Меня зовут Аня. Я родилась в 1983 году и, как позже выяснилось, не зря. Потом я долго куда-то ходила — то в садик, то в школу, то в институт, то на работу… А потом я поняла, что ходить — это не мое. Мое призвание — лежать. С ноутбуком на коленках. И стучать по клавишам: тук-тук.
Так я написала две книжки: умную и вторую. Умная книжка — толстая и твердая. Она про недвижимость, которой я занимаюсь всю сознательную жизнь всеми доступными способами.
А вторую книжку вы держите в руках. Тут всякие стихи, рассказы, пьесы, поэмы, сценарий для фильма и даже одна мыльная опера. Только стихи — это ведь что-то серьезное и возвышенное, да? А я пишу стихуёчки. Это такие стихи, чтобы сначала поржать, а потом задуматься о вечном. Или наоборот.
Мои творения написаны в новом для мировой литературы жанре «романтический порнотрэш». В них имеется нецензурная лексика, сцены секса, насилия и романтика — вперемежку. Но не везде, есть и вполне приличные произведения — хоть сейчас включай в школьную программу (ну дайте помечтать!). Чтоб вы не путались, мы с верстальщиком сделали специальные пометки на каждой странице, где есть мат, порно или треш. (Треш в данном контексте - это «чернуха», сцены насилия, извращений и прочий антигламур. Не читайте произведений с пометкой «треш», если вы чувствительны и не любите всякие ужасы.) Будьте внимательны и осторожны, кто не спрятался — я не виновата! К сожалению, в электронную версию «Стихуечков» пометки не вошли, так что читайте на свой риск!
Если что, пишите — fyrf@bk.ru. Или заходите на мой сайт fyrf.ru. Там вы сможете высказать все, что думаете о книжке, не стесняясь в выражениях. Ладно, приятного прочтения, встретимся на последней странице!
© Фырф А. 2013
Фото из архива автора
В одном заштатном городишке тихонько жил один старик.
Ходил в заштопанном пальтишке, носил ободранный парик.
И жизнь его влачилась вяло, без куража, без огонька…
Вдруг на глаза ему попала одна статья из «Огонька».
В ней автор, некая Наталья, любовь воспела и трудяг.
(Однако прочие детали поймете сами погодя.)
Старик дрожал. Лицо пылало, и закипала в венах кровь.
Из пыльной памяти восстало давно забытое — ЛЮБОВЬ!
В чаду желаний и сомнений кричал жестоким зеркалам:
«Я стар, я слаб, я блекл, как тени, но… любят вроде ж и козла?
Любви все возрасты покорны!» — и, выбрав лучший свой наряд,
Побег старик… сниматься в порно,
в гнездо разврата — Питерград.
…Дождлив, уныл, набит культурой,
пресыщен блеском Петербург.
С очередной грудастой дурой скучает местный демиург.
Он Режиссер, он раб искусства! Его картины нарасхват.
Все — об одном горячем чувстве искрят на сотни мегаватт.
И, как любой нормальный гений, творящий то, что по душе,
Страдает тяжко от гонений ментов, церковников, ханжей.
Но по стране летят кассеты, и мир спасает красота!
Вы все, друзья, смотрели это,
со знаком тайным — три креста.
Но вот беда: исчезла муза! Нет новых лиц, упал тираж.
И он уныло гладит пузо, листая графики продаж.
А тут старик: «Хочу сниматься!
Мечту всей жизни воплотить!» —
«А что же, можно попытаться.
Такое может прокатить…»
Старик работает упорно, качает пресс, виагру ест.
Не так легко сниматься в порно!
Служить искусству — тяжкий крест.
И вот снимается картина: аул. Селянка и Мудрец.
Замешан также в сцене длинной пастух с отарою овец…
Успех! Завидуют коллеги! Открытки шлют бондарчуки.
И, скромных пенсий не жалея, кино скупают старики.
