрессантами, я тоже придумала?!
— Не понимаю о чем ты, — Виталик пожимает плечами, становится более напряженным.
— Что, не ожидал, урод, что я попаду в больницу и анализы покажут, что ты пичкал меня седативными препаратами? Думал по-тихому дома загнусь от них?.
Достаю из сумочки выписку из больницы и кипу результатов обследований. Тычу ему в лицо.
Виталик молчит, зло сверлит меня глазами
— Света, ты что, лежала в больнице? — до мамы вдруг доходит смысл моих слов. Жаль только части из них. — Почему мне не позвонила?
— Я…
— Света, последнее время, слишком эмоционально все воспринимает, Антонина Павловна, — перебивает меня Виталик. — Сами же видите, какие у нее резкие перепады настроения. Неоправданная агрессия.
— Да, Света, ты себя очень странно ведешь, — соглашается с этим уродом мама.
— Пришлось положить ее в больницу, обследовать психику. Наверное, там она и пропила курс успокоительных.
Все! С меня хватит. Моему терпению пришел конец. У меня нет больше ни сил ни желания это терпеть.
Беру торт и со всего размаху швыряю его в надменно ухмыляющееся лицо Виталика.
— Света, ты с ума сошла! — кричит на меня мама, пытаясь собрать салфеткой куски крема и шоколадного бисквита с его физиономии.
Ухожу из маминой квартиры, громко хлопнув дверью…
В голове полный сумбур. Мысли путаются.
Не имею никакого понятия, что делать дальше.
Просто иду. Иду вперед, подальше от всей этой прошлой жизни.
От изменника Виталика. От подружки Жанки.
От всей этой мерзости, что налипла на меня за последние дни и не желает отпускать, все сильнее затягивая в омут безысходности.
Не хочу. Нет! Хватит!
Я буду счастливой. Я стану счастливой. Назло всем.
Назло фитоняшке Жанне, раздвинувшей ноги перед моим мужем. Вот, не понимаю. Мало ей других мужиков что-ли? Нужно было именно моего мужа соблазнить? Хотя он, судя по всему, не особо сопротивлялся.
Назло мужу Виталику. Боже, каким лицемерным он оказался. Козлом и моральным уродом с самого начала. То, что я считала семейным счастьем, по факту было лишь его странной игрой и манипуляциями.
Противно. Противно и обидно, что я оказалась такой наивной дурочкой. Но теперь, с меня сорвали эти розовые очки.
Сорвали как пластырь. Резко и больно.
Но я переживу это. Я должна. Должна не раскисать, утопая в жалости к себе. Должна двигаться вперед. Потому, что я хочу быть счастлива. И я буду счастлива!
У меня все получится.
Но, мне ведь даже некуда идти? Нет ни телефона, ни денег, ни работы.
Хорошо хоть у мамы нашлись мои старые джинсы и блузка. А то, я так и ходила бы до сих пор в вечернем платье со Дня рождения.
Коготок страха царапнул сознание. Сомнения…
Нет! Прочь сомнения!
Работу я найду. Обязательно! Завтра же займусь поисками. Я ведь, все-таки, дипломированный финансист.
Финансист без денег. Грустно улыбаюсь сама себе.
Да, с деньгами ситуация немного сложнее. Последнюю наличку я отдала таксисту.
Лезу в сумочку, пересчитываю, что осталось.
Какая-то мелочь, которой хватит, разве что, только на чашку кофе…
Мой взгляд падает на небольшой кусок пластика. Стоп. Точно! У меня же есть банковская кредитка.
Год назад, еще до того, как Виталик получил повышение, я поддалась на уговоры менеджера оформить кредитную карту с бесплатным обслуживанием и большим беспроцентным сроком.
Сама не знаю, как он смог меня уговорить тогда.
Я, как финансист, прекрасно понимаю, что с кредитами дело лучше не иметь, какими бы беспроцентными они не казались на первый взгляд.
Но, для тех кто оказался в такой безвыходной жизненной ситуации как я, это хороший, если порой не единственный вариант.
Если не тратить много, только на самое необходимое, что мне сейчас нужно, то уверена, смогу, устроившись на работу, за пару месяцев беспроцентного пользования вернуть заемные средства.
Облегченно выдыхаю. Теперь в голове есть хоть какое-то подобие плана действий.
Вижу впереди крупный торговый центр. Там наверняка должны быть банкоматы.
Вхожу в приветливо распахнувшиеся передо мной автоматические двери.
Вижу недалеко от входа ряд банкоматов. Сверившись с логотипом на кредитке, нахожу банкомат нужного мне банка.
Отлично!
Отстояв небольшую очередь, передо мной в этот же банкомат было пару человек, запихиваю карточку в терминал.
Просит ввести пин-код. Пару секунд вспоминаю и ввожу четыре цифры.
Далее. Баланс. Смотрю на состояние счета.
Хм. Похоже банк решил увеличить кредитный лимит по моей карте. Неплохо. Теперь денег на карте больше, чем я ожидала.
Вернуть карту.
Дождавшись, когда терминал с жужжанием медленно выплюнет карточку, забираю ее и иду к информационной стелле.
Так. На первом этаже, в левом крыле торгового центра, есть несколько салонов мобильной связи.
Направляюсь туда.
Сейчас, смартфон можно приобрести не только в магазинах электроники, но и в салоне у оператора. А если попасть на какую-нибудь акцию, то и получить существенную скидку на гаджет, при подключении тарифа.
Я сейчас в режиме строгой экономии, поэтому дополнительные скидки мне не помешают.
Два салона мобильной связи.
В одном, на кассе усталый парнишка что-то объясняет старушке, решившей порадовать внука подарком, про функции современных телефонов. Похоже это надолго.
Чтобы не тратить время, захожу во второй.
Девушка-продавец приветствует меня дежурной улыбкой.
Задав ей пару вопросов про акции, изучаю витрину в поисках хорошего и недорогого смартфона.
Определившись с моделью, уточняю у продавца-консультанта, что нужно для подключения номера и как быстро это можно сделать.
Сделать это можно прямо сейчас, а нужны, собственно, только деньги и паспорт
Все же повезло мне, что на празднование своего Дня рождения, я взяла с собой в ресторан паспорт.
Знала, что придется предъявлять его, чтобы получить скидку именинника. Теперь он при мне и это значительно облегчает все дальнейшие мои действия.
Через пятнадцать минут, выхожу из салона держа в руке новенький смартфон с уже активированной симкой.
Поднимаюсь на эскалаторе на последний этаж торгового центра.
Заказав в одной из кафешек чашку латте, размещаюсь за одним из столиков на фуд-корте.
Горьковатый вкус эспрессо и легкое сливочное послевкусие горячего напитка, помогают немного прийти в себя и собраться с мыслями.
Пью кофе и, уткнувшись в экран новенького смартфона, листаю страницы с недорогими гостиницами.
Уже вечер. Сниму на сегодня номер, а завтра займусь поисками квартиры в долгосрочную аренду.
Отобрав пару понравившихся вариантов, набираю контактный номер, чтобы узнать, можно ли заселиться сегодня.
— Отель "Венеция", — приветствует меня приятный женский голос.
— Здравствуйте, скажите, сегодня к вам можно заселиться?
— К сожалению, на сегодня все номера уже заняты. Ближайший освободится завтра, после двенадцати. Будете бронировать?
— Спасибо, я подумаю и, если что перезвоню.
Кладу трубку.
Немного расстроенная первой неудачей, собираюсь уже звонить в следующую гостиницу, но тут замечаю возле входа в детский батутный центр высокую фигуру… Максима?
Да, это точно он. И не один. С женой и ребенком. Наверное решили всей семьей прошвырнуться вечером по торговому центру.
Чувствую легкую грусть, от того что этот красавчик, все же оказался женат.
Жена и сын, дождавшись своей очереди, заходят в батутный центр. Максим разворачивается и…
Сердце замирает.
Кажется он меня заметил. Точно заметил. Улыбается, машет рукой и идет прямо ко мне.
Блин, только не это. Вот что я ему скажу?
— Привет, — улыбается он.
— Привет…
— Не ожидал тебя здесь встретить, — он садится за столик напротив меня.
А уж я-то как не ожидала!
— Случайно здесь, — пожимаю плечами. — Зашла новый смартфон купить.
Стараюсь напустить на себя как можно более безразличный вид. Но, кажется, это у меня плохо получается.
Смотрю в голубые глаза Максима, а у самой коленки трясутся от волнения, как у школьницы.
Страх? Нет, скорее волнение другого свойства.
Он пробегается по мне глазами и я чувствую легкое возбуждение от его внимательного взгляда. Словно он сейчас раздевает меня глазами и… мне это даже нравится.
— Так тебя можно поздравить с обновкой? — голос Максима возвращает меня в реальность.
— А? Что?
— Ты новый телефон купила? Поздравляю.
— Ах, ты про это. Да, — улыбаюсь и показываю новый мобильник. — Старый я потеряла. Точнее его у меня Ибрагим забрал. Ну, один из тех кавказцев, от которых ты меня тогда спас, помнишь?
