Валентин Антипенко
Пётр Миронович Машеров. Дорога в бессмертие
К 100-летию со дня рождения
О самом популярном руководителе советской Белоруссии П.М.Машерове говорят сегодня мало, хотя написано о нём достаточно.
К столетнему юбилею четвёртый раз переиздаётся обновлённое издание Славомира Антоновича «Пётр Машеров».
В Москве издан толстый сборник воспоминаний о Машерове «Сын белорусского народа», экземпляр которого мне подарил один из составителей, любимчик Петра Мироновича, наш знаменитый поэт и общественный деятель Геннадий Буравкин.
Не раз к его образу приходилось возвращаться и автору этих строк.
Знакомясь с воспоминаниями и новыми публикациями о Машерове, всегда находишь что-то новое, и он вновь и вновь предстаёт перед нами с обезоруживающей улыбкой, умиротворявшей даже недругов.
Нам, партийным работникам машеровского времени, довелось работать под его руководством, видеть его в деле и предавать его тело земле.
Машеров возглавлял нашу страну целых пятнадцать с половиной лет (1965—1980 гг.), и этот период смело можно назвать самым продуктивным и самым обнадёживающим.
Могут упрекнуть: «Вы так говорите потому, что это было время вашей молодости». И это правда.
Но есть и другая правда — именно в те годы создавался мощный народно-хозяйственный комплекс республики, а партактив был нацелен прежде всего видеть проблемы человека, а потом уж свои. Потому-то мы, как и наш учитель, остались бессребрениками на всю жизнь, и не жалеем об этом.
Нет смысла воспроизводить подробности машеровской биографии, так как читателям доступны десятки публикаций, которые дают подробное описание его деятельности с ранних и юношеских лет.
Но в 100-летний юбилей главное отметить всё же стоит.
Потомок оставшегося на территории Сенненского уезда солдата отступавшей наполеоновской армии Машеро, Пётр Миронович не был потомком «белой кости», однако его облик выдавал наличие в нём осколков другой породы.
В крестьянской семье Мирона и Дарьи Машеровых родилось восемь детей, из которых выжили пятеро: три девочки и два брата, названных библейскими именами — Павел и Пётр.
Путь до Мушканской школы (18 км туда и обратно) Пётр зимой преодолевал на лыжах, потому стремительность и легкость в его движениях остались на всю жизнь.
В 1935 году Петр Машеров поступает на первый курс физико-математического факультета Витебского педагогического института им. С.М.Кирова. Учится хорошо.
Машеров в числе студентов Витебского педагогического института им. С.М.Кирова.
В декабре 1937 года в родительский дом постучалась беда — отца по доносу забрали и увезли люди в форме НКВД. Позднее будет выяснено, что его арестовали «за активную сектантскую деятельность», Через полгода мытарств он скончался — не выдержало больное сердце.
Первую свою награду — именные наручные часы — Машеров получил за успешное выступление на соревнованиях созданной им команды лыжников пединститута, занявшей первое место в республиканском смотре.
После окончания в 1939 году вуза Машеров преподавал физику и математику в старших классах Россонской средней школы. Здесь для мальчиков он организовал предметные кружки, а для девочек — танцевальный и драматический. Причем режиссером и даже актером нередко был сам.
Несколько учеников Машерова перед войной поступили в технические вузы Ленинграда, Москвы и других больших городов, несмотря на большие конкурсы.
Все планы перечеркнула война. Вместо аспирантуры Машеров подал заявление в военкомат с просьбой направить на фронт.
В Россонах из нескольких сотен добровольцев создается истребительный батальон, куда направили и его.
23 июля 1941 года в окрестностях местечка Пустошки Калининской области Петр с отступавшей группой бойцов попадает в плен.
Путь в 70 километров он с товарищами преодолел пешком. Убежать по дороге им не удалось.
На станции всех пленных погрузили в товарные вагоны с зарешёченными окнами и повезли на запад.
