Люблю, когда ты молчишь, словно ты отлучилась,
словно тебя мой голос издали не достает,
и кажется, будто твои глаза от тебя улетели,
и кажется, что поцелуем твой запечатан рот.

Поскольку все вещи в мире полны моею душою —
ты брезжишь из всех вещей, душою моей полна,
бабочка полусна, ты с душой моей схожа,
схожа со словом грусть, бабочка полусна.

Люблю, когда ты молчишь, так, словно ты далёко
и жалуешься на что-то, тихая бабочка-стон.
Издалека мой голос не может тебя настигнуть —
пусть же в твоём молчанье угомонится и он.

Позволь и мне говорить с тобою твоим молчаньем,
которое лампы светлей, бесхитростней перстенька.
Ты похожа на полночь, звёздную и немую,
твоя немота — от звёзд, бесхитростна и далека.

Люблю, когда ты молчишь, словно ты отлучилась
в скорбное уединенье, — словно ты умерла.
И тут достаточно слова или просто улыбки —
и радуюсь, радуюсь я, что смерть неправдой была.