Пятница…
Сижу в машине рядом с дорогущим рестораном. На заднем сидении притаились дети.
У меня их трое. Двое старших Кирил, шестилетка, и Вероника, которой четыре, зависли в планшетах, а вот младший семимесячный Ярик усердно грызёт игрушку. Прорезывание зубов дело нервное и отнимает много сил малыша, поэтому он пыхтит, но свою добычу из рук не выпускает.
Я нервно сжимаю руль и вглядываюсь до боли в глазах во входную дверь ресторана.
Рядом на пассажирском сиденье лежит коричневый конверт, присланный мне анонимно курьером. Набитый фотографиями.
С моим мужем…
И незнакомой женщиной…
Вот и сегодня Димка позвонил, предупредив в очередной раз о деловом ужине и о том, что задержится.
А я сижу и караулю его у ресторана.
Жалкое зрелище…
Эмоции внутри бурлят. Кровь от жутких мыслей сворачивается в венах.
Мне даже стыдно за себя. Но неведение хуже.
На деловой ужин он мог пойти только сюда. Это его любимое место, да и поблизости с банком, в котором он занимает должность Генерального директора.
Наконец двери распахиваются и на морозный воздух выходит ухоженная привлекающая внимание женщина, одетая в красивую модную шубку. И мой муж.
Наблюдаю эту картину не дыша…
Мужчина услужливо распахивает дверцу своей машины даме. Та, элегантно усаживаясь в автомобиль чужого мужа, зазывающе улыбается ему в лицо и проходится своей ладонью с длинными ярко накрашенными ногтями по рукаву. Поглаживающее движение отдаётся болью в сердце.
Ложусь грудью на руль, пытаясь сдержать рвущееся наружу сердце, и прижимаюсь губами к напряжённым рукам. Только не реветь… Этим делу не поможешь. Да и детей пугать не стоит…
Но эмоции… их так много… и они такие мучительные…
Как только муж садится за руль, и его машина трогается, у меня в кармане зимней куртки начинает вибрировать телефон.
На экране высвечивается фото, где мы с моей лучшей подругой улыбаемся в камеру. Мы там такие счастливые. Фото с нашего выпускного. Так с тех пор и стоит на её номере.
Меня немного ведёт от этого резкого контраста: там на фото счастье и беззаботность, а тут в реале горечь и растерянность.
На автопилоте беру телефон в руки и смахиваю зелёный кружочек вверх.
— Алло, Настюх! Слышишь меня?
— Да. — Глухо, не узнавая свой голос, отвечаю я.
— Ты можешь говорить? Уложила своих спиногрызов?
Прокашливаюсь и делаю повторную попытку извлечь из парализованного горла звук.
— Да, могу.
Не вдаюсь в подробности, где я и уложила ли детей. Я ещё не осмыслила всё, что происходит в моей жизни. На это уйдёт время.
— Ну слава богу. А то с тобой, как с президентом, надо всё время подыскивать и согласовывать удобный момент для переговоров.
Да, я уже шесть лет себе не принадлежу. У меня всё время кто-то плачет, истерит, хочет в туалет, поцарапался или спит.
И Мила постоянно мне за это высказывает. Но я закрываю на её ворчание глаза. Это же Мила. Она всегда найдёт повод поворчать. Такой уж у неё характер.
— Твой муж снова задерживается? — Прошибает меня словно молния вопрос подруги. И столько в нём сарказма…
Раньше я не обращала внимания на интонации Милы. А сейчас они царапают и обливают свежую рану чем-то едким. Так, что саднит…
— Да, на работе, деловой ужин. У него там кажется сложный контракт с чехами.
— Господи, Настя, филиал банка в Чехии уже давно построен, все бумаги составлены и подписаны. — С упрёком выговаривает девушка. Она работает в фирме моего мужа. Это я попросила его в своё время помочь подруге. — Ты вообще кроме своих каш и подгузников хоть чем-то в жизни мужа интересуешься?
— Вот как. Димыч не говорил.
— Конечно, не говорил. Ему выгодно, чтобы ты думала по-другому. Я тысячу раз намекала тебе на это. А ты всё в облаках витаешь. Так вот знай теперь, что нет никакой срочной работы. Баба там на стороне. Открой уже глаза. А то говоришь тебе, говоришь, что не может мужик так часто по работе задерживаться. А ты, как малахольная, всё Димыча своего защищаешь. Кобель твой Димыч. Гони его в шею.
