Б.И.Губанов

ТРИУМФ И ТРАГЕДИЯ "ЭНЕРГИИ"

РАЗМЫШЛЕНИЯ ГЛАВНОГО КОНСТРУКТОРА

том 4: "ПОЛЁТ В НЕБЫТИЕ"

Нижний Новгород

издательство НИЭР

1999

Первый орбитальный полёт "Бурана"

   "И вот снова ночь (15 ноября) в бункере. "Повтор" идет легко, как после капитальной, генеральной тренировки, но погода портится не по часам, а по минутам. Как нам хотелось, чтобы циклон запоздал или чуть-чуть севернее прошел. Но чувствуем: "прет" на нас. Метеосводки, метеосводки каждые полчаса... Самолет-метеоразведчик в 200-300 км ведет наблюдение и сообщает последние данные.

   Руководство Госкомиссии поднимается в зал управления пуском носителя, занимает места позади технического руководства. Пора нажимать кнопку 10-минутного автоматического пуска, а метеорологи крадутся между рядами и кладут Б.Губанову под расписку штормовое предупреждение", - вспоминал А.А.Максимов.

   Следует уточнить, что по установленному у военных порядку доклад о штормовом предупреждении был адресован генералу Гудилину. Он расписался на документе в получении предупреждения и доложил мне как техническому руководителю тоже установленным порядком. Накануне в предстартовом репортаже комментатор программы "Время" предупреждал, что, возможно, старт отменят, прогноз - хуже не бывает: облачность, шквалистый ветер, понижение температуры...

   О неудовлетворительно складывающейся метеообстановке, конечно, известно было заранее. В 17 ч местного времени метеослужба доложила Госкомиссии о циклоне, надвигающемся со стороны Аральского моря, но при этом добавила, что циклон имеет тенденцию в его движении обойти наш район стороной. Правда, гарантий никаких. Решать надо было сейчас, потому что, кроме всего прочего, при реальной температуре окружающей атмосферы и редких порывах дождя ракета обрастала льдом. Было доложено, что толщина ледяной пленки в отдельных местах достигает одного миллиметра. Техническое руководство предложило начинать работы по подготовке и проведению пуска в запланированное время. При проведении опроса технического руководства перед Госкомиссией все высказались в пользу пуска. Комиссия согласилась с решением технического руководства. Договорились, что в 21 час заслушаем на комиссии метеослужбу и перед началом заправки еще раз оценим ситуацию. А пока была объявлена эвакуация всех из опасных зон по плану.

   К 21 часу метеообстановка не ухудшилась. Начали операции по заправке ракеты. Когда уже начали заправку кислородом в 24 часа, метеослужба доложила, что циклон разделился на два: один шел мимо, как и прогнозировали, а второй шел в сторону нашего старта. Ветер начал усиливаться. Работы продолжались. В три часа ночи метеослужба докладывала, что усиление ветра продолжается. К четырем утра они затревожились, а мы готовились к очередному решению...

   До принятия решения о пуске оценку провели "корабелы". К столу технического руководства подошли Г.Е.Лозино-Лозинский и Ю.П.Семенов и твердо изложили свое решение за проведение пуска.

   Исполнение обязанностей технического руководителя летными испытаниями было возложено на меня решением Государственной комиссии по проведению летных испытаний "Энергии"-"Буран" 26 октября 1988 г. в связи с болезнью В.П.Глушко. Валентин Петрович находился в больнице. Необходимости принимать по этому поводу решения формально не было, потому что решением Госкомиссии от 4 февраля 1987 г. было уже заранее оговорено, что главный конструктор транспортной системы "Энергия"-"Буран" осуществляет техническое руководство летными испытаниями и организует работу технического руководства по поручению или при отсутствии технического руководителя. Однако дополнительное решение было принято. Как мне объяснил О.Н.Шишкин, "это необходимо юридически в плане ответственности за проводимые работы..."

   Пуск в раннее утро был связан с требованием разработчиков корабля, исходивших из условия обеспечения его посадки в светлое время суток. Сдвижка времени пуска влекла за собой возможный его отмен из-за необеспечения посадочных условий. Кроме того, существовали ограничения по метеоусловиям. Должна была отсутствовать грозовая облачность и молниеопасная обстановка. "По граду ограничений нет",- напоминали "корабелы".

   Приземный ветер в порывах на посадочной полосе не должен превышать 5 м/с в попутном направлении, в боковом - не более 10, а был 15 м/с, встречный - не более 20. Для самолета сопровождения видимость должна была быть не хуже двух километров, край нижней облачности - не ниже 200 м.

   Отдельно посоветовался с П.М.Воробьевым. Он у нас отвечал за баллистику полета. Дело в том, что каждый разработчик имеет определенные скрытые резервы своей конструкции - скрытые дополнительные возможности. Поэтому прежде, чем выслушать решение разработчиков системы управления (оно было бы окончательным), надо было понять величину располагаемого запаса. Воробьев сказал: "Есть полторы тысячи..." Это он определил на основе заранее составленной возможной картины нагружения корабля по силе и по направлению ветра. Эти допустимые значения были подписаны в четыре часа ночи Дегтяренко, Воробьевым, Воропаевым и Караштиным на основе реальной обстановки. Рассматривался ветер до высоты 15 км, через каждые 500 м. Ветер со временем менял азимут (направление) в широком диапазоне.