— Помню. Жалко, что ты сразу не сказала, что они у тебя телефон забрали. Если хочешь, я найду их и верну его тебе.
Он произносит это настолько уверенно, что у меня нет никаких сомнений — найдет и вернет.
— Ладно, пустяки, — не хватало еще, чтобы он из-за меня опять с теми бородатыми мордоворотами сцепился. — Я себе уже новый купила.
— Выглядишь потрясающе, — меняет он неожиданно тему. — Как твое самочувствие?
— Врачи сказали, что физически я в полном порядке, — мое эмоциональное состояние ему ведь знать не обязательно?
Внимательный взгляд голубых глаз.
— Хорошо. Я переживал за тебя.
— Ну, если действительно переживал, мог бы и навестить. Хотя бы раз.
Вздергиваю обиженно носик.
— Был занят важными делами, — оставляет мой жест без внимания Максим.
Да, конечно, знаю я его важные дела. Видела ролик в интернете.
Вот и сейчас, во время беседы со мной, он постоянно оборачивается на батутный центр, куда отправил своих жену и ребенка.
Переживает видимо, что они вернутся и застукают его мило беседующего мной.
— Прост я… — продолжает Максим.
— Не надо, — останавливаю его, — ты не должен ничего объяснять.
Он прерывается, пытается понять, почему его слова вызвали такую реакцию с моей стороны.
А что тут объяснять?
Макс, конечно, красавчик и все такое. До сих пор чувствую его крепкие объятия, когда прижимал меня к себе во время танца. А когда слышу его бархатистый голос, по всему телу мурашки.
А глаза? Его голубые глаза…
Но! Усилием воли останавливаю поток нахлынувшей эйфории. Если он женат, то это все не имеет значения.
Никогда не стану разрушать семьи. Нет, я не такая. Не буду уподобляться стерве Жанке, готовой прыгать в постель к чужим мужьям.
Я не так воспитана.
А теперь еще и на собственном примере знаю, как это больно, когда тебя предает собственный муж, изменив с твоей лучшей подругой.
Вижу как из батутного центра выходят жена Максима, ведя за ручку сына. Замечает нас, идет к нашему столику.
Непроизвольно оцениваю избранницу Максима своим женским взглядом. Она красивая. Блондинка, с хорошей спортивной фигурой и милым личиком. Вот значит, какой ему типаж нравится.
Так, Света, ты что ревнуешь? Нет, нет, нет. Стоп! Он женат. Все, забудь!
Девушка и ребенок уже близко от нашего столика. Внутренне готовлюсь к неловкости и скомканному прощанию от красавчика брюнета.
— Дядя, Максим, — белокурый мальчуган подбегает и дергает Макса за рукав, — видел, как я сальто на батуте сделал?
— Сальто? Ну ты молодец! — Максим ободряюще теребит его по голове.
Стоп! Дядя?
Максим видит мое удивление.
— Света, познакомься, это моя сестра Полина, — кивает он на подошедшую девушку. — А этот ловкий мальчуган мой племянник, Егор. Между прочим, в будущем звезда батутного спорта.
— Вот увидишь, дядя Максим, я обязательно медаль получу. Золотую!
— Конечно, получишь, — соглашается Макс. — Знакомьтесь — это Света, представляет он меня своей сестре и племяннику.
— Та самая Света? — вскидывает бровь Полина.
— Да, та самая, — улыбается Макс.
— Так вот ты какая, — осматривает меня с любопытством Полина, — Макс много про тебя рассказывал.
— Даже интересно, что он про меня такого рассказывал, — обращаюсь к ней, — Мы же с ним всего второй раз видимся.
— Не переживай, только самое лучшее, — подмигивает мне Полина.
— Так ты значит дома уже? — уточняет у меня Максим.
— Ну, не совсем…
Пришлось рассказать ему всю эту мерзкую историю про измену мужа и что я ушла от него. Сижу, вот, свободные номера в недорогих гостиницах ищу.
Ну, вот. Сейчас он начнет меня жалеть. А я меньше всего хочу вызывать у этого широкоплечего красавчика-брюнета чувство жалости.
— У тебя есть аллергия на кошек?
— Что? — неожиданный вопрос ставит в меня в тупик.
— Аллергия, на кошек. Есть или нет?
— Нет, — не понимаю, зачем ему это знать.
— Тогда держи, — он кладет на столик связку ключей.
Непонимающе смотрю то на связку ключей, то на Макса.
— Знакомый в длительную командировку улетел с семьей. У него здесь кот остался. Поживешь пока в его квартире, будешь за котом присматривать.
— Вообще-то, мне некогда…
— Точно, некогда.
Макс бросает быстрый взгляд на часы.
— Так, у вас сейчас сеанс начинается — не обращая внимания на мои попытки возразить, напоминает он Полине, — А я, пока вы фильм смотрите, отвезу Свету.
— Ура, кино! — радуется Егорка и тянет маму ща за рукав — Давай, идем скорее, а то опоздаем. Нужно же еще попкорн успеть купить. Чур мне с соленой карамелью!
Они уходят, оставив нас с Максимом одних.
— Так, — встает из-за стола Максим, — пошли. Фильм всего часа полтора идет, мне еще нужно успеть вернуться обратно.
Поманив меня рукой, он направляется к эскалатору. Смотрю ему вслед.
Почему я должна присматривать за чьим-то котом? Мне заняться что-ли больше нечем?
***
— Вот, прошу, — провозившись пару секунд ключами в замке, Максим галатно распахивает передо мной двери в квартиру его знакомого.
Захожу внутрь. В прихожей темно, ничего не видно.
Мяу! Что-то мягкое касается моей ноги.
Максим щелкает выключателем, зажигается свет.
Опускаю глаза вниз и вижу большого, размером со стоящий тут же пуфик, пушистого кота.
Тот с важным видом полноправного хозяина квартиры, с интересом изучает прибывших гостей. Принюхивается, смешно водя мордочкой.
Мяоу!
Боже, какой же он лапочка! Кажется я влюбилась.
— А как зовут этого милого пушистика?
— Как зовут этого милого пушистика?
— Сэр Томас Реджинальд Хаддингтон, — деловым тоном представляет мне питомца Максим.
— Его что и правда так зовут? — пытаюсь понять по глазам, шутит он или нет.
— Чистокровный британец, — поясняет Максим, видя мое недоверие. — У него такая родословная, что многие знаменитости позавидуют. Вроде как его предок жил еще при дворе королевы Виктории.
Ничего себе! Это кто же тогда его хозяева, что могут позволить себе завести такого именитого питомца?
Блин, теперь даже не уверена, справлюсь ли с такой ответственной миссией, возложенной на меня.
Стою и не знаю, как подступиться к этому "пушистому сокровищу". И тут, замечаю краем глаза, что Максим уже еле сдерживает смех. Ах, ты…
— Разыграл меня, да? — тычу кулачком его в плечо.
И тут Максима прорывает. Он складывается пополам от разбирающего его смеха.
— Ха-ха-ха!
— И ничего смешного! — обиженно надуваю я губки.
— Ты бы видела свое лицо, — у Макса даже слезы от смеха выступили. — Сэр…. Томас ха-ха… Реджинальд… ой не могу… Хаддингтон…
Он так задорно смеется, что мое лицо само собой начинает расползаться в улыбке.
Через пару минут, мы уже оба задыхаемся от смеха.
— Мяоу! — возмущенный возглас котика прерывает наше веселье.
Похоже пушистый хозяин квартиры не доволен, что гости оставили его без внимания.
Ну какой же он все-таки милый.
Подхватываю его на ручки.
— Ого! Какой тяжеленький! — сколько же он весит? — Чем они его кормят, что такой здоровый вымахал?
Котик немного обалдел от того, что его так бесцеремонно схватили. Притих у меня на руках, повиснув словно большая пушистая сосиска.
— Не знаю, — пожимает плечами Максим, — посмотри на кухне.
— Хорошо, поняла, посмотрю. И все же, как его зовут?
— Понятия не имею, — улыбается он, — Знакомый в срочном порядке уехал, попросил за котом присмотреть. Как зовут не сказал. Так что называй как хочешь. Ну, или я могу позвонить спросить.
— Нет, не надо. Я уже придумала ему имя, — смотрю на умильную мордочку кота. — Буду звать тебя — мистер Сосискин!
— Мяу?!
— Кажется ему понравилось, — смеется Макс.
— Мяоу!!!
— Да, определенно понравилось. Ладно, — он смотрит на часы, — поеду. Там скоро уже киносеанс закончится. Ну, а ты располагайся тут пока, обживайся.
— Максим, подожди!
— Да? — оборачивается он на пороге.
— Спасибо! — быстро прижимаюсь к нему и целую в щеку.
Он улыбается, кивает и выходит, прикрыв за собой дверь квартиры.
— Ну что, мистер Сосискин, вот мы и остались одни, — опускаю пушистика обратно на пол.
— Мяу!
— Ты голодный наверное?
— Мяоу!
