Бирка на новом свитере раздражающе натирала шею, еще сильнее портя и без того отвратительное настроение.
Короткий отпуск в чисто женской компании пришлось максимально сократить. Уже спустя полтора дня в окружении этих куриц у меня началась мигрень! Зачем я вообще в это вписалась?
В итоге я собрала вещи и под предлогом плохого самочувствия отправилась домой. Влиться в тусовку местных жен богатеньких бизнесменов у меня не вышло. Не мое это, совсем не мое.
Еще и свитер царапает загривок. Но не раздеваться же в такси?! Бесит все. И погода испортилась. Третий день мелкий дождь…
Дома я первым делом скинула куртку и стянула внешне очень даже симпатичный свитерок, зашвырнув это орудие пыток на комод в прихожей. И только тогда заметила Женькино пальто.
Странно… В это время он должен быть на работе.
Женские туфли на высоком каблуке я заметили лишь когда сама наклонилась расшнуровать обувь. Вот стояли бы они аккуратно, я бы может и не ощутила тягучего предчувствия чего-то нехорошего… Но туфли валялись в разброс, как и обувь моего мужа.
Я из тех людей, которым сложно бурно выражать эмоции. Особенно, когда они обрушиваются ревущим потоком и во множественном числе. Вот и сейчас я в растерянности не знала на которой эмоции остановиться: на злорадном «я всегда знала, что так будет»; на обидном и каком-то детском «у нас же все хорошо!»; или вообще наивно-глупом «а может они там чай на кухне пьют».
В итоге довольно спокойно, эмоционально отстранено, завязала обратно шнурки и прошла вглубь квартиры. Кухня — пусто… не чай. Зал — пусто. Ну твою-то мать!
Еще в нескольких шагах от неплотно прикрытой двери спальни я уловила характерные звуки.
Уже можно было и не смотреть… но глупая и иррациональная мысль: «а вдруг я не так что-то поняла?», подтолкнула меня заглянуть… А там картина маслом — какая-то блондинка скачет на муже. На моем муже. И его пальцы с напряжением впились в ее голую задницу.
— А-ху-еть, — оторопело выдохнула я по слогам.
Блондинка блохой отскочила на другой конец кровати, с чего-то стараясь прикрыться одеялом, а мой благоверный вскочил на ноги, нелепо прикрывая член ладонями.
— Блять, Марго! — вот у него с эмоциональным выбором явно все в порядке — растерянность, удивление и панику легко проследить.
Я не желала слушать нелепые оправдания или еще чего похуже. Резко развернулась и рванула на выход.
В каком-то диком помешательстве, чудом просто, додумалась захватить свою кожаную курточку и рюкзачок с мобильным и кошельком. А в лифте согнулась пополам, до боли прикусывая руку, чтоб не завыть.
Оказалось это больно. Очень. Словно что-то душу в клочья рвет.
И эта боль гнала меня подальше от этого места. Сбежать! Спрятаться! Отгородиться стенами, людьми, расстоянием… чтоб она никак не смогла до меня добраться.
В висках набатом билось: «За что?», «Почему?». И от непонимания не хватало воздуха дышать.
В себя пришла на первом этаже. Что дальше?
— Марго, соберись, — свой голос показался каким-то жалким и реветь захотелось еще сильнее.
К маме. Я поеду к маме. Больше-то, если честно, и не к кому.
На лицо наползла кривая, искаженная горечью усмешка. Мама никогда не любила Женьку. Принимала, да. Но не любила. Считала, что он мне не пара.
Столичный богатенький мальчик и простая провинциальная девчонка. Принц и нищенка.
Мой будущий муж был на последнем курсе в вузе, когда я только поступила… и чем-то привлекла его внимание. Красивый, холенный, богатый — по нему вздыхали все студентки и некоторые преподши тоже. А я же мечтала вырваться в большой город и вздыхала над учебниками и конспектами.
Сдалась я, когда Женька, уже выпустившись, так и не прекратил своих ухаживаний. А делал он это красиво… да и чего бы нет, имея столько возможностей?
Очень быстро я переехала с общаги к нему, а после началась совсем другая жизнь.
Вчерашний студент стал заместителем директора сети бутиков… что несложно, когда твой отец этот самый директор. Постоянные встречи, светские вечера, тусовки и новые знакомства, на которые Женька всегда брал меня с собой. Следом предложение руки и сердца…
Учеба быстро отошла на второй план, да и будущий муж настаивал, что мне эта байда не нужна. Не заставлял бросить, но мягко прогибал, отправляя на шоппинг, маникюр, фитнес, спа и повторял, что наиважнейшая моя работа — быть его любимой женщиной. Что его жене никогда не понадобиться работать и вообще… не стоит забивать этим голову.
Господи! Я шокировано схватилась за лицо ладонями.
Мама… она настояла, чтобы я закончила высшее. Приказами, угрозами, уговорами и мольбами.
