Он на всех орет своим резким, визгливым голосом. Постоянно гоняет ребятню со своей лужайки — даже тех, кто, как мы с Кайлой, только-только переехали. Он обижает даже нашего бедного пса, самого славного лабрадора-ретривера на свете — Мистера Финеаса.

В общем, решил я немножечко побузить. Конечно же, это было неправильно. Конечно же, как раз этого мне делать категорически не следовало. Но иногда, когда выпадает случай хорошенько приколоться, выбора просто не остается.

Разве я не прав?

Тем утром я видел, как мужики в зеленой униформе возились с деревьями во дворе мистера Макклэтчи. Когда они ушли, то оставили лестницу прислоненной к одному из деревьев.

Я еще раз огляделся по сторонам. По-прежнему никого не видать.

Я подкрался к лестнице и ухватился за нее. Оттащил от дерева. Лестница была высокая, но легкая. Нести такую нетрудно.

Крепко держа лестницу в руках, я подтащил ее к фасаду мистера Макклэтчи. Приставил к стене. И установил точно под окном второго этажа.

Тяжело дыша, я вытер вспотевшие ладони о штанины джинсов.

— Славненько, — пробормотал я. — Возвращается Макклэтчи домой, а к окну лесенка приставлена. То-то он всполошится. Решит, что в дом забрался вор.

Представив себе это, я засмеялся. Смех у меня чудной. Больше на икоту похожий. Стоит мне засмеяться — вся семья смеется с моего смеха.

Ну, по правде говоря, в последнее время маме с папой из-за меня не до смеха совсем. Наверное, я все-таки делал кое-какие вещи, которые были совсем не смешными. Наверное, я делал кое-какие вещи, которых делать не следовало. Потому-то мне и пришлось клятвенно пообещать, что я буду вести себя хорошо и не стану искать неприятностей.

Но ведь приставить к окну лестницу — это дико забавно. И не такое уж преступление, верно? Тем более, что Макклэтчи — самый гнусный козел во всей округе.

Посмеиваясь над собственной шуткой, я развернулся и зашагал вниз по дорожке.

Двор Макклэтчи окружает высоченная живая изгородь. Прямо как крепостная стена. Думаю, ему очень хочется, чтобы все от него держались подальше.

В конце дорожки стоял на покосившемся столбе его почтовый ящик. И когда я проходил мимо него, то заметил рядом на улице помойный бак. Он был так набит мусором, что крышка не закрывалась — и это подало мне еще одну шикарную идейку.

Я быстренько открыл почтовый ящик, снял с помойного бака крышку и принялся запихивать мусор в почтовый ящик.

Вот тебе! Жирный пакет с куриными костями. Расплющенная жестянка из-под супа. Какая-то тягучая желтая дрянь, сильно смахивавшая на блевотину. Отсыревшие газеты. Консервные банки.

Я представил, как мистер Макклэтчи открывает свой почтовый ящик и заходится в истошном визге, обнаружив его набитым отвратительными помоями.

Вот умора!

Я снова засмеялся… но тут же умолк. Из горла вырвался какой-то сдавленный звук.

Елы-палы.

Кто-то следил за мной. Двое мужчин, наполовину скрытые живой изгородью.

Я остолбенел. Они стояли бок о бок, не сводя с меня глаз. Я понял, что они все видели. От начала и до конца.

Кусок заплесневелого сыра и скомканная газета выпали у меня из рук. Я отпрянул от почтового ящика.

Попался. Мне крышка.

2

— Ладно-ладно. Вы меня застукали. Прошу прощения, — проговорил я. — Я все уберу. Немедленно.

Запустив руки в почтовый ящик, я принялся выгребать оттуда мусор.

Но двое мужчин не ответили. Они стояли и сверлили меня взглядами. Живая изгородь шелестела на ветру, и от нее по их лицам пробегали изломанные тени.

— Я все уберу, — повторил я. — Не вопрос.