Ведь пожилому человеку все эти мачо — острый нож!
Он ветеран, он старше века, но тоже хочет молодежь…
От целевых аудиторий летят посланья в Питерград:
Давно, давно таких историй российский ждал кинопрокат!
И Режиссера первым замом взял губернатор-киноман.
И принимают соцпрограмму:
«Любовь в подарок старикам!»
Несут тимуровцы кассеты в любой подъезд,
в любой район.
И выделяют из бюджета бесхозный жирный миллион.
…В селенье дальнем у опушки,
в домишке ветхом и простом
Жила печальная Старушка с большим и ласковым котом.
Она невинность сохранила, мечтая лишь о Нем одном.
И все, что бедная любила, — кота, вязанье и кино.
И вот приносят: «Распишитесь!».
Чудная метка: три креста…
…Сидит Старушка, запершися,
прогнав ревнивого кота, и смотрит...
Манит, как магнитом, порочный голубой экран.
Все сочно в фильме знаменитом: аул. Селянка и баран…
Потом — Мудрец в свободном платье.
Улыбка. Ласка. Тихий стон. Лобзанья, крики и объятья.
И крупный план…
О-о-о!!!
Это Он.
…В отеле «Гран Палас» на Невском
сидит Старик и пьет «Клико».
Пресыщен славой, сексом, блеском,
а счастье — так же далеко.
Контракт с Мосфильмом, с Театром Драмы –
все это тлен, тщета, дерьмо.
И похотливо вьются дамы, но скучно, боже…
— Вам письмо!
Прочел небрежно. А мгновенье спустя летел в аэропорт.
Волшебной палки мановенье!
Судьбы волшебный поворот!
Чудны судьбы перипетии. То было сорок лет назад:
В колхозном сумрачном трактире он ущипнул ее за зад.
Потом сидели близко-близко,
он с пьяной нежностью шептал
Моральный кодекс коммуниста
и повесть Маркса «Капитал».
А после жизнь их разбросала, но память трепетно храня…
Короче, все как в сериалах, вы разберетесь без меня.
И вот — свиданье. Поначалу неловко шел их разговор.
Он лепетал, она мычала. Тут на столе возник кагор.
Глоток. Улыбка. Комплиментик. Касанье рук и стук сердец.
А дальше — все как в киноленте, но без баранов и овец…
Потом откинулись устало, он нежно стан ее обнял.
Она, волнуясь, прошептала: «А ты ведь первый у меня!»
«Тебе дарю луну и звезды, — он отвечал ей, не шутя, —
Все молодые порнозвезды не стоят твоего ногтя!»
Вся Петербургская верхушка на свадьбе пела «Ой мороз!».
Старик с любимою Старушкой лобзался часто и взасос.
Сам Президент прислал открытку,
букет, мобильный телефон,
Деньжат на новую калитку и видеомагнитофон!
…Обняв грудастую брюнетку,
хлебает Режиссер вино,
И быстро пишет на салфетке
Сценарий нового кино.
Комната. Кровать и стол со стульями. Вбегает Анна в нижнем белье.
Анна: О господи! Я беременна и не знаю, от кого!
Разглядывает тест на беременность — огромную белую полоску, на которой отчетливо виднеются две красные поперечные полосы.
Анна, лирично: Жизнь — полосатая. Белая полоса — красная полоса… А ведь я уже немолода. Все подруги к тридцати годам успели развестись, кто и по два раза, а я так и не побывала под венцом с золотым концом… Тьфу, кольцом! Опять эти блудные мысли. Оборачивает полоску вокруг головы на манер платка. Брошу мир — уйду в монастырь. Мужской, конечно! И зачем только я пошла на эту встречу одноклассников? У меня бы сейчас отпало как минимум два кандидата. И каких два! Один двоечник, другой ботаник. Задумчиво смотрит на полоску. Впрочем, в сложившихся обстоятельствах пойдут и эти. Вопрос — пойдут ли?
