Пьеса в двух действиях, семи картинах
Действующие лица
Джим Хэррис.
Миссис Хэррис — его мать.
Хэтти — его сестра.
Элла Дауни.
Шорти.
Джо.
Микки.
Белые и негры.
Капитан |
Женщина} из Армии спасения.
Много лет назад окраина Нью-Йорка. Перекресток трех улиц, где кварталы белых граничат с кварталом цветных. В глубине красное кирпичное четырехэтажное здание треугольником в плане. В его нижнем этаже бакалейная лавка. Вдоль двух улиц к горизонту тянутся четырехэтажные многоквартирные дома с пожарными лестницами, на которых теснятся люди — белые на той улице, что уходит влево, черные — на улице, уходящей вправо. Жаркий весенний день. На тротуаре забавляются дети; их восемь: два черных мальчика и две черные девочки, два белых мальчика и две белые девочки. Они играют в шарики. Одного из черных мальчиков зовут Джим Хэррис. Рядом с ним, держа в руке его шарики, сидит Элла Дауни — маленькая, лет восьми, белокурая девочка с нежным бело-розовым личиком. Дети самозабвенно погружены в игру. Мимо снуют прохожие — негры, свободно отдающиеся дыханию весны; белые, более сдержанные в проявлении своих чувств. Слов прохожих не слышно, но время от времени доносится их смех — веселый непринужденный смех негров, негромкий и натянутый — белых. Грохот поездов, несущихся по эстакаде, пыхтенье паровозов, мерное громыхание повозок, цоканье лошадиных копыт по булыжникам — все сливается в нестройный, беспрерывный уличный гул. В одном из домов, где живут белые, кто-то заливается гнусавым фальцетом: "И только пташка в золоченой клетке…" А на улице, где обитают черные, какой-то негр выводит: "Пошлю я крошке своей телеграмму…" Стихает пение, и люди в домах разражаются смехом — разным по характеру на разных улицах. Потом наступает тишина. Заходящее солнце озаряет перекресток последними лучами. Дети продолжают играть.
Белая девочка (подталкивает локтем брата). Ну пойдем, Микки!
Микки (грубо). Отстань!
Белая девочка. Ах так! Дома получишь за это, вот увидишь. (Собирается уходить.)
Микки. Пошла отсюда!
Белая девочка. Вот дождешься, влетит тебе!
Микки (обеспокоенно). Иду, иду, не видишь, что ли! Подожди!
Черная девочка (черному мальчику). Пойдем, слышишь Джо. Скорей, а то нам тоже достанется.
Джо. Иди сама.
Микки. Ну, кончили, что ли? Мне надо бежать! (Вскакивает.)
Шорти. И мне тоже! (Вскакивает.)
Другая черная девочка (испуганно). О господи, как поздно-то.
Джо. Мне шарик!
Микки (Джиму). Ворон, ты выиграл! Поиграем завтра?
Джим (весело). Конечно, Мик. Давайте все приходите! (Смеется.)
Шорти. Я приду! Надо ж отыграться!
Джим. Приходи!
Девочки. Ну скорее же, пошли!
Шестеро детей собрались идти и вдруг замечают, что Джим с Эллой задержались и смущенные стоят рядом. Дети начинают поддразнивать их.
Джо. Поглядите-ка на Ворона! Вот это да, невесту себе завел! (Смеется, и за ним все остальные.)
Джим (смущен). Перестань, Шоколадка!
Микки. Поглядите-ка на этих дурачков! У-у-у!
Мальчики хохочут.
Девочки (показывая пальцем на Эллу).
Краснощечка! Краснощечка!
Как тебе не стыдно,
На лице все видно!
Элла (потупившись). Перестаньте.
Белая девочка. А он книжки ее в школу таскает.
Черная девочка. Не могла получше найти себе?! Смотри, какие у него ножищи.
Все смеются. Джим, взглянув на Эллу, смущенно ставит одну ступню на другую.
Элла. Не ваше дело! (Яростно кидается на них.)
Девочки с визгом и смехом кружатся и скачут как безумные.
Все. Вот и попались! Вот и попались!
Микки. Дурачок, Ворон. Девчоношник! В Краснощечку втрескался!
Джо. Поиграй с ней в куклы!
Шорти. Девчоношник, девчоношник!
Элла вдруг принимается плакать.
Все (торжествующе вопят). Плакса! Плакса, красная вакса!
