ПЕРЕВОД Ю. ГЕРМАНА И Б. РЕСТА
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
ДЕХКАНБАЙ, комсомолец, фронтовик.
ХОЛНИСО, его мать.
ХАФИЗА, комсомолка, невеста Дехканбая.
ХАМРОБИБИ, ее мать.
МАВЛОН, брат Хамробиби, бригадир колхоза в Голодной степи.
РАХИМДЖАН, председатель колхоза.
АДЫЛОВ, парторг колхоза.
КУЗЫЕВ, комсомолец, фронтовик.
САЛТАНАТ, секретарь правления колхоза.
АМАН, младший брат Дехканбая (школьник).
Действие происходит в 1947—1948 годах, эпилог — в наши дни.
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
КАРТИНА ПЕРВАЯ
Невысокий глиняный дувал разделяет сцену на две части: слева — двор Холнисо, справа — двор Хамробиби. Оба двора соединены маленькой калиткой. Во дворы выходят айваны двух домов; видно и выходящее в сад окно дома Хамробиби. Позади домов — дувал, отгораживающий дворы от улицы кишлака. Из каждого двора ведут на улицу широкие калитки. Во дворах, возле разделяющего их дувала, стоят сури. Х а м р о б и б и и Х о л н и с о, сидя на сури, очищают кусак, тихонько напевая какую-то мелодию.
Х о л н и с о. Если мне не изменяет память, глубокоуважаемая Хамробиби, в последний раз вы забегали ко мне после обеда занять рис для молочной каши. Извините меня за нескромность: вкусной ли была каша?
Х а м р о б и б и. Из вашего риса она не могла свариться невкусной. Но я раздумала варить кашу и приготовила на ужин плов.
Х о л н и с о. Плов? Еще лучше!
Напевают ту же мелодию.
Х а м р о б и б и. У детей сегодня комсомольское собрание…
Х о л н и с о. Знаю, соседушка.
Х а м р о б и б и. А повестка дня вам неизвестна?
Х о л н и с о. Ах, соседушка, мне они не докладывали.
Х а м р о б и б и. Еще опоздают на собрание, не дай бог! Вы не знаете, который час?
Х о л н и с о. Нет, соседушка. Я потеряла счет времени: часы у меня остановились.
Х а м р о б и б и. Ну? Не сочтите меня нескромной, дорогая подруженька, но я хочу задать вам вопрос: почему у вас часы остановились? Испортились или забыли завести?
Х о л н и с о. И-и-и, с чего это им портиться, боже упаси! Не завела утром.
Х а м р о б и б и. Я не хвастаюсь, Холнисо, вы же знаете, нет за мной такого греха, но со мной этого не могло бы случиться: позабыть завести часы! Помните, когда мы сюда переселились и всевышнему было угодно, чтобы в кишлаке не оказалось мечети и муэдзина, который призывал бы к молитве… вот тогда, чтобы мой покойный старик, мой Гафур, не забывал об утреннем и вечернем намазе, я купила будильник. Забыть завести будильник, считаю я, все равно, что забыть об аллахе…
В доме Хамбробиби зазвенел будильник.
Вот: семь часов! Пойду, потороплю Хафизу.
Х о л н и с о. Надо и Дехканбаю сказать.
С т а р у х и расходятся по домам. За дувалом, на улице, звучит песня — проходят комсомольцы.
Голос (с улицы): «Хафиза! Дехканбай! На собрание!»
Из дома выбегает Х а ф и з а. В руках у нее корзинка с шелковыми нитками и незаконченное сюзане, которое она, видимо, вышивает.
Х а ф и з а (вслед комсомольцам). Еще рано! Скоро придем…
Из дома Холнисо выходит А м а н.
А м а н (торжественно). Салам, Хафиза-апа! Мой старший брат почтительно справляется о вашем здоровье и столь же почтительно просит передать вам: он очень ценит ваше драгоценное время, но если вы согласны обождать его, через десять минут он будет готов. (Лукаво, поддразнивая Хафизу.) Он бреется, Хафиза-апа. Утром брился, борода еще не отросла, а он снова бреется. С чего бы это, Хафиза-апа?
Х а ф и з а (ответно дразня). Безусому этого не понять… Ты ведь еще безусый, Аман!