— Ну, пойдем посмотрим, чем тебя можно покормить.
***
Прохожу на кухню.
Устроив небольшую ревизию, нахожу в одном из нижних шкафов большую пачку сухого кошачьего корма.
Насыпаю мистеру Сосискину полную чашку хрустящего лакомства и, дождавшись, когда он погрузит свою пушистую мордочку в миску, приступаю к дальнейшему изучению квартиры.
Она не очень большая. Спальня в отдельной комнате и кухня-гостиная. Евродвушка, как это сейчас модно называть у риэлтеров.
Полностью пустая евродвушка.
Кроме упитанного котика, что сейчас хрустит кормом у своей миски в углу кухни, здесь вообще ничего нет.
Ни вещей, ни продуктов. И это очень странно.
Хорошо, я могу объяснить пустой холодильник. Скоропортящиеся продукты хозяева просто выкинули, чтобы избежать их порчи и неприятного запаха.
Но как насчёт остального?
Крупы, лапша, приправы наконец. Даже баночки растворимого кофе нет. Не говоря уже о сахаре и соли.
А вот посуда есть.
В шкафу над мойкой, составленные ровным рядком, блестят белоснежные тарелки. Чуть выше, над ними, — несколько кружек. Тоже белых
В нижних шкафах нахожу посуду для готовки. Кастрюли, сковородки разных размеров и прочие принадлежности.
Но все это какое-то слишком новое.
Ощущение, что этой кухней никто никогда не пользовался. Как и квартирой в целом.
В шкафах — та же стерильная пустота. Хорошо хоть кровать застелена, а то пришлось бы спать на голом матрасе.
Заглядываю в ванную комнату. Здесь дела обстоят немного лучше.
На полочке над раковиной стоит дозатор с жидким мылом. В душевой — шампунь и гель для душа. На вешалке возле двери висят несколько чистых полотенец и большой махровый халат.
Замечательно! Хотя бы душ смогу принять нормально.
Вообще, все это выглядит очень странным. Ощущение, что я заселилась в номер гостиницы, а не в квартиру, которую в срочном порядке покинули хозяева.
Только большой пушистый котик выбивается из общей картины.
Он уже поел и сидит теперь, с довольным видом, умывает свою пухлую мордочку по среди коридора.
Ладно, подумаю про все эти странности потом. А сейчас — душ!
Захожу в ванну и, скинув с себя вещи, собираюсь уже встать под теплые струи воды, как слышу неожиданный звонок в дверь.
Дзы-ы-ынь! Дзы-ы-ынь!
Наверное Макс вернулся. Накидываю на себя халатик и иду открывать.
— Что-то забыл?.. — открываю дверь и замолкаю на полуслове.
На пороге стоит хмурый незнакомый мужчина.
Он пробегается по мне сальным взглядом, отчего мне сразу становится как-то неуютно. Смущенно задергиваю края халата плотнее, придерживая их рукой.
— Светлана Белова?
Вздрагиваю от неожиданного вопроса.
— Да. Что вы хотели?
— Светлана Белова?
— Да… Что вам нужно?
Неужели Виталик смог меня отыскать? Да ну, бред. Этот просто невозможно.
У меня даже номер телефона сменился. Новый знает только Максим. Ну и еще оператор.
— Доставка из супермаркета, — мужчина кивает куда-то вниз.
Опускаю взгляд. Сбоку от двери вижу несколько объемных пакетов.
— Хорошего дня.
Не успеваю ничего спросить, мужчина разворачивается и быстрым шагом спускается по лестнице вниз.
Ничего не понимаю. Я же ничего не заказывала? Может квартирой ошиблись?
Тинь-дилинь.
Экран смартфона, оставленного на тумбочке, загорается, извещая о получении нового смс:
"Заказал тебе доставку. Максим."
Улыбаюсь читая сообщение. Какой он все же заботливый.
Затаскиваю тяжелые пакеты в прихожую.
Котейка тут же сует свою любопытную мордочку в один из них.
— Ну, есть там чего вкусного? — спрашиваю у пушистика. — А то кушать хочется.
— Мяв! — пушистик высовывает морду из пакета и направляется в комнату, волоча за собой по полу вереницу сосисок.
— Ну-ка стой! — хватаюсь за другой конец сосисочной ленты. — Это не тебе!
Несколько секунд соревнуемся с ним в перетягивании сосисок, затем шпагат рвется.
Я по инерции падаю на пятую точку, а мистер Сосискин с важным видом победителя уносит свою добычу в зубах на кухню.
Слышу оттуда его довольное урчание и чавканье.
— Ладно, — кричу ему, — эту сосиску ты честно заслужил!
Ну, вот, я уже с котом за сосиски дерусь. Хи-хи.
Разобрав пакеты иду наконец-то в душ.
Теплая вода струится по моей коже. Я чувствую, как она смывает накопившиеся за эти дни пот, грязь и усталость.
Делаю глубокий вдох и закрываю глаза, позволяя теплу воды успокоить мое тело и разум.
Неторопливо наношу немного шампуня на голову. Втираю кончиками пальцев в волосы, давая ему вспениться. Затем смываю остатки.
Уделяю немного времени массажу головы, чувствуя, как тепло воды проникает в мои волосы и кожу.
Тянусь к гелю для душа. Растираю им плечи, руки и грудь. Вдыхаю аромат нежного персика, позволяя гелю немного задержаться на моем теле.
Наконец, смываю с себя пену и выключаю воду. Тщательно вытираюсь большим махровым полотенцем.
Полотенце поменьше закручиваю на голове на манер чалмы, чтобы волосы быстрее сохли. Накидываю халат и выхожу из ванной комнаты.
По телевизору идет какая-то комедия, про американских студентов, что отправились в путешествие по европе.
Я сижу на диване поджав ноги. Рядом, на подлокотнике, стакан чая без сахара и тарелка с разогретыми в микроволновке сосисками, с которой не сводит голодного взгляда пушистый обжора.
Тыкаюсь в телефоне, изучая вакансии на портале по поиску работы.
— Мяоу!
Пухлый котейка, устав ждать от меня угощения, решает взять инициативу в свои лапки и запрыгивает ко мне на диван.
Смотрит своими большими круглыми глазами прямо в душу.
Не в силах сопротивляться его гипнозу, беру сосиску и протягиваю ему.
Он сперва недоверчиво обнюхивает ее, мало ли я ему какую-то гадость решила подсунуть, и удостоверившись, что подвоха нет, проглатывает разом всю сосиску.
— Мяоу! — требует добавки пушистый обжора.
— Хватит, — чешу ему за ушком. — Есть на ночь вредно для фигуры.
— Мяу? — возражает он и, словно желая продемонстрировать свою идеальную фигуру, ложится возле меня кверху лапками, подставляя свое пузико для почесываний.
Ну какая-же он все-таки няшка! Рука сама тянется, чтобы его погладить.
Доев сосиски и разослав резюме на приглянувшиеся мне вакансии, иду в спальню.
Раздеваюсь и валюсь без сил в мягкую постельку. Слышу, как следом запрыгивает мистер Сосискин. Копошится где-то в ногах, укладываясь поудобнее.
Звук пришедшей смски на смартфоне. Подношу экран к слипающимся от усталости глазам, читаю пожелание доброй ночи от Максима. Улыбаюсь и посылаю в ответ смайлик с сердечком.
Под мерное урчание котика, проваливаюсь в сон.
Завтра меня ждет важный день. Важный день моей новой жизни…
Дверь в приемную приоткрывается.
Из нее, понурив голову, выскальзывает молодая девушка. Стуча каблучками, спешно идет по коридору к выходу.
По опущенным плечам понятно, что собеседование она не прошла.
— Следующая! — слышится из-за приоткрытой двери.
Очередная претендентка на вакантную должность, оправив короткую юбку, крепче сжимает папку с бумагами, среди которых виднеется уголок обложки диплома красного цвета.
Что-то проговорив тихо себе под нос, она заходит в приоткрытую дверь.
Собеседование.
Уже четвертое за сегодня.
Вчера, перед тем как вырубиться без задних ног от усталости, я успела разослать свое резюме в приглянувшиеся мне компании.
Утром, умывшись и заварив себе чашечку растворимого кофе, села просматривать почту на мобильном.
Из десятка компаний, куда я отослала свою анкету, ответили четыре. Всего лишь четыре.
Немного расстроенная тем фактом, что прошла анкетный отбор не в каждую из компаний, особенно в парочку наиболее привлекательных на мой взгляд, я позвонила по указанным номерам и договорилась о времени и месте для собеседований.
К моей радости, получилось согласовать время для каждого собеседования так, что за один день у меня получалось пройти все четыре.
Это было уже четвертое.
На каждом из первых трех, после небольшого десятиминутного интервью я услышала дежурное: "Мы вам перезвоним".
Конечно, я прекрасно понимаю, что никто перезванивать мне не станет. Это лишь общепринятая норма вежливого отказа.
Чтобы расстроенные соискатели не истерили, размазывая слезы и сопли по лицу, и не распугивали потенциальных сотрудников.
