«Возвращение доктора Жестокость»…
«Карнавал отвратительных ужасов»…
«Монстры-крабы»…
Тебе тоже нравятся эти фильмы?
Мы с моим братом Тайлером покупаем такие фильмы на видео и постоянно их смотрим. Мы любим все фильмы ужасов. Но эти три фильма особенные. Они сняты по сценариям Р. Б. Фаррадея. А он наш любимый писатель.
Мы никогда не пропускаем его еженедельное телевизионное шоу «Дом ночных кошмаров». Каждый раз, когда выходит его новый фильм, мы сначала смотрим его в кино, а потом покупаем на видео. Я думаю, ты уже догадался, что мы фанаты Р Б. Фаррадея.
Как-то раз прошлой зимой отец пришел домой очень довольный и с улыбкой на лице.
— У меня есть кое-что. Тебе, Эндрю, должно понравиться.
Сказав это, он вытащил из кармана пальто сложенный проспект и протянул его мне.
Я развернул проспект и прочел фразу, написанную большими буквами:
«ЛАГЕРЬ УЖАСОВ Р. Б. ФАРРАДЕЯ».
Я, пораженный, смотрел на страничку.
— Неужели он открывает летний лагерь? — единственное, что я мог выдавить из себя.
Отец кивнул.
Я позвал Тайлера и поднес проспект к его носу.
— Вот это да! И мы можем туда поехать? — закричал он. — Мы можем поехать туда этим летом?
Отец снова кивнул.
А после этого весь дом Германов сошел с ума. Мы с братом носились вверх и вниз по лестницам. Кричали на пределе своих голосовых связок. А родители просто стояли и смеялись над нашими выходками.
Что за прекрасный момент!
— Дай посмотреть! — закричал вдруг Тайлер и выхватил у меня из рук проспект, разорвав его на две половинки.
— Тише, ребята! — пытался успокоить нас отец.
— Как раз то, что нужно этому лагерю ужасов, — сказала мама. — Еще два абсолютно неуправляемых монстра.
Мама всегда называет нас с братом монстрами, особенно когда мы расшалимся. Мне двенадцать лет, а Тайлеру десять. Мама считает, что уже сейчас мы всегда должны вести себя как взрослые.
Но это было бы немного скучновато. Не так ли?
После того как мы наконец успокоились и перестали носиться по дому, кричать и отскакивать от стенок и пола как шарики для пинг-понга, отец помог нам склеить проспект.
— Я даже не знаю, Эндрю, — сказал он, передавая мне почти новенькую книжку. — Этот лагерь выглядит действительно страшновато.
Вы с Тайлером можете перепугаться там по-настоящему. Я выкатил на него глаза.
— Правда, что ли?
— Ага, я уже весь дрожу. Просто трясусь от страха! — воскликнул Тайлер. И изобразил, что ему до смерти страшно: его тело задрожало как желе.
У Тайлера классно получаются такие штучки. Он тощий как дождевой червяк, и к тому же очень гибкий и акробатичный. У нас у обоих коротко подстриженные прямые каштановые волосы и большие темные глаза. Но я, почему-то всегда выгляжу серьезнее. А у Тайлера почти всегда дурашливый вид. Он постоянно вертится, как юла, строит рожи и всегда вызывает смех у окружающих.
Но в этот момент мы оба были абсолютно серьезны. Мы рассматривали проспект с рекламой лагеря с таким интересом, что, кажется, потеряли способность разговаривать.
В этом лагере, похоже, есть все! «Лес-охотник», Озеро болотных зомби».
— Ну когда же наступит этот июль? — закричал я.
— Хорошо бы закрыть глаза, а когда откроешь, — чтоб сразу же было лето! — воскликнул Тайлер.
Конечно, тогда мы и не предполагали, что этот лагерь будет немного отличаться от того, каким мы его себе представляли.
Мы даже не догадывались, насколько страшным может быть этот «Лагерь ужасов».
— Ура! — одобрительно закричали мы с братом, когда автобус снова наехал на какую-то кочку и все пассажиры чуть не вылетели из своих кресел.
— Как думаете, может, и этот автобус спроектировал сам Р. Б. Фаррадей? — спросила Мередит Фридман.
Она со своей сестрой Элизабет сидела за нами. Мы встретили их, когда садились в этот автобус.