Машеров с попутчиками нашёл выход — крепкие ребята выломали решётку в вагонном окне и, улучив момент, на всём ходу выпрыгнули из вагона. Пётр прыгнул первым.
Хотя плен длился всего четыре дня, но потом не раз создавал ему проблемы.
5 августа 1941 года Машеров добрался до родительского дома.
В Россонах хозяйничали немцы, однако колхоз продолжал функционировать под названием «община».
Пётр устроился работать счетоводом и учительствовал в школе.
В Россонах он организует комсомольско-молодежное подполье из своих выпускников и учителей.
Среди активистов-подпольщиков оказалась бежавшая из плена стоматолог окружённой воинской части Полина Галанова, и судьба объединила их на всю жизнь.
С апреля 1942 года Машеров — командир партизанского отряда имени Н.А. Щорса.
Партизаны провели ряд удачных операций, в том числе взрыв моста через р.Дрисса на железной дороге Витебск—Рига в августе 1942 года.
Немцы пришли в бешенство. В сентябре 1942 года они арестовали, подвергли пыткам и расстреляли его мать.
Пётр Миронович потом всю жизнь винил себя в том, что не смог спасти её от расправы.
Бывая в Витебской области, он постоянно навещал могилу матери на сельском кладбище и просил у неё прощения.
С марта 1943 года Машеров — комиссар партизанской бригады имени К.К.Рокоссовского, а в сентябре 1943 года назначается первым секретарём Вилейского подпольного обкома ЛКСМ Белоруссии.
В 1944 году он был удостоен звания Героя Советского Союза.
Вот что написано в его представлении за подписью 1-го секретаря ЦК ЛКСМБ Михаила Зимянина:
«...организатор партизанского движения в Россонском районе Витебской области, которое в дальнейшем выросло во всенародное восстание и создало огромный партизанский край в 10 тысяч квадратных километров, полностью сбросивший немецкое иго и восстановивший Советскую власть.
Дважды раненый, товарищ Машеров за время двухлетней борьбы с немецкими захватчиками проявил личное мужество и отвагу, отдавая все свои силы, знания и способности этой борьбе и не жалея своей жизни».
Для того чтобы внести ясность о той опасности, которая ходила рядом с Машеровым в военные и послевоенные годы, приведу всего лишь одну небольшую и весьма откровенную цитату из журнальной статьи «Гибель Машерова»:
«В Белоруссии, как и в другой республике, оккупированной немцами, было немало тех, кто переходил на сторону врага.
Кроме того партизанское и подпольное движение контролировалось НКВД и ГБ, и «кураторы» от советских органов безопасности были едва ли не более подозрительны, чем гестапо и немецкая военная разведка — чуть что, неудачливый руководитель подполья или командир партизанского отряда исчезал бесследно, а его подвиги приписывались другим».
В той мясорубке Пётр Миронович выжил.
После освобождения республики от немецко-фашистских захватчиков карьера Машерова пошла на взлёт.
В июле 1944 года он избирается первым секретарем Молодечненского обкома комсомола, а ровно через два года — секретарем ЦК ЛКСМБ.
В октябре 1947 года он становится первым секретарем Центрального Комитета комсомола Белоруссии.
Судя по документам, хранящимся в Национальном архиве республики, вопрос о кратковременном нахождении Машерова в плену неоднократно проверялся Москвой.
Вот выдержки из докладной, представленной в Москву за подписью секретаря ЦК компартии Белоруссии Н.Гусарова.
Документ так и именуется: «О товарище Машерове П.М».
«ЦК КП(б)Б проведена дополнительная проверка по вопросу о поведении секретаря ЦК ЛКСМ Белоруссии тов. Машерова П.М. в период Великой Отечественной войны...
Тов. Машеров сообщил партийным органам факты ареста его отца органами НКВД в 1937 году, задержания его, Машерова, немцами в 1941 году и обстоятельства его работы в Россонах в 1941-1942 году...