Сижу и пытаюсь побороть внутреннее волнение.
Это четвертое и последнее из собеседований на сегодня. Если не возьмут и сюда, то это провал.
Кроме меня, в небольшом коридорчике с мягкими офисными диванчиками осталось еще трое девушек.
Две совсем молоденькие, по-видимому вчерашние выпускницы ВУЗа и одна дама в годах.
Да-да. Именно, что дама.
Дородная, женщина в необъятном платье-балахоне. В строгом оценивающем взгляде за диоптриями в массивной роговой оправе, угадывется бухгалтер с многолетним стажем.
Пожалуй она основной мой конкурент на вакантное место.
Выпускниц-щебетушек, я в качестве конкуренток не рассматриваю. Все же у меня есть уже какой-то опыт работы по специальности.
Они вообще, судя по всему, мало представляют куда пришли. Яркий макияж, короткие юбки. Выглядят так, будто вышли с одной ночной дискотеки и решили заодно попробовать пройти собеседование.
Ну, что ж, флаг им, как говорится, в руки.
Я-то знаю, что "встречают по одежке, а провожают по уму".
Руководствуясь этому нехитрому правилу, с утра, перед первым собеседованием, я заглянула в ближайший магазин женской одежды.
Посчитала, что идти на важное собеседование в старых джинсах и блузке, будет не правильно.
Да, это дополнительные траты, но зато теперь я полностью уверена за свой "подобающий вид".
Черная приталенная юбка-миди, чуть ниже колен, и белая блузка. Классический офисный "черный низ, белый верх". Смотрится всегда беспроигрышно.
Дверь в кабинет открывается. Очередная закончившая проходить собеседование соискательница быстрым шагом удаляется по коридору в сторону выхода.
Пытаюсь понять по выражению лица "перезвонят" ли ей.
— Следующая!
А следующая — это я.
Собравшись с духом, шагаю в приоткрытую дверь и оказываюсь внутри небольшой приемной.
— Здравствуйте, — робко говорю я.
Секретарь, строгая женщина лет сорока, отрывает взгляд от экрана ноутбука. Смотрит на меня поверх аккуратных очков в тонкой золоченой оправе.
— Проходите, — кивает она на дверь кабинета начальника, — Евгений Петрович вас ожидает.
Коротко киваю и поворачиваюсь к двери с отчеканенной золотыми буквами надписью "Директор", на аккуратной металлической табличке черного цвета.
На меня вдруг накатывает волна какой-то необъяснимой паники.
Будто я сейчас очень четко осознала, что это мой последний шанс. Если я завалю и это собеседование, то даже не представляю, что мне дальше делать.
Возвращаться к Виталику? Признать, что я ни на что не способная жена, живущая на всем готовеньком за счет мужа?
От таких мыслей, волнение только усиливается. Подхожу на ватных ногах к двери.
Глубокий вдох. Медленный выдох.
Успокойся, Света, у тебя все получится.
Тук-тук-тук.
— Да-да, войдите!
Просторный кабинет.
Вдоль левой стены — длинный шкаф с секциями закрытых полок, за матовыми стеклами которых угадываются объемные папки с документами.
На правой стене — панорамное окно прикрытое жалюзи. Через небольшие щели между ламелями, пробивается солнечный свет, падая на большой Т-образный стол для совещаний в центре кабинета.
На столе, слева, блестит серебром металлический корпус моноблока. Беспроводная клавиатура и мышь.
Справа — небольшой островок с набором письменных принадлежностей.
Перьевая ручка с золотым наконечником, ежедневник в кожаном переплете. Пресс-папье в виде небольшого слитка золота, с выгравированной надписью "999".
Выглядит дорого и стильно.
Ну, кроме пресс-папье. Этот выбивающийся из общей композиции элемент, смотрится скорее немного странно. Как насмешка над выверенной идиллией деловой лаконичности, царящей на столе.
Впрочем, возможно это какой-то символ, имеющий свое сакральное значение для хозяина кабинета.
Многие бизнесмены верят в различные приметы и даже прибегают к услугам различных медиумов и, назовем их, колдунов, веря, что успешность и процветание их бизнеса от части заслуга потусторонних сил.
Пытаюсь понять, насколько хозяин кабинета относится к категории таких людей. Ищу глазами еще какие-то подсказки в интерьере, прямо или косвенно указывающие на это.
Но, к моему облегчению, подобных элементов я не вижу. Пара дипломов и благодарных писем от подрядчиков на стене за столом да средних размеров сейф с современным цифровым замком.
Ни шаманских бубнов, нацепленных на стену. Ни карт таро, раскиданных по столу. Ни шара для предсказаний.
Если честно, я плохо представляю себе атрибутику, которая должна быть в кабинете помешанного на мистике человека.
На мой взгляд, это вполне себе обычный кабинет современного бизнесмена.
Это хорошо. Не могу объяснить почему, но мне не хотелось бы иметь в начальниках человека замороченного на "приметах".
Сам хозяин кабинета сидит за столом, в дорогом кожаном кресле, с противоположной стороны.
Мужчина в годах, с аккуратной короткой стрижкой. Темные волосы чуть серебрятся сединой на висках. Гладко выбритое лицо. Роскошный деловой костюм и запах дорогих духов, который я улавливаю даже со своего места.
На секунду оторвавшись от изучения какой-то анкеты (наверное мое резюме), он бросает на меня беглый взгляд и снова возвращается к изучению документа.
— Присаживайтесь, — произносит он не отрываясь от чтения.
По-видимому эта фраза обращена ко мне. Других людей, кроме директора и меня, в кабинете нет. Понимаю это, но все равно оборачиваюсь, проверяя нет ли кого за моей спиной.
Ужас. От волнения совсем растерялась. Хорошо еще, что он занят чтением и не заметил моего откровенно глупого поступка.
Или заметил?
Так, ладно, Света, соберись. Тебе предложили сесть.
Обвожу растерянным взглядом несколько стульев расставленных вокруг стола для совещаний.
А если это тоже часть проверки? Психологический тест на какие-то скрытые качества кандидата? И то, какой стул я выберу, повлияет на его решение?
Мамочки. Как же это все сложно.
Какой из стульев выбрать?
Тот, что стоит напротив кресла директора, с противоположного торца стола? Но, он расположен слишком далеко. Придется громко разговаривать, чтобы он меня услышал. А от этого я стану нервничать еще больше.
Выбрать один из тех, что стоят по бокам? Я буду находиться ближе, но мне придется сидеть и общаться с ним в полоборота.
Пытаюсь вспомнить, какая сторона у меня "рабочая". С какой стороны фотографии со мной получаются более удачными? Кажется с правой.
Выбираю правый от меня стул и сажусь.
Очень вовремя. Он как раз закончил читать мою анкету и поднял взгляд на меня.
— Ну, что ж, Светлана Викторовна…
— Можно просто Светлана, без Викторовна, — черт, ну зачем я это ляпнула? От волнения, не иначе. Глупо улыбаюсь, пытаясь перевести это в шутку. — Я еще не настолько старая.
Теряюсь под его внимательным взглядом. Начинаю нервно поглаживать руками волосы.
— Хорошо, — вижу легкую, едва уловимую улыбку в уголках его губ, — Светлана. Я изучил ваше резюме.
Затаив дыхание жду его вердикт.
— Радует, что у вас уже есть опыт работы на подобной должности, — он опускает взгляд на мою анкету. — Здесь указано также, что вы отлично владеете английским?
— Да, — спешно киваю я.
Хотя, если честно, степень своего владения английским языком я откровенно приукрасила.
— С прошлого года, мы активно продвигаем нашу продукцию на иностранный рынок, поэтому знание английского — это большой плюс, — помечает он что-то в моей анкете.
Ничего, главное получить работу, а английский, если он так важен здесь, я быстро подтяну. Найму, в конце концов, репетитора
— Так вот, Светлана…
Он еще раз пробегается глазами по моей анкете. От волнения, я вся напряжена, как струна.
— Это все замечательно, — продолжает он, — но, есть одно "Но"…
Есть только одно "Но"…
Это всегда звучит так пугающе негативно. После такой фразы, всегда ожидаешь получить порцию дегтя на свои медовые мечты.
— Но…? — спрашиваю больше из вежливости, готовая уже к отказу.
— Но, я вижу из резюме, вы больше года не работали по специальности, — его голос наполнен строгим любопытством.
— Я вообще нигде не работала, — зачем-то уточняю я.
— Даже так? — удивленно поднимает он бровь. — В чем причина, позвольте полюбопытствовать? Уж не…
Он изображает руками объемный живот, намекая, по-видимому на беременность.
— Нет-нет, — спешу прервать его пантомиму, — Это не связано с декретом.
Вижу в его глазах некоторое облегчение. В этой фирме настолько предвзято относятся к молодым мамам?
От этой простой мысли, компания сразу теряет несколько очков привлекательности в моих глазах.
