Филиппъ II , испанскій король.
Изабелла , его третья жена.
Донъ-Карлосъ , сынъ Филиппа отъ перваго брака.
Гомезъ , Перезъ , Леонардо – придворные.
Члены совѣта .
Стража .
Дѣйствіе въ Мадридѣ, въ королевскомъ дворцѣ.
Итальянской литературѣ въ Россіи, какъ извѣстно, почему-то не счастливится. Между тѣмъ, какъ наша переводная литература, говоря вообще, далеко не бѣдная, сдѣлала у насъ едва-ли не своими, не только первостепенныхъ англійскихъ, французскихъ и нѣмецкихъ писателей, но и такихъ, которые и у себя дома не имѣютъ почти никакого значенія, итальянскіе первоклассные писатели – гордость Италіи – по большей части извѣстны у насъ чуть ли не только по однимъ именамъ. Самая «Божественная комедія» Данта до сихъ поръ не переведена, если не считать прозаическаго перевода «Ада» Ф. фанъ-Дима да небольшой, весьма удачной попытки въ стихахъ Г. Д. Минаева. Если мы что нибудь знаемъ о сочиненіяхъ Вико, Макіавелли, Боккачіо, Уго-Фосколо, Альфьери, Парини, Леопарди и т. д., то развѣ только по французскимъ переводамъ ихъ произведеній [1] . Новѣйшіе итальянскіе писатели извѣстны намъ еще менѣе; только въ самое недавнее время переведено нѣсколько итальянскихъ романовъ (Манцони, д\'Азеліо, Гверацци, Руфини, дель Онгаро), и въ журналахъ стали появляться стихотворенія Джусти, Карло Порта, Меркантини, Филикайя. Современное литературное движеніе Италіи для насъ совершенно чуждо; мнѣ по крайней мѣрѣ даже не удавалось встрѣчаться въ русской литературѣ съ именами Гросси, Прати, Джіоберти, Анзоніо Франки, Феррари, Чекони и т. д. [2] Чѣмъ объяснить такое наше равнодушіе къ итальянской литературѣ – для меня рѣшительно не понятно.
Проводя конецъ 1863 года и почти весь 1864 въ Италіи, и имѣя близкую возможность ознакомиться съ литературными богатствами этой національности, я задумалъ познакомить русскую публику съ старой и новой итальянской драматической литературой, для чего думалъ перевесть хотя по одному произведенію болѣе замѣчательныхъ писателей (Альфьери, Николини, Чекони, Джіакомети, Паоло Феррари, Кастельвеккіо и т. д.). Начинать, разумѣется, слѣдовало съ Альфьери, этого "отца итальянскаго театра". Остановился я на "Филиппѣ", молодомъ произведеніи его (это всего на все вторая по времени изъ написанныхъ имъ трагедій) не потому, чтобы это было его лучшее произведеніе (самъ Альфьери въ своих объясненіяхъ съ публикой "Parere", весьма строгъ къ ней), но потому, что имѣлъ въ виду близкое знакомство русской публики съ "Донъ Карлосомъ", Шиллера, написаннымъ на тотъ же сюжетъ, и полагалъ, что это поможетъ ей прямо увидѣть всѣ особенности таланта Альфьери, мнѣнія о которомъ у насъ тогда были составлены по Шлегелю и Сисмонди, хотя оба эти критика относятся къ нему не особенно безпристрастно: Шлегель преслѣдуя въ немъ защитника независимости Италіи и свободы, Сисмонди, никогда не забывая въ Альфьери автора "Misogallo", жолчной сатиры, направленной на его соотечественниковъ. Кроме того, въ этой трагедіи личность Филиппа II, этого "испанскаго Тиверія", очерчена поэтомъ, по единодушному признанію всѣхъ критиковъ Альфьери, съ Тацитовскою правдою. Замѣчательно, что Пушкинъ, кажется, задумывалъ нѣкогда ее перевести, по крайней мѣре во всехъ изданіяхъ его сочиненій, подъ заглавіемъ "Съ итальянскаго", помѣщенъ первый монологъ Изабеллы изъ перваго дѣйствія "Филиппа" [3] .
Предпріятіе мое однакоже, за разными другими занятіями, не осуществилось и на нѣкоторое время мною вовсе отложено, что все-таки не помѣшаетъ мнѣ въ слѣдующемъ выпускѣ "Невскаго Сборника" познакомить русскую публику съ которымъ нибудь изъ другихъ представителей итальянской драматургіи (напр. съ Николини, изъ котораго, насколько мнѣ извѣстному, у насъ ничего не было переведено).
Харантеризовать въ немногихъ словахъ значеніе Альфьери вообще и для Италіи въ особенности, дѣло не слишкомъ легкое; для этого надобно было бы написать цѣлую статью, но, чтобы не оставлять въ совершенномъ невѣденіи объ немъ тѣхъ изъ читателей, которые вовсе незнакомы съ его деятельностью, я все-таки считаю своею обязанностью сказать нѣсколько словъ.
Біографія его извѣстна у насъ; ее можно прочитать въ любомъ руководствѣ исторіи европейской литературы и въ упомянутой мною книгѣ В. Костомарова, да и кромѣ того, сколько мнѣ помнится, въ которомъ-то изъ журналовъ, нѣсколько лѣтъ тому назадъ, были переведены (кажется въ сокращеніи) собственныя его записки (Vitta di Vittorio Alfieri da Asti, scutta da esso), поэтому я ограничусь только указаніемъ главныхъ фактовъ его жизни, небогатой приключеніями, насколько ими были обусловлены особенности его литературной карьеры.
Графъ Витторіо Альфьери – урожденецъ небодьшаго городка Асти (въ Пьемонтѣ), родился въ аристократической семьѣ 17 января 1749 г., а умеръ 8 октября 1803 г. [4] Получивъ весьма небрежное и поверхностное воспитаніе, онъ провелъ въ праздности всю свою раннюю молодость и только въ 1774 г., утомленный пустотою своей жизни, созналъ въ себѣ призваніе къ поэзіи, первымъ плодомъ чего была трагедія «Клеопатра», по мнѣнію самого Альфьери «произведеніе чудовищное», имѣвшее однако въ Туринѣ успѣхъ «къ стыду зрителей и автора». Успѣхъ этотъ, впрочемъ, объясняется очень просто. Время появленія на итальянской сценѣ «Клеопатры» – было временемъ окончательнаго паденія драматическаго искуства въ Италіи. Комедія въ это время впрочемъ уже стремилась къ оживленію благодаря Гольдони, изгнавшему со сцены скучныя пошлости аббата Кіари, написанныя невозможно-утомительными александринскими стихами съ рифмами (martelliani), и Карло Гоцци, внесшему въ нее ложное, сказочно-фантастическое направленіе, но проявившему его въ своихъ произведеніяхъ съ такимъ блескомъ, что передъ его, какъ онъ называлъ ихъ, «баснями» (fiabe) меркли самыя комедіи Гольдони, нѣсколько сухія и резонерскія; но собственно трагедія была въ положеніи болѣе нежели жалкомъ.
Вся трагическая литература итальянцевъ XVIII столѣтія, до появленія Альфьери, была скучнымъ, вялымъ и хододнымъ подражаніемъ французскому псевдо-классицизму, до того набившимъ публикѣ оскомину, что самыя либретто оперъ Метастазіо, представлявшіяся безъ музыки, по поэтичности своего языка, были для зрителей чуть не желаннымъ отдыхомъ, а холодная трагедія Сципіона Маффеи: "Меропа", написанная правильнымъ и строгимъ языкомъ, послѣ напыщенности всѣхъ прежнихъ трагедій, казалась чуть не геніальнымъ произведеніемъ и производила рѣшительный фуроръ. Успѣхъ "Клеопатры" заставилъ Альфьери серьезнѣе взглянуть на себя и онъ почувствовалъ себя трагикомъ или, какъ говоритъ самъ, "заключилъ съ публикой и съ самимъ собою уговоръ, по крайней мѣрѣ, стремиться къ тому, чтобы быть трагикомъ". Для этого онъ сталъ усердно изучать классическихъ писателей и отечественныхъ поэтовъ, и такъ какъ зналъ даже плохо итальянскій языкъ, то особенно налегъ на выработку себѣ языка, для чего съ 1777 года нѣсколько разъ ѣздилъ въ Сіенну (гдѣ говорятъ самымъ чистымъ тосканскимъ нарѣчіемъ), и оставался въ ней по нѣскольку мѣсяцевъ. Около этого же времени онъ окончательно поселился во Флоренціи, изъ которой предпринималъ только время отъ времени путешествія, къ которымъ у него была страсть. Здѣсь онъ сошелся съ извѣстной Луизой Альбани, урожденной графиней Штольбергъ, бывшей въ замужествѣ за Карломъ Эдуардомъ (послѣднимъ изъ Стюартовъ), и съ этого времени окончательно посвятилъ себя драматической поэзіи, такъ что въ 1783, 1784 и 1785 годахъ успѣлъ издать 3 тома своихъ трагедій (9), а къ 1787 году переработалъ, какъ этѣ 9 трагедій и "Клеопатру", такъ и издалъ 9 новыхъ, изъ которыхъ одну: "Bruto secondo", посвятилъ будущему свободному народу итальянскому (Al popolo Italiano futuro libero). Въ началѣ 1789 года, онъ, вмѣстѣ съ графиней Альбани, поѣхалъ въ Парижъ, но засталъ тамъ революцію, по поводу которой сначала написалъ оду "Parigi Sbastigliato", на ужасы которой и тяжкія потери, понесенныя имъ при этомъ, поколебали нѣсколько его убѣжденія: онъ сдѣлался ненавистникомъ французовъ, такъ что возвратясь въ 1792 году въ Италію, написалъ свою сатиру "Misogallo". Съ этѣхъ поръ, онъ всецѣло посвятилъ свое время тихой жизни и умственной работѣ, сталъ учиться по гречески [5] и изучать снова древнихъ классиковъ. Въ уединеніи своемъ онъ очень много писалъ и переводилъ, написалъ трагедію «Алчестъ» и полу-трагедію, полу-оперу «Авеля», перевелъ стихами «Персовъ» Эсхилла, «Филоктета» Софокла, «Лягушекъ» Аристофана, всю Энеиду, всѣ комедіи Теренція и «Катилину» Саллюстія, написалъ 17 сатиръ, замѣчательныхъ по своему безотрадному направленію и по безпощадному презренію ко всѣмъ сословіямъ гражданскаго общества, шесть комедій (неудачныхъ) политическаго направленія, свои записки и множество мелкихъ стихотвореній и статей, изъ которыхъ особенно замѣчательны «Della Tirannia» (о тираніи), «Panegirico di Plinio a Trajano» (похвала свободѣ) и «Del Principe e delle Lettere» (о процвѣтаніи поэзіи и искуствъ въ республикахъ, а точныхъ наукъ – медицины и права – въ монархіяхъ).