Звонок в дверь
Анна: Ах, это ОН! Вот только кто именно ОН?
Открывает дверь. Входит Васисуалий — солидный мужчина в строгом костюме и розовом галстуке.
Анна: Васисуалий, это вы!
Стыдливо прикрывает полоской грудь, потом бедра, снова грудь, наконец, находит компромисс, прикрыв живот.
Васисуалий: О, Анна, вы не ждали меня!
Анна: Нет, что вы, я ждала вас! Я ждала вас всю свою жизнь…
Васисуалий: Я же вижу, что не ждали.
Анна: Нет, ждала!
Васисуалий: Не спорьте со мной! Терпеть не могу, когда мне перечат!
Анна, в сторону: Боже, мой будущий муж — сатрап и деспот. Как я буду жить с таким человеком? Васисуалию: Какой у вас интересный галстук! Моя мама носила такой же, только юбку. Присядьте, вы, должно быть, устали. Указывает на огромную кровать. Тот садится. Анна пристраивается рядом.
Анна: Знаете, Васисуалий, когда вы зашли, я как раз думала о вас.
Васисуалий: Не верю!
Анна: Это правда! Ну для чего мне вам врать? Я думала о том, какой же вы…
Васисуалий: Я не верю женщинам. Они постоянно врут, а сами только и думают, как бы затащить нас под венец и наградить сворой детишек. Уж от скольких я отбился за свою жизнь — не счесть.
Анна, закашлявшись: Кхм-кхм! Я вам очень сочувствую.
Васисуалий: Спасибо. Вы добрая женщина.
Анна: Так вот, я думала о вас. О том, какой же вы умный, интересный, чуткий и утонченный мужчина.
Васисуалий: Поразительно! Впервые в жизни встречаю действительно честную и искреннюю женщину. А остальные, знаете, все время врут, а сами только и думают…
Анна: Да-да, уж мне эти остальные! Забудем о них. Еще я думала о том, как же вы одиноки…
Васисуалий, удивленно: Одинок?
Анна: Совсем один, в пустом доме, среди холодной антикварной мебели. Никто не приласкает, не приголубит… Поглаживает его по плечу.
Васисуалий, пораженно: А ведь и правда! Я никогда не думал об этом аспекте.
Анна обнимает Васисуалия, прижимается к нему, грудным голосом: Каждый мужчина в глубине души мечтает об этом: женская ласка, уютный дом, вкусная еда, ежедневный минет…
Васисуалий, восторженно обнимая ее: О, Анна, вы телепатка! Вы угадали мою сокровенную мечту.
Недвусмысленно начинает опускать ее голову куда-то к своему животу.
Анна, вырываясь: Увы! У одиноких мужчин мечты остаются мечтами! Редкий блуд со случайными женщинами — вот и весь их печальный удел.
Васисуалий, снова пытаясь обнять Анну: Я готов довольствоваться малым…
Звонок в дверь. Анна вздрагивает, бежит к двери, смотрит в глазок. В сторону: Это ОН! Васисуалию: Милый друг, вам пора.
Васисуалий: Как пора? Где пора? Тока встало.
Анна: Дрочи!
Васисуалий: Что-о-о???
Анна: Я говорю: врачи! Пришли делать мне уколы. Вы не должны это видеть, я стесняюсь.
Застенчиво прикрывает полоской попу.
Васисуалий: Хорошо, я пойду. Но знай: я вернусь! Я мужчина и буду сам решать, чего, куда и как.
Идет к двери.
Анна: Лучше идите туда, через черный ход.
Васисуалий, грозно: Это еще почему?
Анна: Ах, они такие фанатики! Они и вам укол сделают, а это так больно…
Васисуалий, визгливо: Мамочки! До смерти боюсь уколов!
Убегает. Входит Вася — накачанный мужчина в широких штанах, ковбойской шляпе и с голым торсом.
Анна: О, Вася, как я вам рада!
