В Акапулько чёрная рыба
сверкнула круглыми глазками,
вернулась в прозрачный простор
своей анилиновой бездны.
Я смотрел, как с её усов,
поблескивая голубовато,
стекали морские капли.
Когда же она сорвалась
с моего крючка и вернулась
в полураспахнутый плеск
синей воды о камни —
в её застывших глазах
я не прочёл благодарности
ни земле, ни людям земли.

И я затрясся от смеха,
оттого, что плохой я рыбак,
от рыбьей ухмылки, а рыба,
бесчувственная, как рыба,
ушла под воду, чтоб жить.