Въ чемъ же собственно заключались его заслуги въ драматическомъ искуствѣ? Заслуги этѣ двоякаго рода: онъ измѣнилъ трагедію внутреннимъ и внѣшнимъ образомъ. Онъ первый (если не считать попытки Маффеи) поставилъ итальянскую трагедію на національную почву; подобно Шиллеру онъ, по замѣчанію одного нѣмецкаго критика (Поль Гейзе 1857 г.), "задумалъ посредствомъ своихъ трагедій начать политическое и соціальное перевоспитаніе своего народа [6] ." Кромѣ того, онъ совершилъ рѣшительную перестройку внешней формы трагедіи (что было чрезвычайно важно въ его время). Трагедія, по его словамъ «должна, на сколько возможно, исключительно заниматься своимъ предметомъ (сюжетъ, фабула); въ ней должны являться только дѣйствующія лица, а не простые зрители и безцѣльные наперсники; ходъ пьесы долженъ быть вытканъ изъ одной нити и, на сколько это позволяетъ изображеніе страстей, быть быстрымъ и простымъ, ужаснымъ и потрясающимъ, не становясь отвратительнымъ и неестественнымъ; наконецъ, поэтъ долженъ возбудить себя всѣмъ вдохновеніемъ, на какое онъ только способенъ.» (Отрывокъ изъ письма Альфьери къ извѣстному критику Кальзабиджи).
До какой степени Альфьери былъ искрененъ въ своихъ стремленіяхъ, которымъ посвятилъ всю свою жизнь, могутъ служить доказательствомъ его слова, въ которыхъ онъ описываетъ впечатлѣнія, производимыя на него чтеніемъ Плутарха, любимаго его писателя [7] : «Я перечитываю, – пишетъ онъ, – въ четвертый или пятый разъ жизнеописанія Тимолеона, Цезаря, Брута, Пелопида, Катона и нѣкоторыкъ другихъ мужей древности, и всякій разъ восторгъ мой выражается неудержимыми криками, слезами, доводящими меня чуть не до безумія, такъ, что еслибы кто нибудь увидалъ меня въ такое время изъ другой комнаты, то навѣрно принялъ бы за сумасшедшаго. При разсказѣ о доблестяхъ этихъ великихъ людей, я просто выхожу изъ себя: слезы отчаянія и досады текутъ изъ моихъ глазъ, едва я только подумаю, что я рожденъ въ Пьемонтѣ, въ такое время и подъ такими несчастными политическими условіями, которыя не позволяютъ мнѣ ничего дѣлать, которыя сковываютъ мой языкъ и при которыхъ, можетъ быть, даже безполезны всякія высокія чувства и мысли.»
Оканчиваю на этомъ, такъ какъ мнѣ остается сказать нѣсколько словъ о моемъ переводѣ. Я знаю, что многіе найдутъ его не вѣрнымъ, такъ какъ я переводилъ не слова, а мысли, стараясь придавать имъ обороты, наиболѣе свойственные русскому языку. По моему мнѣнію, всякій переводъ, если только дѣло идетъ не о такомъ классическомъ произведеніи, гдѣ важно сохранить каждое выраженіе писателя именно такъ, какъ онъ его высказалъ – долженъ прежде всего не казаться переводомъ и быть по возможности русскимъ. Успѣлъ ли я въ этомъ, переводя «Филиппа», не знаю, но оговариваюсь заранѣе потому, что знаю, что существуетъ другое мнѣніе, совершенно противоположное мною сейчасъ высказанному.
Изабелла ( одна ).
Печаль, боязнь въ душѣ моей… нѣтъ силъ!
Прочь призракъ соблазнительно-прекрасный…
Супруга я Филиппу, – быть вѣрна
Ему должна я даже мыслью самой!
Принцъ – сынъ ему; надъ страстью роковой
Торжествовать во мнѣ разсудокъ долженъ…
Но для чего донъ-Карлосъ такъ хорошъ,
Что знать его и не любить – нѣтъ силы?
Зачѣмъ такою свѣтлою душою
Онъ одаренъ въ такомъ прекрасномъ тѣлѣ?
Зачѣмъ такъ сердце нѣжно въ немъ, и умъ
Такого преисполненъ благородства?
Но, горе мнѣ! – достоинства его
Припоминать я не имѣю права,
Я ихъ забыть должна, чтобы заглохла
Въ моей душѣ преступная любовь!
О, еслибъ я хоть скрыть ее съумѣла,
Такъ глубоко, чтобы объ ней никто
Не могъ узнать… чтобъ онъ не догадался
И чувствъ моихъ грѣховныхъ не проникъ!
О, еслибъ подозрѣній я печалью
Своей не возбудила во дворцѣ!
Всѣ видятъ, что я принца избѣгаю,
Всѣ видятъ, что разрушенъ мой покой…
Всѣ видятъ, но… чужаго сердца тайны
Читать не могутъ люди; – я одна
Объ этой страсти знаю, но когда бы
И я сама могла объ ней не знать,
Иль зная, убѣжать отъ ней далеко,
Чтобы дышать свободно я могла!..
Нѣтъ, только слезы мнѣ однѣ остались,
Хотя, едва ль, и слезы не преступны!
Уйду отсюда – плакать на свободѣ…
Но что я вижу? Карлосъ, – прочь скорѣй!
Боюсь я съ нимъ желанной сердцу встрѣчи,
Меня предать и взглядъ, и рѣчи могутъ.
Изабелла и донъ Карлосъ.
Донъ Карлосъ.
Что съ вами, королева?.. вы блѣдны,
Встревожены, какъ будто… удалиться
Стараетесь поспѣшно… неужель
Своимъ я огорчилъ васъ появленьемъ?
Ужель и вы, какъ всѣ, меня бѣжите?..
Изабелла.
Принцъ…
Донъ Карлосъ.
Знаю хорошо я, что ко мнѣ
Весь дворъ отца и короля враждебенъ,
Что отъ меня, какъ отъ чумы бѣгутъ…
Что въ каждомъ взорѣ прочитать могу я
Къ себѣ вражду, и ненависть, и злобу,
Что зависти исполнены ко мнѣ
Всѣ приближенные Филиппа – явной…
(Скрывать ее имъ даже нѣтъ причины:
Всѣмъ ненависть отца ко мнѣ извѣстна);
Но въ васъ я чувствъ такихъ не ожидалъ,
Вы доброты исполнены, не злобы,
Родились вы не подъ суровымъ небомъ
Испаніи… и воздухъ нашъ тлетворный
Души прекрасной вамъ не отравилъ;
Мнѣ странно непривычную холодность
Въ васъ видеть эту…
Изабелла.
Вы неправы, принцъ,
Такая какъ всегда я… если можно
Здѣсь только неиспорченною быть!
Но родины живыя впечатлѣнья,
Развившія мне душу на добро,
Здесь надо мной не потеряли власти:
Онѣ живутъ въ душѣ неизгладимо,
И заглушить ихъ – навсегда безсильны
Обычаи суроваго двора!
Я знаю все донъ-Карлосъ: ваше горе,
Страданья отъ обидь незаслуженныхъ,
И къ вамъ полна сочувствіемъ, скорблю я
За васъ душой…
Донъ Карлосъ .
Что слышу?.. Свѣтлый мигъ!
Вы за меня скорбите, королева?
Какъ счастливъ я! Какъ щедро я судьбою,
За бѣдствія свои вознагражденъ!
Но, если такъ… то знайте жъ, королева,
Что я свои тяжелыя страданья
Безропотно съумѣлъ бы перенесть,
Когда бы мысль мою не отравляло
О вашей горькой участи сознанье!
Вотъ, что меня несказанно терзаетъ
И мучаетъ, хотѣлъ бы я…
Изабелла.
Я жду,
Что время участь нашу перемѣнитъ?
И будущее станетъ намъ сноснѣй…
Я не могу себя назвать счастливой?
Но? для чего вы за меня скорбите?
Вамъ больше горя выпало на долю,
Чѣмъ мнѣ, донъ-Карлосъ…
Донъ Карлосъ.
И обидно вамъ
Незваное, безсильное участье,
Тогда какъ ваши теплыя слова,
Однѣ мирятъ меня съ моей судьбою…
Изабелла.
Значенія придать моимъ словамъ
И чувствамъ вы хотите слишкомъ много…
Донъ Карлосъ.
О нѣтъ! не много! – нѣтъ въ душѣ людей
Святѣе чувства – къ ближнимъ состраданья!
Сочувствіе – высокій даръ небесъ,
Скорбящихъ душъ живительное благо!
Оно всесильно! въ радость обратить
Оно одно печаль и горе можетъ!
И вѣрьте мнѣ, ужъ не несчастны тѣ
Кто въ общемъ горѣ, общую отраду,
Страдая вмѣстѣ отыскать съумѣютъ!..
Изабелла.
Я на участье къ вамъ имею право…
Игрой судьбы – я мачихою вамъ,
Но чувствами не мачиха; едва ли
Не каждый разъ, какъ вижу я Филиппа
(Хоть и во мнѣ боязнь къ нему сильна),
Я говорить о вась начать хочу…
И вѣрю я, я защитить съумѣю
Убитаго, обиженнаго сына
Отъ гнѣва раздраженнаго отца…
Донъ Карлосъ .
Нѣтъ доступа къ жестокому Филиппу!
Но еслибъ даже страха не вселялъ
Во всѣхъ король, – вы говорить не вправѣ,
И не должны, въ мою защиту, съ нимъ…
Всѣхъ бѣдъ моихъ – невольною причиной
Не онъ, вы сами!
Изабелла.
Я? виною бѣдъ?
Донъ Карлосъ.
Къ несчастію, святая это правда!
Страданія узналъ я съ той поры,
Какъ васъ, мою желанную невѣсту,
Филиппъ со мною разлучилъ на вѣкъ!
Изабелла.
Не вспоминайте; время тѣхъ надеждъ
Минутныхъ и несбывшихся – минуло!
Донъ Карлосъ.
Во мнѣ не гаснетъ память о быломъ!
Душа моя легко не разстается
Съ мечтой о счастьи!.. самъ отецъ во мнѣ
Посѣялъ этѣ свѣтлыя надежды!
Онъ самъ, какъ будто, ими утѣшался
И поощрялъ, пока жестокой мысли
Не поддался: рукою самовластной
Разрушить имъ же созданныя узы!..
Изабелла.
Принцъ…
Донъ Карлосъ .
Подданный суроваго монарха,
Безгласный сынъ свирѣпаго отца,
Что могъ я дѣлать?.. покориться молча
И затаить на сердцѣ – даже слезы!
Вѣдь мнѣ законъ – его слѣпая воля!
Но, еслибъ онъ понять способенъ былъ,
Что стоить мнѣ могло повиновенье,
Что стоить мнѣ молчаніе могло!