А м а н (обидевшись). Ну… нет усов! А в комсомол меня все-таки приняли. Сегодня я тоже иду на собрание! До свидания, Хафиза-апа!
Х а ф и з а (останавливая Амана). Аманджан! Милый Аман! До собрания еще добрый час!
А м а н (назидательно). Я считаю, что прийти первым — значит наверняка не опоздать… (Убегает.)
Х а ф и з а (сев на сури, вышивает сюзане и тихонько напевает. Постепенно песня становится громче).
Обычай есть такой: джигита полюбив,
Цветное сюзане невеста вышивает!
И вот шелков цветных веселый перелив
В корзине предо мной, как радуга, блистает…
Хафиза еще поет, когда на айван выходит Д е х к а н б а й. Склонившись над рукомойником, он умывается после бритья. Прислушиваясь к песне, Дехканбай поворачивается и нечаянно роняет ведро. Шум обрывает песню.
Д е х к а н б а й. Проклятое ведро! Я прервал вашу песню…
Х а ф и з а. Песня что птица: спугнешь, и она улетит. (Задумчиво.) Эту песню пели девушки во время войны…
Д е х к а н б а й (ревниво). И вы… вы ее тогда тоже пели?..
Х а ф и з а. Кому же я могла ее петь? Для вас я была только девочкой с соседнего двора. «Поклонитесь тетушке Хамробиби и ее дочурке Хафизе», — так, кажется, вы с фронта писали домой?
Д е х к а н б а й. Не забыли?
Х а ф и з а. Я злопамятная.
Д е х к а н б а й. Вы и были, когда я ушел на войну, совсем маленькой девочкой… А потом, когда я вернулся, увидел вас здесь, на этом айване…
Х а ф и з а. Я с поля пришла. Вся в пыли, волосы растрепаны, руки грязные…
Д е х к а н б а й. Что вы, Хафизахон?! Я пожалел тогда, что не родился поэтом, что не умею писать стихи. А то… я бы сложил газель. Как Алишер Навои: «О ты, чье хорошо лицо, чей рот и смех хорош, Лишь раз посмотришь на тебя, — и глаз не отведешь…»
Х а ф и з а. Так даже?! «Глаз не отведешь»?! Вспомните, Дехканбай, целый год отводили от меня глаза! Уставится в землю — в сторону мою не смотрит.
Д е х к а н б а й. Через год я тоже выполнял три нормы. А поначалу отставал от вас. Стыдно было. Быть пристыженным джигиту — все равно что умереть! Через год я…
Х а ф и з а. Понятно: до этого вы боялись, что вам не хватит трудодней на подарки невесте…
Д е х к а н б а й. Зачем такие обидные слова?! Разве в трудоднях дело? Вы в войну и за себя, и за нас, фронтовиков, работали — ради трудодней разве?! Вас правительство орденом наградило. За что? За ваш великий труд…
Х а ф и з а. Скромность украшает джигита, но джигиту и прибедняться не к лицу. А ваши ордена? Два ордена Славы…
Д е х к а н б а й. Дороги они моему сердцу: на фронте получил. Но когда я вернулся домой, был уже мир. А что такое мир? Сидеть в чайхане и разглядывать, как на меди самовара отражаются твои старые награды? Старая слава, что вчерашний день: о нем вспоминают, а думают о завтрашнем. О многом я думал: и о труде, и о славе колхоза, и о том, как я завоюю вашу любовь, Хафизахон…
Х а ф и з а (нежно). Дурачок… и умный, но глупенький… Мама и то раньше, чем вы, заметила… что я в вас влюблена. (Смутилась.)
Д е х к а н б а й. Я счастлив, Хафиза! Я очень счастлив! Вместе уедем в Голодную степь…
Х а ф и з а (озираясь). Тс-с-с…
Д е х к а н б а й (тихо). Сегодня на собрании мы скажем об этом… О чем я мечтаю? Быть похожим на вашего дядю… На Мавлон-ака! Замечательный у вас дядя! И хлопок у него замечательный! И племянница у него замечательная…
Х а ф и з а. Ну-ну, племяннице до дяди еще далеко… Уехал тогда… в Голодную степь… один…
Д е х к а н б а й. Первым поехал! И куда? Побеждать бесплодные солончаки, пример нам показывать… Это теперь по его следу молодежь… комсомольцы… мы с вами…
Х а ф и з а. Тссс… До собрания, пока все не решится, мама ни о чем не должна знать.