И только через несколько секунд я понял, что это были не люди. И уж тем более не живые.

— Что? — Смятая банка из-под газировки выпала из моей руки и брякнулась на дорожку, когда я сделал шаг по направлению к ним.

Это были садовые гномы.

Я расхохотался.

Джей, ты только что чуть не окочурился с перепугу от того, что тебя застукала на месте преступления парочка газонных гномов!

Я вошел под сень высокой живой изгороди и приблизился к ним. Положил руку на заостренный красный колпак одного из них и крепко сжал. Твердый гипс, или что-то навроде того.

Я сделал ему «козу». Ущипнул за твердую щеку.

— Как житуха, мужики? Ничего так смотритесь!

Почти с меня ростом, они стояли бок о бок, одетые в красные жилетки поверх красных комбинезонов. Под остроконечными красными колпаками лоснились круглые физиономии с белой бородой и белыми же усами.

Глаза у них были большие. У одного — карие. У другого — черные. Носы — широкие и приплюснутые, ни дать ни взять свинячьи пятачки. Рты выгнуты дугой в гневной гримасе.

Да, именно в гневной. Весь их облик дышал гневом. В них не было ничего симпатичного. Вид у них был безобразный и угрожающий. От их пристального, ледяного взгляда меня буквально мороз пробирал.

— Хорош глазеть, мужики, — сказал я и прикрыл гномьи глаза рукой.

У меня возникла идея. Я поскакал обратно к помойному баку. Принес банку из-под супа и нахлобучил на красный колпак одного из гномов. Плечи его товарища я обернул заляпанной подозрительными коричневыми пятнами газетой.

— Вот теперь вы точно шикарно смотритесь, — подытожил я.

Выйдя на улицу, я водрузил крышку обратно на помойный бак. Что-то привлекло мое внимание. Еще один садовый гном стоял под деревом в соседнем дворе.

С мгновение я, прищурившись, разглядывал его. И заметил еще одного зловещего гнома, замершего, будто на страже, перед самым крыльцом. У этого колпак был синий. Гном стоял, растопырив, словно дорожный постовой.

Почему почти возле каждого дома стоят садовые гномы?

Моя семья переехала сюда только три недели назад. И лишь сейчас я заметил их всех.

Я повернулся и посмотрел через дорогу на дом Брикманов по соседству от нашего. Да. Да. Целых три садовых гнома выстроились на подъездной дорожке.

Чертовщина какая-то.

Я отфутболил смятую банку из-под газировки в траву. Подошел, поддал ее ногой еще раз. И остановился, когда на меня вдруг легла темная тень.

Сперва я подумал, что это тень от живой изгороди. Или от дерева.

Но потом я поднял глаза — и чуть не задохнулся.

Макклэтчи!

Он сграбастал меня за плечи. Его костлявые руки были твердыми, как у скелета. Он приблизил ко мне свою багровую рожу и визгливо заорал:

— Я все время был дома! Я следил за тобой! Что будем делать с хулиганом?!

3

Макклэтчи сдавил мои плечи костлявыми пальцами. Потом отпустил. Он тяжело дышал, со свистом выпуская воздух через нос. Его глаза вылезали из орбит.

— Из-звините, — промямлил я.

— Ты у меня теперь в черном списке, — просипел Макклэтчи. — И уж поверь, малец, ты этому не обрадуешься!

— Извините, — повторил я.

Взгляд соседа был прикован к открытому почтовому ящику, до краев набитому мусором. Его плечи тряслись. Он продолжал свистеть носом. Неужели совсем рехнулся от злости?

Послышались шаркающие шаги. Я повернулся на звук.

— О нет!

Вот теперь я точно влип. К нам приближался мой отец с Мистером Финеасом на поводке.

— Что здесь происходит? — воскликнул он.

Папа высок ростом и атлетически сложен, у него волнистые карие волосы, темные глаза и сверкающая белизной улыбка. Мама называет его «мой супруг-кинозвезда», наверное, потому, что он такой писанный красавец.