Какихъ нечеловѣческихъ усилій
Мнѣ стоило въ душѣ преодолѣть
Живое чувство – передъ долгомъ… новымъ,
Чтобъ въ самой мысли – мыслью недостойной
Вашъ чистый образъ мнѣ не осквернить…
И я достигъ (тому свидетель небо)
Побѣды въ этой тягостной борьбѣ,
Въ слезахъ влача томительные ночи
И тяжко нескончаемые дни…
И чтожъ? не оцѣнивъ моихъ страданій,
И подвига во мнѣ не оцѣнивъ,
За пытки всѣ, что вынесъ я, въ награду
Меня возненавидѣлъ мой отецъ!
Изабелла.
Нѣтъ, въ обвиненьи вашемъ вы неправы —
Отецъ не можетъ сына ненавидѣть!
Неласковъ съ вами онъ, несправедливъ
Порою даже… но всему виною
Характеръ подозрительный его;
Васъ дворъ не любитъ – ваша рѣчь смѣла,
Временщики ея не переносятъ,
И пользуясь довѣріемъ Филиппа,
Гнѣвъ противъ васъ поддерживаютъ въ немъ.
Донъ Карлосъ .
Не знаете отца вы моего,
И дай вамъ Вогъ, чтобъ никогда Филиппа
Узнать вамъ не пришлося… Правы вы,
Что дворъ меня не любитъ (и за дѣло!), —
При вашемъ благородномъ, честномъ сердцѣ
Нельзя имѣть вамъ даже и понятья,
Что за притонъ безчестный – этотъ дворъ!
Одинъ Филиппъ – жестокостью и злобой
Свой превзойти умѣетъ дворъ презрѣнный;
Меня онъ ненавидитъ – и кругомъ
Доволенъ встрѣтить рабскую потачку
Природу возмущающему чувству,
Но сердцу онъ послушенъ, не придворнымъ!
Ему порой довольно только вспомнить,
Что онъ отецъ, – и гнѣвъ въ его душѣ
Вскипаетъ бурей… я до этихъ поръ,
Покорный сынъ, не нарушалъ почтенья
Къ нему въ рѣчахъ… но если, наконецъ,
Во мнѣ терпѣнье лопнетъ… и изъ устъ
Моихъ потокомъ – сдержанное чувство —
Въ словахъ прорвется, вѣрьте – отъ меня,
Онъ жалобъ и упрековъ не услышитъ,
Ни за мою поруганную честь,
Безвинно, ни за всѣ мои обиды,
Ни даже за неслыханное въ міре,
Въ груди отцовской ненависти чувство,
Но онъ отвѣтитъ мнѣ и тяжело
И больше, чѣмъ жестоко онъ отвѣтитъ
За то, что васъ отнявъ отъ сердца сына,
Все благо жизни отъ меня онъ отнялъ!
Изабелла .
Остановитесь, принцъ! Забыли вы,
Что объ отцѣ со мною говорите…
Донъ Карлосъ.
Простите мнѣ невольный сердца взрывъ:
Въ немъ накипѣла горечь. Не однажды
Я высказать вамъ этого не смѣлъ…
Изабелла.
И не должны высказывать, какъ слушать
Васъ не должна я…
Донъ Карлосъ .
Если началъ я,
То кончить долженъ! часть моихъ страданий
Узнали вы, узнайте…
Изабелла.
Слушать васъ
Я не могу.
Донъ Карлосъ.
Какъ тяжело молчанье,
Когда осталось много такъ сказать!
Моей надежды…
Изабелла.
Даже тѣнь надежды,
Принцъ въ вашемъ положеніи преступна!
Донъ Карлосъ.
Неужели жъ преступно думать мнѣ,
Что ненависти я къ себѣ не встрѣчу
Въ васъ, королева?
Изабелла.
Ненавидеть васъ —
Должна я буду, ежели услышу
Отъ васъ признанье дерзкое…
Донъ Карлосъ .
Въ любви!
Такъ ненавидьте жъ, Изабелла… больше
Я сдерживать себя не въ состояньи,
Я страстно васъ, несказанно люблю!
Пускай изъ вашихъ устъ король узнаетъ
Мою вину…
Изабелла.
Я? обвиню васъ принцъ?..
Донъ Карлосъ .
Да, если я виновенъ…
Изабелла.
Не одни вы
Виновны въ этомъ!..
Донъ Карлосъ.
Боже! я любимъ!..
Изабелла.
О горе мнѣ! что я произнесла!..
Нѣтъ, вы меня не поняли, не то я
Сказать хотѣла… Сжальтесь надо мной!
Забудьте скорбью вызванное слово!..
Меня оставьте… вспомните, кто я:
Я мачиха вамъ, принцъ, и… королева,
Мы оба оскорбляемъ честь Филиппа,
Я слушая васъ, вы же говорить
О безразсудныхъ чувствахъ продолжая…
Донъ Карлосъ .
Вы безразсудствомъ не сочли бы ихъ,
Когдабъ понять могли, какъ я страдаю…
Что стоитъ мнѣ – васъ, Изабелла, видѣть
Супругою… въ объятіяхъ другого!
Неужели жъ не въ правѣ я скорбѣть,
Оплакивать потерянное благо?
Неужели, я осужденъ – не смѣть
На васъ глядѣть и любоваться вами!
Неужели въ почтительныхъ словахъ,
О сердца наболѣвшаго страданъяхъ
Вамъ высказать рѣшившись, долженъ я
Навлечь вашъ гнѣвъ и…
Изабелла.
Отъ меня бѣгите!
Бѣгите прочь изъ этого дворца!
О, сжальтесь! дайте мнѣ дышать свободно!..
Донъ Карлосъ .
Куда могу я скрыться отъ отца?
Побѣгъ дастъ поводъ къ новымъ обвиненьямъ,
А я кажусь и безъ того преступнымъ
Ему довольно, – хоть не знаетъ онъ
Моей вины дѣйствительной…
Изабелла.
Когда бы
И отъ меня ее могли вы скрыть! —
Донъ Карлосъ .
Зачѣмъ? я васъ признаньемъ оскорбилъ?
Чтожъ? буду я вполнѣ за то наказанъ…
Позвольте только мнѣ остаться здѣсь,
И, если не умру я отъ печали,
Филиппъ отмститъ за васъ мнѣ: онъ рѣшилъ
Давно въ своемъ безчеловѣчномъ сердцѣ,
Мою погибель, смерть ему моя
Нужна; вполнѣ свою я участь знаю!
Но дайте мнѣ одно лишь утѣшенье,
Вблизи отъ васъ позвольте умереть!
Изабелла.
Мнѣ жаль васъ принцъ, за васъ страшуся я,
И не могу на васъ сердиться даже
За вашу страсть, но именемъ любви
Ко мнѣ, отъ васъ потребую я жертвы:
Когда меня вы любите, бѣгите
Отсюда прочь, бѣгите отъ отца…
Донъ Карлосъ.
Но если не могу я… и не въ силахъ?
Изабелла.
Тогда, я принцъ, приказываю вамъ
Встречь избѣгать со мною; – королевы
Должна быть незапятнанною честь…
Я дорожу ей, какъ и вашей славой…
Отъ обвиненій ложныхъ оправдаться
Передъ Филиппомъ, Карлосъ, вы должны —
Вы жить должны, не умирать. Живите
И знайте: чистота моя при мнѣ
Должна остаться – но душа на вѣки
И сердце вамъ принадлежатъ отнынѣ,
Хоть отъ меня должны вы удалиться.
Я не хочу встрѣчать васъ, слушать васъ
Я никогда не стану больше, скрыта
Моя любовь къ вамъ, Карлосъ, ото всѣхъ,
Пускай отъ насъ самихъ ее мы скроемъ!
Вы благородны Карлосъ, вы должны
Понять и оценить мое рѣшенье
И даже, если можете, забыть
О всемъ, что мы сейчасъ здѣсь говорили.
Донъ Карлосъ . ( одинъ )
Забыть! скрывать въ душѣ своей любовь,
Не говорить съ ней и ее не видѣть,
И знать притомъ, что я любимъ взаимно —
О, сколько горя и блаженства вмѣстѣ!
Донъ Карлосъ и Перезъ.
Перезъ.
Ищу васъ принцъ я долго – но въ какой
Я васъ тревогѣ застаю… что съ вами?
Вы на себя – донъ-Карлосъ не похожи,
На васъ лица нѣтъ… Новая бѣда
Случилась развѣ?.. раздѣлите принцъ
Со мною горе ваше… нѣтъ отвѣта!
Иль недостоинъ вашего довѣрья,
Кто съ юныхъ лѣтъ, васъ любитъ всей душой
Кого считали другомъ вы когда-то?..
Донъ Карлосъ.
Кто слово – другъ здѣсь смѣлъ произнести?
Перезъ мой бѣдный – позабылъ ты, гдѣ мы?
Испанія – притонъ коварной лжи!..
Вблизи дворовъ безчестныхъ не выносятъ
Названій даже самыхъ – чувствъ святыхъ…
Здѣсь ни любовь, ни дружба неумѣстны!
Да и къ чему послужить дружба намъ!
Мнѣ облегчить она не можетъ жребій;
Тебя она погубитъ безполезно
Живи какъ всѣ… отдайся какъ и всѣ
Стремленію порочнаго потока,
Льсти, ползай и для выгоды кади
Тельцу златому, власти истукану!..
Перезъ.
Рѣчей такихъ я принцъ не заслужилъ
Отъ васъ въ отвѣтъ на искреннее чувство,
За что меня равнять хотите вы
Съ презрѣнною толпой льстецовъ придворныхъ?..
Поклясться могъ бы я, когда бъ не зналъ
Ничтожность клятвы тамъ, гдѣ всѣ клянутся,
Чтобъ клятвѣ измѣнить потомъ смѣясь;
Но у меня донъ-Карлосъ сердце есть
Съ рукой твердой – для опоры друга,
Я вамъ даю ихъ – чувствъ моихъ въ залогъ…
Скажите жъ Карлосъ, мнѣ, кто васъ обидѣлъ?
И гдѣ вашъ врагъ? и гдѣ могу я встрѣтить
Опасность, чтобъ погибнуть ради васъ?..
Донъ Карлосъ.
Нѣтъ у меня враговъ… отца почтить я
Такимъ названьемъ не хочу, не долженъ.
Объ немъ смолчу… всю остальную сволочь
Могу я только презирать – не больше…
Перезъ.
Король не правъ: въ своемъ напрасномъ гнѣвѣ
Питаетъ къ вамъ вражду онъ, безъ сомнѣнья,
Но потому, что правды онъ не знаетъ,
Которую стараются другіе
Искусно, ради пользъ своихъ, скрывать;
Но первый я все выскажу открыто
Ему въ глаза и прямо.
Донъ Карлосъ.
Нѣтъ! нѣтъ! нѣтъ!
