Фредерик Браун

КРОВЬ

Спасаясь от гибели, Врон и Дрина, последние выжившие из расы вампиров, бежали в будущее на машине времени. Объятые ужасом, страдая от голода, они держались за руки и утешали друг друга.

Человечество обнаружило их собратьев в XXII веке, открыв, что предания о вампирах, сокрыто живущих среди людей — вовсе не легенды, а факт. Началась резня, всех вампиров нашли и убили, кроме этих двоих, которые уже строили машину времени и вовремя закончили работу. И они бежали, бежали в бесконечно далекое будущее, где позабудется само слово «вампир» и они снова смогут затаиться и спокойно жить, а там и возродить свою расу.

— Я голодна, Врон. Страшно голодна.

— Я тоже, дорогая Дрина. Скоро вновь остановимся.

Четырежды они останавливались и всякий раз едва спасались от смерти. Вампиров не забыли. Последняя стоянка, полмиллиона лет назад, открыла им мир, укатившийся псу под хвост — вполне буквально: люди вымерли, собаки цивилизовались и стали похожи на людей. И даже там в них признали вампиров. Им удалось покормиться кровью одной нежной молодой сучки, но после их загнали в машину времени и снова обратили в бегство.

— Спасибо и на этом, — со вздохом сказала Дрина.

— Меня благодарить нечего, — мрачно отозвался Врон. — Это конец пути. Топливо кончается, пополнить запасы мы не сможем — все радиоактивные вещества давно превратились в свинец. Придется жить здесь или…

Они вышли на разведку.

— Смотри! — возбужденно воскликнула Дрина, указывая на приближавшееся к ним создание. — Какое-то новое существо! Собаки исчезли, царствует новый вид. И вампиров, конечно, забыли.

Существо оказалось телепатом.

— Я услышал ваши мысли, — прозвучал голос в головах Врона и Дрины. — Вас беспокоит, знаем ли мы, кто такие «вампиры», кем бы они ни были. Нет, мы этого не знаем.

Дрина в восторге сжала руку Врона.

— Свобода! — промурлыкала она голодным шепотом. — И еда!

— Вас также интересует мое происхождение и эволюция моего вида, — продолжал голос. — Вся жизнь ныне стала растительной. Я… — существо низко поклонилось, — принадлежу к господствующей расе и некогда был тем, что вы называете репой.

Лесли Р. Картер

ИСЧЕЗАЮЩИЙ ВИД

Оконное стекло задрожало от мягкого удара. Карл Райнер даже не оторвался от страницы — он знал, что это означало, и не желал видеть сейчас никаких гостей. «Он рывком вцепился ей в шею своими клыкообразными зубами…» Окно снова содрогнулось, на сей раз с такой силой, что Карл испугался за стекло. Он отложил книгу и с отвращением прошел через всю комнату к окну. Сверкающие городские огни четко очертили парящий в воздухе за стеклом темный силуэт. Карл окинул взглядом громадную летучую мышь, обливая существо презрением.

— Обойдите вокруг!

Летучая мышь, полыхая красными глазами, ползала вверх и вниз по стеклу. Ее пасть открывалась и закрывалась, сквозь стекло доносился слабый визг.

— Проклятье! Идите через дверь!

Мышь вспорхнула и растворилась среди неоновых звезд. Карл повернулся, но успел заметить снаружи быстрое движение и всем телом упал на кнопку «открыть». Стекло ушло вверх, и мышь влетела в гостиную. Она устроилась на полу и сложила вокруг себя кожистые крылья.

Поднялся трепещущий туман, затем из тумана выступил доктор Вальпа.

Карл ударил кулаком по кнопке «закрыть» и повернулся к гостю.

— Черт! Я же просил вас войти через дверь. Мне надоел ваш дурацкий цирк. Если вы будете и дальше являться через окно, меня очень быстро вычислят.

Добрый доктор нахмурился и недовольно пожевал тонкими губами.

— Мой дорогой мальчик — ты же знаешь, как дорог мне, парень — все вампиры залетают через окна.

— Нет, не знаю, — отрезал Карл. — И я не расхаживаю в этой нелепой одежде.

Доктор Вальпа оглядел свою ниспадающую черную накидку и театрально распростер руки, словно приветствуя невидимую публику.

— Довольно! Так и знал, что ты снова сядешь на любимого конька.

Он уселся в кресло, запахнул накидку, взял книгу и посмотрел на обложку.

— «Варни-вампир»![1] И ты подвергаешь сомнению мои методы — в самом деле, Карл, какое лицемерие!

Лицо Карла вспыхнуло. Вальпа оборвал смешок и наставил на него указательный палец.

— Вот, вот и причина! Какой настоящий вампир станет так краснеть? Вы, молодые мутанты, все одинаковы — модно одеваетесь, презираете старые обычаи, никого не слушаете. Ах, в дни моей юности…

— Прекратите, доктор. Это было несколько тысяч лет назад. Мы, новые вампиры, должны жить в сегодняшнем мире, в современности. Мы не можем бегать в черных плащах и вести себя как идиоты. А если попробуем, прокторы мигом нас задержат.

— Грустно, но правда твоя, парень, — кивнул доктор Вальпа. — Даже мне приходится носить в университете современную одежду, чтобы не вылететь с работы.

