Свидетельствую четырёх собак:
одна — давно закопана в саду,
две — вечно застают меня врасплох
(две крошечные дикие
стихии,
коротконожки, чьи клыки крепки,
как зубья скал),
и есть ещё одна
учтиво-белокурая тихоня,
лохматая отшельница. Не слышно
её шажков из золотой кудели,
её отсутствующего соседства.
Лишь поздним вечером полает вдруг
для некоторых призраков бездомных,
для некоторых избранных скитальцев,
чтоб слышали её в своём блужданьи
или в местах, где смерклось навсегда.