Не могу больше слушать. Сбрасываю вызов. Нестерпимо жжёт внутри. Сжимается так, что ни вдохнуть, ни выдохнуть, словно лёгкие уменьшаются в объёме.
Подруга всегда едко отзывается о моём муже. У них взаимная нелюбовь. И я к этому уже привыкла. Лавирую между ними, стараясь сгладить углы. Но сейчас…
Сейчас слишком мучительно…
Разворачиваюсь и аккуратно еду обратно домой.
К моменту как добираюсь до знакомой многоэтажки, Ярик засыпает в автокресле.
Отношу его на руках домой. Старшие семенят за мной. Как утята за своей мамочкой уткой.
Перекладываю уснувшего малыша в кроватку и, включив видеоняню, беру переносной блок с собой.
Помогаю раздеться Нике. Кирилл справляется сам. Укладываю старших, включаю им ночник и выхожу на кухню.
Я вымотана. Но почему-то, как только укачиваю детей, открывается второе дыхание. Срабатывает на автомате, как у собаки Павлова.
Мне надо успеть переделать миллион дел. Уборка, стирка, готовка…
Когда у тебя четырёхкомнатная квартира, это превращается в нескончаемое захватывающее всё твоё свободное время «приключение».
Димыч, мой супруг, давно предлагает нанять помощницу. А я всё тяну. Мне не хочется терпеть чужого человека в доме. Да и как-то совестно перекладывать свои семейные заботы на другого, когда сама — безработная домохозяйка.
Устаю ли я?
Безумно! Порой ложусь спать не чувствуя рук и ног. А иногда даже забываю раздеться. Просто прикладываюсь головой на секундочку к подушке (потому что надо же ещё посудомойку загрузить, поделку в садик доклеить, да и других сто пятьсот дел переделать) и вырубаюсь.
До самого утра…
Счастлива ли я?
Безмерно! Так как у меня самый замечательный и заботливый муж на свете. Который не смотря на восемь совместных лет до сих пор носит меня на руках. И дети, от взгляда на которых наворачиваются слёзы умиления и сердце трепещет от нежности.
Особенно трогают моменты, когда младший засыпает, прильнув к груди и причмокивая.
Достаточно просто вдохнуть этот сладкий молочный аромат, которым отличаются все грудные малыши, чтобы забыть о грусти и усталости.
Убрав все игрушки, запустив стиральную машину и прибравшись после ужина на кухне, я наконец захожу в гостиную, выключая верхний свет и оставляя лишь переливающуюся разноцветными огнями гирлянду на новогодней ёлке.
И вот сейчас наступило самое приятное для всех родителей время. Когда дети спят, и ты можешь позволить себе побыть в одиночестве. В тишине. Умиротворении. Перевести дыхание.
Просто присесть в гостиной на диван и тупо минут двадцать смотреть в противоположную стену, наслаждаясь этими бесценными мгновениями.
Устраиваюсь поудобнее. В голове пусто. Ни одной мысли. Хочу задержаться в этом состоянии…
Но в голове включается слайд-шоу из фото, присланных «сердобольным» анонимом.
В ресторане, где муж и незнакомка сидят за красиво сервированным столом, пьют вино, общаются.
В лифте, где створки уже начинают закрываться, но видно, как мужчина упираясь руками по обе стороны от головы женщины, пожирает её глазами, а она обнимает его под пальто. Не целуются, нет… но момент пойман довольно интимный. Так и хочется отвести взгляд от смущения.
Или как мой муж входит с ней же в номер.
Хочется выключить этот молчаливый диафильм, вот только где эта кнопка?
Эти кадры, наверное, отпечатались в моей памяти навечно.
Горечь от предательства оседает копотью в моих лёгких, не давая вздохнуть.
С натугой пытаюсь заглотнуть хоть чуточку кислорода. Получается плохо. С хрипами.
Как так получилось, что из счастливой и влюблённой до дрожи в ногах женщины, я превратилась в жалкую и пугливую тень?
У меня было всё! Любимый и любящий муж, красивые дети, безбедная жизнь. А теперь всё рушится. В одно мгновение.