Вася приветственно приподнимает шляпу.
Анна, в сторону: Как он мил! Васе: Вы устали с дороги?
Вася падает на пол и отжимается пять раз.
Анна: Ах, какой мужчина! Я млею. Вася, а вы любите меня?
Вася прикладывает шляпу к промежности и убирает руку. Шляпа продолжает висеть.
Анна: Боже, он сводит меня с ума! Разве можно его не любить? С грустью смотрит на полоску. Вася, а вы женитесь на мне?
Вася пожимает плечами.
Анна: Он согласен! Обожаю его!
Кидается ему на шею. Вася хватает ее в охапку и несет на кровать. Занавес.
Играет свадебный марш, плавно переходящий в похоронный.
На сцене перед занавесом появляется Анна. Она одета в строгое коричневое платье, волосы собраны в пучок.
Анна: Ну почему я такая дура? Интегралы знаю, пунические войны учила, латынь помню. Декламирует: Дура лекс сед лекс![1] Что значит: дура баба, потому что баба! Опять отдала этому питекантропу самое дорогое, что у меня было: чистоту и невинность. А он? Поматросил и бросил. Вздыхает. Эх, жаль, что бросил, но как матросил! Восемь раз за ночь! Эти офисные пустозвоны даже по очереди столько не смогут. Как говорится, раз-два и обчелся. Но что же мне делать? Мне срочно нужен муж, а попадаются сплошные любовники.
Занавес открывается. На сцене та же комната. На столе злополучная полоска теста на беременность. Анна берет ее и надевает на плечи как шаль.
Анна: А ведь я всегда мечтала иметь одного ребенка и много мужей. То есть наоборот.
Дверь открывается. Входит Василий Сидорович (ВС) — мужчина средних лет в протертых спортивных штанах и майке.
ВС: Здравия желаю, соседка!
Анна: Ой, Василий Сидорович!
ВС: А я тут мимо проходил, гляжу — не заперто. Дай, думаю, зайду.
Анна: Учитывая, что я живу пятью этажами выше вас… Впрочем, проходите. Хотите чаю или кофе?
ВС: Я бы того… Сто граммов для здоровья.
Анна, в сторону: Ну я же ясно сказала: или чай, или кофе. Никакой культуры у людей. Уходит.
ВС осматривает комнату: А хорошо она устроилась. Шестьдесят метров, санузел раздельный. Не то что наша халупа. И ведь одна живет, как барыня! А нам ютись: сын, дочка, я да мамаша. Хорошо — жена померла, а то ж не продохнуть было.
Анна возвращается с большой бутылью водки и стаканом. Ставит на стол, наливает, протягивает гостю.
ВС: Благодарствую! А сама что же?
Анна, угрюмо: Я не пью, бросила.
ВС: Вот это правильно! И давно?
Анна, тоскливо глядя на полоску: Сегодня.
ВС опустошает стакан: Хорошая ты женщина, Анна. Квартира большая, получаешь, небось, прилично. А все одна. Отчего?
Анна, грустно: Не знаю, Василий Сидорович. Видно, судьба такая.
ВС: Э! Судьба… А ты куй!
Анна: Что-о?
ВС: Судьбу свою куй! Человек — кузнец.
Анна: Да я кую, а толку? В этом деле куй — не куй, все равно получишь… шиш.
ВС наливает себе новый стакан, пьет: Муж тебе нужен, Анна.
Анна: Это вы прям пальцем в небо попали.
ВС: Да не абы какой, не молокосос. Зрелый мужчина нужен, чтоб с понятием был. Вот вроде меня.
Анна, с интересом: Вы думаете?
ВС: Чтоб если что — и гвоздь забить, и пер… пыр… фыр… форатор в руках держал. Опять же — не алкаш.
Наливает новый стакан, пьет.