На нем был спортивный костюм — серая футболка без рукавов поверх тренировочных брюк.

Когда отец подошел, я понурил голову. Мистер Финеас принялся энергично обнюхивать рассыпанный вокруг бака мусор.

— Воспитывать надо своего пацана! — процедил сквозь зубы Макклэтчи.

Я почувствовал на себе тяжелый отцовский взгляд. Так и стоял, не поднимая головы.

— Что Джей на этот раз натворил? — спросил папа. — Это он мусор рассыпал?

Макклэтчи мотнул головой в сторону открытого окна:

— Он приставил лестницу к моему окну. Небось в дом хотел залезть.

Папа аж обомлел.

— Ничего подобного! — завопил я. — Я лишь хотел, чтобы вы подумали…

— Уверен, Джей не стал бы забираться в ваш дом, — сказал папа.

— Он просто не знал, что я дома, — возразил Макклэтчи. — Я своими глазами видел.

Папа приподнял рукою мой подбородок и заставил посмотреть себе в глаза.

— Джей, ты хотел проникнуть в дом мистера Макклэтчи? — спросил он.

Я помотал головой:

— Ни за что. Нет конечно же.

Они с Макклэтчи смотрели на меня, словно я был какой-то подопытной зверюшкой.

Первым молчание нарушил папа.

— Джей в последнее время сам не свой, — признался он Макклэтчи.

На это Макклэтчи только кивнул. Он потирал губы, мерзко причмокивая. Папа снял с гномов суповую банку и грязную газету и принялся запихивать мусор в помойный бак.

— Мне страшно жаль, — тихо произнес он. — Этого больше не повторится. Понял, Джей?

— Понял, — буркнул я.

Мистер Финеас вовсю уплетал какую-то зеленую дрянь, нарытую им в рассыпанном мусоре. Я оттащил пса в сторонку и вырвал у него из пасти эту гадость. Затем я вслед за папой поплелся через дорогу к дому.

Дома отец отвел меня в гостиную.

— Садись. — Он указал на диван. Мистер Финеас тем временем плюхнулся на коврик возле камина.

Я присел на краешек дивана.

— Теперь нас ждет серьезный разговор? — спросил я.

Папа остановился передо мной и нахмурился.

— Скажи, сынок: почему ты так странно себя ведешь? Ты же знаешь, что тебе категорически запрещено подшучивать над соседями.

Я водил рукой по зеленому кожаному подлокотнику.

— Извини, пап, — пробормотал я. — Просто мне… было скучно.

— Ну так найди себе занятие! — отрезал отец. — Я не желаю, чтобы ты и дальше ввязывался в различные неприятности. Ты меня понял?

Я кивнул.

— После ужина марш в свою комнату, и так пять дней, — продолжал папа. — В следующий раз наказание будет куда суровее.

— Но, папа…

Он сердито покачал головой. После чего развернулся и вышел из гостиной.

Ну что, Джей, опять ты набедокурил…

Я плюхнулся спиной на кушетку. Я вовсе не хотел, чтобы на меня сердились. Все, чего я хотел — это немножко пошалить.

Я позвал Мистера Финеаса. Хотел его погладить. Но он не пожелал вставать с коврика у камина. Это его любимое место.

В комнату вошла Кайла:

— Только не говори мне, Джей, что опять доигрался.

— Не твое дело, — огрызнулся я.

Она откинула назад свои рыжие кудри и тяжело вздохнула.

— Ты неисправим. По твоей милости нам пришлось переехать, а ты и на новом месте ведешь себя, как дебил.

— Я уже извинился, — пробурчал я. — Не проявишь чуток снисхождения?

Она пожала плечами:

— Давай на великах?

— Что? — Я встал с кушетки.

— Что слышал. Давай покатаемся на великах. Мы тут еще кучу всего не видели.