Джим (внезапно, сжав кулаки, в бешенстве бросается на них). Заткнитесь! Или я измолочу вас!
Все бросаются врассыпную, довольные тем, что вывели его из себя. (Робко подходит к Элле, переминается с ноги на ногу; вдруг выпаливает.) Перестань реветь! Я прогнал их!
Элла (успокоившись, признательно). Спасибо.
Джим (с гордостью). Теперь они не посмеют. Я любого из них в порошок сотру. (Протягивает руки и напрягает бицепсы.) Потрогай, какие мускулы.
Элла (робко трогает его руку, с восторгом). Вот это да!
Джим (покровительственно). Ты, Краснощечка, никого не бойся, когда я рядом.
Элла. Джим, не называй меня так, пожалуйста.
Джим (раскаиваясь). Не обижайся, я не знал, что это тебе не нравится.
Элла. Ужасно не нравится.
Джим. А ты не обращай на них внимания. Завидуют они тебе, понимаешь?
Элла. Завидуют? Почему?
Джим (показывая на ее лицо). Да вот из-за этого. Красивое оно у тебя. Румяное, беленькое.
Элла. А мне не нравится!
Джим. Оно красивое… такого… ни у кого нет.
Элла. А я его ненавижу. Я бы хотела быть черной… как ты.
Джим (с испугом). Что ты, что ты! Тогда б тебя задразнили вороной, шоколадкой или трубочистом.
Элла. Ну и пусть.
Джим (нахмурившись). А то и черномазой.
Элла. Ну и пусть!
Джим (робко). Пусть?
Элла. Да, мне все равно.
Неловкое молчание.
Джим (внезапно). Знаешь, Элла… С того дня, как я ношу твои книги в школу и из школы, я три раза в день ем мел. Мне парикмахер Том посоветовал. Он говорит, что от этого я стану белым. (С надеждой.) Как — я еще не посветлел?
Элла (утешая его). Да, кажись… Самую капельку.
Джим (притворяясь беззаботным). Похоже, этот Том наврал и посмеялся надо мной! От мела меня только мутит…
Элла (с любопытством). А зачем тебе хочется быть белым?
Джим. Потому что… да просто… мне белая кожа нравится больше.
Элла. А мне нет. Мне черная больше нравится, хочешь, поменяемся? Я буду черной, а ты… (Хлопает в ладоши.) Вот было бы здорово, если бы так случилось!
Джим (неуверенно). Да… быть может…
Элла. Меня б тогда все звали Вороной, а тебя Краснощечкой!
Джим. Пусть бы попробовал кто-нибудь называть тебя черномазой! Я убил бы сразу!
Долгая пауза. Затем Элла застенчиво берет мальчика за руку. Они смотрят друг на друга, стараясь не приближаться.
Элла. Я тебя люблю.
Джим. И я тебя люблю.
Элла. Хочешь быть моим милым?
Джим. Да.
Элла. А я буду твоей подружкой?
Джим. Да… (Торжественно.) Вот… клянусь — ни один из этих типов отныне не назовет тебя Краснощечкой! Не то придется иметь дело со мной.
Солнце зашло. Улицу окутали сумерки. Из-за угла выходит шарманщик. Наигрывает "Анни-Руни". Держась за руки, дети слушают. Шарманщик, кончив крутить шарманку, уходит. Становится совсем темно.
Элла (внезапно). Господи, до чего темно! Достанется мне.
Джим. И мне.
Элла. А мне все равно.
Джим. И мне.
Элла. Встретишь меня завтра, когда пойдешь в школу?
Джим. Конечно.
Элла. Ну, я бегу теперь.
Джим. И я.
Элла. Я люблю тебя, Джим.
Джим. Я люблю тебя, Элла.
Элла. Помни же.
Джим. И ты помни.
Элла. До завтра.
Джим. До завтра.
Они бегут в разные стороны, потом оба сразу останавливаются и оборачиваются.
Элла. Не забудь же!
Джим. Никогда! Клянусь!
Элла. Лови! (Она посылает ему воздушный поцелуй и в страшном смущении убегает.)
Джим (потрясенный). Боже! (Поворачивается и убегает.)