Анна, в сторону: В женихи набивается. Господи, неужели за такого заморыша придется идти? Эх, чего только не сделает беременная женщина в отчаянии. Гостю: Василий Сидорович, а вы любите детей?
ВС: А как же! Дети — цветы.
Анна: Я, признаться, очень хочу ребеночка родить. И поскорее.
ВС, пьяным голосом: Зачем тебе? У меня своих двое — будешь нянчить. А то бегают, понимаешь, никакого покою израненной душе.
Анна: Я своего хочу.
ВС: Э, мать, окстись! Куда тут своего? У тебя шестьдесят, у меня сорок, а еще маман — не выкинешь же?
Анна, растерянно: Чего шестьдесят? Чего сорок?
ВС: Известно чего — метров!
Анна: Каких метров?
ВС: Ну не кубических же!
Анна, в сторону: О боже, он зарится на мою жилплощадь! Гостю: Василий Сидорович, заждались вас детки небось?
ВС: Ну их, чертей. Одна морока с ними. Хоть у тебя отдохну. Оглядывается. А где же телевизор?
Анна: Нету.
ВС: Как нету? Куда без телевизора? Никакого покою израненной душе! И диван еще нужен, ну да и так сойдет.
Идет к кровати с явным намерением улечься. Звонок в дверь. Анна бежит открывать. Входит Маша.
Маша: Привет, подруга! Шла тут я мимо… Ой, Василий Сидорович, здравствуйте!
ВС, угрюмо: Здрасьте.
Маша: Как ваша жена поживает?
ВС: Хорошо поживает, спасибо. Померла уж пять лет как.
Анна, всплескивая руками: Ах! Какое горе у вас, бедный. Подталкивает его к выходу:
Вам сейчас надо дома быть, с детками, скорбеть об этой чудовищной потере.
ВС: Чего? Какой потере? Кто потерялся-то?
Анна, толкая его к двери, патетически: Вы им нужны, Василий Сидорович! Разделите с ними всю горечь утраты!
ВС, растерянно: Ну, вы того… зовите, ежели что. Гвоздь там забить, туда-сюда. В доме мужик нужен, да не абы какой…
Анна: Конечно-конечно! Захлопывает дверь. Маше: В женихи набивался! На квартиру мою зарился! Представляешь? Такой заморыш, а все туда же, в альфонсы. Это все мы, бабы, виноваты. Избаловали их. Лишь бы замуж взяли, а там хоть трава не расти. Никакого самоуважения.
Маша: Везет, тебе, Анька! У тебя квартира своя есть.
С квартирой я бы любого заарканила… А у меня вот — ничего, кроме увядающей красоты.
Анна: Эй, ты чего? Почему увядающей? Нормальная у тебя красота
Маша, трагическим голосом: Аня, мне уже двадцать семь лет!!!
Анна: Ну и что? Отличный возраст. Мне вообще тридцать.
Маша: Ну, про тебя и речи нет. Проворонила ты своё женское счастье. Как стрекоза: лето красное пропела…
Анна: Чего ты несешь? Ничего я не воронила, все у меня спереди. То есть впереди.
Маша: Поговорку знаешь? В двадцать лет ума нет — и не будет.
Анна: Точно. Это прямо про меня.
Маша: В сорок лет денег нет — и не будет.
Анна Точно. Это про соседа моего, альфонсишку.
Маша. В тридцать лет мужа нет — и не будет!
Анна: Как не будет?! Ну тебя… Любишь гадости говорить. За мной такие мужчины ухаживали! Артисты, дипломаты, иностранцы!
Маша: И где же они? Я тебе скажу, где. Со своими артистками да дипломатками кофий пьют.
Звонок.
Маша: У тебя не квартира, а проходной двор. Вечно кто-то шляется. Учись у меня: ко мне никогда никто не ходит.
Анна открывает дверь. Входит Базилио — элегантно одетый мужчина южного типа, с букетом цветов.