Д е х к а н б а й. И моя матушка ничего еще не знает.
Х а ф и з а. С тетушкой Холнисо будет легче.
На айван выходит Х а м р о б и б и.
А у меня мама такая: она и на собрание прийти может.
Х а м р о б и б и. Хафиза! Что это ты говоришь обо мне, доченька?!
Х а ф и з а (Дехканбаю, растерянно). Ну, вот… (Убегает в дом.)
Х а м р о б и б и (останавливая Дехканбая). Салам, Дехканбай!
Д е х к а н б а й. Салам, тетушка Хамробиби! (Не зная, что сказать.) Все ли у вас благополучно, тетушка?
Х а м р о б и б и. Спасибо, Дехканбай. Если бы не заботы…
Д е х к а н б а й (встревоженно). Какие же заботы, позволю вас спросить, тетушка?
Х а м р о б и б и. Конечно, я старая женщина, и я ни во что не вмешиваюсь. Разве приятно, чтобы старуха вмешивалась в дела молодых. И я молчу. Горько мне, но я молчу.
Х а ф и з а (показавшись в окне, Дехканбаю, тихо). Мама все слышала…
Х а м р о б и б и (обернувшись). Хотя мои старые уши и плохо слышат, но я еще не оглохла. (Дехканбаю.) Я все слышу, я все знаю, но я молчу. И вам я не скажу ни слова, ни единого слова… Я только замечу, что если собрание…
Х а ф и з а (в окне, Дехканбаю). Я так и знала…
Х а м р о б и б и. Да, да… если собрание должно быть в восемь часов, то желающие прийти на него до того, как оно кончится, выходят из дому раньше, чем оно начнется…
Д е х к а н б а й (с облегчением) Вы правы, тетушка…
Х а ф и з а (выбегая из дома). В самом деле, мы могли бы опоздать. Пойдемте, Дехканбай…
Д е х к а н б а й. До свиданья, тетушка Хамробиби.
Х а м р о б и б и (останавливая Дехканбая). Обождите, Дехканбай, я отниму у вас еще несколько мгновений. Конечно, минута для джигита ценнее, чем день для старой женщины, — извините, что я вас задерживаю…
Д е х к а н б а й (встревоженно). Почтительно слушаю вас, тетушка.
Х а м р о б и б и. Хафиза еще девочка. Хотя ее и назначили звеньевой, но, как говорят, у девушки вырастают косы, а у джигита разум.
Д е х к а н б а й. Так говорили в старину, тетушка.
Х а м р о б и б и (строго). Вы меня слушаете, Дехканбай?!
Д е х к а н б а й (встревоженно). Каждое слово, тетушка!
Х а м р о б и б и. Я знаю, что вы благоразумный, образованный, на войне были, в разных странах побывали, и вы меня поймете. Ну скажите, Дехканбай, удобно ли жениху и невесте до свадьбы выходить на улицу из одних ворот? Что люди подумают?
Д е х к а н б а й (с облегчением). Вот в чем дело! Хорошо, тетушка Хамробиби, я выйду из наших ворот. До свиданья, тетушка.
Х а ф и з а. До свиданья, мама.
Выйдя из разных калиток на улицу, Хафиза и Дехканбай подчеркнуто изображают только что встретившихся людей.
Д е х к а н б а й. Кого я вижу?! Хафиза?! Салам!
Х а ф и з а. Салам! Где вы пропадали?
Со смехом убегают.
Х а м р о б и б и (одна). Обычай есть обычай. (Идет затворять калитку.)
Входит Х о л н и с о.
Х о л н и с о. А-а-а, дорогая соседушка, ушли уже наши дети? (Подошла к калитке, глядит на дорогу.) Какая стройная пара…
Х а м р о б и б и. Да будет их путь устлан коврами!
Х о л н и с о. Да будет так!
Затворив калитки, старухи возвращаются к сури.
Х о л н и с о. Если у вас нет, глубокоуважаемая Хамробиби, более приятных дел, давайте поболтаем…
Х а м р о б и б и. Большего удовольствия я не желаю себе, дорогая подруженька. Если вы ничего не имеете против, снова примусь за кусак. Очищу, сколько успею, хлопка.
