Константин Алексеевич ГОРДИЕНКО
Трилогия "БУЙМИР" - 3
Буймир
Роман
Перевод М. Демидовой
Известный украинский прозаик Константин Алексеевич Гордиенко представитель старшего поколения писателей, один из основоположников украинской советской литературы. Основная тема его произведений - жизнь украинского села. Его романы и повести пользуются у советских читателей широкой популярностью. Они неоднократно издавались на родном языке, переводились на русский и другие языки народов СССР.
За роман трилогию "Буймир" К. Гордиенко в 1973 году был удостоен Государственной премии УССР им. Т. Шевченко.
В этом романе автор рассказывает о росте революционного сознания крестьян села Буймир, о колхозном строительстве в Буймире и о героической борьбе украинских колхозников за свою Родину, за свободу и независимость против немецко-фашистских захватчиков в годы Великой Отечественной войны.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
1
Мавра качала ребенка, приговаривала:
- Спи, дитя, спи... И чего на тебя бессонница напала? Томится, мечется, словно ночниц напустил кто, по лицу лазают, не дают уснуть.
То ли сама с собой, то ли с малым дитем толковала, стращала:
- Спи, дитя... Приехали немцы под бабины сенцы, закричали, зарычали, чтоб все в хате замолчали... Баюшки-баю...
Уж не свою ли собственную тревогу глушила Мавра?
А луна печальная, печальная... Стонут лягушки... Трещат кузнечики... Сычи на церкви кричат. Горюют девчата: "Ой, на горi ячмiнь, пiд горою жито, прийшла вiстка до дiвчини - милого убито".
Душная нынче ночь, паркая. Где-то вдали глухо рокочет, перекатывается гром, вспыхивают молнии.
Тоска-кручина в хате гнездо свила, сверчит вечерами по углам...
Не один отец, провожая сына на войну, суровый, седовласый, наказывал, чтобы насмерть стоял сын в бою.
Потускнел белый свет, осиротели девушки; растревоженные, приунывшие, не в силах понять, что происходит, слонялись по закоулкам, озирались вокруг, словно в ожидании чего-то неведомого.
Казалось, и звезды мерцают тускло, и цветы перестали пахнуть.
Мчались на восток эшелоны, бойцы в окровавленных повязках приветливо выкрикивали что-то, иные же беспечно улыбались теснившимся на станции встревоженным людям.
До поздней поры стлались по улицам песенные голоса: то девичья душа раскрывалась навстречу громам и огненным сполохам, витала над полем брани, взывала к милому, чтобы покарал лютого врага.
И уже весточки приходили с фронта - наши воины, как могли, подбадривали людей: стоим на Днепре, каждый шаг земли усеян вражескими трупами. Утешали родных: вернемся с победой. Чтобы не угасала надежда в сердце. Чтобы матери не крушили сердце по сыновьям, девчата - по милым. Верили в силу советского оружия. А дальше шли самые дорогие в ту пору слова: что наши сабли выкованы из твердой стали, наточены лучшими мастерами.
Когда ушли все трактористы и комбайнеры на фронт, девчата взялись за косы, чтобы собрать полегший хлеб. И свекла не выполота... Окопы рыть нужно, дороги чинить. Хоть разорвись. Девчата проходили курсы, пересаживались на тракторы. Учителя, служащие, школьники, древние деды тоже вышли на поле - собрать хлеб для Красной Армии, - а урожай удался на славу в том году. Помимо того, не ожидая жатвы и обмолота, некоторые колхозы начали сдавать хлеб государству из прошлогоднего запаса.
Девчата гору земли перевернули, работая на оборону. И, конечно, собирали урожай, - вязали снопы. Потом сеяли. Озимые взошли дружно, однако не радовало это людские души. Смотрели на зеленое приволье с тайной думой: кому все это достанется?
Вечерами сходились у колодца: убывает вода - не к добру.
В поездах слепцы пели надрывные песни: "Плачут жены по мужьям, с ними малы дети, а погибшие уснули в могиле навеки".
Люди принялись готовить жернова для ручных мельниц, закапывать в землю домашний скарб.
Красная Армия в кровавой сече оставляла родной край. Девчата извелись, глядя, как покидают наши защитники родные поля - землю матерей и отцов.
...Тяжкая мука, когда сознание не вмещает происходящего. Люди верили в стойкую волю, в яростную отвагу, гордую ненависть советских воинов, которые бросались под танки, взрывами сердца подрывали машины. Сколько надобно мужества, чтобы грудью встать против панцирной брони. Огненным смерчем падали они из-за туч на врага. Закрывали собой мощную струю смерти - обороняли свою Отчизну.
Седобородые старики, будто им дано было сквозь землю видеть, предрекали: советский воин непобедим. Так почему же черная орда все дальше движется на восток? Топчет все вокруг? Как разгадать? Попреками горю не поможешь. Да и кого корить?
Но хоть обжег захватчик руки - по дорогам громоздились немецкие танки, валялись разбитые пушки, обочины пестрели могильными крестами, все же враг преодолел нашу оборону.
Перед глазами замелькали желтые цвета - с пауком. Желтый цвет - цвет тоски и отчаяния.
Хоть беги из родного дома, испоганил вражина все на свете. Палками гонят людей на поле. На базаре в Лебедине сколотили виселицу. В школе держат лошадей.
...Эх, кабы мог солдат перелить в душу тебе, честной народ, непокидающее его ощущение своей силы, своего превосходства над врагом, развеять отчаяние, чтобы не горевала мать, не предавалась тоске дивчина, чтобы верили они и ждали: настанет день освобождения!
...Мы еще отступаем, но с каждым шагом разгорается наша ненависть, прибывает сила, растет безмерное отвращение к врагу, который пока что лучше вооружен, чем мы, но уже наша победа становится зримой, она не за горами. В кровавой сече мы закалились, сохраняем душевное равновесие, путь нашего отступления враг устлал трупами. Как после ночи наступает день, так наступит время, когда мы сломаем хребет врагу.
