12.06.1989
Секретарю ЦК КПСС, члену Политбюро товарищу Яковлеву А.Н.
от Шатуновской О.Г., члена партии с 1916 года
Уважаемый Александр Николаевич!
В своём письме от 5 сентября 1988 года, переданном Вам только в декабре, я выразила тревогу по поводу сохранности материалов расследования обстоятельств гибели С.М. Кирова. На основании произведенного расследования Президиум ЦК принял тогда постановление о пересмотре всех судебных процессов 30-х годов: Зиновьева — Каменева, Пятакова — Сокольникова, Тухачевского, Бухарина.
После рассылки членам Президиума ЦК докладной записки по процессу Бухарина мне позвонил рано утром Н.С. Хрущев и сказал: «Я всю ночь читал Вашу записку и плакал над нею. Что мы наделали! Что мы наделали!». Тем не менее, под давлением сталинистов — членов Президиума ЦК, все материалы, как по убийству С.М. Кирова, так и по всем упомянутым процессам, Н.С. Хрущев распорядился положить в архив. В ответ на мои возражения он заявил: «Нас сейчас не поймут. Мы вернёмся к этому через 15 лет». Я сказала: «В политике откладывать решение на 15 лет, значит вырыть себе под ногами яму. Вы окружены не ленинцами».
Следует отметить, что всё расследование материалов проводилось мной в обстановке яростной травли со стороны сталинистов и интенсивной слежки за каждым моим шагом. Об этом меня предупредили члены ЦК зав. отделом руководящих парторганов Чураев и управделами ЦК Пивоваров, а также — контролёр КПК, сотрудник КГБ Грачев.
После того, как материалы всех расследований (они составили 64 тома) и итоговые записки по ним были сданы в архив, а я была вынуждена уйти из КПК, сталинисты получили возможность осуществить подлог. Это проделали заместитель председателя КПК 3. Сердюк и сотрудник КПК Г. Климов. Часть основных документов они уничтожили, часть подделали.
5 июня текущего года ко мне явился Н. Катков из КПК в сопровождении двух прокуроров — с целью «посоветоваться» со мной. В ходе беседы подтвердилось, что по заданию сталинистов из окружения Хрущёва был совершен исторический подлог. Из документов расследования исчезли:
1. Свидетельство члена партии с 1911 года С.Л. Маркус, старшей сестры жены С.М. Кирова — с его слов — о тайном совещании на квартире Орджоникидзе и о вызове Кирова после этого совещания к Сталину. И — подробно — о беседе с генсеком.
2. Копия полученных на следствии показаний помощника Серго — Маховера, присутствовавшего на упомянутом совещании. По этому пункту тов. Катков заявил, что никакого тайного совещания на квартире Серго в дни работы ХVII партсъезда не было.
3. Исчезли также показания старых большевиков Опарина и Дмитриева о сцене допроса Сталиным Л. Николаева 2 декабря, когда убийца заявил, что к покушению на жизнь Кирова его побудили и готовили сотрудники НКВД. Тогда энкаведисты жестоко избили Николаева и в бесчувственном состоянии доставили его в тюрьму. В материалах расследования были свидетельства тюремных врачей.
Что касается мотивов покушения, то т. Катков заявил, будто Николаев совершил убийство исключительно ради личной мести и что Сталин к этому не имеет никакого отношения.
4. Пропало полученное в ходе расследования заключение о причине смерти телохранителя С.М. Кирова — Борисова, который погиб не от удара о какую-либо плоскость, а от удара по голове металлическим орудием.
5. По свидетельству водителя грузовика, сидевший рядом с ним сотрудник НКВД вырвал у него из рук руль и направил машину на стену склада, но шофёр успел перехватить руль и предотвратить аварию. Это свидетельство, по словам т. Каткова, тоже отсутствует.
6. Круглосуточно находившийся при Николаеве в камере сотрудник ГПУ Кацафа написал в комиссию, что убийца согласился дать следствию требуемые от него показания о якобы существующем «троцкистско-зиновьевском центре» только после обещания сохранить ему за это жизнь.