Он вызывающе взглянул на Карла.

— Но я придерживаюсь старых обычаев, когда наношу визиты. Ты мог бы не нарушать хотя бы это…

Карл сел напротив старика и посмотрел в его красные глаза.

— Доктор Вальпа, вы не понимаете, не так ли? Вы все еще не понимаете, что происходит. Вы и секунды не продержитесь в городе. Если бы я следовал старым способам кормления, меня сразу поймали бы. Здесь, в городе, в этом квартирном комплексе, живут больше пятисот человек, и всеми я питаюсь. Глоток тут, глоток там — никто не замечает, а если я немного переусердствую, они списывают это на недостаток железа в крови. Никто не догадывается и даже поверить не смог бы, что я рядом.

Доктор Вальпа откинулся на спинку кресла, положив руки на выгнутые подлокотники.

— Еще один неплохой довод, мой мальчик. Но как ты можешь называть себя вампиром?

Вальпа поднялся и начал расхаживать по комнате.

— Вампир сближается с добычей, влечет ее к себе и соблазняет, вводя в гипнотический транс, что уносит обоих в особый, исключительный мир. Он…

— Вздор, — сказал Карл и заложил ногу за ногу.

Доктор Вальпа, оскорбленный до глубины души, остановился перед креслом Карла. По его лицу разливалась смертельная бледность.

— Вздор? — задохнулся доктор. — Ты говоришь — вздор? — взревел он.

— Вздор, — тихо повторил Карл.

Челюсть Вальпы отвисла, глаза расширились.

— Нам это не нужно. В конце концов, будучи людьми, мы можем наслаждаться… — Карл кашлянул, прикрывая рот рукой, — скажем так, лучшим в этой жизни.

Вальпа оцепенел. Он медленно закрыл рот и словно стек на сиденье кресла.

— Так вот чем мы стали — ублюдками человеческой расы? Мы теряем сами себя и с каждым днем становимся все более чужеродными…

Он опустил голову, глядя на цветочный узор плитки. Карл беспокойно зашевелился.

— Что значит «чужеродными», доктор? Я знаю, что вы и другие праотцы — мертвые, восставшие к жизни, но вы все равно остаетесь людьми.

— Нет, Карл. Это ты не понимаешь. Истинная история нашей расы никогда не была написана.

Глаза доктора Вальпы стали пустыми — казалось, он погрузился в себя. Его голос зазвучал так, будто он говорил в пустом зале: раскатистый, низкий и тихий.

— Разве в детстве тебя ничему не учили?

Карл покачал головой и в замешательстве уставился на старика.

— Ну, мы изучали обычные вещи — скоростные вычисления, ускоренное чтение, компьютерные технологии…

— Нет! — застонал Вальпа. — Тебе рассказывали, кто такие вампиры?

— Н-нет… Доктор Джеймисон, психолог, приставленный к нашему ковену, подчеркивал тот факт, что хоть мы и вампиры, у нас есть свое место в обществе, и мы в действительности не являемся отклонением от нормы, извращением…

— Будь он проклят! — воскликнул доктор Вальпа. — Старые традиции утрачены… Говорил я им, что нужно остерегаться Джеймисона, он нас погубит!

Вальпа бесновался и брызгал слюной. Испуганный Карл пытался его успокоить, но Вальпа оттолкнул его руки и схватил Карла за плечи.

— Тебе рассказывали хоть что-нибудь о нашей истории? Хоть что-нибудь?

Карл осторожно снял с плеч когтистые руки старика.

— Да, рассказывали. Всемирной атомной войны, которую так боялись в пятидесятых и шестидесятых, удалось избежать. Все страны стали жить в мире. Все расы и народы, а следовательно, все люди были объявлены равными. Сейчас, в двадцать первом столетии, каждый может жить своей жизнью, если не мешает другим. У каждого из нас есть свое место…

— Нечистая сила! — вздохнул доктор Вальпа. — Карл, завтра вечером за тобой заедет надзиратель.

Он надвинул накидку на глаза и провалился в пол. Из тумана с пронзительным воплем вспорхнула чудовищная летучая мышь и врезалась в стену. Окно распахнулось, и мышь унеслась в ночь.

— Вальпа, подождите! Скажите мне… — крикнул Карл вслед исчезающей в темноте мыши. Прохладный ночной воздух овеял его лицо, охлаждая пот, струившийся из пор. Карл закрыл окно и увидел в стекле свое отражение. Суровые, жесткие черты. Глаза мрачные и холодные, кожа на лице туго натянута. Зубы ровные и белые, ни признака клыков — клыки ни к чему, поскольку сверхтонкие иглы не оставляют следов.

— Проклятье! Что он имел в виду? — спросил Карл, обращаясь к пустой комнате.

На следующую ночь, около двух, когда Карл готовился к визитам, по стеклу снова что-то царапнуло. Он поспешно открыл окно, и в гостиную ворвалась приличных размеров летучая мышь. Она ударилась об пол и превратилась в мужчину средних лет, одетого в такую же одежду, какая была на докторе Вальпе. Но этот вампир был надзирателем. Карл помнил его еще со школы, где вместе с другими молодыми вампирами проходил курс человеческих обычаев. Надзиратели были для вампиролюдей тем же, чем прокторы для общества в целом.