Слова и оправданья безполезны.
Король всю правду знаетъ, но ее
Онъ отъ себя скрываетъ самъ нарочно,
И ненавидитъ онъ меня на столько,
Чтобы ничьихъ совѣтовъ не послушать…
Перезъ.
Природы голосъ въ немъ заговоритъ…
Донъ Карлосъ.
Для жалости – Филиппа сердце глухо…
Одно лишь небо развѣ чудомъ можетъ
Желѣзный духъ его смягчить отъ гнѣва.
B правоту мою признать заставить.
Но еслибъ я, Перезъ, виновенъ былъ
Я одному тебѣ свою защиту
Довѣрилъ бы… и никому другому…
Чѣмъ большимъ доказать тебѣ могу,
Перезъ, я уваженье, и довѣрье?
Перезъ.
Позволивъ раздѣлить свою судьбу,
Чѣмъ будущее вамъ бы не грозило;
Чтобы я могъ во всемъ принять участье,
Что какъ нибудь касается до васъ…
Въ тяжелое, безсмысленное время,
Когда для гражданина нѣтъ пути,
Нѣть подвига другого, нѣтъ заслуги —
Я дружбѣ къ вамъ отдамся всей душой.
Донъ Карлосъ.
Но развѣ ты но знаешь, что меня
Не легкій жребій въ жизни ожидаетъ?..
Перезъ.
Для сердца друга, въ мірѣ все легко.
И если правда, что печаль слабѣетъ
Когда она раздѣлена, я съ вами
Готовъ дѣлить страданій вашихъ бремя!
Донъ Карлосъ.
Моя печаль во гробъ меня сведетъ,
Но я ни съ кѣмъ дѣлить ее не вправѣ,
Мнѣ суждено томиться и молчать,
Пока она со мною не погибнетъ.
Оставь меня великодушный другъ,
Тебѣ не облегчить моихъ страданій
И не могу я за твое участье
Своей души передъ тобой открыть.
Оставь меня, молю тебя я снова —
Со мною дружнымъ быть не безопасно,
Одно припомни: врагъ я королю,
Филиппъ жестокъ, онъ не прощаетъ…
Перезъ.
Я ли
Опасности бояться стану, принцъ?
Мнѣ разрываетъ душу ваше горе,
Мнѣ недовѣрье ваше тяжело,
Но узнавать не смѣю вашей тайны,
Довольно мнѣ, что вы ее скрывать
Считаете обязанностью вашей.
Я искрененъ – не на словахъ однихъ,
И одного у васъ себѣ прошу я —
Позволить, вмѣстѣ съ вами мнѣ грустить
И, съ вами умереть, – за васъ позволить.
Неужели жъ рѣшится отвергать
Меня и послѣ этого, донъ-Карлосъ?
Донъ Карлосъ.
Нѣтъ, пусть свершится! вотъ моя рука!
Она залогъ союза рокового.
Пойдемъ вдвоемъ – и будь, что будетъ въ жизни!
Я всей душой тебя благодарю,
За то, что далъ ты мнѣ вкусить отраду,
Узнать святое дружбы наслажденье;
Отнынѣ я роптать уже не буду
На жребій свой; – я награжденъ съ избыткомъ
Твоею дружбой – за свои страданья.
О, какъ же я, униженный, убитый,
Счастливѣе тебя, Филиппъ суровый
Ты жалости, не зависти достоинъ,
Съ мишурнымъ блескомъ – средь продажной лести,
Ты никогда словъ дружбы не услышишь…
Филиппъ, Гомезъ.
Филиппъ.
Гомезъ! скажи мнѣ, что всего дороже
Ты въ мірѣ цѣнишь?
Гомезъ
Милость короля;
Я живъ однимъ его благоволѣньемъ,
Я жалокъ и ничтоженъ безъ него!
Филиппъ
Какимъ путемъ ту милость за собою
Ты думаешь упрочить?
Гомезъ
Тѣмъ путемъ,
Какимъ и достигалъ ее: молчаньемъ,
Съ слѣпымъ повиновеньемъ.
Филиппъ
Твой король
Твоихъ услугъ потребуетъ сегодня…
Гомезъ
Не ново для меня повиноваться,
Я былъ всегда…
Филиппъ
Ты былъ всегда слугой
Филиппа вѣрнымъ, знаю, но такое
Сегодня дѣло, нашу мысль тревожитъ,
Такъ важнымъ мы для насъ его считаемъ,
Такого ждемъ мы отъ тебя усердья,
Что въ двухъ словахъ сочли мы неизлишнимъ
Тебѣ напомнить долгъ твой къ королю…
Гомезъ
Я счастливъ мыслью, что Филиппъ узнаетъ
Вполнѣ усердье своего раба…
Филиппъ
Тебѣ исполнить наше порученье
Не будетъ трудно, – одному тебѣ
Оно доступно; никому другому
Довѣриться мы въ этомъ не могли бы…
Сюда мы ожидаемъ королеву,
Услышишь ты, что будемъ говорить
Мы долго съ нею; ты-же, въ это время,
Весь долженъ обратиться во вниманье
И замѣчать за нею: чертъ лица
Малѣйшія подмѣтить измѣненья
Обязанъ ты, и въ звукъ ея рѣчей
Такъ вслушаться, чтобъ смыслъ ихъ затаенный
Тебѣ былъ ясенъ и не могъ укрыться
Отъ мысли проницательной твоей.
Тебѣ легко исполнить это дѣло,
Ты опытенъ и чутокъ и смышленъ,
Ты въ сердцѣ короля читать умѣешь
И мысль его, безъ слова, исполнять.
Филиппъ, Изабелла, Гомезъ.
Изабелла
Король, вы мнѣ явиться приказали…
Филиппъ
Да, я васъ звалъ, есть дѣло у меня
И поводъ важный для бесѣды съ вами…
Изабелла
Случилось развѣ съ вами что нибудь?
Филиппъ
Могу-ль на васъ я смѣло положиться?
Нѣтъ! недостоинъ васъ такой вопросъ…
Кто мнѣ подать совѣтъ нелживый можетъ,
И откровенный вмѣстѣ, лучше васъ!
Изабелла
Меня, король, вы звали для совѣта?..
Филиппъ
Неужли это удивляетъ васъ?
Я васъ цѣню, вамъ вѣрю всей душою,
И если я трудовъ по управленью
Еще доселѣ съ вами не дѣлилъ,
То объяснять вы этого не вправѣ
Ни недостаткомъ къ вамъ любви супруга,
Ни малостью довѣрья короля.
Я одного всегда боялся только,
Что тяжкій трудъ правительственной ноши,
Какъ женщинѣ, вамъ будетъ не по силамъ.
И вашему здоровью повредитъ.
Но долженъ я къ совѣту вѣнценосной
Подруги обратиться потому,
Что встрѣтилося мнѣ такое дѣло,
Въ которомъ съ интересомъ королевства
Мой личный, тѣсно связанъ интересъ.
Но я хотѣлъ бы, прежде чѣмъ къ разсказу
Я приступлю, провѣдать ваше мнѣнье:
Что выше вы считаете, отца ли
Иль короля – отца народа – долгъ?
Изабелла
Священны оба долга одинако…
Филиппъ
Да, правы вы; но забываютъ то,
Иные, хоть должны бы были помнить!
Еще спрошу у васъ я, и надѣюсь
Услышать правду… Что мой сынъ? его
Вы любите, иль нѣтъ…
Изабелла
Король!.. Я смѣю…
Филиппъ
Довольно мнѣ, я понялъ васъ безъ словъ,
Когда не гласу истины, а сердцу
Покорны вы, то вы забыть хотите,
Что мачиха ему вы, а не мать…
Изабелла
Король, мнѣ принцъ…
Филиппъ
Онъ дорогъ вамъ, я вѣрю…
Въ васъ значитъ, добродѣтель такъ сильна,
Что будучи супругою Филиппа,
Вы пасынка его любить готовы
Любовью… матери.
Изабелла
Беру себѣ примѣръ
Я съ васъ во всемъ… Вы любите инфанта,
(Иль я такъ думать смѣю) – и его
Любить я также, какъ и вы готова.
Филиппъ
Есть нѣжныя, высокія сердца
Въ нихъ равнодушью… мачихи… нѣтъ мѣста!
Ценю я эти чувства… и, какъ мать,
Васъ попрошу теперь судьей быть сыну…
Изабелла
Что вы, король, хотите отъ меня?
Филиппъ
Вниманія къ печальному разсказу.
Мой сынъ мнѣ былъ единою отрадой,
Единою надеждой много лѣтъ,
До той поры, пока не надсмѣялся
Надъ всѣмъ, что добродѣтель намъ внушаетъ
И всѣхъ надеждъ отцовскихъ не разрушилъ
Поступками безпутными своими!
О, сколько разъ, я частыя паденья
Его прощалъ своимъ скорбящимъ сердцемъ,
И заставлялъ себя въ его поступкахъ
Одни порывы молодости видѣть…
Но, наконецъ, дошелъ стезей порока
До пропасти онъ тяжкихъ преступленій,
И вынужденъ я становлюсь… къ закону
И къ мерамъ наказанья прибѣгнуть!
Онъ мнѣ нанесъ такое оскорбленье,
Какому въ мірѣ не было примѣра,
Которому нѣтъ въ языкѣ названья,
Которомъ онъ… мнѣ пересталъ быть сыномъ!
Да, онъ не сынъ мнѣ… но, скажите мнѣ,
Что съ вами королева? вы дрожите,
Еще не зная дѣла, какъ же послѣ,
Узнавъ его, вы станете дрожать?
Вы слышали, конечно, не однажды,
О дерзкихъ смутахъ, замыслахъ безумныхъ
Мятежныхъ шаекъ, противъ нашей власти
Въ колоніяхъ, подвластныхъ намъ, возникшихъ.
Мятежники, не знающіе Бога,
На наше право посягнуть дерзнули!
Не мало намъ заботъ, издержекъ, крови,
Законное ихъ усмиренье стоитъ.
Не пощадимъ, однако, мы дальнѣйшихъ
Ни тратъ, ни крови, чтобы наше право,
Престолъ и жизнь незыблемымъ оплотомъ
Отъ ихъ злоумышленій оградить…
Достойное отъ насъ они возмездье
За злодѣянія свои получатъ,
Безъ жалости напрасной мы раздавимъ
Ихъ нашею державною пятою!
Въ свидѣтели беремъ мы въ этомъ небо,
Никто изъ нихъ пощады не увидитъ.
Отплатимъ мы достойно непокорнымъ
И подданству ихъ смертью научимъ.
Но что всего для насъ прискорбнѣй въ этомъ
Тяжеломъ дѣлѣ, что всего больнѣй,
Для нашего страдающаго сердца,
Что мы должны единственнаго сына
Съ мятежниками вмѣстѣ наказать!