Х о л н и с о. Для меня будет счастьем помочь вам, хотя ваши руки куда искуснее…
Х а м р о б и б и. Что вы, милая Холнисо? Мне за вами никогда не поспеть… (Увидела оставленное Хафизой сюзане, показывает его соседке.) Хафиза вышивает…
Х о л н и с о (любуясь сюзане). Золотые ручки у вашей Хафизы… Скажу по правде, ни одна мать не пожелает лучшей невесты для своего сына… (Бережно складывает сюзане, целует его.)
Х а м р о б и б и. А ваш Дехканбай! Во всем Узбекистане не сыщется лучший жених! Пусть будет их жизнь вечным праздником!
Х о л н и с о. Да будет так! Скоро сыграем свадьбу… (Запевает.)
Позову я в гости десять кишлаков…
Я овец зарежу, заколю быков,
Заколю барана, приготовлю плов,
Я дала согласье, — молодым хвала!..
Х а м р о б и б и (подхватывает).
На счастливой свадьбе дочери моей
Всех зову на скачки огневых коней.
Угощу на славу дорогих гостей!
Я дала согласье, — молодым хвала!..
(Неожиданно всхлипнула.)
Х о л н и с о (успокаивая). Ну, дорогая соседушка, ну…
Х а м р о б и б и (плача). Улетит она скоро, моя ласточка, покинет материнский дом…
Х о л н и с о. И-и-и, соседушка, далеко ли улетит? Перепорхнет через дувал, оттуда сюда, как жили, так и будем жить… Радоваться надо, что наши дети полюбили друг друга…
Х а м р о б и б и (вытирая слезы). Я и радуюсь…
Х о л н и с о и Х а м р о б и б и (вместе поют).
Ни одной пылинки на полу моем,
Я передний угол застелю ковром…
Х о л н и с о (прерывая пение). Приехал бы на свадьбу порадоваться вместе с нами и братец ваш, почтенный Мавлон…
Х а м р о б и б и (в сердцах). Почтенный верблюд — вот он кто, братец мой Мавлон! Уехал в Голодную степь! Плохо ему было в нашем колхозе? В какие годы уже называли его ударником! А вбил себе в голову — Голодная степь! Я, конечно, в его дела не вмешиваюсь. Неприлично женщине вмешиваться в дела мужчин. Когда он переселяться решил, я ему ничего не сказала…
Х о л н и с о (недоверчиво). Не может быть, чтобы вы не сказали…
Х а м р о б и б и. Ни слова не произнесла! Ни единого слова! Я только заметила, что он и в детстве был упрямее самого глупого осла, а с годами и сто ослов не сравнятся с его упрямством. Сидит теперь в Голодной степи, среди проклятых солончаков, на земле, от которой отвернулся сам всевышний…
Х о л н и с о. Что говорить: Голодная степь! Сытыми там никогда не бывали…
Входит А м а н. Он очень огорчен. Вздыхая, он направляется к своему дому.
Х о л н и с о (останавливая Амана). Аман!
А м а н (только теперь заметив старух, рассеянно). А? Салам! Добрый вечер, тетушка Хамробиби!
Х а м р о б и б и. Разве собрание уже окончилось?
А м а н. А? Собрание? Бюро еще совещается. (Входит в дом.)
Х а м р о б и б и. Что произошло с вашим младшим сыном?
Х о л н и с о. Сама не понимаю. (Бежит в дом, выводит Амана.) Ты нездоров, Аман? По всему вижу: что-то случилось… Тебя ругали на собрании?
А м а н. С чего вы взяли, мама? Разве я давал повод считать меня плохим комсомольцем? Я бы сгорел со стыда! (Хочет уйти.)
Х о л н и с о (строго). Аман!
А м а н. Все в порядке, мама! Хафиза и Дехканбай скоро придут. Я совершенно здоров! (Уходит.)
Х а м р о б и б и. Что-то странное… (Успокаивая Холнисо.) А-а, с молодыми это бывает… (Встает.) Пойду… поставлю чайник на огонь… Я еще вернусь, подруженька… (Уходит.)
Х о л н и с о (одна). Ой, дети, дети…
Аман выглянул из дверей, подбегает к Холнисо.