Да, я пока не особо настроена заводить детей в ближайшее время. Сперва нужно наладить личную жизнь и карьеру. Но в будущем…
С Виталиком детей завести мы не успели. Не то, чтобы специально старались это сделать или, напротив, усиленно предохранялись. Просто так распорядилась судьба.
Даже представить не могу, чтобы я делала сейчас с маленьким ребенком на руках, узнав об измене мужа. Без работы, денег и поддержки. Просто бы смирилась с предательством, ради будущего для ребенка?
В общем, сейчас я рада, что общих детей у меня с Виталиком нет. Теперь, когда в результате его измены пелена моей влюбленности резко спала, я четко понимаю, что этот похотливый жеребец вряд-ли подходит на роль примерного семьянина.
Но, это не значит, что в ближайшие годы я не захочу родить.
Не понимаю, всех этих новомодных "чайлдфри". Разве можно добровольно отказываться от такого счастья как дети?
— У вас какой-то пунктик на счет этого? — спрашиваю с легким вызовом.
Его предположение о перерыве в моей карьере по причине беременности и странная реакция на ошибку в догадках, вызывают у меня возмущение.
— Да, на этот счет есть пунктик, — взгляд его становится более цепким, серьезным.
Он будто сканирует меня, пытаясь отследить изменения в моем настроении. Понять мое отношение к этому вопросу.
Молча выдерживаю его тяжелый взгляд, борясь со странной смесью волнения и возмущения внутри себя.
— И этот "пунктик", как вы выразились, прописан в правилах нашей компании, — продолжает он. — Никаких беременностей, декретов и маленьких детей.
На этих словах, он непроизвольно кривит лицо, не в силах контролировать негативные эмоции.
— Терпеть не могу детский плач и капризы, — его прямо передергивает от отвращения. — Наши сотрудники должны полностью посвящать себя работе, а не тратить время на все эти пеленки…
Так, Света, спокойно. Тебе нужна эта работа!
— Я не беременна и у меня нет детей.
Сохраняю спокойное выражение лица, но, боже мой, как же мне хочется сейчас залепить смачную пощечину по этой искривленной роже.
— Замечательно, — его улыбка кажется сейчас особенно омерзительной. — Значит у вас нет проблем с этим?
Сдерживаю себя из последних сил, чтобы не встать и не уйти отсюда. Убеждаю себя, что это нужно вытерпеть. Кредитных денег осталось уже меньше половины, а мне ещё нужно месяц на что-то жить и платить долги.
— Нет. Никаких проблем.
— Хорошо, — он откидывается на спинку кресла, — Так почему вы не работали целый год?
Черт, я думала мы уже проехали эту тему.
И что ему сказать? Ладно, просто скажу правду, как она есть.
— Муж хорошо зарабатывал, — поясняю я. — Не было необходимости в дополнительных деньгах.
— А что же теперь, муж перестал хорошо зарабатывать? — в его голосе слышится легкая насмешка. — И нужда в деньгах снова возникла?
— Теперь я с ним развожусь.
Он смотрит на меня с легким прищуром. Пытаюсь понять, о чем он сейчас думает.
Если это мой последний шанс получить эту должность, то я должна его использовать.
— Мне действительно нужна эта работа.
— Хорошо, вы приняты.
— Дайте мне возможность и я докажу… Что, простите?
— Вы приняты.
Растерянно молчу.
Вот так просто? Правда? У меня подготовлена целая речь, которая должна была его убедить в моем профессионализме, а он так легко согласился? Даже как-то… обидно.
Впрочем чего это я? Меня взяли на работу! Ура!
Облегченно выдыхаю.
Волнение сменяется легкой эйфорией. Да, я сделала это!
Чувствую такой прилив сил и эмоциональный подъем, что хочется немедленно приступить к исполнению служебных обязанностей.
— Можете приступать к работе завтра, — улыбается он, видя мое растерянное и счастливое лицо.
— Спасибо!
Встаю из-за стола, хватаю в охапку свой диплом и документы, и быстрее иду к выходу, пока он не передумал.
— Света, — его голос останавливает меня у самой двери.
— Да? — поворачиваюсь к нему.
— Не забудьте заполнить все необходимые документы у Анжелы, — кивает он в сторону стола секретарши, виднеющегося в проеме открытой двери.
— Непременно!
Довольная своим маленьким успехом, выхожу из кабинета.
Кажется удача наконец повернулась ко мне лицом и в моей жизни началась светлая полоса.
Иду домой в приподнятом настроении.
Точнее в квартиру, где я поселилась благодаря Максиму, взамен на обещание присматривать за котом его знакомых.
Кстати, нужно купить мистеру Сосискину какую-нибудь вкусняшку. Не все же ему на сухом корме сидеть. Если бы мне пришлось питаться одними лишь сухариками, мне бы это быстро надоело.
Через дорогу как раз продуктовый супермаркет. Дождавшись зеленого сигнала светофора, перехожу улицу и направляюсь туда.
Взяв у входа тележку, захожу внутрь.
Пытаюсь сориентироваться в бесконечных коридорах со стеллажами. Замечаю указатели, подвешенные в начале каждого отдела.
Так, корма для животных. Ага, мне туда.
Толкая перед собой тележку, иду к нужному отделу, посматривая по сторонам.
Середина недели. Народу в супермаркете, в это время, не много. И это хорошо. Не люблю толпу. Большое скопление народу всегда вызывает у меня чувство паники.
Заруливаю тележку к стеллажам с кормами и лакомствами для домашних животных.
Так, чем сегодня у нас котиков балуют?
Как-то так получилось, что до этого, за все мои двадцать семь лет жизни, у меня никогда не было домашних питомцев. Ни кошек, ни собак. Даже хомячка или попугайчика никогда не было.
В детстве, на все мои просьбы завести щенка, мама всегда отвечала мне отказом.
Ведь собака — это в первую очередь большая ответственность и только потом — радость, восторг и умиление.
Ну, а вариант завести кошку вообще не рассматривался. Это же куча шерсти по всему дому, ободранная мебель и обои.
Впрочем, когда я стала взрослее, с питомцами тоже не сложилось. В универе было, если честно, не до них. А когда вышла замуж, Виталик четко дал понять, что не потерпит в доме никакой живности.
Возможно поэтому теперь, когда в моей жизни появилось упитанное пушистое чудо, я отрываюсь по полной.
Почесывание пузика мистеру Сосискину действует на меня умиротворяюще. Он теперь мой "пушистый психолог", с которым я могу поделиться всем тем, что накопилось у меня на душе.
А этот хитрец совсем не против побыть моим психологом, взамен на сеансы массажа, что я ему предоставляю.
А главное, мне кажется он все понимает.
За те пару "сеансов", что мы успели провести, по его умной мордочке, я поняла, что он теперь, так же как и я, презирает козла Виталика и недолюбливает стерву Жанку.
Поизучав пару минут полки с выставленным ассортиментом кошачьих деликатесов, выбираю небольшую баночку с вкусняшкой.
"Райское наслаждение для вашего питомца!" — гласит текст на рекламном плакате.
Если бы я была кошечкой, непременно захотела бы такое попробовать.
Кидаю баночку с деликатесом в тележку и иду дальше.
Пик-пик-пик.
Прижавшись плотнее к стеллажам, уступаю дорогу погрузчику, везущему несколько штабелей с молочными смесями в отдел детского питания.
Ощущаю спиной легкий холодок.
Оборачиваюсь и вижу перед собой холодильный стеллаж со всевозможными тортиками, йогуртами, глазированными сырками и прочими вкусностями.
Вот она, моя "стена плача".
С грустью смотрю на все это вкусное великолепие.
Нет, Света, тебе это нельзя! Ты же на диете.
Глотая голодную слюну, спешу покинуть эту территорию соблазнов.
Везу тележку мимо витрин с сухофруктами и вдруг улавливаю запах свежей выпечки.
Смесь корицы, мускатного ореха и ванили. Боже! Сладкий аромат манит меня в свои теплые объятия.
Не в силах сопротивляться, толкаю перед собой тележку туда, откуда доносится этот божественный запах.
Выглядываю из-за полки с сухофруктами и…замираю от неожиданности.
Возле витрины со свежей выпечкой, спиной ко мне, стоит моя бывшая лучшая подруга…
Секундное замешательство.
И тут же шквал эмоций, возникший где-то в глубине души, уже готов выплеснуться наружу.
Сжимаю ручку тележки так сильно, что немеют пальцы.
Гадина! Хлынувший в кровь адреналин стучит в висках. Вцепиться в волосы этой раскрашенной фитоняшке и приложить ее обколотым ботоксом лицом прямо об корзинку с круассанами.
Пальцы не отпускают тележку.
Глубокий вдох. Медленный выдох.
Нет, Света, ты не должна марать руки об эту шаболду. Ты должна быть выше этого. Успокойся.
Разворачиваю тележку. Неисправное переднее колесико, с противным скрежетом предательски скребет по кафелю. Кривлюсь от этого противного звука.
Черт! Ну почему во всех магазинах у тележек такая проблема?
Наконец, застрявшую на ровном месте, тележку с лакомством для кота удается развернуть.
