Залив Ангелов, Ницца, четыре часа пополудни, пляж de Lenval. Летный экипаж в составе командира Горшенина Павла Викторовича, летчика-инструктора Захарова Сергея Геннадьевича и второго пилота Афанасьева Алексея Юрьевича нежился под ласковым августовским солнцем. А солнце пока и не думало сбавлять обороты и щедро награждало каждого, кто желал этого, теплотой и загаром, нежностью и лаской. Рядом топлес загорали две чернокожие девушки. Красотки лежали на животе и оживленно беседовали между собой, размахивая ножками, и их французский щекотал уши. Яркие трусики (одна была в розовых, другая в желтых) на фоне их темных, упругих, аппетитных ягодиц — все это притягивало и манило взгляд. Любуясь девушками, Алексей подумал: «Хорошо, что я в очках от солнца, так бы пришлось отводить глаза, а этого так не хочется делать.» И тут он услышал:
— Викторович, а у тебя когда-нибудь был опыт с чернокожей женщиной?
— Бог миловал, Геннадьевич, а почему ты спрашиваешь?
— Глянь, какие красотки, прям глаз радуется.
— В нашем возрасте только одно и радуется, что глаз. Это вон Алексей пусть беспокоится и поменьше заглядывается в их сторону.
Девушки тем временем сели, продолжая беседу, французский журчал, и Алексей почувствовал возбуждение. У одной грудь была небольшая, можно сказать, маленькая, уместилась бы в ладонь, но от этого ничуть не менее привлекательная; у второй — на пару размеров побольше, но подтянутая и фигурная такая, она так колыхалась в такт движения ее рук, что Алексей на секунду зажмурил глаза, а девушка продолжала что-то страстно рассказывать подруге. Возбуждение нарастало, и Алексей почувствовал колики внизу живота.
— Идем, окунемся, мужики, — позвал коллег Сергей Геннадьевич.
— Идем, — поддержал Павел Викторович. — Алексей, пошли, че лежишь-то, схватишь солнечный удар.
— А? Да-да, я чуть позже, идите, — и он уткнулся лицом в полотенце…
А на обратном пути из Ниццы в Москву, когда полет давно перевалил за вторую половину, а командир дремал, откинувшись в своем кресле, а инструктор — в первом ряду бизнес-класса, Алексею снова привиделись эти чернокожие красавицы, и он вновь ощутил возбуждение. «Да что ж за наваждение такое», — молвил про себя молодой пилот и встряхнул головой. Он нажал кнопку внутренней связи и попросил Люсю принести ему кофе. В кабину постучали. Алексей открыл дверь.
— Проходи, — пригласил он стюардессу.
— Вот, Алексей Юрьевич, Ваш кофе, одну ложку сахара я добавила, как Вы любите.
Вместе с Люсей в кабину ворвался запах утренней свежести, какой-то прохлады и цветочного аромата. Он только усугубил состояние Алексея. Почувствовав что-то неладное, девушка вспыхнула и вмиг покраснела.
— С Вами все в порядке? — произнесла Люся.
— Да, — буркнул Алексей, а сам уставился на родинку на ее шее. Так захотелось поцеловать девушку в раскрасневшуюся шею и лизнуть мочку ее уха.
«Люся, милая моя, помоги, пожалуйста, ну, чего тебе стоит? Давай пройдем с тобой в туалет, 5–7 минут, я буду нежен и внимателен, обещаю; только помоги!» — кричал внутренний голос, вслух же Алексей произнес:
— Люсь, ты не могла бы побыть с Викторовичем минут десять, в туалет схожу, мы вошли в воздушное пространство Белоруси, полчаса нас никто не потревожит.
— Конечно, конечно, — успокоилась та.