ЦК КП(б)Б считает, что нет оснований подвергать сомнению поведение тов. Машерова в период Великой Отечественной войны».
Под документом стоит дата — 6 мая 1949 года.
Почти 7 лет Машеров успешно руководил комсомолом республики.
В июле 1954 года он переходит на партийную работу — избран вторым секретарем Минского обкома партии, а через год назначен первым секретарем Брестского обкома партии вместо назначенного секретарём ЦК КПБ Т.Я.Киселёва.
За почти четыре года пребывания в этой должности он настолько успешно проявил себя, что в апреле 1959 года его избирают секретарем ЦК Компартии Беларуси, а с декабря 1962 года — вторым секретарем ЦК.
В марте 1965 года Машеров избирается первым секретарем ЦК Компартии Белоруссии.
В этой должности он проработал четверть своей короткой, но яркой человеческой жизни, ровно относясь к своему главному завистнику — председателю Совета Министров Т.Я.Киселёву, претендовавшему на пост первого.
Эта неприязнь Киселёва имела начало с тех пор, когда Мазурова перевели на работу в Москву, и Киселев как Председатель Совмина претендовал на кресло первого.
Проводить пленум ЦК КПБ в Минск приехал Мазуров и сначала собрал секретарей обкомов.
Все они высказались в пользу Машерова. А вот на Бюро ЦК голоса разделились поровну.
Решающим стал голос отсутствовавшего по болезни легендарного партизанского комбрига, а тогда — Председателя Президиума Верховного Совета БССР Василя Козлова. Посетившим его на квартире он сказал: «Я за Машерова».
Василий Иванович Козлов с Михаилом Зимяниным.
Киселев затаил обиду. Иногда она прорывалась в кругу друзей, когда он называл конкурента «мастером покрасоваться на трибуне, выступать с пафосными речами и брать новые высокие рубежи».
Так продолжалось много лет, пока Киселева не перевели в Москву заместителем Председателя Совета Министров СССР.
В 80-м пошли разговоры: Машеров едет в Кремль на место Косыгина, а Киселев вернется в Минск.
Киселев вернулся, а Машерова не стало.
О том, что сделано было в стране под руководством Машерова, сведений хватает.
В период с 1965-го по 1980 год в несколько раз вырос национальный доход, высокими темпами развивалась промышленность и сельское хозяйство.
С его именем связано создание мемориальных комплексов «Брестская крепость-герой» и «Хатынь», открытие Кургана Славы, мемориального комплекса «Прорыв».
Известна и настойчивость по привлечению к ответственности фашистских пособников и предателей родины из числа националистов.
Если оценить итог его усилий двумя словами, то это «процветание и достоинство».
Это было время, когда Белоруссия стала самодостаточной и не получала бюджетных дотаций из союзного бюджета.
В силу доступности многих материалов хочется в большей степени поделиться воспоминаниями о «машеровском» времени.
Во время работы в обкоме комсомола окна нашего кабинета смотрели в сторону бокового выхода из здания ЦК, и нам доводилось наблюдать, как Пётр Миронович вместе с охранником идёт шагает домой обедать и здоровается с идущими навстречу соседями.
Мы тоже выходили на улицу, стараясь попасться ему на глаза и поздороваться.
По нашим комсомольским значкам и костюмам он, конечно же, узнавал, кто мы такие, и, улыбаясь, кивал головой.
Увидеть Машерова в действии мне довелось во время работы в горкоме партии, так как довелось присутствовать на многих республиканских и городских мероприятиях с его участием.
Его поведение на людях было располагающим, а выступления всегда тщательно готовились. Он не имел привычки читать, не отрываясь, кем-то написанный текст, а работал с ним так, что при чтении казалось — он знает его почти наизусть.