Толкаю ее перед собой, хочу быстрее удалиться.
— Света? — слышу за спиной голос Жанки.
Не отвечаю. Продолжаю идти не обращая на нее внимания. Пусть думает, что обозналась. Не хочу тратить время на разговоры с этой двуличной тварью.
— Опять убегаешь, как тогда, из фитнес-центра? — в голосе бывшей лучшей подруги звучит издевка.
Резко останавливаюсь.
Увидев мое замешательство, Жанка продолжает сыпать гадостями мне в спину:
— Правильно! На твоём месте, я бы тоже как можно быстрее уносила ноги от бакалейного отдела. Ты же и так жирная. Беги, лучше, в отдел с овощами.
Медленно разворачиваюсь.
Жанка, эта дрянь, которую я столько лет считала своей подругой, стоит ухмыляясь и смотрит на меня.
— О, привет, подруга, — машет она мне рукой, как ни в чем не бывало.
Мерзкая улыбочка на ее лице так и сочится ядом.
— Ты мне не подруга, — цежу сквозь зубы, стараясь держать себя в руках.
— Ах, ну конечно, нет, — закатывает она глазки. — Где ты и где я.
— Мы обе в продуктовом супермаркете, — прерываю ее попытки меня унизить.
— Ну-да, ну-да, — не оставляет она попыток меня задеть. — Пришла заесть свое горе?
— Я пришла купить еду для кота… — блин, зачем я вообще перед ней оправдываюсь?
— Кота? А-ха-ха! — противный смех Жанки разлетается по торговому залу.
Ну вот, теперь нас уже люди оборачиваются.
В отделе через проход, один из посетителей, плюгавого вида мужичок, оставив изучение ассортимента баночного пива, откровенно пялится на Жанку.
Чуть ли не слюни пускает, глядя на ее длинные загорелые ноги в коротких обтягивающих спортивных шортах.
Откуда-то вдруг появившаяся необъятного вида мадам, с тележкой полной замороженной рыбы, звонкой затрещиной прерывает непроизвольное слюноотделение несостоявшегося ловеласа.
Удостоверившись, что ее действие возымело нужный эффект, она, словно большая баржа, плывет дальше между рядами, едва не задевая стеллажи.
Плюгавый мужичок, понурив голову, семенит за ней следом, бросая урывками взгляды на Жанкины ноги.
Вот она — семейная идиллия. Меня аж передергивает от такого яркого примера.
— Ты себе кота завела? — продолжает между тем Жанка, — Решила стать кошатницей? Настолько все плохо?
— Это не мой кот, — бурчу себе тихо под нос, но она меня прекрасно слышит.
— Какая прелесть. Завела себе чужого кота.
— Уж лучше, чем раздвигать ноги перед чужим мужем, как ты! — высказываю ей претензию прямо в лицо.
Сотрудница супермаркета, проходящая в этот момент мимо нас, услышав мои слова, бросает осуждающий взгляд на Жанку.
Заметив ее реакцию, бывшая подруга немного теряется. Что, не хочется прослыть потаскушкой? Улыбаюсь своей маленькой победе в этой перепалке.
Но как только женщина скрывается из виду, на лицо Жанки вновь наползает надменная улыбочка:
— Понимаю. Это не просто принять, что твой мужик бросил тебя потому, что ты растолстела как корова.
— Виталик меня не бросал, — пропускаю мимо ушей ее колкость про мой вес.
— Ну-да, конечно!
— Этот он бегает за мной и просит не разводиться.
Конечно он не бегает, но Жанке об этом знать не обязательно. Впрочем, то, что он по какой-то причине не хочет развода — правда.
Жанка молчит, обдумывая мои слова.
— Может ты на него повлияешь? — теперь инициатива в разговоре в моих руках. — А то не хочется тратить время и разводиться через суд.
— Что, Виталик не хочет разводиться? — вся спесь неожиданно прошла и она смотрит теперь растерянно. — Почему? Он же обещал?
— Откуда мне знать. Может устал тискать твои костлявые коленки, — не отказываю я себе в удовольствии съязвить.
— А, я поняла, — Жанка поднимает на меня злой взгляд. — Ты все врешь! Просто не умеешь проигрывать. Смирись, подруга, Виталик теперь мой!
— Да, бога ради, забирай, — развожу я руками, — Мне такого гов… кхм… добра не надо.
Стоп, я что, только что сама отдала своего мужа этой стерве?
А ведь действительно, больше я к нему ничего не испытываю. Ни любви, ни ненависти. Черт, да даже Жанка бесит меня теперь больше.
А Виталик? Ничего. Пустота.
От осознания этого, становится не по себе.
Жанка активно жестикулируют, пытаясь доказать мне, что у них с Виталиком настоящая любовь, бурный секс и…
Бла-бла-бла.
Она шлепает перекачанными гиалуронкой губами, словно рыбка в аквариуме. Я ее не слышу. Мне не интересно.
— Забирай, — тихо повторяю я.
Беру из тележки баночки с вкусняшкой для кота и иду к кассам…
— Представляешь? Там так выпечкой свежей пахло, у меня аж слюнки потекли, — прикрываю глаза, чтобы ещё раз окунуться в те впечатления.
— Ням-ням, чавк.
— Сама не помню, как в том отделе оказалась.
— Фрр, ням-ням.
— И тут, вдруг, Жанка передо мной. Стоит, вся такая расфуфыренная, круассаны своим маникюром щупает… Эй! Ты вообще меня слушаешь? Я кому это все рассказываю?
— Мяу?
Сосискин высовывает свою пухлую мордочку из миски и смотрит на меня непонимающе. Мол, сама же мне полную миску вкуснятины навалила, а теперь разговорами отвлекаешь.
Такая у него, все же, смешная мордаха.
Мистер Сосискин смотрит на меня своими большими глазами, делая вид, что очень внимательно слушает. Ага! А сам то и дело косится на миску с остатком деликатеса.
Уж не знаю, чего они там такое туда подмешивают, но стоило мне, придя домой, откупорить консерву с вкусняшкой, как этот пушистый увалень стремглав примчался на кухню. Терся о мои ноги и требовательно мяукал, контролируя порцию лакомства, что перекочевала из банки в его миску.
В итоге, вывалила ему всю банку. Вторую предусмотрительно не стала ему показывать, а то он бы и ее слопал.
— Самое странное, чего эта фитнес-моделька в отделе с булками забыла? — спрашиваю у мистера Сосискина.
— Мяу, — коротко отвечает тот, постепенно смещаясь ближе к своей мисочке.
— Или она вид только делает, что приверженица "полезного питания"? А сама тайком булочки трескает.
В ответ на мой вопрос слышу лишь довольное урчание, да скрежет передвигаемой по полу миски.
Пушистый обжора так тщательно ее вылизывает, стараясь не ставить ни грамма вкусняшки, которую я ему положила, что, от его стараний, миска рывками движется в сторону коридора.
Пик-пик. Пик-пик. Пик-пик.
Таймер на духовке отвлекает меня от этого угольного зрелища.
А вот и мои вкусняшки готовы.
Ну-да, каюсь. Не удержалась.
Организм попросту потребовал заесть весь тот стресс, что я испытала при внезапной встрече со своей бывшей подругой.
Бесит! Как вспомню ее надменное лицо и наглую ухмылку, так руки сами в кулачки сжимаются от злости.
Там, в супермаркете, я смогла сдержать свои эмоции. Не хватало мне ещё опускаться до уровня базарной бабки, причем в общественном месте.
Конечно посетителей в супермаркете было не много, но перспектива засветиться в сети на видео с камер наблюдения под названием "фитоняшка и кошатница не поделили круассан" как-то не радует.
Почему "кошатницей"? Ну, так, кроме пары банок кошачьего деликатеса, в моей тележке ничего и не было.
В общем, как говорила моя бабушка, береги честь с молоду. Так, что особо скандалить с Жанкой я не стала. Хотя очень хотелось повыдергать все космы этой фитоняшке.
А вот вернувшись домой, я поняла, что накопившиеся эмоции требуют выплеска. Поэтому решила порадовать себя чем-нибудь приятным.
Порывшись в интернете нашла несложный рецепт кексиков. Разумеется диетических. Не стоит давать Жанке лишнего повода для колкостей при нашей следующей встрече.
Хотя, я очень надеюсь что с этой предательницей мне больше никогда не придется встретиться.
Выключаю таймер у духовки и открываю дверцу. В нос бьет сладковатый аромат ванили.
Прямо как в детстве, когда я приезжала на выходные к бабушке и она угощала меня своим фирменным яблочным пирогом. От этих приятных воспоминаний, на душе сразу становится теплее.
Так-с. Аккуратно погружаю зубочистку в один из кексов. Кажется пропеклись.
Включаю духовку и, нацепив на руку прихватку, достаю из нее форму с капкейками. Осторожно, чтобы не обжечься о горячий металл, выгружаю каждый кексик в тарелку на столе, чтобы дать им остыть.