А м а н. Понимаете, мама, я не хотел говорить при тетушке Хамробиби… Дело в том, что на собрании говорили о Дехканбае…
Х о л н и с о. Ругали моего старшего сына? Горе мне!
А м а н. Всегда у вас, мама, «ругали». Говорить, это не значит ругать… Дехканбая как раз хвалили… Дело в том, что они…
На айван выходит Х а м р о б и б и.
(Увидев ее, неожиданно запевает.)
Приглашу на свадьбу десять кишлаков,
Я овец зарежу, заколю быков…
Х о л н и с о (недоумевая). Аман, что с тобой? (Заметив Хамробиби, подхватывает песню.)
Заколю барана, приготовлю плов…
Изумленная Хамробиби подходит к сури, берет свой мешок с кусаком. Холнисо и Аман продолжают петь. Подозрительно оглядываясь, Х а м р о б и б и уходит.
А м а н (убедившись, что Хамробиби ушла). Дело в том, мама…
Х а м р о б и б и показывается в окне.
Дело в том, что Дехканбай и Хафиза… они уезжают!
Х а м р о б и б и (в окне). Куда?! (Сразу же опускает занавеску.)
Аман вскакивает, озирается, — никого нет.
Х о л н и с о. Куда они уезжают? В район? В Ташкент? Говори же! На курсы? На совещание?
А м а н. Вам и не догадаться, мама…
Х а м р о б и б и снова показывается в окне.
А м а н. Они уезжают в Голодную степь!
Х а м р о б и б и (в окне). Ой!!! (Опускает занавеску.)
Аман вскакивает, озирается, никого нет.
Х о л н и с о. Что ты выдумываешь? О чем ты болтаешь?
А м а н. Я не болтаю, я информирую вас: Дехканбай, Хафиза и еще пять комсомольцев дали обязательство поехать в Голодную степь… (С досадой.) А меня они с собой не берут!
Х о л н и с о. Нет, нет! Всемогущий этого не допустит! Ты ошибаешься, глупый мальчик…
А м а н. Позвольте сказать вам, мама, что ошибаетесь вы: что может сделать ваш всемогущий, если обязательство Дехканбая одобрено комсомольским собранием…
Х о л н и с о. Я знаю, кто затеял это дело… Хафиза!.. Она… На такие вещи только она я способна! В Голодной степи у нее дядя живет, этот упрямец Мавлон! Пусть она и едет к нему. А Дехканбая я не пущу!
Х а м р о б и б и (показываясь в окне). Я знаю, чье это дело… Это ваш Дехканбай придумал… Единственная дочь… Того ли я ожидала?! Забирайте ваши подарки!
Х о л н и с о (решительно). Аман, иди! Забирай наши подарки!
А м а н. Мама, подождите Дехканбая…
Х а м р о б и б и вытаскивает из дома сундучок.
Х а м р о б и б и. Нате, берите свои подарки… Если уж вашему Дехканбаю хочется жить в Голодной степи, пусть живет… (Тащит сундучок во двор Холнисо.) А мою дочь нечего с пути сбивать! Получше женихи найдутся!
Х о л н и с о. И-и-и, проглотите свой язык, почтенная Хамробиби…
А м а н (удерживая Холнисо). Мама! Мама!
Х о л н и с о (продолжая). Это ваша Хафиза моего сына с пути сбила. Покраше ее найдется невеста! Потряси дерево — девки так и посыпятся…
А м а н. Мама, да что вы говорите?!
Х о л н и с о. Уходи, Аман, не вмешивайся в нашу мирную беседу… (Вталкивает Амана в дом.)
Х а м р о б и б и. Послушайте эту квакающую лягушку! Ваш, ваш сын увозит мою Хафизу!
Х о л н и с о. Дехканбай увозит ее Хафизу! Сколько лет мой сыночек пробыл на войне, сколько лет он тосковал по родному кишлаку — разве он бросит материнский дом? Разве он отправится в Голодную степь? Что он, скорпион, чтобы жить в Голодной степи? А у вашей Хафизы там дядя, братец ваш… почтенный верблюд, так, кажется, вы его называли, соседушка? Что ж, если он ей милее матери, пусть Хафиза и едет к нему, а Дехканбая за собой тянуть нечего!..