— А, ну давай, — согласился я. — По крайней мере, катаясь на великах, мы точно не попадем в беду, верно?

Верно?

3

Вслед за Кайлой я вышел из дома. Вечернее солнце садилось за деревьями. Свежий ветерок трепал мою рубашку.

Наши велосипеды были прислонены к стене с торца дома. У Кайлы велосипед новенький. Это очень легкий велик с миллионом, наверное, скоростей. Его подарили ей на день рождения незадолго до переезда.

Мой велик — кусок металлолома. Руль весь в пятнах от ржавчины. А ручной тормоз работает через раз. Обычно я вынужден тормозить, упираясь ногами в тротуар.

Классно, да?

Я оттащил велосипед от стены и покатил к подъездной дорожке. Но остановился, когда что-то позади дома приковало мой взгляд.

— Ого. — Поставив велосипед обратно, я двинулся вдоль кирпичной стены. Солнце било прямо в глаза. Приходилось щуриться.

Но когда я добрался до закутка между домом и гаражом, то хорошо разглядел двух садовых гномов. Они были точь-в-точь как гномы со двора Макклэтчи.

Оба с ног до головы облачены в красное. Оба в нелепых остроконечных колпаках. Оба с седыми бородами и усами.

Один опирался локтем о кирпичную стену — словно прислонился отдохнуть. Его товарищ стоял с поднятой рукой, будто нацелив на меня обвиняющий палец.

Их широко раскрытые глаза смотрели прямо перед собой. На лицах застыло бесстрастное выражение.

Не сводя с них взгляда, я позвал сестру:

— Кайла, с каких пор у нас эти гномы? Папа не говорил, что хочет их покупать.

Я повернулся к подъездной дорожке: Кайла мчалась на велосипеде по улице.

— Эй, погоди! — крикнул я. — Подожди меня! — Но она уже скрылась из виду. Сомневаюсь, что она вообще слышала меня.

Я постучал кулаком по блестящему красному колпаку карлика:

— Тук-тук. Есть кто дома?

Колпак был твердый, точно бетон.

Обхватив руками гнома за талию, я попытался его приподнять. Но он весил чуть ли не тонну. Такого с места не сдвинешь.

На что нам вообще газонные гномы? Только чтобы не выделяться среди соседей?

Я подумал о друзьях, оставшихся в родном городе. О том, как мы веселились в лесочке за школьной спортплощадкой. Грустно, когда приходится уезжать далеко-далеко, расставаясь с друзьями…

Но у моих родных не было выбора.

Я забрался на велик и покатил к дороге. Посмотрел направо, налево. Кайлы и след простыл. Хороший она товарищ, ничего не скажешь. Взяла и уехала без меня.

Я взглянул на двор Макклэтчи. Рабочие возвратились. Они перепиливали высоко растущий сук, дотянувшийся почти до самой улицы.

Я скользнул взглядом вдоль изгороди.

— Эй!

Оба садовых гнома, которых я видел там несколько часов назад, исчезли.

Я обернулся и посмотрел на веранду Макклэтчи. Вглядываясь в полумрак, я увидел, что гномы сгрудились возле крыльца.

Может, их работники перенесли? И вообще, это точно те же самые гномы?

«Джей, да какая разница? Хватит думать о дурацких газонных гномах!» — выругал я себя.

Развернув велосипед, я налег на педали. Цепочка провисала, несколько секунд ушло на то, чтобы поймать сцепление. Но дальше я без труда покатил мимо громоздких старых домов и просторных лужаек нашего квартала.

Вот и школа. Стайка ребят играла в футбол. Несколько мальчишек гоняли по парковке на скейтах. До начала занятий оставался еще месяц, так что машин на стоянке не было.

Я не стал останавливаться. Я приналег на педали, набрал скорость и покатил дальше. За школой тянулся широкий пустырь с табличкою «ПРОДАЕТСЯ». Дальше — два ряда домов, размером поменьше, чем в моем квартале.