Ну, надеюсь, что у меня получилось. Никогда до этого не пекла ничего диетического. Пахнет, по крайней мере, очень вкусно. А какие они на вкус — узнаю очень скоро, когда они немного остынут.
Конечно, хорошо бы еще покрыть кексики какой-то глазурью. Увы, я не знаю ни одного рецепта, как ее можно сделать низкокалорийной.
Поэтому обойдусь без нее. Главное, чтобы сами кексики получились вкусными. Зря я что-ли на них столько времени потратила?
Дзынь-дзынь.
Звонок в дверь застает меня в тот момент, когда я как раз выкладываю из формочки последний кексик.
Кто это, интересно, пришел? Максим обещался только вечером зайти.
Еще раз бросив взгляд на тарелку с выложенными капкейками, иду открывать дверь:
— Да, кто там?
— Это я…
— Максим? — не ожидаю увидеть его так рано. — Ты же писал, что только вечером зайдешь?
— Ну, как бы… — он чуть сдвигает манжету на рукаве рубашки и демонстративно смотрит на часы.
Что? Выглядываю из коридора в комнату. За окнами уже темно.
— Блин, совсем закрутилась! — тяну Максима за руку внутрь квартиры. — Давай, заходи скорее.
Он не сопротивляется. Заходит, прикрыв за собой дверь.
— А чем это так вкусно пахнет? — принюхивается он, втягивает носом воздух.
— Это я кексики пекла.
Ур-р-р!
Желудок Максима выдает жалобную трель.
— Ой, ты голодный? — спрашиваю у него. — Пойдем я тебя накормлю.
Дождавшись, когда Макс разуется, веду его на кухню.
— Ух ты, какая вкуснятина, — восклицает Макс, увидев на столе тарелку с капкейками.
— Куда?! — шлепаю его по руке, прежде чем он успевает сцапать бумажную формочку с одним из кексов. — А кто руки мыть будет? А ну марш в ванную!
Под моим строгим взглядом, он, словно провинившийся мальчишка, понурив голову идет в ванную.
Слышу, как оттуда доносится звук воды. Через полминуты Максим выходит из ванной.
Протягивает перед собой руки, давая мне оценить степень их чистоты.
Взяв его ладони в свои, делаю вид, что внимательно их изучаю, на предмет загрязнений.
Он на миг сжимает мои пальцы. Крепко, но нежно. Накрывает мою ладонь своей.
От его прикосновения по телу бегут мурашки. Смотрю в его голубые глаза и время вокруг останавливается.
Борясь с наваждением, чуть отстраняюсь, высвобождая руку.
Он не хочет отпускать, но и не удерживает силой. Подушечки его пальцев скользят по внутренней стороне моей ладони, заставляя мое дыхание учащаться, пока наконец моя рука не выскальзывает из его объятий.
— Садись, — говорю я тихо, пытаясь прийти в себя от нахлынувших чувств, — сейчас чайник поставлю.
Потупив взор, стараюсь не смотреть ему в глаза, чтобы опять не попасть в их омут.
Отойдя к плите, щелкаю кнопкой электрического чайника. Тянусь на верхнюю полку кухонного шкафчика, чтобы достать упаковку с чайными пакетиками.
— Давай помогу, — чувствую дыхание Максима прямо возле своего уха.
Оборачиваюсь от неожиданности и оказываюсь с ним лицом к лицу. Его крепкая рука ложится мне на талию. Он смотрит на меня не отводя взгляд.
Высокий, широкоплечий. Он так близко ко мне, что я слышу как бьется его сердце. Чувствую себя такой маленькой и беззащитной перед этим высоким красавцем.
Его волевое лицо, с небольшой аккуратной щетиной. Так хочется прикоснуться к ней. Провести ладошкой, ощущая легкие покалывания.
Его голубые глаза, что внимательно меня изучают, улавливая, кажется, каждый мой вздох. Легкая улыбка в уголках его губ, которые так близко…
Закрываю глаза. Чувствую его горячее дыхание вперемешку с ароматом парфюма. Запах кожи и легкие нотки цитрусовых и сандала будоражат сознание.
— Вот, держи.
Что? Открываю глаза.
Максим протягивает мне коробочку с чайными пакетиками.
— Спасибо, — выдыхаю я.
Он отдает мне упаковку с чаем, продолжая держать за талию.
Щелк! Вздрагиваю, услышав звук закипевшего чайника.
— Вот и чайник вскипел, — бормочу я, выскальзывая из объятий Максима.
Беру с посудной стойки две чашки и, забросив в каждую по чайному пакетику, наливаю в них кипятка.
По кухне разносится приятный запах клубники и бергамота.
Дождавшись, когда кипяток достаточно напитается восхитительным напитком, несу чашки на стол.
А теперь, настал черед и кексиков.
Под восхищенным взглядом Максима, ставлю на стол блюдо со своим "кулинарным шедевром".
Максим, сглотнув голодную слюну, аккуратно, двумя пальцами, берет один из капкейков и медленно, будто опасаясь, что он рассыпется у него в руке, подносит его ко рту. Откусывает кусочек.
— Ну, как? Вкусно?
Жаль, что я сама не успела их попробовать до прихода Максима. Все же первый раз испекла диетические кексики по рецепту из интернета. А вдруг гадость получилась?
Затаив дыхание, жду его вердикта.
Максим медленно пережевывает и поднимает глаза на меня:
— Ну…
— Ну… — Максим замолкает на полуслове, смотрит задумчиво в сторону, стараясь не встречаться со мной взглядом.
От этого я начинаю нервничать еще больше.
— Что, настолько плохо? — спрашиваю его, но ответ я, кажется, и так уже знаю.
Беру с тарелки капкейк, верчу в руке, недоверчиво осматривая. А пахнет вроде вкусно. Вот и доверяй после этого рецептам из интернета.
— Да нет, — грустно дожевывает свой капкейк Максим.
Я прямо вижу по его глазам, что ему это доставляет страдания.
Мысленно ругаю себя, что заставила его есть эти невкусные капкейки, а он боится меня обидеть и из вежливости вынужден жрать эту гадость.
Блин, какая же я дура. Возомнила себя великим кулинаром.
Насмотрелась передач по телевизору, да сходила на пару мастер классов. Дальше, окрыленная собственной затеей, бросилась стряпать различные тортики и десерты.
Которые сама же и лопала.
Блин, их ведь даже Виталик не ел, все ссылался на то, что у него спорт и режим питания.
В итоге, получается, никаких особых навыков в кулинарии я не приобрела. Только пару лишних килограммов прилипло.
От этих мыслей мне стало так грустно и обидно за зря потраченное время, что глаза сами собой стали мокрыми от выступивших слез.
Блин, ну почему я такая наивная оптимистка?
Хочу схватить тарелку с дурацкими капкейками и выбросить их в мусорное ведро. И тут вдруг замечаю хитро сощуренные глаза Максима.
Застываю с тарелкой капкейков в руках. Непонимающе смотрю на Максима. Его рот расползается в довольной улыбке.
Он что, смеется надо мной? Такая я вот, мол, неумелая стряпуха? От злости хочется треснуть его тарелкой по голове.
— Это самые удивительные капкейки, что я пробовал, — улыбается Максим.
— Ага, — шмыгаю я носом, не в силах сдерживать слезы, которые уже ручьем текут, — удивительно противные?
— Да нет же, — спешит он успокоить меня, — Удивительно вкусные. Я и правда никогда не пробовал таких замечательных капкейков.
У меня даже слезы перестают течь, от его неожиданного заявления. Он что, похвалил мои капкейки?
— Издеваешься, да? — смотрю на него насупившись.
Конечно, я от обиды за свои кулинарные таланты разревелась, как истеричка, вот он и пытается теперь сгладить ситуацию.
Видя, что я настроена скептически воспринимать все его "шуточки", он молча встает, берет с тарелки, которую я все еще держу в руках, капкейк и целиком засовывает себе в рот.
— М-м-м, фкушнятина, — мычит он с набитым ртом. — Объедение.
Гладит себя ладошкой по животу.
Выходит это у него так забавно, что у меня вырывается непроизвольный смешок.
— И правда, очень вкусно, — он подходит ближе ко мне и берет с тарелки еще один капкейк, подносит его к моим губам. — Сама попробуй.
Мои руки заняты тарелкой с диетическими кексами, а этот широкоплечий красавец навис надо мной, в тесном пространстве кухни, и напирает, чтобы я попробовала капкейк.
Приоткрыв рот, откусываю кусочек.
— М-м-м! — а это и правда вкусно.
— Вот видишь, — улыбается он, пока я урча от удовольствия заглатываю остатки кекса, — Я же говорил.
Блин, а капкейки и правда вкусные получились. Все же, есть возможно у меня талант к кулинарии.
Замираю, когда он дотрагивается до моих губ, чтобы убрать крошки из уголка рта.
— Только вкус у них какой-то необычный, — задумчиво произносит он, продолжая водить большим пальцем по моим губам.
Я даже слегка начинаю возбуждаться от этого.
— Это потому, что они диетические, — говорю я и сую ему в руки чашку с остывшим уже чаем. — На, запей. Чего всухомятку.