Изабелла
Какъ! принцъ…
Филиппъ
Онъ покусился на измѣну!
Съ бунтовщиками Карлосъ заодно,
Онъ съ ними былъ въ преступной перепискѣ
(Захваченныя письма мы имѣемъ),
Въ сношеньяхъ тайныхъ, и коварной рѣчью
Онъ поощрялъ ихъ замыслы открыто!
Увѣрены мы въ этомъ, къ сожалѣнью!
О, королева! посудите сами,
Какъ должно разрываться наше сердце
Отъ знанія такой его измѣны!
Скажите сами вы – чего достоинъ,
По строгой справедливости, подобный
Сынъ извергъ?
Изабелла
Вамъ мой нуженъ приговоръ?..
Филиппъ
Обдумайте серьезно вы сначала,
И послѣ изрѣките ваше мнѣнье,
Не опасаясь короля обидѣть,
Иль растерзать несчастнаго отца…
Изабелла
Я одного боюсь – обидѣть правду;
Вблизи престола, не легко порою
Въ подобномъ дѣлѣ истину узнать
И различить невиннаго съ виновнымъ.
Филиппъ
Здѣсь дѣло не въ различьи, если я…
Когда король вамъ говоритъ: виновенъ.
Кто, такъ какъ я, хотѣлъ бы, чтобы все
Что знаю я о сынѣ, было ложно!
Изабелла
Вы говорили съ нимъ?
Филиппъ
Не говорилъ…
Напрасно ждать отъ Карлоса сознанья,
Тщеславенъ онъ, заносчивъ, дерзокъ, гордъ,
Онъ противъ самыхъ ясныхъ доказательствъ
Навѣрное запрется. Говорить
Я не хотѣлъ еще и потому,
Чтобъ время дать въ груди моей улечься
Порывамъ гнѣва… но теперь могу
Спокойно интересы королевства
Я обсуждать… хотя отцовскій голосъ
Еще досель въ груди моей не замеръ…
Изабелла
Прислушайтесь къ внушеніямъ его!
Нѣтъ голоса за истину сильнѣе!
Быть можетъ, Карлосъ менѣе виновенъ,
Чѣмъ кажется – я даже думать смѣю,
Что можетъ оказаться онъ невиннымъ.
Но, какъ бы очевидна не была
Его вина – вы съ нимъ поговорите
И взвѣсьте, какъ отецъ, его отвѣты…
Кто предъ отцомъ вѣрнѣе сына можетъ
Посредникомъ, защитникомъ быть сыну?
Я знаю, Карлосъ гордъ, но вы ему
Отцовское вниманье окажите,
И сердце сына, вѣрьте мнѣ, растаетъ
Передъ отцовской лаской. Вы строги,
Вы холодны порою съ нимъ сурово,
Присутствье ваше въ немъ вселяетъ страхъ,
А это заставляетъ инстинктивно
Его отъ васъ съ боязнью удаляться
И недовѣрчивость рождаетъ въ немъ
Взамѣнъ любви… Воротится навѣрно
Все прошлое въ его младое сердце
Отъ вашей ласки… если даже въ немъ
И глохнетъ добродѣтель… хоть едва-ли
Она въ немъ глохнетъ. Подданнымъ – король,
Имъ проявляйтесь въ блескѣ грозной власти,
Съ отцовскимъ взоромъ обратитесь къ сыну.
Чего нельзя довѣрчивою лаской
Съ великодушнымъ юношей достигнуть!
Считаете вы Карлоса виновнымъ
(Быть можетъ въ самомъ дѣлѣ онъ увлекся) —
Пусть гнѣвъ вашъ справедливый разразится
Надъ сыномъ вашимъ… но наединѣ…
Отцовскій гнѣвъ дѣйствителенъ, но кротокъ —
Нѣтъ сына, чтобъ ему не покорился!
И каждый звукъ исполненный печали
И нѣжной грусти, слышной даже въ гнѣвѣ,
Въ сыновнемъ сердцѣ, верьте вызываетъ
Раскаянья и скорби горькой больше,
Чѣмъ сотня приговоровъ безсердечныхъ!
Послушайтесь души своей великой,
Которая о наказаньи сына
Заботясь, ради блага королевства,
О юности его не забываетъ,
Алкая милосердья и прощенья!
Прислушайтесь, какъ Карлосу порою
Хвалы вокругъ престола раздаются:
Онъ энергиченъ, смѣлъ, великодушенъ.
Отбросьте прочь отъ сердца подозрѣнья
О проискахъ, измѣнахъ недостойно
Филиппа ихъ страшиться! – пусть боятся
Измѣны тѣ, кто заслужилъ измѣну!
Филиппъ
Прекрасенъ вашъ защиты подвигъ смѣлый:
Вы, вы однѣ о голосѣ природы
Могли такъ страстно королю напомнить,
Другіе не взялись бы такъ усердно
За дѣло принца. Участь королей
Печальна въ мірѣ! Кто отъ насъ свободно
Влеченьямъ сердца предаваться смѣетъ?
Кто ихъ признать дерзнетъ и въ нихъ сознаться?
Ихъ схоронить въ душѣ мы молчаливо
Должны и офиціально притворяться,
Пока живое чувство не прорвется
Живительиымъ потокомъ… Я узналъ
Изъ вашихъ словъ яснѣй, сверхъ ожиданья,
Все, что желалъ… и какъ невиненъ принцъ,
Мнѣ кажется, когда его невиннымъ
Считаете вы такъ… краснорѣчиво.
Гомезъ, сюда вы принца пригласите.
Филиппъ, Изабелла.
Филиппъ
Увидите теперь вы, королева,
Что быть отцомъ еще не пересталъ я,
Хоть и гнететъ предчувствіе мнѣ душу,
Что можетъ быть, впослѣдствіи, придется
Мнѣ выдержать величія оковы
За оскорбленье власти королевской!
Изабелла
Предчувствія дурныя – понапрасну
Насъ мучаютъ порой, но вотъ и принцъ,
Позвольте мнѣ отсюда удалиться.
Филиппъ
Напротивъ, вы остаться здѣсь должны.
Изабелла
Зачѣмъ же? мысль мою вы знать хотѣли,
Я высказала все вамъ, какъ могла,
Къ чему-жъ теперь между отцемъ и сыномъ
Я, мачиха, останусь понапрасну?..
Филиппъ
Свидѣтель мнѣ небезполезный вы,
Вы мачиха по имени лишь только,
А имя забывается порою…
Пусть Карлосъ васъ увидитъ здѣсь; ему
Вашъ видъ пріятенъ… пусть же онъ узнаетъ,
Что жаркою защитницею были
Вы предо мной и выхваляли смѣло
Его отвагу, сердце и… любовь!
Филиппъ, Изабелла, донъ-Карлосъ, Гомезъ.
Филиппъ
Приблизьтесь, принцъ. Скажите, кто виною,
Что сыномъ васъ я называть не властенъ,
Хотя живетъ во мнѣ потребность сердца,
Потребность кроткой нѣжности отцовской?
Зачѣмъ всегда, когда я съ вами вмѣстѣ,
Я не отецъ для васъ, я – вашъ король?
И почему, когда любви сыновней
Я въ васъ не вижу – въ то же время долженъ
Карать въ васъ къ королю неуваженье?
Донъ-Карлосъ
Король, я пріученъ сносить обиды,
Хотя и вижу, что на этотъ разъ
Я вами обвиняюсь въ чемъ-то новомъ,
Не ново мнѣ одно: мое молчанье.
Угодно вамъ считать меня виновнымъ
И значитъ – я виновенъ въ самомъ дѣлѣ,
Хоть признаюсь – вины я за собою
Не чувствую, а только грусть одну,
Что вы меня опять вините въ чемъ-то,
Могу-ль, по крайней мѣрѣ, я узнать
Моихъ несчастій новую причину,
Мою вину?
Филиппъ
Любовь всему виной,
Которой въ вашемъ жосткомъ сердцѣ мало
Къ отечеству, и вовсе нѣтъ къ отцу!
Вы легкомысленны при этомъ; – ложнымъ слухамъ
Врагами распускаемымъ про насъ
Вы слѣпо поддаетесь, ухищреній
Не видите и, дѣлаясь преступнымъ,
Не замечаете…
Донъ-Карлосъ
Доволенъ я и тѣмъ?
Что вы вины моей дурной натурѣ
И злобѣ не хотите приписать.
Исправиться мнѣ значитъ есть надежда?
Со временемъ могу я научиться
Какъ долженъ я любить свою отчизну,
Какой любви вы отъ меня хотите,
И что мнѣ дѣлать – чтобы слухамъ ложнымъ
И лже-пророкамъ вѣры не давать…
Филиппъ
Вы молоды – не знаете, конечно,
Что каждый шагъ вашъ, несогласный строго
Съ закономъ долга, каждое движенье,
Превратное движенье вашей мысли,
Вашъ видъ, и рѣчь и поступь – отражаютъ!
Путь зла ведетъ на вѣрную погибель,
То, въ чемъ предо мной теперь обвинены вы,
Я, какъ отецъ, еще признать согласенъ
Ошибкою сознанья молодаго,
назовутъ иначе…
Донъ-Карлосъ
Но въ чемъ же, наконецъ, я обвиненъ?
Филиппъ
Напраспо вы хотите запираться…
Вы – Карлосъ, знать должны, извѣстны намъ
Не только всѣ поступки ваши – мысли,
Какъ ихъ вы не хотѣли бы скрывать.
Теперь на васъ сошлюсь я, королева,
На пасынка вы вашего взгляните,
Меня страшитъ въ немъ не его виновность,
Страшитъ меня упорство несозванья.
Донъ-Карлосъ
О, скоро ль пытка кончится! Скажите,
Въ чемъ мнѣ сознаться? въ чемъ я обвиненъ?
Филиппъ
Проступковъ много зная за собою
Въ смущеньи вы, не зная о какомъ
Я говорю изъ нихъ, а догадаться
Не мудрено. Припомните сношенья,
Которыя вы завели секретно
Съ бунтовщиками… назначая имъ
Свиданья, хоть они дневнаго свѣта
Боятся… и какъ тати, до зари,
Украдкой появляются въ столицу.
Признайтеся… вы долгое свиданье
Съ батавскимъ представителемъ имѣли,
Явившимся, какъ будто, съ изъявленьемъ
Покорности, а въ чорномъ сердцѣ мысли
Питавшемъ о возможности измѣны?