Сестры в общем-то девчонки что надо. Если не считать, что Элизабет все время жевала резинку и надувала огромные пузыри. Когда они лопались, на мою шею попадали брызги слюны. И хотя все звали меня Эндрю, Меридит упорно продолжала называть меня Энди.
— «Автобус без возврата», — объявил Тайлер.
— Нет, «Месть демона скорости»! — предложила Мередит.
— «Автобусные монстры из космоса»! — закричала Элизабет.
Мы все с удивлением уставились на нее. Р. Б. Фаррадей никогда бы не назвал так свой фильм.
Элизабет поняла, что сморозила глупость и покраснела.
Автобус немного качнуло на повороте. Теперь мы не видели абсолютно ничего, кроме ферм. Миля за милей — поля и поля.
«Мы уже приехали!» — закричали вдруг ребята, сидевшие сзади.
«Мы уже приехали?.. Мы приехали?..» — подхватили другие.
Все начали задавать друг другу этот вопрос.
Вскоре плоские однообразные поля сменились высокими деревьями. Дорога сворачивала в густой лес.
— Я слышала, здесь каждый вечер крутят разные фильмы Р. Б. Фаррадея, — сказала Мередит. — Разве это не классно?
— Мы с Тайлером уже видели все его фильмы, — похвастался я, — да к тому же не менее шести раз каждый.
— А я все равно хотел бы посмотреть их все снова! — воскликнул Тайлер.
Элизабет резко переменилась в лице.
— Там ведь не все такое жутко страшное? — спросила она. — Я имею в виду, там мы будем делать все то же самое, что и в обычных летних лагерях? Скажите, я права?
Мередит захохотала на весь автобус.
— И чем же ты там хочешь заниматься? А, Лиззи? Делать ожерелья из подручных материалов или клеить зверюшек из бумаги? А может, ты вообще собираешься заняться выживанием в природных условиях?
Элизабет снова покраснела.
— Ну… — попыталась оправдаться она.
Я уже открыл рот, чтобы высказать свое мнение, но автобус резко подбросило, завизжали тормоза, и он встал поперек дороги. Я упал в проход.
Я слышал, как закричал Тайлер, а за ним и другие дети. Я как раз приземлился на пол, когда автобус с жутким скрипом окончательно остановился.
Некоторые ребята, испуганные неожиданностью всего происходящего продолжали кричать, другие уже пришли в себя и громко смеялись.
Я только-только уселся на сиденье, но тут же снова чуть не свалился, услышав раздраженный и злой крик водителя, который просто задыхался от негодования.
Я решил узнать, в чем, собственно, дело, и повернулся в сторону кабины.
Присмотревшись, я увидел, как кто-то очень сильно дергает переднюю дверь, настойчиво пытаясь забраться в салон автобуса. Этот кто-то был весь в черном, с головы до пят. Вот его примерный внешний вид: широкополая черная шляпа над черной маской. Черная блестящая рубашка и черные брюки.
— Эй, тебе не положено здесь находиться! — сердито кричал водитель.
Человек в черном прорычал что-то в ответ. Что именно, я не разобрал.
— Убирайся! — приказал ему водитель. Мужчина протянул руку в черной перчатке, схватил водителя за грудки и стащил его с сиденья.
Водитель, конечно, сопротивлялся и требовал, чтобы незнакомец отпустил его. Но он был маленького роста и худой. К тому же, довольно-таки старый. Об этом говорили седые волосы и очки с толстенными стеклами, которые он носил.
И все же, несмотря на всю свою беспомощность, наш водитель вступил в схватку с человеком в черном. С громкими криками, хрипя и стеная, он пытался вытолкнуть мужчину из автобуса.
Некоторые ребята что-то кричали, а мы с Тайлером молча за всем наблюдали, не совсем понимая, что происходит.
Сердце у меня в груди бешено колотилось. Судорожно сжалось горло.
Так что же все-таки происходит? Что случилось?
Двое мужчин — водитель и незнакомец в черном — схлестнувшись в яростной схватке, оказались в конце концов у лобового стекла. И тут что-то изменилось. Лицо водителя сильно покраснело. Казалось, у дедули начинается приступ.
— Ребята, бегите! — задыхаясь, прокричал водитель. — Скорее! Бегите из автобуса! Никто не шелохнулся.
Я с ужасам наблюдал, как человек в черном оторвал костлявого обмякшего водителя от пола и, будто кошку, вышвырнул из автобуса. В окно я видел, как тот скатился по дорожной насыпи в канаву на обочине, упал лицом в грязь и больше не шевелился.