Я свернул за угол. Кайлы по-прежнему не было видно. Беленькая собачонка с тявканьем преследовала меня с полквартала, да где ей было за мной угнаться! Оглянувшись, я понял, что никогда не бывал в этом районе раньше.

Дорога пошла под уклон. Я несся быстро — и набирал скорость.

Отчаянный крик едва не заставил меня соскочить с велика:

— БЕРЕГИ-И-И-СЬ!

Какой-то пацан на велосипеде мчался прямо на меня. Он летел мне навстречу.

Я попытался остановиться. Но тормоза не сработали.

— ТОРМОЗА ОТКАЗАЛИ!!! — заорал я, а в следующий миг произошло столкновение.

5

Жесточайший удар сотряс мое тело. Руки сорвались с руля, и я отправился в полет.

Недолгий, впрочем.

С воплем я грохнулся на тротуар. Рухнул на бок, а велосипед свалился сверху, причем его колеса продолжали вращаться.

Я долго лежал, глядя на деревья в багровом свете заходящего солнца. Ждал, когда нахлынет боль. Но этого не происходило. Все-таки мне не так уж сильно досталось.

Рядом послышался стон. Я насторожился. Столкнул велосипед с груди, с трудом сел.

Мальчишка с очумелым видом сидел на дороге, потирая руку. Его велосипед лежал на боку рядом с ним.

Парень был крупный, темноволосый, широкоплечий, спортивный. Думаю, лет ему было примерно столько же, сколько и мне.

— Ты цел? — спросил он. Голос у него был низкий, с хрипотцой.

— Ага. Вроде бы, — проговорил я. — А ты?

Он кивнул.

— Угу. Просто царапина. — Он сощурил свои темные глаза: — Ты что, не видел меня?

— Я-то тебя видел. Да тормоза отказали. Не смог остановиться.

Он снова кивнул. Со стоном поднялся на ноги. На нем были черная футболка и мешковатые линялые джинсы. Рукав футболки был порван после падения.

Поставив свой велик на попа, он тщательно осмотрел его.

— Как будто порядочек. — Он снова повернулся ко мне.

— Извини, — сказал я. — Я Джей. Моя семья недавно переехала.

— Эллиот, — представился он. — Помнишь меня?

— Не-а, — сказал я. — Я в этом квартале никаких ребят не знаю.

— Я живу во-он там. — Он показал на улицу напротив — маленькие желто-белые домики с квадратными передними двориками.

Я поднял свой велосипед и накрутил цепь на место. С ней все было в порядке. А вот руль вывернулся под странным углом. Я вернул его в исходное положение.

— Айда до трясины? — предложил Эллиот.

Я забрался на велик.

— До трясины? Что это?

— Типа зыбучих песков.

— Круто, — сказал я. — А она близко?

Он показал рукой:

— Вон там.

Он начал крутить педали, а я покатил следом.

Он резко свернул на соседнюю улицу. Руль у меня был разболтан, но я все же умудрялся не отставать.

Высокие деревья погружали улицу в густую тень. Мы ехали бок о бок, ритмично крутя педали. Эллиот отпустил руль и поехал без рук.

— Как этот район называется? — спросил я.

Он пожал плечами:

— Без понятия. Просто куча домов.

И тут, под сенью массивного дуба, я заметил двух садовых гномов. Они прислонились к стволу, словно пытались скрыться в тени. В соседнем дворе я заметил еще одного гнома в красном костюме, восседавшего на белом камне.

Я повернулся к Эллиоту:

— Слушай, что такое с этими гномами?

Он пожал плечами:

— О, ты знаешь.

И приналег на педали. Я заставил свой велик не отставать.

Мы мчались по середине улицы. Дома с обеих сторон слились в сплошное пятно. Мы неслись во весь опор, когда впереди показалась трясина.

Улица закончилась. За нею простиралось нечто наподобие широкого, плоского оранжевого озерца.

