Предисловие

Поэтический цикл миниатюр под общим названием "Ромашка" – одна из ярких страниц этого периода творчества Аркадия Кутилова. Настоящее издание включает почти весь цикл миниатюр, в большинстве своем публикуемых впервые.  Первоначально цикл представлял из себя высказывания о ромашке устами реальных исторических личностей, позже появились и литературные герои, и мифологические персонажи, и просто имена нарицательные.    Любопытна история создания цикла... Это была своеобразная литературная игра с самим собой, что отнюдь не умаляет литературных достоинств результатов этой игры. История литературы знает немало примеров, когда в результате подобных литературных "забав" рождались классические произведения. Достаточно вспомнить Козьму Пруткова или знаменитое собрание литературных пародий "Парнас дыбом". Однако, в отличие от этих примеров коллективной игры, Кутилов играл один, как бы соревнуясь с самим собой, с каждой новой миниатюрой ставя перед собой задачу – превзойти собственный предыдущий текст. Не всегда это получалось, но тем не менее процент удач был очень высок. В результате появился цикл высказываний о простом и знаменитом, скромном и популярном цветочке, своеобразный исторический обзор философских, нравственных и эстетических взглядов человечества, начиная от Евы и кончая... ЭВМ.  Емкие образные тексты "Ромашки" чрезвычайно обогащаются и дополняются иллюстративными рисунками самого Кутилова, многие из которых выполнены несколькими плавными, как бы небрежными линиями. Размеры оригиналов не превышают форматов почтовой марки.    Об этической ценности "Ромашки" достаточно красноречиво говорит и тот факт, что значительная часть цикла (12 миниатюр) представлена в известной антологии "Строфы века". Поэт Евгений Евтушенко, высоко отзываясь о "Ромашке", назвал цикл "мозаикой шедевров Кутилова".

Ты знаешь меня?.. * * * Ты знаешь меня? Ты не знаешь меня. Я бьюсь за любовь, авторучкой звеня. Тебя разглядев в миллионной толпе, по звукам гитары спускаюсь к тебе. По струнам дождя из густых облаков стремлюсь под чечетку твоих каблуков. Я критик и нытик, гороховый шут... Откроюсь тебе, как с небес парашют.

Голубая звезда

[1]

Я и Лидка, и ночь... Вышли Гончие Псята...
...День ушел до утра, и ничем не помочь.
В сеть попалась луна, звезд ершистых десяток,
и костром, как волненьем, вся охвачена ночь.

Закипает уха из консервов "Ставрида",
на транзисторе спит голубая звезда...
В сеть попалась луна, и ничуть не обидно, –
пусть живет карасей золотая орда.

Вился пенистый след за кормой "Коммуниста",
"фить-пирю" – перепелка за соседним кустом...
Закипала, уха, колыхался транзистор,
голубая звезда танцевала бостон.

Ноль часов...
И с ударом Кремлевского гонга
начиналась любовь – наяву, как во сне...
Тихо бил барабан, и рыдала японка,
и рыдала японка на короткой волне.

Я люблю, я люблю, и любовь моя вещая
опьяняет меня диким запахом трав!..
Я творю, как гончар, и является Женщина!
И рождается Мать с целым кодексом прав...

Ноль часов пять минут... Месяц острый и тонкий.
Я все ярче горю на любовном огне...
...Тихо бил барабан, и рыдала японка,
и рыдала японка на короткой волне.

Я гляжу на тебя, любя... * * * Я гляжу на тебя, любя, твои локоны тереблю... Я люблю в тебе не тебя, я другое в тебе люблю. Ты – успехов моих музей, ты – в меня из меня окно. Для тебя я бросал друзей, и родных разлюбил давно Свою меру добра и зла ты сплела из моих систем. Даже почерк ты мой взяла – с завитушкой на букве "эм". Ты – тропинка в моих снегах, ты – письмо из Москвы в Сибирь, – ты в долгах – голубых шелках,ты – в силках у меня снегирь. Ты должна мне, мой мил-дружок, я держу тебя сотней рук. Вдруг уйдешь – и пропал должок! Я встряхнусь, как пустой мешок, и пристроюсь на пыльный крюк...

Голубая избушка... * * * Голубая избушка, черно-белая роща... Если хочется проще, – что ж милее и проще! Краснобуйствуют маки, краснобайствуют птицы... Что тут может случиться? Ничего не случится. А случилось... Куковали кукушки от темна до темна... Поселились в избушке – Человек и Она. О влюбленные, слава! Как божественны вы! Проходили по травам, не касаясь травы. Да шептались о чем-то над метелкой куги [2] , и ловили скворчонка – подержать у щеки. Вот, наверно, такими жизнь полна и светла... Но однажды меж ними синь-змея проползла. Проползла не торопко, а змеиным шажком... И влюбленные робко посмотрели кругом. Ой, вы признаки-знаки, да намеки на стыд... Осыпаются маки, и кукушка молчит. А избушка облезла – стала просто изба. В синеве поднебесной будто плачет труба. Лебедя с лебедями, журавли с журавлями – потянулись куда-то над пустыми полями. Ой, закаты-пожары! Ой, вы чары зимы! Ой, змеиные чары! Ой, влюбленные Мы! Мы притихли, как дети, мы отсрочки не просим... Ведь случилась на свете уж которая осень...

Алхимик и шут... * * * Алхимик и шут – вроде так себе – смех... Алхимик и шут – это радость на всех! И тот и другой жили так искрометно, всегда невпопад, – гениально-свободно. Кормились селедкой и грелись чайком алхимик с бородкой и шут c хохолком. А мы – умы великие (в размере семьи, конечно) питаемся только сливками да рыбкой-стерлядкой грешной, да рябчиками веселыми (на сладкое-вечно торт), да прочими разносолами, что нам посылает черт. Умрем – домочадцы охают, сберкнижку трясут, как грушу, – нам памятники отгрохают – по двадцать пудов на душу. И вот – через год: "Ты Ивана забыл? Ну да, это тот, что вприпрыжку ходил... Еще обожал огуречный рассол, и мне задолжал две рублевки, осел!.." ...Еще через два, или чуточку меньше, от нас голова опустеет у женщин, у наших любимых, что ждали с цветами... Как жаль, что мы не были в жизни шутами!... Кормились селедкой и грелись чайком алхимик с бородкой и шут с хохолком.

А мысли шагают коряво... * * * А мысли шагают коряво, а губы от страха спеклись... Уходит... жена или слава... свобода, а может, и жизнь. На лучшем твоем перекрестке она – у другого в руках. Не порти, дружок, папироски, не бейся в ревнивых силках. Когда над телами убитых враги распивают вино, убитым уже не обидно, убитым уже все равно...

Я вам пишу звездой падучей... * * * Я вам пишу звездой падучей, крылом лебяжьим по весне... Я вам пишу про дикий случай явленья вашего во мне. Пишу о том, как пел несмело: взойди, взойди, моя заря!.. Я ради вас талант подделал, как орден скифского царя... Как я дружу с нейтронным веком, как ярким словом дорожу... И как не стал я человеком, я вам пишу...