Донъ-Карлосъ
Не знаю, для чего моимъ дѣламъ
Угодно придавать вамъ смыслъ преступный…
Съ Батавцемъ точно долго говорилъ
О положеньи дѣлъ его страны я,
Свое участье выражалъ ему
Я къ бѣдствіямъ его отчизны дальней,
Но… тоже я хотѣлъ бы повторить
И передъ вами… и я думать смѣю,
Исполнились бы жалости вы сами
Къ невыносимой участи колоній,
И дали бы имъ милостиво льготы,
Когда бъ отъ васъ усердно не скрывали
Всѣхъ бѣдствій, до какихъ доведены
Они отъ управленія дурнаго
Министровъ вашихъ – самовластныхъ, злыхъ,
Бездарныхъ, недоступныхъ и жестокихъ
(Отвѣтственности даже не несущихъ!);
Къ чему скрывать! я сострадаю, да,
Батавіи страданіямъ тяжелымъ,
Но развѣ захотѣть могли бы вы,
Чтобъ сынъ Филиппа былъ съ душею черствой?
Чтобъ съ равнодушіемъ постыднымъ онъ
Къ страданьямъ вашихъ подданныхъ отнесся?
За дѣло это слишкомъ горячо
Принялся я, быть можетъ, но иначе
Я не могу – хотѣлъ я все узнать…
Чтобы потомъ всю правду передъ вами
Открывъ – успѣть и васъ склонить на милость…
Что жъ? развѣ преступленіе для сына —
Считать отца способнымъ къ милосердью?
Король! вы представитель на землѣ
Царя небесъ, но милосердьемъ только!
Я все сказалъ. Когда преступенъ я,
Иль все-таки кажуся вамъ преступнымъ,
Вы, мой король – властны во всякой карѣ…
Безропотно я наказанье встрѣчу…
Не выдержу я только однаго:
Безчестнаго въ измѣнѣ подозрѣнья!
Филиппъ
Довольно, принцъ – я вижу, не погасъ
Въ васъ гордости избытокъ благородной,
Но опытности мало въ васъ, и трудно
Вамъ проникать въ соображенья наши,
Да и не должно. Въ молодой груди
Кипятъ зачатки доблести отважной,
Но пылкость – хладнокровію мѣшаетъ.
Понятно мнѣ: за истину стоять
Стремитесь вы, какъ юноша, но мудрость
Однимъ тяжелымъ опытомъ дается;
Въ правителяхъ благоразумье цѣнятъ,
А не порывы жаркихъ увлеченій.
Когда въ васъ міръ увидитъ короля,
И станетъ вамъ Европа удивляться,
Узнаете вы сами, безъ сомнѣнья,
Что часто – отъ излишка милосердья
До посмѣянія достигнешь только.
Но кончимъ это; вы во мнѣ найти
Желали милосердье – и съискали,
Но, только къ вамъ однимъ, а не къ другимъ;
Въ поступкахъ нашихъ отдавать отчеты
Несообразно съ нашимъ положеньемъ…
Но, мы во всемъ, всегда, пребудемъ тверды
И нѣтъ отъ насъ пощады недостойнымъ!
Васъ мы прощаемъ; – горячо за васъ
Сама просила королева, – ей вы
Обязаны прощеньемъ, а не намъ…
Она еще, донъ-Карлосъ, васъ считаетъ
Достойнымъ нашей и… своей любви,
Мы вѣримъ ей… и уваженья больше
Отъ васъ впередъ надѣемся увидѣть!
Надеждой льстимъ себя, что захотите
Вы поддержать къ себѣ, принцъ, нашу милость…
Вотъ, королева, вѣрный вамъ залогъ
Того, на сколько наши взгляды сходны,
И я, какъ вы, все принцу извиняю,
И я, какъ вы, стремлюсь… его любить!
Изабелла
Король!..
Филиппъ
О! да, я много вамъ обязанъ,
Вы облегчить мое съумѣли сердце,
И снова имя сына дорогое
Я, какъ отецъ, произнести могу!
Тебѣ – мой сынъ… я отъ души желаю
Не разрушать надежды королевы
Тебя къ себѣ надолго привязать,
Признательностью… за ея защиту.
А васъ я, королева, попрошу
Чтобъ сердце сына направлять… ко благу,
Почаще съ нимъ впдаться и… ласкать,
И быть ему защитой и надзоромъ.
Я вѣрю, что полезно для него
Сближенье это съ мачихою будетъ,
И избѣгать онъ этѣхъ встрѣчь не долженъ,
Отнынѣ впредь – такая наша воля!
Донъ-Карлосъ
Прощеніе! какъ горько для меня
Названье даже, даже слово это!
Но, ежели принять я отъ отца
Его съ смиреньемъ долженъ – и обязанъ
Я имъ, притомъ, защитѣ королевы,
То одного прошу себѣ у неба,
Чтобъ никогда впередъ мнѣ не пришлось
Узнать прощенья снова стыдъ…
Филиппъ
Не стыдно
Прощенье получать, но только надо
Скорѣй загладить прошлое стараться.
Но, будетъ: о моихъ словахъ размысли…
Вы, королева, между тѣмъ, въ покои
Свои теперь свободны возвратиться,
Я къ вамъ приду сейчасъ же, а теперь
Серьезнымъ дѣломъ надо мнѣ заняться…
Филиппъ, Гомезъ.
Филиппъ
Все видѣлъ?
Гомезъ
Все…
Филиппъ
Все слышалъ?
Гомезъ
Слышалъ все…
Филиппъ
Я весь дрожу отъ бѣшенства и злобы!
Итакъ, сомнѣнья наши?..
Гомезъ
Съ этѣхъ поръ
Ужъ не сомнѣнья больше – достовѣрность…
Филиппъ
И я, позоръ подобный выношу,
И не отмстилъ еще Филиппъ обиды…
Гомезъ
Я думаю…
Филиппъ
Иди теперь за мной,
Ты мысль свою мне выскажешь дорогой.
Донъ-Карлосъ, Изабелла.
Донъ-Карлосъ
Простить меня прошу васъ, Изабелла,
Что снова я искать себѣ позволилъ
Свиданья съ вами въ этотъ поздній часъ,
Черезъ посредство вѣрной вамъ Эльвиры;
Но то, что сообщить я вамъ имѣю
Для вашего спокойствія такъ важно,
Что цѣль благая, мой поступокъ дерзкій
Должна вполнѣ предъ вами оправдать…
Изабелла
Что надо вамъ?.. Зачѣмъ меня въ покоѣ,
Оставить вы, донъ-Карлосъ, не хотите,
Преслѣдуя меня такъ неотступно?
И безъ того – душевною тревогой
Истомлена я…
Донъ-Карлосъ
Все я это знаю,
Но двухъ минутъ отъ васъ прошу я только
Вниманія… и я оставлю васъ,
Чтобы своей печали одинокой
Предаться вновь… Сегодня короля,
Вы за меня просили, Изабелла…
Вы сдѣлали жестокую ошибку
(Я васъ просилъ сюда – сказать вамъ это),
Дай только Богъ, чтобъ за нее тяжелымъ
Послѣдствіямъ подвергнулся одинъ я!
Повѣрьте мнѣ – игралъ въ великодушье
Филиппъ… въ немъ нѣжность – только маска,
И, чѣмъ добрѣй и ласковѣй онъ съ виду,
Тѣмъ мысль его коварнѣй и чернѣй…
Страшнѣе гнѣва мнѣ его прощенье,
И новыхъ бѣдъ невольно я страшусь…
О, Изабелла! для людей жестокихъ
Нѣтъ выше оскорбленья, нѣтъ обиды,
Которой выносить они не могутъ…
Какъ близость доброты нелицемѣрной;
А вы, давъ волю любящему сердцу,
Такой избытокъ чувства показали,
Что, знаю я, въ немъ закипѣла злоба
И сталъ врагомъ онъ вашимъ съ этѣхъ поръ…
И никогда ни съ страхомъ, ни съ боязнью
Я не знакомый – въ сердцѣ инстинктивно
Сталъ чувствовать какой-то ужасъ тайный,
Предчувствіе грозы неотразимой!
Онъ говорилъ со мною непривычнымъ,
Отцовскимъ языкомъ… о горе! горе!
Прошу васъ, умоляю… никогда вы
Съ нимъ больше обо мнѣ не говорите.
Изабелла
Онъ говорить со мною первый сталъ,
Онъ добивался отъ меня отвѣта,
И таялъ гнѣвъ его – отъ словъ моихъ,
И нѣжное въ немъ чувство пробуждалось…
Онъ искренъ былъ; – ко мнѣ еще недавно
Зашелъ онъ снова, началъ говорить
О васъ опять такъ нѣжно – и заплакалъ…
Повѣрьте мнѣ – нельзя такъ притворяться?
Онъ любить васъ: возможно ли отцу
Не знать любви къ единственному сыну.
Ослѣплены вы страстью, донъ-Карлосъ,
Въ немъ ненависть къ себѣ предполагая.
И если вы къ нему не справедливы,
То, я одна, увы! тому причиной.
Донъ-Карлосъ
Не знаете отца вы моего,
Да и меня не знаете – ему я
Прощаю все, но не могу простить,
Что отъ меня одно онъ благо отнялъ,
Которому и самъ цѣны не знаетъ,
Которымъ онъ владѣетъ безъ заслуги;
О, еслибъ онъ, по крайней мѣрѣ, могъ
Счастливою васъ сдѣлать, Изабелла,
Когда бъ, какъ я…
Изабелла
Остановитесь, принцъ,
Вы обѣщались мнѣ, что не коснетесь
Въ бесѣдѣ нашей – вашихъ личныхъ чувствъ.
Я ухожу – и успокойтесь, вѣрьте
Что съ этихъ поръ обдумывать я стану
Мысль каждую, бесѣдуя съ Филиппомъ…
И я, какъ вы… бояться начинаю,
Но не отца боюсь я, Карлосъ… сына.
Донъ-Карлосъ ( одинъ )
О чистое, о свѣтлое созданье!
Такъ много вѣры, чувствъ… и для чего?
Донъ-Карлосъ, Гомезъ.
Донъ-Карлосъ
Кто тутъ?
Гомезъ
Я, принцъ. Сейчасъ король здѣсь будетъ;
Увидя васъ – я пользуюсь минутой,
Чтобъ передать вамъ, какъ доволенъ я,
Что въ милости вы снова у Филиппа,
Повѣрьте мнѣ – я такъ васъ уважаю,
Что навсегда – пока имѣть вліянье
На короля я буду, вамъ защитой
Нелицемѣрной и оплотомъ твердымъ…
(оглядывается)
Ушелъ!.. гордецъ! какъ ты не остороженъ! [8]
[9]
Филиппъ, Гомезъ, Перезъ, Леонардо и придворные.