Моя золотая мамочка. Тогда я не понимала и с раздражением смотрела на каждый входящий от нее, зная, что вновь будет вынос мозга. А теперь…
Пусть и без опыта работы, но хоть диплом есть.
И это все, что у меня есть… и что-то решать очень страшно. Вот так в никуда, без всего…
Предательски подгибала ноги надежда, что Женька все поймет, осознает, проникнется… а главное все мне объяснит. Так, как отлично умеет. Убедит в чем-то, что-то докажет, и я поверю… И все снова будет хорошо. Как еще вчера было.
Меня тошнило от этой слабости и низменных надежд.
Во дворе нашего элитного района растерянно осмотрелась. Все привычное и вроде родное уже, но я впервые почувствовала себя такой чужой тут…
Направилась в сторону выхода с огороженной территории, даже не сообразив вызвать такси. В голове был вакуум, при этом и безумный хоровод мыслей, образов, флешбэков из моментов счастливой жизни.
Наверное, я мазохист… Зачем иначе вновь и вновь возвращаться к этим воспоминаниям?
Остановилась в нескольких десятках метрах и сперва даже не поняла почему и зачем. Но быстро узнала Женькину машину. Новую. Дорогущую. Стоимостью с квартиру моей мамы… а может и больше.
Очень сосредоточено, не отвлекаясь на здравый смысл, огляделась вокруг и пошла выковыривать из земли самый маленький кусок ограждающего мини лужайку тротуара. Как назло, в этом районе все на редкость ухоженно, что раньше мне нравилось. Сейчас же раздражало, ибо даже бесхозного кирпича не найти.
Обрезанный, с виду небольшой, кусочек бетона оказался наполовину вкопан в землю и по итогу не такой уж и маленький. Руку оттягивал будь здоров как.
После стольких усилий банально швырнуть его в лобовое показалось неверным, и я сперва старательно приложилась к капоту. Послышался противный скрежет, но я не останавливалась и сосредоточено выводила огромные буквы.
В рюкзаке зазвонил мобильный, и я решила, что все. Хватит. Оглядела дело рук своих, вытерла тыльной и грязной стороной ладони мокрый нос.
Да пошел он! И кинула злополучный кусок бетона в лобовое.
Хана маникюру. А не полегчало ни капли. Даже немного совестно стало.
И да, надо вызвать такси.
На экране отображался входящий звонок от абонента «Любимый», а на капоте его новенькой машины немного криво и не очень четко, но вполне узнаваемо красовалось слово «ПИДОР».
— Билетов нет.
— Да как нет-то?!
— Вот так. Нет и все. А что вы хотели? За час до отбытия?
Я прижалась лбом к стеклу, отгораживающему меня от уставшей женщины. Достали ее уже дерганные пассажиры.
— Девушка, я ничем вам не могу помочь. Нет билетов. Совсем!
— И что делать? Мне очень надо…
Телефон вновь завибрировал, сообщая об очередном входящем.
Звонки не прекращались, лишь периодически прерывались сообщениями.
И да, я определенно душевно больной человек, иначе почему еще не внесла его в черный список и не заблокировала?
— Идите к поезду, может кто уступит свой билет. Спросите проводницу, она может подсказать к кому обратиться.
— Спасибо!
Направляясь к перрону, просмотрела очередное сообщение: «Ответь». Уже менее многословен.
Сначала были «Прости, поговори со мной. Нам надо во всем разобраться», вперемешку со всякими «Люблю, жить без тебя не могу, где ты»… Немного выбилось из общего потока «Сука! Машину нахрена?!», но позже вновь вернулось к «Малыш, плевать на тачку, где ты? Ответь мне».
Я получала какое-то извращенное удовольствие, не отвечая ему ни на звонки, ни на сообщения. И гордилась своей выдержкой.
Правда, чтоб и дальше не дать слабину, решила, что мне жизненно необходимо прямо сейчас покинуть город.
У одного из вагонов увидела эффектную женщину в форме проводницы и поспешила к ней.
— Добрый день! Помогите! Мне очень надо попасть на этот поезд. Деньги есть, может можно что-нибудь придумать? — никогда не умела строить умильные глазки и попрошайничать, но видно день сегодня такой… познавательный.
— Поезд полон.
— Но мне правда очень-очень надо, — уже со слезами посмотрела я на нее. — Мне нельзя тут оставаться!
— Что, от мужика бежишь?
— А… — даже слезы отошли на второй план от удивления.
— Да помню я тоже от одного на ближайший поезд спешила, так и познакомилась со своим бывшим машинистом, да проводницей стала… Давно это было, да…
Я вновь внимательно посмотрела на женщину. Вполне верю, такая могла. И от одного бежать, и другого в поезде найти. Высокая, фигуристая, но скорее из тех, кто и коня на скаку, и в избу горящую. Одна грудь чего стоит! Размера четвертого, если не пятого. При этом и талия прослеживается, да и нижние «девяносто» прилично так превышают стандарт. И с лица точный возраст не назовешь… Ухоженная, волосы темные в строгой прическе, брови черные вразлет и взгляд живой, горячий.