Эллиот дал по тормозам. Взвизгнув шинами, его велосипед остановился в конце улицы.

Я тоже нажал на тормоза. Они не сработали. Только не снова! Я нажал сильнее. Нет.

Я заорал в голос, когда мой велосипед взмыл над берегом песчаного озера. Я пролетел несколько футов и рухнул вниз с оглушительным плеском.

Оранжевая масса всколыхнулась вокруг велосипеда, словно морская волна.

«Зыбучие пески! — подумал я. — Зыбучие пески!»

Меня тянуло вниз… вниз… Мой велосипед и я… мы быстро погружались.

6

— Ох-х-х-х-х… — вырвался у меня стон ужаса.

Оранжевая масса была гуще обычного мокрого песка. И холоднющая.

Быстро погружаясь, мой велосипед резко накренился набок, и я начал падать.

Руки соскользнули с руля, и я опрокинулся назад — прямо в густую жижу.

Я замолотил руками, пытаясь удержаться на поверхности. Густая песчаная масса засосала меня по пояс. Велосипед уже почти скрылся в ней. Теперь мне был виден только руль.

— АУ-У-У-У-У! — взвыл я, когда что-то цапнуло меня за левую лодыжку. Я почувствовал еще один укус, в другую ногу. И еще один.

Там, внизу, таились какие-то твари.

Змеи? Пираньи?

— АУ-У-У-У-У! — Кусались они пребольно. Прямо сквозь джинсы вгрызались.

Я пытался вывернуться, но ноги застряли в толще песка. Я погрузился еще на несколько дюймов.

С колотящимся в панике сердцем я повернулся и увидел, как Эллиот соскакивает с велосипеда и бежит к трясине.

Вытянув руки, он бросился ко мне. Он предпринял отчаянную попытку схватить меня за руки. Промахнулся. И с тошнотворным плеском рухнул в топь лицом вниз.

Разинув рот, я в ужасе смотрел, как он начал погружаться.

— Эллиот, подними голову! Голову подними!

Нет. Он бился и сучил ногами. Но от этого лишь погружался еще быстрее.

В считанные мгновения оранжевые глубины поглотили его.

— Подними голову, Эллиот! — в панике орал я. — Эллиот, пожалуйста!

Но он исчез. С концами. Я смотрел на топь. Там, где он погрузился, не было даже ряби на поверхности.

7

— Не-е-е-е-ет! — закричал я. Наклонившись вперед, я стал пробиваться сквозь толщу песка… вытянул руки над поверхностью… А потом, вложив в рывок все свои силы, изогнулся — и запустил обе руки в жидкий песок. Глубже, глубже… Пока не нащупал что-то.

Да. Это была голова Эллиота. Я схватил его за голову обеими руками и потащил.

Тяжело дыша, я тянул его изо всех сил. Тянул за волосы. Тянул, как только мог. И наконец вытащил его голову на поверхность.

Его глаза были закрыты. Он издал какой-то сдавленный звук. Рот его приоткрылся, и он выплюнул оранжевую струю густой жижи.

— Эллиот? Эллиот? — Сам того не сознавая, я беспрестанно повторял его имя.

Он открыл глаза. Помотал головой. Его волосы слиплись от песка. Песок облепил нос.

— Я… я в порядке, — хриплым шепотом проговорил он.

Он снова помотал головой. И выкашлял еще немного песку.

Я схватил его под мышки и с силой потянул. Эллиот заскользил вверх. Мы обхватили друг друга за пояс и общими усилиями пробились таки к краю трясины.

Наконец, мы вывалились на травяной пятачок, которым заканчивалась дорога. Полежали пару минут, тяжело дыша и не говоря ни слова. Потом медленно поднялись на ноги. Как же здорово снова стоять на твердой земле!

Я принялся смахивать комья сырого песка. Но остановился, разглядев штанины своих джинсов. Они пестрели дырами, разрывами и отметинами зубов.