Действие происходит на том же перекрестке. Прошло девять лет. И снова в разгаре весна, и снова вечер, несколько более поздний, чем в первой сцене. Ничто почти не изменилось. На одной улице по-прежнему живут белые, на другой черные: по-прежнему облеплены людьми пожарные лестницы, и та же бакалейная лавка на том же самом углу. Только ритм улицы стал каким-то механическим, потому что пар и лошади теперь вытеснены электричеством. Шагают взад и вперед белые и черные прохожие. Смеются почти так же, как в первой сцене. С улицы белых доносится пение; высокий тенор гнусаво тянет: "Хотел бы я обнять девчонку…", а негр словно отвечает ему: "И только дружбу получил я в ответ…" И снова, как только прекращается пение, на обеих улицах раздается смех. Наконец наступает тишина.
Темнеет, и на углу вспыхивает фонарь, обливая улицу бледным сиянием. На перекрестке появляются двое — белый (это Шорти) и черный (это Джо). У них повадки заправских хулиганов и бездельников. По улице проходит юноша лет семнадцати, провожающий девушку примерно своего возраста. Оба одеты в свои лучшие наряды, — он в черном костюме с белым крахмальным воротничком, она в белом платье.
Шорти (презрительно). Вот это парочка! Гляди, кто это! (Девушке, с издевкой). Эй, Лиз! Ты что, старых друзей не признаешь?
Девушка (испуганно). Здравствуй, Шорти.
Шорти. Вы чего это расфуфырились? На выпускной вечер, что ли? (Пытается преградить им дорогу, но они шарахаются от него в сторону и убегают.)
Джо. Ату, ату! Вот наддали!
Шорти довольно ухмыляется.
Шорти (взглянув вдоль улицы). А вот и Микки топает.
Джо. Как он работал вчера в полуфинале?
Шорти. Чистый нокаут!
Джо. Этот парень далеко пойдет. Глядишь, еще чемпионом будет!
Шорти (тоном знатока). Да, шансы у него есть, особенно если девок бросит. Бабы — его слабость!
Слева появляется Микки. На нем кричащий костюм, сдвинутая набок соломенная шляпа с яркой лентой. У него типичное лицо боксера, развязные манеры забияки. Под глазом красуется огромный синяк — след вчерашнего боя. Говорит чванливо.
Джо и Шорти. Здорово, Микки!
Микки. Привет.
Джо. Слышал, здорово ты вчера отделал…
Микки. Еще как! И блок не помог. (Меняя тему.) Вот что. Видели, как эти двое прошли на выпускной вечер?
Шорти (подмигивая). Ну?.. А тебе что?
Джо (хихикая). Микки хочет получить медаль за хорошее поведение.
Микки. Конечно! И на задницу повесить!
Все смеются.
Ну хватит! Эллу Дауни не видели?
Шорти. Краснощечку? Нет, она тут не появлялась.
Микки (решительно). Ты брось так называть ее, понял? По морде захотел? Чтоб я не слышал. Она моя девушка, запомни!
Джо (осмеливается шутить). Какая по счету? Десятая?
Микки (польщен). Может, и десятая. Но теперь — самая настоящая.
Шорти (показывая направо, с насмешкой). Посмотри! Как Джим Ворон куда-то вырядился!
Джо (с отвращением). Что, этот черномазый тоже школу кончает?
Шорти. Подзови-ка его.
Появляется Джим Хэррис. Он в черном костюме и в белой рубашке с крахмальным воротничком.
Держится спокойно, но лицо расстроенное и напряженное.
Джим (доброжелательно). Привет, друзья!
Они молча и презрительно оглядывают его.
Джо (неприязненно). Школу сегодня кончаешь?
Джим. Да.
Джо (сплюнув). Ух, черт! Больно важным становишься…
Джим (улыбаясь, мягко). Второй уж раз пытаюсь. В прошлом году провалился.
Джо. За каким дьяволом тебе это нужно? Что ты с образованием делать-то будешь? Сидеть на шее у матери?
Джим (твердо). Собираюсь учиться дальше — на адвоката.
Джо (с насмешкой). Боже, и черномазый туда же!
Джим (гневно). Не смей так называть меня — перед ними.
Джо (забираясь). Ты что, открещиваешься? Я покажу тебе…
Микки (толкает обоих, грубо). А ну, прекратите! По углам! (Повернувшись к Джиму, грубо.) Эй, ты! А Краснощечка сегодня вечером что, тоже школу кончает?
Джим. Ты хочешь сказать — Элла…
Микки. Краснощечка Дауни, хочу я сказать. Мне нет надобности церемониться с ней. Она моя девушка.
Джим (мрачно). Да, сегодня Элла кончает школу.