Филиппъ
Приблизьтесь слуги вѣрные мои
Я на совѣтъ созвалъ васъ чрезвычайный —
Услышать вы должны о важномъ дѣлѣ,
Такъ важномъ, что сбираясь говорить
Я чувствую, что ужасъ мнѣ всѣ члены
Мои сковалъ – и кровь хладѣетъ въ жилахъ;
Застыли слезы на глазахъ моихъ,
Въ моей груди стѣсненной глохнетъ голосъ,
Отказываясь въ звукахъ передать
Страданія отравленнаго сердца,
Но, я молчать не властенъ: долгъ велитъ мнѣ
Все высказать для блага королевства,
Собой ему пожертвовать я долженъ
И, кто бы могъ изъ васъ тому повѣрить, —
Являюсь не судей на этотъ разъ я —
Судьей я быть не въ силахъ въ этомъ дѣлѣ…
Я только обвинитель, – потому,
Что обвиненье высказать такое
Мы только можемъ – не дерзнетъ ни чей
Языкъ его изрѣчь въ присутствьи нашемъ!
Я вижу страхъ на вашихъ лицахъ – да,
Законенъ ужасъ! – знайте, имя сына
Съ отчаяньемъ я долженъ произнесть…
Леонардо ?( съ ужасомъ ).
Инфанта?
Леонардо
Неужели онъ преступенъ?
Филиппъ
Да, онъ преступенъ: отнялъ весь покой
Давно отъ насъ нашъ сынъ неблагодарный,
Ту радость, что въ своемъ семействѣ каждый
Изъ васъ (о, я несчастный!) ощущаетъ…
Мы испытали кроткихъ мѣръ не мало,
Не мало потеряли нѣжныхъ словъ,
Чтобъ со стели порока на прямую
Дорогу чести шагъ его направить,
Онъ глухъ и слѣпъ быль къ нашимъ наставленьямъ,
И нашъ примѣръ ему не шелъ во благо,
Ни ласки наши, ни угрозы даже
Его не довели до исправленья;
Стремительно онъ шелъ путемъ порока,
И подошелъ онъ къ безднѣ преступленья!
Еще вчера лишь утромъ, въ блескѣ новомъ
Ему свою мы милость проявили,
И что жъ? сегодня снова злодѣянье
Онъ покушался звѣрское исполнить…
Едва лишь солнце надъ столицей нашей
(Моихъ трудовъ свидѣтель неустанный)
Зайти успѣло, чтобъ другія страны
Владѣній нашихъ освѣтить привѣтно…
Ему на душу, вмѣстѣ съ мракомъ ночи,
Палъ замыселъ кровавый и ужасный —
Отмстить отцу онъ вздумалъ за прощенье!
Какъ тать, прокрался къ намъ въ опочивальню,
Кинжалъ въ рукѣ предательской сжимая,
И подошелъ уже почти къ постели нашей…
Я чувствовалъ уже почти въ груди
Холодное желѣзо… вдругъ нежданно
Родригъ ко мнѣ на помощь появился
И крикомъ разбудилъ меня: спасайся
Король Филиппъ, отечества отецъ!
Проснулся я, – почувствовалъ я снова,
Какъ бы другой скользнулъ ударъ невѣрный
По сердцу мнѣ… Бросаю изумленный
Я взглядъ кругомъ – и вижу на полу
Кинжалъ упавшій, а вдали, какъ будто
И сына убѣгающаго тѣнь…
Я все сказалъ… теперь за вами дѣло:
Кто обвинить еще имѣетъ принца
Въ иномъ (теперь всего я ожидаю!),
Иль кто его возьмется оправдать —
Открыто всѣ высказывайте мнѣнья:
Широкую даю я вамъ свободу
Для преній и, да вдохновитъ васъ небо,
Чтобъ оправдать его вы мнѣ съумѣли!
Затѣмъ… я жду отъ васъ и приговора,
Какимъ бы онъ мнѣ не грозилъ ударомъ.
Гомезъ
Извлечь кинжала отъ груди отцовской
Не властны мы… но вѣрность къ королю
Филиппъ найдетъ въ замѣнъ въ насъ… на измѣну,
Какъ на измѣну, мы смотреть должны…
Леонардо
Везъ страха изрѣчемъ мы наши мнѣнья,
Хотя наступитъ день иной, быть можетъ,
Когда Филиппъ раскаиваться будетъ,
Что правду всю намъ высказать позволилъ
И насъ же обвинитъ, ее изрѣкшихъ!
Перезъ
Подобный страхъ безчестенъ и преступенъ;
За истину не слѣдуетъ бояться.
Гомезъ
И такъ, начну я первый… безъ боязни
Задѣть въ душѣ отца больныя струны.
Да, вы король, отецъ и въ гнѣвѣ самомъ,
Въ словахъ передавая преступленье,
Вы не довольно грозны – вы убиты!
И обвиняя принца – вы, какъ будто,
Щадите сына въ то же время… горе!
Не знаете вы всѣхъ его поступковъ,
Иль даже скрыть ихъ отъ себя хотите…
Съ Батавіей ведетъ переговоры
Преступный принцъ съ измѣннической цѣлью,
И вотъ письмо – оно его рукою
Написано – и превосходитъ все,
Что только есть преступнаго на свѣтѣ.
Я смѣло назову его безчестнымъ!
Въ немъ принцу стыдъ, Испаніи позоръ
(Его перехватили, слава Богу!),
Въ немъ съ Франками мятежный принцъ дерзаетъ,
Съ врагами королевства – соглашаться:
Онъ продаетъ Наварру, Каталонью,
И цѣлый рядъ Испаніи колоній,
Испаніи правленію подвластныхъ,
Облитыхъ славной кровью предковъ нашихъ,
Кровавымъ потомъ нашимъ окропленныхъ!
Предатель сынъ готовь врагамъ отчизны —
Противъ отца и короля – дать помощь,
За свой союзъ имъ назначая цѣну…
За отдѣленье цѣлой половины
Испаніи подъ чуждое господство!
И чтожъ? ужель пройдетъ безъ наказанья
Такая необъятная измѣна,
За то, что Карлосъ королевскій сынъ?
Сынъ короля, который всей вселенной
По мудрости своей и совершенствамъ
Не только частью, могъ бы управлять.
Нѣтъ, принца мы въ измѣнникѣ забудемъ,
Предъ нимъ отцеубійца исчезаетъ;
Намъ дороги, священны дни Филиппа,
Но намъ свята и слава королевства!
На жизнь отца преступно покуситься,
Ужасно, да! но честь своей отчизны
Корыстно продавать еще безчестнѣй
(Я смѣло это слово повторяю).
Филиппъ простить проступокъ первый можетъ,
Онъ и второй простить, пожалуй, властенъ
Но мы – законъ, не милость. И скажу я,
Что принцъ одной своею смертью можетъ
За всѣ свои злодейства заплатить.
Перезъ
Казнь! Что я слышу?
Филиппъ
Небо!
Леонардо
Кто повѣритъ,
Чтобъ къ только здѣсь исчисленнымъ названьямь
Предательства, измѣны и убійства,
Отцеубійства и цареубійства,
Я могъ еще названіе прибавить
Такого преступленья, предъ которомъ
Блѣднѣютъ всѣ другія, и съ усильемъ
Людской языкъ произносить дерзаетъ?
Филиппъ
Произноси, владыко, безпощадно…
Леонардо
Клятвопреступникъ принцъ и святотатъ…
О, Боже всемогущій, царь небесный,
Днесь разрѣши уста мои на благо,
Да изглаголетъ истину святую
Твой недостойный и смиренный рабъ…
Тр?ипостастный! наступаетъ часъ,
Въ который долженъ грянуть карой грома
Твой ярый гнѣвъ, на горе супротивнымъ,
Которые, какъ злакъ, должны увянуть,
Какъ таетъ воскъ передъ лицомъ огня.
Исполнилось твое долготерпѣнье —
Се! пробилъ часъ небеснаго суда!
Сподобь меня подъять мой гласъ смиренный,
Какъ трубный звукъ – на грозную защиту
Поруганнаго днесь богопочтенья,
Дай силу мнѣ глагола, чтобъ не праздно
Мое раздалось слово, не въ пустынѣ,
Чтобъ святости начатія достойно
Оно небеснымъ свѣтомъ засіяло!
О, царь земной! свой слухъ склони покорно
Къ тому, что Царь Царей тебѣ вѣщаетъ,
Исполненный божественнаго гнѣва,
Днесь – грѣшными раба Его устами:
Я недостойнымъ столь считаю принца,
Что сына короля непризнаю въ немъ.
И такъ начну: сей богохульникъ ярый
Виновенъ въ томъ, что всюду, неустанно
Дерзаетъ онъ, лукаво, словесами
Небеснаго владыку оскорблять,
Кощунствуя, въ рѣчахъ, соблазна полныхъ,
Хулы на духовенство изрыгая,
Онъ разсуждаетъ о дѣлахъ церковныхъ;
Во храмы входитъ поступью надменной,
Обычаи отцовъ онъ порицаетъ
И всѣмъ нечестьямъ новымъ рукоплещетъ!
О, если день печальный тотъ наступитъ,
Что онъ престолъ наслѣдуетъ!.. нечестье
По королевству быстро разольется;
Онъ алтарей святыню въ грязь затопчетъ;
Онъ будетъ вѣру истинную гнать…
Увидимъ мы… но что я рекъ: увидимъ?
Ужель Господь такое зло допуститъ
И грѣшника не разразитъ ударомъ?..
Но если, даже, по многотерпѣнью
Отсрочитъ Богъ свой справедливый гнѣвъ,
Я этихъ золъ и бѣдствій не увижу —
Пусть видятъ тѣ ихъ – кто съ печали прежде
И съ горя, не съумѣетъ умереть!
Я исполненья клятвъ безумныхъ принца,
Конечно, не увижу: онъ клянется
Вліянье духовенства ограничить,
Умѣрить строгость нашего суда
(Небесной правды въ немъ непризнавая),
И ада власть усилить на землѣ…
Но, адъ вотще ликуетъ раньше срока —
Се часъ пришелъ!.. Филиппъ, къ Царю Царей
Свой грѣшный взоръ ты обрати покорно,
Пойми, чего онъ отъ тебя желаетъ;
Онъ далъ тебѣ и жизнь, и власть, и право,
Какъ можетъ также въ гнѣвѣ все отнять,
И что жъ? оскорблено Его величье
Безумнымъ принцемъ… Голосу небесъ
Внемли Филиппъ: отмсти Творца обиду,
Возстанови поруганную правду!
Отсрочка казни принца – преступленье,
Да совершится божій, судъ надъ нимъ!
Перезъ
Въ средѣ рабовъ – свободный голосъ встрѣтить
Не легкая задача, государь!
Не всякая свободна рѣчь… хотя бы
Она въ словахъ свободныхъ выражалась…
Порой, подъ маской смѣлыхъ выраженій,
Скрываются презрительныя мысли.
Воспользоваться вашимъ разрѣшеньемъ
Я также, какъ и всѣ, себя позволю…
Свободнаго желаете вы мнѣнья —
Вотъ что вамъ скажетъ человтжъ свободный:
Филиппъ! письмо донъ-Карлоса подложно,
Разнорѣчивы, шатки обвиненья,
Изъ нихъ одни другимъ противорѣчатъ.