Тут я краем глаза что-то заметил. Я повернулся к пруду. И увидел, как две здоровенные рыбины — с острыми зубами, широкими плавниками и парой ног — выскочили из песка.

Я хлопнул Эллиота по плечу:

— Смотри!

Еще одна бледно-зеленая рыбина скакнула через трясину. У нее были лягушачьи ноги и зазубренные острые зубы.

— Я… таких рыб в жизни не видел, — выдавил я. — Почему ты не сказал мне, что тут опасно?

Эллиот вытирал песок с волос.

— Я не говорил тебе въезжать туда на велосипеде, — сказал он.

— Но…

— Это же трясина! Ты что, не знаешь, что такое трясина? Тебя что, не учили в школе? Мы проходили это в первом классе. Это входит в начальные уроки географии.

— Чего? Не в моем! — воскликнул я. — Да еще эти чертовы кусачие рыбины… Они как давай кусаться…

Я резко умолк: над головой пронеслась огромная черная тень.

Я поднял глаза и увидел огромное существо, парившее в вышине. Размером побольше лебедя, черное, с огромными распростертыми крыльями — опустив узкую вытянутую голову, оно стремительно пикировало прямо на нас.

— Осторожно! — крикнул я.

— Падай! — гаркнул Эллиот. — На землю, быстро!

8

Я ничком бросился на землю и закрыл голову руками. И ощутил мощный порыв ветра, когда огромная птицеподобная тварь пронеслась над нами.

Вывернув шею, я посмотрел наверх. Там парили уже две огромные птицы. Шумно хлопая крыльями надо мною и Эллиотом, они готовились к новой атаке.

— Распластайся! Распластайся! — хриплым шепотом кричал Эллиот.

— Кто это? — крикнул я.

— Это канюки-разбойники.

— Что? Ну и громадины. Они…

— Распластайся, — скомандовал он. — Как можно сильнее.

— Зачем?

— Потому что они слепые.

Над собой я слышал их гневный клекот. Их тени вновь пронеслись над нами.

— Канюки-разбойники слепые?

— Видеть не видят, но учуять могут, — прошептал Эллиот. — Они чувствуют запах страха.

Мы распластались на животах. Я зарылся лицом в траву. И затаил дыхание, слыша, как гигантские твари снова пикируют на нас.

— Ох-х-х-х-х! — не удержался я, почувствовав, как острющие когти полоснули меня по спине, распоров рубашку. Боль пронзила все тело. Я чуть не свернулся в клубок.

— Ни с места, — предостерег Эллиот. Я почувствовал на плече его руку. — Они нас пока не учуяли. Если учуют…

Он не договорил. Птицы снова устремились вниз. Я уткнулся лицом в землю и задержал дыхание. Каждый мускул в моем теле был напряжен.

Очередной порыв ветра обдал меня — птицы пронеслись на волоске от нас. Это заняло всего секунду или две — но казалось, что прошли часы. Оцепенев в страхе, я даже не шелохнулся. На мгновение я ощутил поднятый их крыльями ветер, а после воцарилась тишина.

Спустя некоторое время я медленно, осторожно приподнял голову. Да! Канюки-разбойники улетели восвояси.

Я поднялся на ноги, но они так тряслись, что я с трудом сохранял равновесие.

— Фу-у, пронесло… — выдохнул я.

Эллиот кивнул. Глаза у него до сих пор были круглые от страха.

— Должно быть, они услышали нас, когда мы угодили в пруд. Опасные птички. Когти у них смертоносные. Кроме шуток.

— Хочешь сказать, они бы растерзали нас? — спросил я.

— Сперва растерзали бы, потом сожрали, — ответил Эллиот. — Они плотоядные.

Я содрогнулся.

— Погнали-ка отсюда. Не по душе мне здесь.

Эллиот направился к своему велосипеду:

— Не так уж плохо, если держаться начеку.