Шорти (подмигивая Микки). Бахвал, а?
Микки (подмигивая Шорти, многозначительно). Под дых захотел, так получит!
Джим стоит сдерживаясь, чтобы, не наброситься на него.
Джим (выпаливает). Микки, я хочу поговорить с тобой. Один на один.
Микки (с удивлением и издевкой). Ха, черт возьми!
Джим (взволнованно). Это очень важно, Микки.
Микки. Да? (Испытующе смотрит на него, затем небрежным кивком головы предлагает Шорти и Джо отойти и приближается к Джиму.)
Шорти. Это что-то новое!
Джо (мстительно). Подожди, попадешься ты мне, Джим!
Микки. Ну, давай свои важные новости. Мне некогда — у меня свидание.
Джим. С… Эллой?
Микки. А тебе какое дело?
Джим (с трудом подыскивая слова). Вот что… я хотел сказать… Я слышал… все, что о тебе говорят… Я знаю, как ты обращаешься с девушками… Но с ними — это не мое дело, а с ней… Элла ведь другая… не похожа на них.
Микки (оскорбительным тоном). Кто это тебе наболтал, а?
Джим (угрожающе подняв кулак). Посмей только!
Микки (он так ошеломлен этой угрозой, что невольно отступает назад). Кончай комедию! (Вдруг почувствовав себя оскорбленным.) Послушай, Ворон! Ты что, не соображаешь, что я мог бы дать тебе — неделю не поправился бы!
Джим. Я только прошу тебя, Микки, не поступай бесчестно.
Микки. Тебе-то что? Она же на тебя, вшивый козел, плюнуть не хочет. Ей противен один вид черномазых.
Джим (с отчаянием). Я… знаю… Но раньше… когда мы были детьми…
Микки. Забудь об этом. Теперь другое дело.
Джим. Даже если ей противны цветные, я все равно друг ей.
Микки. Цветные! Называй правильно: черномазые. Вся беда в том, что уж очень вы наверх лезете. Знай свое место, понятно? Старик твой кое-какие деньжата на мелочной торговле сколотил, и ты пролезть к белым хочешь… Купить себе образование, адвокатом заделаться, черт возьми. Сделку с любым обтяпать можно, но запомни: как был ты черномазым, так навек и останешься. Почему ты не хочешь быть таким, как Джо, как другие? Нет, тебе обязательно надо лезть к белым. А там тебе места нет, запомни это…
Джим (дрожа). Когда-нибудь… я докажу тебе…
Микки (отворачивается от него). Проваливай ты!
Джим. Думаешь, я смирюсь… буду служить грязным белым…
Микки (взрываясь). Что-о-о?!
Джим (с силой). Попробуй только обидеть ее, я тебе покажу! Я все о тебе открою… Напишу в газеты… Пусть все узнают, каковы вы, белые…
Микки (взбешен). Черномазая сволочь! Сейчас челюсть сверну! (Приняв стойку боксера, с лицом, искаженным злобой, бросается на Джима.)
Джим, не защищаясь, ждет, полный достоинства.
Шорти. Бросьте сейчас же! Ишь разъярились! А вон и милашка Дауни идет.
Микки. Доберусь до тебя в другой раз.
Справа входит Элла Дауни. Ей семнадцать. У нее тот же, что и раньше, бело-розовый цвет лица. Она очень хороша, но ее портит вызывающая манера держаться.
Элла (при виде Микки лицо ее расплывается в улыбке). Привет, Микки! Не опоздала? Я так рада, что ты вчера победил. (Почувствовав, что что-то произошло, смотрит то на одного, то на другого.) Что с вами?
Микки. Да вот этот болван… (Презрительно кивает на Джима.)
Джим (почтительно). Здравствуй, Элла.
Элла (резко отворачиваясь). Привет! (К Микки.) Пошли, проводи меня, я тороплюсь.
Джим (быстро). Подожди… минутку… (С болью.) Элла… тебе противны… цветные?
Микки. А, заткнись!
Джим. Пожалуйста… ответь.
Элла (с притворным смехом). О! Что это? Еще один экзамен?
Джим (настойчиво). Пожалуйста, ответь.
Элла (с раздражением). Да нет, что ты… Ведь я училась вместе… Ведь некоторые из моих прежних… подруг… я с ними была вместе в одной школе…
Джим. Ты ненавидишь меня, Элла?
Элла (смутившись, с еще большим раздражением). Он что — пьян? Почему — ненавижу? Никого я не ненавижу.