Я снова посмотрел в сторону кабины. Незнакомец уже полностью там освоился. Он скользнул на сиденье, нажал на какой-то рычаг, и дверь захлопнулась. Колеса с визгом закрутились, и автобус с грохотом развернулся на дороге.
Мы снова наехали на кочку, я высоко подпрыгнул и больно ударился головой о потолок. Тайлер распластался на сиденье перед нами.
Ребята кричали, а кое-кто даже, кажется, заплакал.
— Прекратите это! Остановите автобус! — пронзительно закричала какая-то девочка.
— Выпустите нас! — потребовала ее соседка. Автобус накренился, и некоторые упали в проход. Наш новый водитель как ни в чем не бывало склонился над рулем, не обращая никакого внимания на крики и плач за своей спиной.
Мы явно набирали скорость.
— Что это за тип? — закричала Мередит, перегнувшись через спинку нашего сиденья. — Куда он нас везет?
Мимо нас с жутким гулом проехал грузовик, сигналя нашему водителю. Автобус опять наехал на кочку и чуть накренился на бок. Многие кричали и плакали.
И вдруг Тайлер закатился громким смехом.
— Ч-ч-ч-то тут смешного? — заикаясь от волнения, спросила Элизабет.
— Вы что, еще не поняли? — закричал Тайлер. Он старался говорить громко, чтобы его услышали и поняли все сидящие в этом салоне, наполненном криками и рыданиями. — Это всего лишь представление!
— Что?! — почти одновременно воскликнули обе сестры и вцепились в спинки наших сидений, изумленно уставившись на Тайлера.
— Точно! — закричал я счастливо и, усмехнувшись, сказал брату: — Здесь происходит то же самое, что в фильме «Каникулы, обреченные на бесконечность».
Я вспомнил отрывки из этого фильма: похищенных из лагеря детей, как их увезли в неизвестном направлении отвратительные зомби. Они ехали и ехали до скончания времен, а точнее до тех пор, пока их головы не разорвались от жутких криков.
— Точно, ты угадал! — воскликнул Тайлер и пожал мне руку.
— Это маленький розыгрыш — часть игры. Скорее всего, лагерь где-то совсем рядом.
Автобус снова вильнул в сторону, и крики возобновились. Было слышно, как кто-то умолял водителя остановиться.
— И все-таки это совсем не смешно! — фыркнула Мередит.
— Ты что, уже забыла, что это лагерь ужасов, а? — напомнил ей Тайлер. — Здесь все должно быть страшным.
— Но, по-моему, это уже слишком, — настаивала Мередит.
Ее сестра сидела в кресле, откинувшись на спинку, закрыв глаза и крепко сложив руки на груди. Похоже, она готовилась к самому худшему.
— Все это — только шутка. Фрагмент из фильма, — еще раз повторил я. — Посмотрим, что будет дальше. Скорее всего, этот парень в черном довезет нас до лагеря, высадит, а потом снимет свою маску и поприветствует нас как нормальный работник лагеря.
— Гляньте-ка на это! — воскликнул Тайлер, высовываясь в окно.
Мы пронеслись мимо нескольких кучно стоявших деревьев, показавшихся нам просто размытыми пятнами, и увидели громадную вывеску с названием лагеря. На ней был нарисован обезглавленный вурдалак, а под ним сверкала надпись, сделанная какой-то жидкостью, похожей на слизь, отчего казалось, что буквы будто стекают с плаката. А надпись гласила:
«ЭТА ДОРОГА
ВЕДЕТ К ВАШЕЙ ПОГИБЕЛИ».
Ниже была стрелка. Она указывала прямо. Ну что, убедились? Водитель везет нас точно в лагерь, и я знал это! — торжествующе закричал я.
— А ты в этом полностью уверен? — заикаясь и поеживаясь, спросила Элизабет.
— Конечно, — ответил я и посмотрел в окно. Там показалась еще одна вывеска со стрелкой. — А вот и въезд.
Мыс Тайлером с победоносным видом ударил и по рукам. Вздохи облегчения наполнили автобус. Потом повисла гробовая тишина: все жутко боялись пропустить тот момент, когда водитель наконец-то свернет к лагерю. Но мы проехали мимо поворота. Все, как завороженные продолжали всматриваться в окна, наблюдая, как спасительная стрелка исчезает вдали.
