Мастер у окна… Издалека, кажется с Патриарших прудов, доносится вальс духового оркестра… Мастер садится к столу, берет лист бумаги и карандаш…
Когда душа и разум
устанут от разлук,
одной случайной фразы
достаточно, мой друг…
Одной небрежной темы
и двух удачных нот…
И вот уже не те мы…
И мир уже не тот.
И мир уже не тот…
Приди о, луч, к монете,
упавшей в полынью.
Тебя ничем на свете
я не обременю.
Я лишь сверкну и этим
утешусь хоть на час…
Подобно малым детям,
всегда живущим в нас…
Всегда живущим в нас…
(с Патриарших).
Патриаршие пруды
от любой спасут беды.
Посидишь часок-другой —
и горе снимет как рукой…
Посидишь часок-другой —
и горе снимет как рукой!
(фантазируя)
Однажды весной, в час жаркого заката,
на Патриарших прудах…
Два гражданина, два литератора
спорили о пустяках.
В будке у пруда нету нарзана…
Страшно безлюдно.
Пиво лишь к вечеру…
Бросить все к черту!
(про себя)
И в Кисловодск…
Страшно и странно…
А что есть?
Но надо спорить…
Есть абрикосовая…
…когда делать нечего.
Вечное зло или вечное благо…
Только теплая…
Кто ваш создатель, творенья венец?
Солнце заходит (тоже от страха).
Ну давайте, давайте…
Так кто же ты, наконец?
(с пафосом).
Тут схватили Иисуса
по фамилии Христос.
«Отрекись!» —
«Не отрекуся!» —
он надменно произнес.
Возмутились фарисеи,
обозлилися опять,
за порочные идеи,
порешив его распять.
И тогда стопы направил
к рукомойнику Пилат,
сполоснувшись, прогнусавил:
«А я ни в чем не виноват!..»
Приемлемо, и все-таки, любезный мой Иван,
Христа на свете не было, религия — обман!
Античные историки, и Флавий, и Филон,
свидетельств не оставили, что был на свете он…
Нет ни одной восточной сказки,
где б чудо-дева, недотрога
не родила б кого-нибудь… от бога…
И христиане, не придумав ничего иного,
чем непорочное зачатье,
точно так же, как другие,
своего создали бога —
Иисуса, которого не было на свете никогда!!
Не было на свете.
Не было на свете…
Не было Христа!
Не было Христа…
Не было на свете…
Не было Христа… Никогда!
Я вас прошу меня простить.
И разрешите мне присесть.
Позвольте поблагодарить
за то, что вы сказали здесь,
что будто не было Христа.
Конечно, не было Христа!
Вот так!
Вы атеисты?
(про себя).
Вот чудак! Француз, поляк…
(про себя).
Британец, швед…
Выходит, бога тоже нет?
Конечно, бога тоже нет.
Мы атеисты! Бога нет!
Вот наш и всей
…почти…
…страны ответ!
Какая прелесть,
что почти во всей стране
проблема эта решена в… полне!
Пять доказательств говорят,
что это непреложный факт!
Они не стоят ничего!
Шестым был Кант.
Да ну его!
Вот взять бы Канта за грудки,
да года на три в Соловки!
Именно, именно,
ему там самое место!
Ведь говорил я ему тогда за завтраком:
«Вы, профессор, воля ваша,
что-то нескладное придумали.
Оно, может, и умно, но больно непонятно.
Над вами потешаться будут».
За завтраком… Канту?..
Что это он плетет?..
Коль бога нет, то кто же, кто же
жизнью земною управляет, кто же?
И вообще распорядком на земле?
Сам человек и управляет!
Виноват, для того, чтобы управлять,
нужно как-никак иметь точный план на некото —
рый, хоть сколько-нибудь приличный срок!
Позвольте же вас спросить, как же может
управлять человек, если он не только лишен
возможности составить какой-нибудь план
хотя бы на смехотворно короткий срок, ну лет,
скажем, в тысячу, но не может ручаться даже
за свой собственный завтрашний день?
И, в самом деле, вообразите, что вы, например,
начнете управлять, распоряжаться
и другими, и собою. Вообще, так сказать,
входить во вкус. И вдруг у вас…кхе…кхе…
саркома легкого — да, саркома. И вот ваше
управление закончилось! Ничья судьба, кроме
своей собственной, вас более не интересует.
Родные начинают вам лгать. Вы, чуя неладное,
бросаетесь к ученым врачам, затем
к шарлатанам, а бывает, и к гадалкам. Как
первое и второе, так и третье — совершенно
бессмысленно, вы сами понимаете. И все это
кончается трагически. Тот, кто еще недавно
полагал, что он чем-то управляет, оказывает —
ся вдруг лежащим неподвижно в деревянном
ящике. И окружающие, понимая, что толку от
лежащего нет более никакого, сжигают его в
печи. А бывает еще хуже: только что человек
соберется съездить в Кисловодск — пустяко —
вое, казалось бы, дело, но и этого совершить
не может, потому что неизвестно почему
вдруг возьмет поскользнется и попадет под
трамвай! Неужели вы скажете, что это он сам
собою управил так? Не правильнее ли думать,
что управился с ним кто-то совсем другой?
(нервно).
Сказать по правде, я как раз
хочу поехать на Кавказ…
Само собою, если вдруг
на Бронной свалится кирпич мне на голову…
Кирпич, вас уверяю,
вам никак не угрожает.
Просто так кирпич на голову не свалится,
не свалится, конечно, никогда!
Вы умрете другою смертью…
Может, знаете какой?
Конечно, смертен человек!
(задумчиво).
Внезапно смертен… Смерть, как снег…
Раз, два… Меркурий… во втором доме…
луна ушла…
шестерка — несчастье…
семерка — вечер…
восьмерка — мгла…
(Берлиозу.)
Вам голову отрежут!
Как?!
И кто же — интервент? Кулак?
Нет, комсомолка.
Что за вздор!
Вы какой-то… фантазер!
(вкрадчиво).
Что ж, простите за ответ.
Кстати, если не секрет,
что сегодня вечером вы заняты, иль нет?
Весь вечер у меня забит,
сперва отправлюсь в Массолит…
Вам не бывать сегодня там!
Я голову на отсеченье дам!..
Аннушка уже купила
масло подсолнечное и разлила…
И, позвольте извиниться,
ваш поход не состоится
(с вызовом).
В клинику вас!
(холодно).
Был не раз,
И там уже заждались вас…
Ну и кто ж вы будете?
Вы немец?
В общем, так…
Аннушка ужа купила
масло подсолнечное и разлила…
И, позвольте извиниться,
ваш поход не состоится…
В клинику вас!
Был не раз… и там уже заждались вас…
Ну и кто ж вы будете?
Вы немец?
В общем… так.
Меня пригласили в государственную
библиотеку, как единственного в мире
специалиста, разобрать рукописи
чернокнижника Герберта.
(радостно).
Так вы историк!
Я историк!..
Сегодня на Патриарших будет интересная
история. Имейте в виду, что Иисус
существовал. И никаких доказательств
не требуется, все просто…
Шаркающей кавалерийской походкой,
в белом плаще с кровавым подбоем,
в городе Ершалаиме,
четырнадцатого нисана
вышел из дворцовых палат
пятый прокуратор Иудеи
всадник Понтий Пилат…
Всадники, солдаты и внутренний голос Пилата
Над холмами, словно пламя,
наши алые плащи!
Перед римскими орлами,
Иудея, трепещи!..
Будь проклят град Ершалаим!
Зачем меня заставил Рим
быть прокуратором твоим?!
Проклятье!..
Будь проклят жирный запах роз
и головная боль до слез!..
Куда запропастился пес?!
Проклятье!..
Зажата голова в тиски!
Воспламеняются виски!
И нет спасенья от тоски!
Проклятье!..
Подследственный из Галилеи?
К тетрарху дело посылали?
Да, прокуратор.
Он отказался дать заключение
и смертный приговор направил
на ваше утверждение…
Добрый человек, поверь мне!..
Что? Кентуриона Крысобоя ко мне!..
Преступник называет меня «добрый человек».
Объясните ему, как со мной разговаривать!
Но не калечить.
Римского прокуратора
называть игемон.
Других слов не говорить!
Смирно стоять!
Ты понял меня, или ударить тебя?
Я понял тебя. Не бей меня.
Имя?
Мое?
Мое мне известно. Твое.
Иешуа по прозвищу Га-Ноцри.
Кто ты по крови?
Я не помню родителей…
Где ты живешь?
Я путешествую…
(Ах, как болит голова…)
Ты, бродяга, собирался храма здание
разрушить… и призывал к атому народ…
Нет, нет, игемон!..
Я лишь твердил, что рухнет храм старой веры
и создастся новый храм истины!
Сказал так, чтобы было понятней.
Что такое истина?!
Истина прежде всего в том, что у
тебя болит голова, и болит так сильно, что ты
малодушно помышляешь о смерти. Ты не
только не в силах говорить со мной, но тебе
трудно даже глядеть на меня. Я невольно
являюсь твоим палачом, что меня огорчает…
Но мучения твои сейчас кончатся…
Человек творит слова,
а потом пошла молва —
вот и получается:
слово истины святой
обернется клеветой —
как тут не отчаяться!
Я твержу себе: молчи,
всюду бродят слухач и,
вроде бы приятели.
Я скажу: «Господь со мной!»
А они: «Господь — срамной!» —
вот и на распятие!
Мое слово — разве я?..
В каждом слове спит змея!
Снизойди, молчание!
Да святится тишина!
В ней вся речь заключена,
радость и отчаянье!..
Беда лишь в том, что замкнут ты
и веру потерял в людей…
Жизнь твоя скудна, игемон!
Смолкнут слова
и пройдет голова.
И тогда мы с тобой пойдем гулять по саду.
Верь не верь —
но откроется дверь.
Ты поймешь — было все так, как надо…
Развяжите ему руки…
Сознайся, ты великий врач?
Нет, прокуратор, я не врач… я не врач…
Значит так, ты утверждаешь,
что не призывал разрушить
храм на площади соборной.
Поклянись, что это так.
Чем ты хочешь, чтоб я клялся?
Пилат. Ну, хотя б твоею жизнью. Ею клясться
время, так как жизнь висит на волоске…
Уж не ты ль ее подвесил?
Волосок я перережу!
Ошибаешься ты в этом,
разве ум твой не высок?
Согласись, что перерезать
волосок, наверно, может
только тот же, только тот же,
кто подвесил волосок?
Вот теперь не сомневаюсь,
что все праздные гуляки
в Ершалаиме ходили за тобою по пятам.
Гестас, Дисмас, Вар-равван ли…
Вместе с ними воровал ты?
Ты болтаешь — они тащат, а добычу пополам?!
Этих добрых людей я не знаю!
Ты всех называешь добрыми людьми?
Злых людей нет на свете!
Впервые слышу об этом!
(внутренний голос Пилата).
А голова прошла… Ты рад…
Решай по совести, Пилат.
Ведь он ни в чем не виноват.
Так что же…
(внутренний голос Пилата).
Ты отменяешь приговор.
Га-Ноцри — просто фантазер.
Но дерзкий ум его остер!
Так что же…
(внутренний голос Пилата).
Дабы пророк умом своим
не взбунтовал Ершалаим,
его мы в ссылку удалим.
И что же?..
(внутренний голос Пилата).
Пусть в резиденции твоей
живет блаженный книгочей…
Он — величайший из врачей!
Так что же… Все о нем?
Нет, к сожалению…
(просматривая бумаги).
Слушай, ты когда-нибудь говорил
с Иудой из Кириафа о великом кесаре?
Или не говорил?
Я сказал ему: «Пойми,
власть — насилье над людьми!»
Он зажег светильники…
Я сказал: «Любая власть —
это пагубная страсть,
кесари — насильники!»
Он поддакивал: «Вот-вот…»
Я сказал: «Пора придет
общего доверия…
И не станет на земле
властелинов, в том числе
кесаря Тиверия…»
Славься, Кесарь, мы на страже,
наши острые мечи
перережут глотки вражьи!
Иудея, трепещи!..
На свете не было, нет и не будет
никогда более великой и прекрасной для
людей власти, чем власть императора Тиверия!
И не тебе, безумный преступник,
рассуждать о ней!
И во сне нам нет покоя,
на чужбине мы ничьи,
даже солнце здесь другое…
Иудея, трепещи!..
Иешуа уводят солдаты, после входит Каифа…
Итак, к смертной казни, которая долж —
на совершиться сегодня, приговорены трое
разбойников: Дисмас, Гестас, Вар-равван и,
кроме того, этот… Иешуа Га-Ноцри…
Первые двое римской властью взяты с боем,
и, значит, эти двое числятся за мной.
О них здесь речь идти не будет, я с тобою
поговорить хотел о мелочи иной!
Согласно закону и обычаю,
в честь праздника Пасхи одному дать свободу…
Кто Синедриону не безразличен?
Вар-равван иль Га-Ноцри вам в угоду?
Синедрион просит за Вар-раввана!
Как за Вар-раввана?
Выбор твой дик.
Нет ли здесь подвоха иль обмана?
Ведь он убийца и разбойник!
Каифа, постыдись людей!
Га-Ноцри — смирный иудей,
а Вар-равван — он лиходей!
Подумай!..
Ответ Синедрионом дан:
отпущен будет Вар-равван!
Зачем Га-Ноцри нужен вам,
признайтесь?..
Но Вар грозился мятежом!
Он стражника убил ножом!
Простить его? Я поражен!
Подумай!
Отпущен будет Вар-равван!
Га-Ноцри больше, чем смутьян.
Не мир, не мир принес он нам!
Я знаю…
Но это я прошу — Пилат.
Ответ Синедрионом дан!
Опять виски мои трещат…
Отпущен будет Вар-равван!
Но в чем Га-Ноцри виноват?
Он веру новую несет!
А разве ваша умерла?!
Ты ненавидишь мой народ!
Опять пронзила мозг игла!..
Он виноват, он виноват!
Гроза в Ершалаим пришла…
Га-Ноцри на кресте умрет, Пилат!
Распни его! Распни его!
Распни его! Распни его!
Вот они перед вами!.. Но казнены из них
будут только трое… Ибо одному из осужденных,
по выбору Синедриона и по утверждению Рим —
ской власти, великодушный кесарь император
возвращает его презренную жизнь!..
Имя того, кого сейчас при вас отпустят
на свободу… Вар-равван!!
