Когда-то у меня в Париже
спросили: сколько звёзд у кошки?
И начал я за тигром тигра
выслеживать в ночах созвездья:
спокон веков два чутких стража,
два божьих трепета живут
в холодном взгляде каждой кошки,
две молнии — в тигрином взгляде.

Звездою расцветает хвост
кота, взъерошенного в небе.
Как тигр из голубого камня —
мрак голубой Антофагасты.

Свинцовый мрак Антофагасты
над улицами повисает
небокрушеньем, вознесённым
над утомлением земли,
но всем известно, что пустыня —
вторичное обличье ночи,
неведомое и глухое,
как звёздное небытие.

Душа разъята на две чаши,
меж ними — искры минералов.

В пустыне мне не доводилось
встречаться с кошками — в ночах
со мной делили сновиденья
лишь полуночные пески,
пустынные перипетии
и звёзды вечного пространства.

От этих и не этих мыслей —
мои скупые наблюденья.