Базилио: Miss Anna, I’m sorry…[2]
Анна, кокетливо-восторженно: Oh! Basilio! What a nice surprise! Wellcome, please![3]
Маша, пораженно: Иностранец… Аня, познакомь меня с ним! Всю жизнь мечтала с иностранцем…
Анна: Basilio, it’s my friend Маша[4].
Базилио Маше: Pleased to meet you. How are you?[5]
Маша: Чего он сказал? Ничего не поняла. Скажи, что он очень красив. На Бандероса похож. Он что, испанец? Обожаю испанцев!
Анна Базилио: She is pleased too. Are you tired, darling? Sit down![6]
Указывает на кровать.
Базилио, протягивая цветы: It’s for you, miss Anna. You are very beautiful today![7]
Анна: Oh, thank you![8]
Маша, в сторону: Надо же, цветы этой клуше подарил. Сразу видно — иностранец. Вежливый.
Базилио садится на кровать. Анна присаживается рядом. Маша тут же пристраивается с другой стороны и прижимается к мужчине.
Маша, кокетливо: Мистер, вы давно ин раша?
Анна: Шла бы ты отсюда, Маша.
Маша, обиженно: Ах вот ты как! Мужик пришел — дружба побоку? Эгоистка! Трется о Базилио грудью. Кокетливо: Я вам разве помешаю?
Анна, сквозь зубы: Помешаешь.
Маша: Шлюха!
Уходит.
Базилио, обнимая Анну: Anna, do you wonna love me?[9]
Анна, млея: Я wonna, очень вона… Вона как жизнь оборачивается. Выйду замуж за испанца, будем жить на море. Вы ведь женитесь на мне, правда?
Базилио: Yeah, baby!
Целует ее в шею, опрокидывает на кровать.
Занавес
На сцену перед занавесом выходит Васисуалий. Он в зюзю пьян, строгий костюм распахнут, галстук съехал на бок.
Васисуалий: Я одинок, да… Как я раньше не понимал? Никто не приласкает, не приголубит. И только антиква… ква... ква… Как там она сказала? Удивительная женщина. Она разглядела во мне то, что никто… никогда… Я чуткий, понимаете? Чуть… чуть… чуткий. А главное — минет каждый день! Она так и сказала. Я думал, так только в сказках бывает. Для детей. Удивительная женщина!
Уходит. Поднимается занавес. Та же комната. Базилио лежит на кровати под одеялом. Входит голая Анна, завернутая в полотенце.
Анна: Good morning, darling! How are you?[10] Кстати, ты не видал мой лифчик? Как это по-английски сказать… Ну, красненький такой, с оборочкой. Red!1[11] Проводит руками по груди.
Базилио, сонно: Francheska, give me coffee[12].
Анна: Что-о? Какая еще Франческа?
Базилио спросонок непонимающе смотрит на нее: Who are you? Where is Francheska?[13]
Анна: Ах ты подлец. Подходит, начинает душить его. Отвечай, кто такая Франческа?
Базилио, морщась от боли: O, baby, don’t worry. It’s okey![14]
Анна, громко: Кто она, скотина?!
Базилио: My wife[15].
Анна: Жена? Когда ты успел жениться?
Базилио: Three years ago[16].
Анна: Три года назад! И молчал все это время. Пока я отдавала тебе лучшие годы своей жизни!.. Пошел вон!
Базилио вылезает из кровати в одних трусах и идет к двери. Анна берет его одежду в охапку и сует ему.
Анна: Оденься хоть! Бандерос-херас. Надо было Машку с тобой оставить. Потом бы посмеялась над ней.
Он кое-как одевается и уходит. Анна садится на кровать.
Анна: Ну почему я такая дура? Учила ведь мама: сначала паспорт посмотри, а потом любовь крути. И ладно бы что-то из себя представлял. А то ведь десять сантиметров от силы. И то если потянуть. C натяжкой, так сказать… И куда, черт возьми, подевался красный лифчик? Это был мой самый любимый.