В туалете Алексей набрал в руки воды и плеснул себе в лицо. Наваждение в виде чернокожих девушек не проходило, возбуждение тоже. Пилот попробовал взять себя в руки и рассуждать спокойно. «Порнушка проблему не решит, нет, не решит. Нужна женщина, живая женщина, из плоти и крови, с запахом утренней свежести, с нежной кожей, грудью, сладкими губами; почувствовать ее каждой клеточкой, каждой частью своего тела.» Где взять женщину эту? Проститутка? — Не вариант, не везло Алексею с проститутками; может и есть, конечно, достойные, но пилоту всегда попадались какие-то непрофессионалки, не скрывающие своего безразличия — наоборот, показушно демонстрирующие его, и молодой человек завязал с ними. Вадим? Единственный друг детства, не связанный с Алексеем работой. «Да, прилечу, вечером обязательно позвоню Вадиму, он должен помочь.» Обдумав все это, пилот успокоился, видения прекратились, он снова умылся и зашел в кабину. Командир уже не спал и что-то оживленно рассказывал Люсе; та сидела в кресле второго пилота и улыбалась.
— О, Алексей, мой помощник, рука моя правая, а я тут Люсе рассказываю, как мы год назад из Амстердама неделю вылететь не могли, циклон у них был, помнишь?
— Помню, — улыбнулся Алексей.
— Люсь, может, сделаешь нам кофейку, через час начнем снижаться, взбодриться бы. И Алексею сделай, доверю ему посадку в Москве, пора начинать, вместо себя готовлю.
— Так он этот не выпил, — стюардесса указала на поднос с полной чашкой кофе.
— Ну, повтори, будь любезна, ну, приспичило человеку, с кем не бывает.
— Хорошо, Павел Викторович, конечно.
Когда Люся проходила мимо, Алексей задержал дыхание, чтоб не вдыхать ее духов, и опустил глаза.
— Ну, присаживайся, пилот, давай повторим с тобой азы посадки, — обратился к Алексею Павел Викторович…
— Вадим, привет.
— О, Леха, здорово! Давно не слышал, давно; как поживаешь, старина?
— Да все хорошо, звоню, вот, соскучился. Может, сходим куда-нибудь, у меня пару дней появилось между полетами.
— Леха? — друг искренне удивился. — Ты ли это? Ну, давай сходим, почему бы не сходить.
— Завтра вечером?
— Хорошо, завтра могу, случилось че?
— Вадим, — пауза, — Может, девчонок позовем?
— Девчонок? Ничего себе, от кого я это слышу? Ну, давай позовем, ты пригласишь?
— Да у меня-то откуда, я день да через день летаю.
— Ха, летун, тебя че, приперло?
Пауза.
— Ну, есть немного.
— А я тебе говорил, поступай со мной в мед. — Вадим искренне смеялся. — Что, нет в небе девушек?
— Нет.
— Ладно, возьму двоих, но счет оплатишь ты, идет?
— Идет, — облегченно вздохнул Алексей.
А через три дня экипаж Горшенина держал курс на Барселону. Алексей пребывал в приподнятом настроении. Встреча с Вадимом и двумя привлекательными медсестрами прошла замечательно. Девушки оказались компанейскими и совершенно непривередливыми. Сначала посидели в кафе, немного прогулялись, а затем, купив еще вина, поехали к Вадиму. У друга двухкомнатная квартира, и все бы ничего, но Алексей не купил накануне презервативы, и это беспокоило его весь оставшийся вечер. И когда дошло до близости, молодой человек, весь краснея, признался в этом Маше — да, его девушку звали Машей. Она засмеялась так искренне и сказала, что переживать не стоит, что он связался с медиками, и достала из сумочки и покрутила презервативом.
— А еще есть?
— Ух ты, какой прыткий! Не боись, на тебя хватит, — продолжала смеяться девушка.
Ну, а дальше, дальше все случилось, о чем так мечтал Алексей. Маша оказалась той, которая и требовалась ему, — любящей секс, можно даже сказать, голодной до него, секса этого, и они уснули лишь под утро, довольные и умиротворенные; и героя нашего отпустило. И теперь, помимо порнушки, у него была Маша, медсестра, кровь с молоком, настоящая девушка, которой можно было просто позвонить и договориться о встрече, а это дорогого стоит.
