Я смотрю на доску не мигая, пытаясь не уснуть, потому что физика в конце одиннадцатого класса будущему гуманитарию, лучшее снотворное.
Телефон в кармане вибрирует, сообщение стараюсь прочитать незаметно, что непросто, потому что неустанно орлиным взглядом физичка сканирует класс.
Дэн: Есть маза сегодня. У Оли двое котов заболели. Но надо сейчас.
Я: Ставка?
Дэн: Как обычно.
Я: Как мы выберемся?
Дэн: Изобрази падучую. Я тебя к медсестре типа, а потом на плече, к эскулапам типа…
С другого конца класса Дэн ловит мой взгляд и ведет бровью, показывая, ну типа, чего ты ждешь, давай уже.
Черт, и хочется и колется! У Оли, старшей сестры Дэна, свое маленькое ивент-агентство. Суть ее бизнеса проста и незатейлива. Она организует аниматоров с программой на всякие детские праздники и снабжает их, если требуется, ростовыми куклами.
Пока денег ей хватило только на трех кукол — придурочных рыжих котов. Заблуждение думать, что Оля была пьяна, решаясь на такую покупку. Три рыжих кота — это суперкомбо на любой возраст. Коты могут сойти за мимикошечек или даже котят, если дело имеем с малышней. Каким-то неведомым образом и трех котов в сапогах играли, и трех матроскиных. Оля снабжала нас простецким реквизитом, аниматор говорил слова, а мы изображали.
Самое главное: быть котом — это триста рублей в час. И блин! Еще я хочу свалить с физики, сил моих больше нет! Надо как-то так все оформить, чтобы родители не узнали. В прошлый раз, отец прознал про прогул и лишил меня на неделю карманных.
Я громко отодвигаю стул, хватаюсь за живот, стону и валюсь между рядами парт. В классе поднимается шум, все поворачиваются ко мне. Дэн время не теряет: активно распихав толпу, подскакивает ко мне и на ухо шепчет: "Только не ржи. Побледней давай".
— Тамара Ильинична, ему плохо. Смотрите, какой он белый. Кир, Кир, ты слышишь меня? — Голос Дэна звучит тревожно, но натурально. Ну еще бы, коты — это не только триста рублей в час, это еще и вот такая наглость, которую Оля называет актерским мастерством.
Физичка движется к нам, как ледокол, мощным корпусом заставляя вставших сесть на места. Оценив мизансцену, ухмыляется и изрекает:
— Кудрявцев, веди его в медпункт. Остальные — продолжаем урок. — Спасибо тебе, физичка, хоть и предмет у тебя — зануднятина сплошная.
Дэн, он же Кудрявцев Денис, помогает мне встать, как бы невзначай подхватывает мой и свой рюкзаки, и мы выходим из класса. "Тут камера, забыл? Поизображай еще обессиленного", — шепчет мне Дэн в коридоре, когда я пытаюсь перестать хромать и освободится от его крепких объятий.
— Ты главное не глотай то, что тебе медсестра предложит, — добавляет он перед входом в медпункт. Школьная медсестра мне не предлагает ничего. Ее лицо озаряет радость, когда она узнает, что неделю назад мне исполнилось восемнадцать, а Дэну восемнадцать вообще уже как месяц.
Идея, что Дэн отведет меня домой, а там уже мной займутся родители радует ее уже и без того радостную еще больше. Апогея ее радость достигает, когда я говорю, что у меня уже ничего почти не болит, только слабость.
Дав мне попить воды из кулера, она выписывает нам пропуск на выход из школы, и мы ретируемся. Сунув охраннику под нос добытую писульку, мчим в сторону Невского. Двадцать пять минут, и мы уже в нужном переулке, где нас ждет Олин микроавтобус.
Оля забирает наши рюкзаки, вручает коробку с бутербродами, которые мы, перед тем как облачиться в котов, стачиваем как бобры бревно. Еще через минуту к нам торопливым шагом подходит высокий парень, которому Дэн протягивает руку, со словами:
