Матильда, дни или годы
во сне, в лихорадке,
здесь или там,
пригвождённый,
с перебитым хребтом
я истекал доподлинной кровью,
то погружаясь в небытие,
то пробуждаясь:
больничные койки, чужеземные окна,
белые халаты сиделок,
ноги словно в цепях.

Потом — эти странствия,
и вновь моё море:
твоя голова в изголовье,

твои руки, как птицы,
в лучах моего света
над моей землёй.

Как это было прекрасно: жить,
когда ты живёшь!

Мир становится самым лазурным и самым земным
по ночам, когда сплю,
огромный,
в колечке твоих быстротечных рук.