Полет еще не перевалил за вторую половину. Павел Викторович рассказывал о годах своей былой молодости — как в начале девяностых попал в международный отряд и какой замечательный самолет ТУ-154.
— Павел Викторович, Вы кушать будете? — услышали пилоты по внутренней связи.
— Ну, конечно, будем, заходите, — ответил командир.
Зашла Люся с подносом еды.
— О, Люся, ты снова с нами? — обрадовался Павел Викторович. — Ну, Люся рядом, значит, все будет хорошо! Как у тебя дела?
— Отлично все, спасибо.
— Кофе нам приготовишь?
— Да, три минуты, — ответила стюардесса, искоса поглядывая на Алексея.
Второй пилот, улыбаясь, подмигнул девушке. Та в нерешительности продолжала стоять в кабине.
— Что-то еще, Люся? — спросил командир.
— Да. Алексей, Вы не могли бы помочь мне в Барселоне?
— Люся, ну, мы же договорились на «ты»; конечно, помогу! Говори, что от меня требуется, — Алексей светился как начищенный медный пятак.
— Вы, ты, извини, какой-то не такой сегодня, — заметила Люся.
— Говори, что стряслось, — оборвал Алексей.
— У меня соседи, пенсионеры, интеллигенция; она всю жизнь в музее проработала, он — впрочем, неважно. Юбилей у нее, 65 лет. Вот он и попросил меня купить в Барселоне статуэтку Lladro своей благоверной. Я посмотрела адрес бутика: Пасео де Грасиа, 101; ты не смог бы съездить со мной туда? — девушка изобразила жалостливое личико. Алексей продолжал улыбаться.
— Ну, конечно, съезжу, какой базар.
— Спасибо.
— Кофе, Люся, не забудь, — напомнил Викторович.
— Конечно, — и девушка покинула кабину.
— Хорошенькая, — заметил командир и подмигнул Алексею.
— Да, — согласился тот.
Люся и Алексей стояли у витрины бутика Lladro, рассматривая картины.
— Какая прелесть! Леш, ты посмотри на это, какая красота, — глаза девушки горели. — Тебе нравится?
Афанасьев кивнул головой и под руку завел Люсю в бутик.
— Вот они, — указал он рукой на статуэтки. — А какая ему нужна?
— Сейчас покажу, какие у него есть, — и Люся стала рыскать в телефоне. — Вот, смотри, у них есть три такие штуки.
— Ну, и какую выбрать?
И тут Алексей увидел статуэтку чернокожей девушки, по пояс голой, с двумя кувшинами в руках, и возбуждение вновь накрыло молодого человека.
— Вот эту, да? — спросила Люся, видя, что Алексей не сводит с нее глаз.
— А? Что ты спросила?
— Эту, говорю?
— Да, она божественна.
— Ну да, мне тоже понравилась; о'кей, берем ее. Пошли, Леш, че встал, как вкопанный.
— Да-да, пошли.
«Прилечу, сразу позвоню Маше», — по дороге в гостиницу думал наш герой. А Люся все рассказывала о стариках-соседях, статуэтках Lladro. Алексей ее не слушал, кивал лишь в ответ и все отгонял мысль, которая зародилась в его голове, — не смог никак с ней смириться и покорно ее принять, и как мог, ей сопротивлялся.
А прилетев в Москву и добравшись до своего автомобиля, он предпринял крайнюю попытку побороть ее, мысль эту. Алексей отыскал в телефоне номер Маши, но так и не смог нажать кнопку вызова. «Черт, — обреченно ударил он по рулю. — Черт», и кинул телефон на заднее сиденье. Он уткнулся головой в руль и понял, что проиграл. Ему нужна чернокожая красотка, ну, типа той, что он встретил на пляже в Ницце. Эта мысль, как заноза, впилась в голову и уже не отпускала нашего героя.