— Диетические? Никогда бы не подумал, — он делает большой глоток из чашки.
— Ага, нашла в интернете рецепт.
— Все диетическое, как по мне, имеет весьма специфический вкус. Какое-то оно … — он замолкает на секунду, подбирая пример для сравнения. — Безвкусное что-ли. А тут я прям удивился.
— Просто я добавила туда еще один ингредиент.
— Вот оно что. И какой?
— Секретный, — хитро, по-заговорщицки, говорю я.
— Понял, — поднимает он руки. — Не хочешь раскрывать свое ноу-хау.
— Ага, — кокетливо улыбаюсь. — Пусть это останется моей маленькой тайной.
— А чего ты решила диетические кексы-то начать печь?
— Потому, что я на диете, — блин, ну это же логично.
— А зачем тебе диета?
Он что, реально не понимает? Или опять прикалывается?
— Потому… Потому, что … — замолкаю на миг, так трудно оказывается признаться в этом вслух, — я толстая.
— Ты? — он удивленно приподнимает бровь и даже отстраняется, делая шаг назад.
Ну вот, теперь он оценивающе изучает меня, ища изъяны. Боже, как стыдно-то.
— А сколько ты весишь? — вздрагиваю от неожиданного вопроса.
— Ты что?! Нельзя у девушки такое спрашивать, — изображаю возмущение, пытаюсь перевести все в шутку. — Ты бы еще про возраст спросил.
— Ну, твой возраст я и так знаю, — вот теперь уже моя очередь удивляться, но Максим тут же поясняет. — Видел твой паспорт.
Пытаюсь вспомнить, когда это я ему свой паспорт показывала.
— Впрочем, можешь не говорить свой вес, я и так его легко узнаю. Пошли, — он берет меня за руку и тянет за собой в комнату.
Он что, решил меня на весы загнать? Хочу возмутиться, но не успеваю. Влекомая властной рукой Максима, я уже стою посередине спальни.
С боязнью и легким трепетом, кошусь на торчащие из под кровати напольные весы.
И тут вдруг, пол уплывает у меня из-под ног. Одним неуловимым движением, Максим подхватывает меня на руки. От внезапного чувства невесомости слегка кружится голова.
Вижу над собой склоненную голову Максима. Его красивое волевое лицо, внимательный взгляд и улыбку.
— Я же говорил, что узнаю твой вес, — его бархатистый голос обволакивает мое сознание.
— И сколько же я вешу? — кладу руку ему на шею.
— Ты легкая, как пушинка, — тихо произносит он.
И, словно в подтверждение своих слов, начинает кружиться со мной на руках по комнате. Ощущаю себя невесомым перышком, в его сильных руках.
Шаг влево, поворот, шаг вправо. Это похоже на танец. Перед глазами мелькает потолок, люстра на нем, глаза Максима.
Вот мы оказываемся возле постели и он останавливается. Бережно опускает меня на мягкий матрас, укрытый шелковой простыней.
Он смотрит на меня. Его голубые глаза полны нежности и желания. Он наклоняется ближе Чувствую тепло от его дыхания на своей груди.
Его рука скользит по моему бедру. Выше, под блузку. От его прикосновений к моей коже, по телу пробегает волна забытого уже наслаждения. Сердце начинает биться чаще.
Нет, Света, это не правильно! Пытаюсь убедить себя, но мысли путаются. Остановись, ты же не такая. Вы еще слишком мало знакомы.
Пытаюсь сопротивляться, но не могу. Руки сами обвивают его шею. Чувствую разгоряченное тело Максима так близко. Его сердце бьется так громко.
Или это мое? Я не знаю.
Закрываю глаза и через мгновение чувствую его страстный поцелуй на своих губах…
Максим впивается в мои губы.
Поцелуй. Долгий и страстный. С моих губ срывается легкий стон, когда он прерывается на мгновенье.
Слышу горячее дыхание Максима прямо у своего уха и сама возбуждаюсь от этого еще сильнее.
Мое тело само, словно послушный музыкальный инструмент в руках мастера, начинает отвечать на его ласки.
Сознание пытается зацепиться за реальность, прервать этот спонтанный порыв. Кричит — это не правильно! Ты не должна, Света. Ты не такая!
Но струны страсти уже затронуты. Желание уже зародилось где-то в глубине и теперь медленно, словно морской прибой, накатывает волнами, разливаясь по телу.
Остановись. Это заходит слишком далеко. Нет. Не могу сопротивляться. Не хочу, чтобы он останавливался.
Дыхание Максима прерывисто, он уже почти рычит от возбуждения. Чувствую, что он еле сдерживается, чтобы не разорвать на мне блузку.
Но он терпелив и нежен. Его пальцы осторожно и плавно скользят по мне, исследуют мое тело. Одна за другой, пуговицы расстегиваются ловкими движениями его пальцев. Края блузы скользят в стороны обнажая мое тело.
Моя грудь, прикрытая кружевным бюстгальтером, часто вздымается от возбуждения. Рука Максима скользит по ней, плавным движением описывая ее форму. Тянется вверх, к бретельке на плече.
Сдергивает ее, высвобождая из плена набухший от возбуждения сосок. Закусываю нижнюю губу, не в силах сдерживаться, когда Максим сжимает его зубами…
И вдруг, он выгибает спину дугой и, громко матерясь, вскакивает с кровати.
Я, в полном шоке, пытаюсь понять, что происходит. Резко поднимаюсь и сажусь на кровати.
Чего Максим вдруг так резко вскочил и кричит? Почему крутится на месте и как-то странно дергает плечами?
Наконец замечаю на голой спине Максима (хм, а я даже не успела понять, когда он снял свою рубашку) пушистый комок когтей и ярости.
После очередной серии неистовых трясок Максима плечами, возле меня, с громким "Мяв!", приземляется мистер Сосискин.
Злобно фыркнув в сторону Макса, котейка с важным видом шествует ко мне, аккуратно переступая лапками по мягкому матрасу. Начинает ластиться, бодая меня своим лбом в предплечье.
Поднимаю взгляд на Максима. С интересом рассматриваю его поджарое рельефное тело. С голым торсом, он выглядит еще более привлекательно.
По моему телу пробегают мурашки от воспоминаний о его недавних прикосновениях. Вздыхаю, расстроенная, что все прервалось так не вовремя.
Или во время?
Возбуждение слегка спало. Выплеск эстрогена сменился резким скачком адреналина и в сознание вновь вернулась мысль о том, что все это какое-то неправильно. Слишком поспешно.
Макс переводит сердитый взгляд с пушистого обломщика на меня. Смотрит в глаза, затем скользит ниже, на открытую грудь. Взгляд его сменяется на восхищенный, а лицо расплывается в довольной улыбке.
Смущенно прикрываю грудь и начинаю быстро застегивать пуговицы на блузке.
— Не знал, что он у тебя такой ревнивец, — кивает он на трущегося о мою руку кота.
— Максим, — глажу мистера Сосискина по спинке, от чего тот начинает тарахтеть как трактор, — мне кажется мы немного торопимся…
— Ты так считаешь?
— Ну, да, — смущенно пожимаю плечами. — Ты ведь даже меня еще на свидание не пригласил. Я так мало о тебе знаю.
Он смотрит на меня внимательно, несколько секунд. Выдерживаю его взгляд.
— Хорошо, намек понял, — улыбается он, накидывая на себя рубашку, — Давай сходим куда-нибудь на выходных?
— Давай, сходим, — отвечаю ему, продолжая наглаживать котика.
Говорю это с напускным спокойствием, а самой хочется в ладоши от радости хлопать. Ура! Он пригласил меня на свидание!
— Время уже позднее, — замечает Максим, глядя на часы, — Так что оставляю тебя с этим пушистым ревнивцем. Уверен, что ты в надежных… эмм… лапках.
Хочу встать, но он жестом останавливает меня:
— Нет, не надо меня провожать.
— Хорошо, — киваю ему.
Максим заканчивает застегивать рубашку и идет к входной двери.
— А знаешь, что самое замечательное? — слышу из коридора его голос.
— Что?
— Мы ещё не были ни на одном свидании, а у меня уже вся спина исцарапана…
— Кто занимался проводкой контрагентов? — в офисный опенспейс врывается начальник финотдела.
Яростно тряся кипой каких-то бумаг, обводит злым взглядом столы с притихшими в миг сотрудницами.
Подходит к стоящему особняком у окна столу главного бухгалтера.
— Алевтина Петровна? — на стол руководителя бухгалтерии с громким стуком падает стопка распечатанных листов.
— Что? — смотрит та на него непонимающе.
Со стороны это выглядит весьма комично.
Николай (не помню его отчества), худощавый начальник финотдела, парень лет тридцати, в модном костюме с приталенным пиджаком и укороченными брюками молодежно яркого оттенка, словно маленький, но злобный тойтерьер, пытается налететь на главбуха — крупную женщину глубоко за пятьдесят, в неизменном жакете зеленого цвета поверх необъятных размеров блузы.