Рассказывали, что отработкой дикции и манеры изложения Машеров занимался с профессионалами. Недаром выступления на пленумах ЦК КПСС и других общесоюзных мероприятиях сделали его признанным мастером слова, вызывая зависть партийной бюрократии.
В этой связи показателен случай, как Брежнев в 1971 году во Франции рискнул выступить без бумажки, узнав, что французы не любят шпаргалочников.
Выступая, он путался, пропускал слова. Слава богу, молодой переводчик выучил текст речи генсека, и французы ничего не заметили.
Своё понимание ситуации Машеров всегда озвучивал, предварительно знакомясь с мнением специалистов.
Каждодневно занимаясь народно-хозяйственными проблемами, он не упускал из поля зрения вопросы повышения уровня знаний партийных и хозяйственных кадров.
Это преимущество белорусов стало очевидным во второй половине 70-х годов, когда в Москве постаревшее руководство страны занялось интригами вокруг стареющего и больного Брежнева и свело на нет работу по переподготовке кадров.
В Белоруссии было по-другому.
Машеров регулярно проводил республиканские семинары по разнообразным проблемам народнохозяйственной деятельности, на которых каждый из участников имел возможность проявить себя и поделиться опытом.
Перед пропагандистским активом выступали очень подготовленные члены лекторской группы ЦК, в которой выделялся военный журналист, друг лидера немецких коммунистов Эриха Хонеккера полковник Бейдин.
Его выступления всегда отличались новизной материалов и умелой их подачей. Не боялся он откровенно отвечать и на вопросы присутствующих, в шутку прикладывая палец к губам — «скажу по секрету».
Машерову претили кумовство и протекционизм. Он не тащил во власть своих детей и родню, запрещая это делать другим.
На памяти рассказ моего коллеги по горкому Валерия Микулича о неприятных беседах в ЦК с его отцом — первым секретарём Минского обкома партии, после того, когда сына взяли в аппарат столичного горкома.
Ситуацию с трудом удалось разрулить, поскольку в то время ни для кого не было секретом соперничество аппаратов Минского обкома и горкома партии.
«Телефонному управлению» Машеров предпочитал живую работу с людьми и требовал от кадров того же.
Мы, молодые партийные работники, постоянно бывали на предприятиях, изучали проблемы, мешающие работе трудовых коллективов, чтобы потом воплотить отразить увиденное и осознанное в проектах постановлений партийных органов.
Мне самому не раз доводилось помогать секретарям парткомов курируемых мной Фрунзенского и Московского районов столицы в подготовке их выступлений и докладов, так как с их же помощью я неплохо владел ситуацией не хуже их самих.
Машерова, мечтавшего в молодости об аспирантуре, привлекало наукоёмкое производство.
Он постоянно контактировал с учёными, бывал в Академии наук и интересовался перспективными разработками, поддерживал тёплые отношения с Президентом АН БССР академиком Н.А.Борисевичем и многими другими видными учёными.
Особенно его привлекали институты, чьи научные разработки были заточены на внедрение в производство.
Мой друг, д.т.н. профессор Ж.А.Мрочек, работавший в то время заместителем директора Физико-технического института АН БССР, рассказывал о беседе с Машеровым, когда городские архитекторы вызвались показать ему, как разворачивается стройка в Академгородке в Уручье.
Заехав в Физико-технический институт, Машеров с ходу стал расспрашивать учёных о новейших разработках и, в особенности, об электроэрозионной обработке стали, которой занималась лаборатория Мрочека.
П.М.Машеров в ФТИ АН БССР, слева — Ж.А.Мрочек
Все присутствующие были поражены, насколько быстро Пётр Миронович вник в суть вопросов, и, после некоторых уточнений, вдруг стал перечислять области применения новых технологий.
Учёные вряд ли были в курсе, что Машеров — физик по образованию, постоянно интересуется новейшими достижениями в этой и смежных областях знаний. Не догадывались они и о том, что, выезжая на места, Пётр Миронович тщательно готовится.