Джим. Тогда почему же ты столько лет почти не разговариваешь со мной?
Элла (резко). А о чем говорить-то с тобой? У нас нет ничего общего.
Джим (с болью в голосе.) Может быть, теперь… Но вот когда-то… На этом самом углу… ты помнишь?
Элла. Ничего я не помню! (Сердито.) С чего это ты вдруг вздумал соваться ко мне? Голову, что ли, потерял от того, что школу окончил?
Джим. Нет. Я только хочу помочь тебе, Элла.
Элла. Скажите на милость! Ты забываешься. Кому нужна твоя помощь, хотела бы я знать? Заткнись и не приставай ко мне!
Джим (настойчиво). Если когда-нибудь тебе будет нужен друг — настоящий друг…
Элла. Мне хватит друзей среди людей… моего круга. (С раздражением.) Надоел же ты мне! Проваливай к черту! (Торопливо уходит.)
Трое юношей хохочут. Микки спешит за ней. Джим подавлен. Он делает несколько шагов и бессильно опускается на пустой ящик у бакалейной лавки.
Шорти. Выпить охота. Джо, пойдем со мной — я угощаю.
Джо (все это время он не спускал с Джима сердитого, презрительного взгляда). Иди, Шорти, я сейчас, только потолкую с этим. (Показывает на Джима.)
Шорти. Как хочешь, дело твое. Пока! (Уходит, насвистывая.)
Джо (некоторое время стоит, уставившись на Джима недобрым, сверкающим взглядом. Затем, плюнув на ладони, угрожающе придвигается к Джиму, погруженному в раздумье. Остановившись перед ним и видя, что он равнодушен ко всему, взрывается). Послушай, черномазый. Мне есть кое-что сказать тебе по секрету. Кто ты такой? Ты что о себе мнишь? Не мой ли старик работал с твоим в доках, пока твой не обзавелся собственной лавочкой? Твой старик копил монеты, а мой пиво на них покупал — вот и вся разница между ними. А ты что от меня нос воротишь?
Джим (не выходя из задумчивости). Я друг твой, Джо.
Джо. Нет, тоже мне друг! Не пойму, что ты за птица! Зачем тебе твое учение? Зачем выряжаешься и твердишь, что собираешься стать адвокатом? Что значит все это втирание очков, притворство, напыщенность, важничанье и нежная болтовня, твое открещивание от черномазых? Уж не хочешь ли ты белую кожу купить на денежки старика своего, как Микки говорил? Кто ты такой? (Взбешенный молчанием Джима.) Говорить не хочешь? Так я выколочу из твоей шкуры… (Одной рукой хватает Джима за грудь и, сжав другую в кулак, подносит его к лицу Джима.) Отвечай, пока я не свернул морду тебе. (Трясет его.) Черномазый ты или нет, я спрашиваю? Черномазый?
Джим (спокойно, взглянув ему прямо в глаза). Да. Черномазый. Мы оба черномазые.
С минуту они глядят друг на друга. Джо остывает. Он опускается на ящик рядом с Джимом, предлагает ему сигарету, Джим берет ее, и Джо, чиркнув спичкой, дает ему прикурить, затем прикуривает сам.
Джо (затянувшись сигаретой, удовлетворенно). Да ты, парень, почему не сказал это с самого начала?
Джим. Мы оба черномазые.
На углу улицы появляется тот же шарманщик, который был в первой сцене. Шарманщик играет: "Возьми конфетку…" Юноши слушают, глядя прямо перед собой. Шарманщик удаляется, наступает молчание.
Джо (поднимается с ящика). Пойду выпью холодненького пивка. (Собирается идти. Затем останавливается.) А тебе не пора в школу? (Уходит.)
Джим по-прежнему сидит на ящике, уставившись перед собой.
Тот же перекресток. Пять лет спустя. Ничто не изменилось. Весенний вечер. Фонарь, стоящий на углу, льет безжалостный свет на лица прохожих. Уличный шум по-прежнему громок, только стал более прерывистым и однообразным, натруженным. Проходят двое, один белый, другой черный. Оба утомленные; зевают. Больше не слышно смеха ни в домах белых, ни в домах негров. С улицы, где живут белые, тот же тенор еще более гнусавым фальцетом, чем прежде, поет последнюю строчку песни: "Когда я расстался с тобою…" Ему вторит негр: "И ждал я Роберта Ли…" И затем все стихает.