Как карточный домик…
Фух… и нет больше счастья…
Одно предательство, и ты чувствуешь себя уязвимой, обворованной и незащищенной слабой ветошью.
Наша история была такой красивой. Мне завидовали все девочки на факультете. А я летала, не замечая злобных взглядов в спину и едких замечаний в курилках.
Сглазили…
Никогда в это не верила, а сейчас просто ищу хоть какое-то объяснение происходящему.
И, наверное, подсознательно по привычке стараюсь оправдать как-то мужа.
А надо ли это делать? А что вообще в таких ситуациях делают? Как себя ведут? Кто бы подсказал.
Иду в спальню. Включаю на ноутбуке белый шум, чтобы своими всхлипами не разбудить ребёнка.
Сворачиваюсь в улитку и срываюсь в горькие рыдания, позволяя хотя бы самую малость — жалость к себе.
Меня рвёт от боли…
Разъедая всё доброе и хорошее, что было между нами…
Стирая, словно ластиком, всё то, о чём мечтала в будущем…
Ничего не остаётся. Только горе, боль и я, как открытая незаживающая рана…
Почему это случилось именно со мной?
За что он так?
Я ему чего-то недодала? Недолюбила? Где та грань, когда понятно, что достаточно?
Погрязла в заботах и проблемах?
А если бы не я, то кто? Мне нужно было бросить всё на самотёк? Или как? Где я оступилась?
Как он мог? Как?!
Взять и всё перечеркнуть! Забить на детей!
Не прощу! Никогда такого не прощу!
Мечась по кровати в тревожных мыслях, мучаюсь от бессонницы.
В какой-то момент дверь в спальню открывается и с противоположной стороны ложится Димыч.
Напряженный. От него веет уличным морозом. Он уже в курсе. Я чувствую. Милка рассказала… Она никогда не умела держать язык за зубами.
Замираю, затаив дыхание и претворившись, что сплю.
Проходят часы. Мы оба молчим. Муж ко мне не прикасается.
Это так мучительно лежать бок о бок с любимым мужчиной, и чувствовать, что с каждой минутой он отдаляется от тебя всё дальше…
Как наша связь тускнеет… истончается…
Лишь на рассвете я сама не замечаю, как уплываю в спасительный сон…
_______________
Музыкальное сопровождение для начала книги: Виталий Пось — «Холодно».
Утром выплываю из дрёмы от плача ребёнка. Проголодался мой малыш.
Встаю, стараясь разлепить глаза и подавая погремушку Ярику, с целью отвлечь. Иду к ванной, чтобы умыться холодной водой, и уже в дверях замечаю встающего взъерошенного со сна Димку. Одетого. Он так и уснул поверх одеяла, не раздевшись.
— Не спеши, я сам его покормлю. — Доносится мне в спину, когда я уже почти закрыла за собой дверь.
Неожиданно!
Нет, Димка прекрасный отец. Самый лучший. Дети его обожают. Мне всегда помогает, когда дома…
Просто в субботу он обычно предпочитает отоспаться после ранних подъемов на протяжении всей рабочей недели. А я стараюсь увести детей, чтобы позволить ему отдохнуть.
А тут…
Отключаюсь от его эмоций и побуждающих причин. Решаю насладиться уединением по полной. Встаю под душ и просто включаю в себе насильно здоровый эгоизм. Имею право. Никто от этого не умрёт.
Стоя под струями, мечтаю, чтобы вода всё смыла и предала забвению. Ведь существует же в мифах эта дурацкая река Лета. Или в наземном мире такой привилегии нет? А разве вчера я не провалилась в подземный? На самое дно?
В эмоциональном плане, точно да!
Ниже уже некуда.
Все слёзы выплакала.
Все известные проклятия обрушила на головы этих неверных!
Но моего мужа, похоже, ничего не берёт. Утром он был здоровее всех здоровых.
В спокойном темпе привожу себя в порядок и спускаюсь на кухню.
Димка в домашней одежде уже кормит завтраком детей. Старшие тоже проснулись и уплетают за обе щёки шоколадные шарики с молоком — папин завтрак на скорую руку. Младшего с ложечки кормит овощным пюре муж. Хотя пюре больше остаётся на лице и столе, чем попадает внутрь, так как Ярик вертится на детском стульчике, как уж.
