© Зильберман А.С., 2023
Я с собой говорю, или мне это снится?
Может быть, я смотрю на себя свысока?
Может, это не я? Просто разные лица.
Почему по щеке покатилась слеза?
Беззаботное детство в любви и заботе,
Бесшабашная юность в задорных огнях.
Но родители вечно в томимой тревоге,
Словно все еще носят меня на руках.
Белоснежное платье, банты и косички,
Крепко за руку держит любимый отец.
В свете лампы настольной
пишу на страничке,
В выходной как ходили
в Кремлевский дворец.
Помню мамины бусы в руках теребила,
Все жемчужины было никак мне ни счесть.
Как про тройку однажды сказать я забыла,
Понимала, плохая родителям весть.
Снится, елку семьей наряжали,
Хвоей пахло, как будто бы в зимнем лесу.
Папе с мамой цветные шары подавали,
На макушку крепили большую звезду.
Нет, не снится мне вовсе, я все это помню,
Беззаботного детства никак не вернуть.
Как кормила животных тайком я бездомных,
Через парк когда в школу держала
свой путь.
Вдруг откуда-то слышится: «Настя»,
Я глазами любимые лица ищу.
Не вернуть беззаботного детского счастья,
В вечность тех, кто ушел,
возвратить не смогу.
На кон поставила любовь,
Игра без правил, без обмана.
О, Боже, что творю я вновь,
Жить обещая без изъяна.
Круг заколдован, черчен мелом,
Такие игры нам б не знать.
И я, девчонка в платье белом,
Хочу куда-то убежать.
Из треугольника не выйти.
Смогу ли я спастись сама?
Нет смелости и волчьей прыти,
Готова я сойти с ума.
В игре местами я меняюсь —
То в роли жертвы, палача.
От палача всегда спасаюсь —
То добрая, то злая я.
То без вины я виновата,
Мечтаю: кто меня спасет?
Настала за грехи расплата —
Все это жизни мой урок.
Сыграв все роли по порядку,
Побыв и жертвой, палачом,
Вдруг получила ту разрядку,
Где поняла: играю в сон.
На деле все совсем иначе:
В руках держу я Флеш Рояль!
Не жажду я чужого счастья,
Дороже мне судьбы мораль.
Я наигралась в эти игры,
Я плачу, тихо уходя.
Не будет этот кон проигран.
Живу в гармонии любя!
Сегодня я с тобою попрощаюсь,
Ты смыслом жизни был, моей мечтой.
Я больше от любви не задыхаюсь,
Ты для меня — прохожий, ты не мой.
В тебе мне больше уж не раствориться,
Ты как мираж, придуманный судьбой,
И знаю, ты не будешь больше сниться,
Как поздно поняла, что ты не мой.
Поверила я знакам зодиака,
Тому, что гороскоп вершит судьбу.
Но гороскопа знаки — только знаки,
Любви бессмертной не принес он никому.
Сильнее знаков лишь биенье сердца,
Оно подскажет истинную страсть.
И жизни ритм подобен ритму скерцо,
В лучах которого любви играет власть.
У этой осени исчезли краски,
И душу временем уже не исцелить.
И светом не играют наши маски,
И в голове стучит: «Быть иль не быть».
Играет в памяти палитра цвета,
Где в бабье лето кружит листопад,
Где было много радости и света,
Принадлежал где нам с тобою город-сад.
В пальто пэчворка я была одета,
Держа в руках кленовый круассан,
Лучами солнца осени согрета,
Признание читала по губам.
Теперь же осень холодом одета,
Туман, дожди, нуар вокруг меня.
А в сердце все играет бабье лето,
Ответы я ищу внутри себя.
Не понятный Освенцим, Дахау,
Слово странное — Аушвиц, Бухенвальд.
Помню, бабушка слезы стирала,
Отрешенным казался взгляд.
Приставала я к ней и просила:
«Расскажи мне, прошу я тебя».
А бабуля платок теребила:
«Рано слишком, совсем ты мала».
Непонятно, зачем она летом
Руки прятала в рукава,
А душа наслаждалась светом,
Помня черное слово «война».
На руке ее были цифры,
Метка черная о войне,
О мучениях, боли шифры,
Как послания сатане.
Она помнит проклятые печи,
Где фашисты сжигали людей,
Помнит смерти, людские увечья
И мольбы за детей матерей.
Безобидными видим цифры
В наши дни на руках ребят.
Только там ведь никто не выжил,
Поглотил всех фашистский ад.
Как много тех, кто испытал,
Фашистских опытов стал жертвой.
Кровавый мир людей сжигал,
И слышен до сих пор плач детский.
Сегодня, будто из огня,
Достану ленту дня победы:
Пришла победная весна,
Поклон вам низкий, наши деды!
Я на дачу за солнцем и светом,
Чтоб с природой побыть в унисон,
Обращусь к тишине за ответом
И тебя приглашу я в свой сон.
Ты придешь, приоткрыв тихо двери,
И любовью согреешь мой дом.
Для судьбы мы с тобой две потери,
И моим околдованы сном.
Аромат от корицы разбудит,
И исчезнут объятья твои.
Тебя лучше на свете не будет,
Где-то встретятся наши пути.
Пусть сегодня не будет претензий,
Пусть молчанье порвет тишину,
И в зарю цвета нежных гортензий
Я, как в бездну, себя окуну.
Нет в жизни ни конца и ни начала,
И каждый что-то в памяти хранит.
Возможно, я когда-то удивляла,
И ты своим поступком не забыт.
Как будто мчусь по волнам на фрегате,
То обнимает море ласково, то шторм.
Ты помнишь, целовались на закате
И тихо говорили о былом.
Я в жизни очень много повидала,
И каждый новый день — другой пейзаж.
С улыбкой, помню, как в порту плясала,
Вокруг всем показав свой эпатаж.
Свой курс держала я к далеким странам,
Подобно гейзеру плескала я мечты.
Казалось мне, что был ты талисманом,
Истоком первозданной чистоты.
Прошу тебя, налей глоток свободы!
Пусть терпкий вкус, пусть с трещиной
бокал.
Я стала узником дождей и непогоды,
И ветер перемен опять пропал.
С тобой я разорилась в одночасье,
Ты превратил меня в рабу любви.
Мы связаны небесной ипостасью,
И не порвать оковы мне твои.
Сегодня о цветке, что не расцвел когда-то,
Сегодня о любви, забытой навсегда.
И по стеклу стучит осенний дождь стаккато,
Не быть с тобой вдвоем уж никогда.
Сегодня о тоске, что обнимает жалость,
О времени, пропавшем навсегда.
Друг друга ведь любили мы такую малость,
Не быть с тобой вдвоем уж никогда.
Мы вспомним о любви, ушла
что безвозвратно,
О чувствах, что разрушили мечты.
В душе пусть слезы оставляют пятна,
Не быть с тобой вдвоем уж никогда.