Положимъ, принцъ хотѣлъ отцеубійства
Безчеловѣчный замыселъ исполнить;
Зачѣмъ бы сталъ тогда съ бунтовщиками;
Батавцами, онъ заводить сношенья?
Зачѣмъ бы сталъ – враждебнымъ Франкамъ помощь
Онъ обѣщать и, для чего бы съ ними
Дѣлить онъ вздумалъ самъ свое наслѣдье,
И самъ же разчленять свои владенья?
Но если бъ онъ, подобными путями
Свою желалъ бы участь обезпечить,
Къ чему тогда онъ сталъ бы покушаться,
Къ чему бы онъ хотѣлъ отцеубійства?..
Допустимъ даже… онъ его задумалъ.
Кѣмъ въ исполненьи былъ онъ остановленъ?
Какъ могъ бы онъ въ такомъ ужасномъ дѣлѣ
На полпути остановиться, чтобы
Идти за то на вѣрную погибель?..
Когда бъ повѣрилъ я, что онъ задумалъ
Такое дѣло, я почелъ бы принца —
Не только что преступными, но безумнымъ.
Вѣдь долженъ же былъ понимать донъ-Карлосъ,
Что бдятъ на стражѣ жизни короля
Придворные усердно (хоть порою
Ему не слишкомъ преданные люди),
Которыхъ блескъ, значеніе и сила
Съ его неразлучимы произволомъ
И держатся лишь жизнію его.
Вы сына тѣнь бѣжавшаго узнали?
Казалось вамъ, – какъ говорите вы,
Встревожены вы были… и усердно
Не подшепнулъ ли кто вамъ имя принца?..
Какъ намъ судить одни предположенья?
Какъ обвинять преступника заглазно?
Пусть принцъ придетъ сюда для оправданья,
И объяснитъ свое намъ поведенье…
Что принцъ на вашу жизнь не покушался,
За это я ручаюсь головою,
И мало этого, клянуся честью,
А только въ чести я своей свободенъ!
Что мнѣ сказать объ яркомъ недостаткѣ
Въ совѣтникахъ, порою, милосердья.
Иль объ извѣстномъ родѣ лже-печали,
Скрывающемъ подъ святостью притворной
Жестокость… что сказать? извѣстно міру,
Что есть ханжи, умѣющіе ловко
Соединять коварство съ неустаннымъ
На помощь призываньемъ имя Божья;
И алтарей служители бываютъ,
Которые искусно прикрываютъ
Заботами о благѣ церкви – крови
И мести ненасытной злую жажду…
Я знаю принца близко съ дѣтскихъ лѣтъ,
Любовью полонъ онъ къ добру и людямъ,
Нерѣдко онъ выказывалъ порывы,
Не всякому доступнаго величья…
Король, вы сами на него надежды
Блестящія когда-то возлагали,
Всѣ вѣрили хваламъ тѣмъ. Я же вѣрить
Не пересталъ… я знаю, невозможно,
Дойти до преступленій съ сердцемъ принца!..
Бывалъ порой, онъ вами обвиненъ,
Бывалъ порой и тяжко обижаемъ,
И что жъ? онъ кротко все переносилъ,
Терпѣлъ, страдалъ, молчалъ и покорялся.
Неужели же слезы – преступленье,
И могутъ раздражать онѣ до гнѣва?
Король Филиппъ, – вы Карлосу отецъ,
Отцу не равнодушны слезы сына, —
Онъ не преступенъ, вѣрьте, онъ несчастливъ!..
Но еслибъ во стократъ еще виновнѣй
Онъ былъ, чѣмъ здѣсь его считать готовы,
Когдабъ здѣсь, на Совѣтѣ, всѣ согласно
Кричали: смерть! и требовали казни —
Отецъ на смерть не осуждаетъ сына,
Не долженъ онъ, не можетъ и не смѣетъ!
Филиппъ
О! какъ я радъ, что голосъ милосердья
Я хоть въ одномъ совѣтникѣ разслушалъ,
Послѣдую ему я неуклонно!..
Остануся отцемъ я – не судьею…
Я волѣ Божьей, Промыслу благому
Предамъ себя и участь королевства.
Быть можетъ, сынъ мнѣ Господомъ ниспосланъ,
Какъ кара за грѣхи раба Филиппа,
Да сбудется святая воля Бога!
Пусть гибну я, пусть гибнетъ королевство…
Но сынъ живетъ – его я разрѣшаю,
Его я оставляю безъ суда.
Гомезъ
Хотите быть превыше вы закона?
Вы, какъ монархъ всевластны, но зачѣмъ
Вы насъ созвали? – развѣ королямъ
Свидѣтели нужны для произвола?
Прощать вы властны, но наступитъ день
Такой, быть можетъ, что отъ милосердья
Придетъ погибель…
Перезъ
Гибельно одно
Притворство – подъ личиной милосердья…
Но… какъ бы дѣло принца рѣшено
Здѣсь не было, не вижу я Совѣта
Того, въ которомъ я въ былые дни
Участвовать считалъ себѣ за счастье…
Мнѣ жизнь моя, король, не дорога,
Давно одной лишь честью дорожу я,
И умываю руки, въ неповинной
Крови ихъ обагрять не соглашаясь…
Пусть видитъ міръ – я ухожу отсюда…
А жаждущіе крови остаются;
Надѣюсь на одно я только небо,
На небѣ только – правда торжествуетъ…
Но нѣтъ, неправъ я, не на небѣ только,
И на землѣ она извѣстна, – если
Я взоры обращу свои кругомъ,
То вижу ясно: правда здѣсь извѣстна
Вполнѣ и всѣмъ, хоть всѣ объ ней молчатъ…
Молчатъ… Зачѣмъ?.. Затѣмъ, что здѣсь издавна
Считается великимъ преступленьемъ
Вслухъ говорить объ ней и даже… слушать…
Филиппъ
Съ кѣмъ говоришь ты, подданный, такъ дерзко?
Перезъ
Съ отцомъ…
Филиппъ
Но ты навѣрно позабылъ,
Что и король я вмѣстѣ?..
Леонардо
Мудрено ль
Забыть твой санъ, когда отцомъ столь нѣжнымъ,
Являешься въ своемъ ты сокрушеньи…
Но, вспомни благосклонно, ты отецъ
Всѣмъ подданнымъ твоимъ, не только сыну;
Мы всѣ, король, святое имя носимъ
Твоихъ покорныхъ, преданныхъ дѣтей…
Инфантъ одинъ – насъ много, насъ безъ счета…
За что жъ его, виновнаго, прощая,
Бѣдамъ, насъ всѣхъ, невинныхъ, подвергаешь?
Преступенъ онъ, но не преступны мы,
Зачѣмъ же ты стоишь въ недоумѣньи,
Спасти ли одного – на гибель всѣхъ,
Иль всѣхъ спасти… одною принца казнью?
Филиппъ
Какъ мечъ меня терзаетъ каждый звукъ!
Довольно: слушать больше я не въ силахъ,
Пусть соберется вновь Совѣтъ и судитъ
Онъ безъ меня о дѣлѣ; – духовенство
Собрать не позабудьте: въ нихъ заглохли
Земныя страсти! Истина скорѣе
При ихъ посредстѣ выкажется ярко;
Идите-жъ совѣщаться: я стѣсняю
Присутствіемъ своимъ свободу мнѣній,
А можетъ быть и доброта моя
Мѣшаетъ правдѣ высказаться рѣзко!
[10]
Филиппъ ( одинъ )
Измѣной, мятежемъ я окружонъ!..
Какъ былъ Перезъ и дерзокъ, и свободенъ,
Неужели проникъ въ мою онъ душу?
Нѣтъ, это не возможно! – но какой
Въ немъ смѣлый духъ живетъ – какія чувства,
Какой языкъ и грубый, и свободный…
Какъ могъ сь душой подобной онъ родиться
Въ странѣ, подвластной королю Филиппу?
Какъ могъ я чувствъ его не знать такъ долго?
И какъ еще онъ живъ до этѣхъ поръ!
Донъ-Карлосъ ( одинъ )
Потемки, сумракъ… [11] какъ вы кстати въ этомъ
Безумномъ царствѣ ужаса и мрака;
Здѣсь свѣтъ дневной – нелѣпость; только сумракъ
Приноситъ отдыхъ для души печальной!
Я ночи радъ, не потому, чтобъ горе
Съ отходомъ дня во мнѣ ослабѣвало,
Но потому, что я по крайней мѣрѣ,
Всѣхъ этихъ лицъ, всѣхъ этихъ жалкихъ гадовъ,
Мнѣ душу возмущающихъ – не вижу!
Придти сюда велѣла мнѣ Эльвира,
Она одна желаетъ королевѣ
Добра и счастья, – что-то передать
Она хотѣла мнѣ отъ королевы?
Что за безмолвье, что за тишина,
Какъ крѣпокъ сонъ предателей, тирановъ;
И преступленье видно спать умѣетъ
Невиннымъ сномъ младенца… я одинъ
Способность сна покойнаго утратилъ,
За то, что не преступенъ, а несчастливъ…
Но для чего ропщу я?.. мнѣ-ль отрады
Безсонница душевной не приноситъ?..
Припоминать прекрасный черты,
Ласкать въ мечтахъ знакомый сердцу образъ
Въ сіяньи красоты невыразимой —
О, сколько въ этомъ обаянья!.. Я ль
Еще несчастливъ здѣсь, – на этомъ мѣстѣ,
Гдѣ такъ недавно видѣлся я съ нею?
Гдѣ слухъ мой нѣжилъ звукъ ея рѣчей,
И каждое гдѣ слово Изабеллы
И жизнію, и смертію мнѣ было!
Да, съ этѣхъ поръ, какъ видѣлся я съ ней,
Я сталъ, какъ будто, менѣе несчастливъ,
Хотя, быть можетъ, болѣе виновенъ…
Зачѣмъ въ груди моей родился страхъ
И, вмѣстѣ съ тѣмъ, какой-то ужасъ тайный?..
Неужели такъ скоро наказанье
Идетъ всегда за увлеченьемъ?.. если
Преступенъ сталъ я тѣмъ, что ей открылъ
Свою всю душу… но не могъ молчать я,
Слова мои лились непроизвольно,
Любовь меня душила…
Что за шумъ
Поднялся?.. не Эльвира ли?.. нѣтъ люди
Идутъ сюда толпой вооруженной…
Огни и говоръ! Что все это значитъ?
Предатели! Убійцы!..
Боже мой,
Отецъ! Филиппъ въ главѣ людей идущихъ!..
Донъ-Карлосъ, Филиппъ . [12]
Филиппъ
Одинъ въ потьмахъ, съ оружіемъ, въ часъ ночи
Что дѣлаешь ты, дерзкій, въ этомъ мѣстѣ?
Куда идешь неровною походкой?
Скажи?.. отвѣть…
Донъ-Карлосъ