   Затем необходимо было выслушать решение А.С.Гончара, главного конструктора системы управления этой ракеты, и Я.Е.Айзенберга, главного теоретика системы управления.

   Ограничения по ветровому нагружению ракеты-носителя и орбитального корабля вводились из соображений обеспечения надежности полета первого "Бурана". Конструкция планера требовала в опытном полете скоростного напора не более определенного уровня. Скорость ветра, указанная в штормовом предупреждении, говорила еще не все. Нужен был расчет с учетом всех факторов программного полета. Проблема была не новой. Вокруг известных "альфа кю макс" и "бета кю макс" (математическое отображение в теории аэродинамического нагружения) было достаточно много споров у проектантов ракеты, корабля и системы управления. Соответствеующий тест был подготовлен "управленцами" и заложен в комплексный стенд в Харькове. Условились, что при получении фактических значений состояния ветровой обстановки в районе старта и по высоте вычислительный комплекс стенда будет выдавать оценку реальных нагрузок.

   Через небольшое время А.С.Гончар и Я.Е.Айзенберг заявили, что пуск возможен, вычислительная машина выдает из Харькова некоторый запас. Значит, мы находились не на "критике". Мы согласовали свое "добро" на продолжение работ и включение автоматического режима подготовки и пуска ракеты. Доложили Госкомиссии. Решение согласовано. Пошли на пуск.

   "Не отменили старт. Может, потому, что число 15 для "Энергии" счастливое (стартовала в первый раз 15 мая), или решили, что раз назвали "Бураном", ему ли бояться непогоды",- шутили позднее журналисты.

Примерная циклограмма подготовки к пуску и полета ракеты и орбитального корабля (время в секундах)

 

Окончание заправки ракеты-носителя

 - 3 ч

Окончание заправки орбитального корабля

 - 2 ч 45 мин

Команда "Пуск"

 - 600

Отключение точного приведения

 - 70,5

Отвод площадки, расстыковка переходника системы прицеливания

 - 51

Запуск двигателя РД-0120

 - 9,9

Запуск двигателя РД-170

 - 3,7

"Главная команда" РД-170

 - 0,5

"КП" - контакт подъема, начало полета

 0

Начало программного разворота ракеты-носителя по тангажу

 5

Программный разворот по крену на 28,7º

 6-18

Дросселирование двигателя РД-0120 до 70%

 30-131

Дросселирование двигателя РД-170 для уменьшения скоростного напора

 39-75

Дросселирование РД-170 для ограничения продольной перегрузки до 2,95

 109,5

Перевод РД-170 на конечную ступень (49,5 %)

 131

Выключение РД-170

 143,95

Отделение параблоков

 145,85

Падение блоков А на удалении 426 км после "КП"

 через 418 с

Дросселирование РД-0120 для ограничения продольной перегрузки до 2,95

 413

Перевод РД-0120 на конечную ступень

 441,5

Выключение РД-0120

 467,8

Отделение орбитального корабля

 482,8

Первое включение двигателей корабля

 688-755

Второе включение двигателей корабля

 2767-807 (46,146,8)

Включение на торможение

 141-я минута от "КП"

Вход в зону (высота 20 км)

 199-я минута от "КП"

Посадка - момент останова на посадочной полосе

Расчетное удаление точки падения блока Ц

 19500 плюс/минус 1200 км

Расчетная ширина полосы в районе падения

 плюс/минус 120 км

   На табло побежали секунды, отсчитываемые от десятиминутной готовности. Как медленно тянутся эти секунды. Наконец, роковая 51-я секунда... "Есть отделение площадки." Пронесло. Так будешь суеверным. 40 секунд - "Раскрутка бустерного насоса горючего двигателя блока Ц". 22 секунды - "Включены зажигательные устройства системы дожигания выбросов непрореагировавшего водорода". 10 секунд до старта - "Есть подача воды первого яруса" - это в зону ниже среза сопла камер сгорания двигателей. 9 секунд - "Запуск РД-0120". 3,5 секунды - двигатели блока Ц вышли на режим предварительной ступени тяги - все нормально. 3,2 секунды - начало запуска двигателей блоков А. 2,3 секунды - "Подача воды второго яруса". 1 секунда до старта - "Есть выход двигателей блоков А на предварительную ступень тяги". Две десятых секунды до "контакта подъема" - "Контроль выхода на режим двигателей - норма". Даже в эту... (хотел написать "минуту" - не подходит, "секунду" - тоже)... в это мгновение по результату контроля могло произойти выключение двигателей, если бы было какое-либо отклонение по контролируемым параметрам.

   Наконец - "Есть контакт подъема". Время 6 ч 00 мин. Три секунды вертикального движения ракеты (заклона, как на 6СЛ, уже нет). "Есть подача воды на третий ярус". Вода бьет почти по хвостовому отсеку ракеты и в факел двигателей.

   На экранах в момент запуска двигателей ракета озарилась ярким светом извергающегося из двигателей пламени, но скоро ее обволокли пары и газы. И из этой бушующей искусственной стихии выплывает ракета с "Бураном". На пятой секунде уже тангажный разворот. Прошло мгновение - и ракета исчезает в низкой облачности.