— Держаться начеку? — воскликнул я. — Как прикажешь держаться начеку, когда рыбы штаны гложут, а птицы норовят на куски разодрать?!

Он не ответил. Молча подобрал свой велосипед и залез на него.

— Я попал, — пробормотал я. — Мало того, что дома набедокурил, так теперь еще и угробил велик. А мама с папой ни за что не поверят, если я скажу, что утопил его в трясине.

— Но это же правда, — сказал Эллиот. — Я могу подтвердить. Мне они поверят.

— Может быть, — сказал я.

Пока я тащился домой, Эллиот ездил вокруг меня кругами, то в одну, то в другую сторону. Мне не хотелось думать о том, как мы чуть было не утонули в трясине. Не хотелось думать вообще ни о чем, что там произошло.

Так что я решил считать по дороге садовых гномов. Они сидели на каждой лужайке, кучковались возле подъездных дорожек, притулились к стволам деревьев. Безобразные маленькие бородачи в красных костюмах и нелепых колпаках.

Жуть жуткая.

Я насчитал тридцать две штуки, а до дома еще оставалось несколько кварталов. Взгляды большинства гномов были устремлены на улицу, словно они наблюдали за нами, следили, как мы проходим мимо, своими большими, пустыми, нарисованными глазами.

— У меня в родном городе никто не держал газонных гномов, — сказал я Эллиоту. — Мы считали их слишком уродливыми, чтобы выставлять перед домом. Я не врубаюсь. Честное слово. Почему, куда ни глянь, всюду эти дурацкие коротышки?

Он круто развернул велосипед.

— Мне пора. Вон моя улица, — показал он. — Дальше дорогу найдешь?

Я кивнул.

— Да. Конечно.

— Ладно, пока, — сказал он. — Спасибо, что спас мне жизнь. — Он покатил прочь. — Жаль, что с твоим великом так вышло! — крикнул он на прощание.

— Ага. Мне тоже, — сказал я, и провожал его взглядом, пока он не свернул на подъездную дорожку маленького бело-желтого домика в конце квартала.

Я повернулся и побрел домой. Солнце почти зашло. Небо расчертили алые полосы вечерней зари.

Садовые гномы глазели на меня со дворов, когда я проходил мимо. Но мне больше не хотелось их считать.

Из-за потерянного велосипеда на душе скребли кошки. Ведь я пообещал родителям стать ответственнее на новом месте. И вот пожалуйста, возвращаюсь домой без велика.

Я вздохнул. Авось не заметят…

Свернул к своему дому, пересек лужайку. К моему удивлению, на крылечке поджидали двое садовых гномов.

«Кто их переместил?» — удивился я.

Я поднялся на веранду, перешагнув через безобразных карликов, и начал открывать дверь.

— Джей, а где велосипед? — осведомился один из них.

9

Я ахнул. Поднял глаза. И увидел папу, стоявшего по другую сторону сетчатой двери.

Садовый гном не говорил со мной. Разумеется, нет. Это был папа.

— Велосипед где? — повторил он.

— Э-э… ну-у… долго рассказывать, — промямлил я.

Он открыл дверь, и я ввалился в дом.

— Потерял, что ли? — допытывался папа.

— Типа того, — сказал я. — Он на дне трясины.

Отец пристально посмотрел на меня, и вид у него был нерадостный.

— Так и знал, что ты не поверишь, — сказал я.

Папа вздохнул:

— Я уж и не знаю, чему верить. Не хотелось бы тебя постоянно наказывать, но, Джей, ты же обещал…

— Папа, что такое со всеми этими газонными гномами? — перебил я. — Те двое на крыльце. И в каждом дворе. И…

— Тебе это известно, — ответил папа.

Мама позвала из кухни:

— Эй, вы двое — ужин почти готов! Пора за стол!

Папа отвернулся и пошел на кухню:

— Иду, дорогая!

Я поспешил наверх сполоснуться. Я чувствовал собственный запах: от меня разило болотом. Вспомнив, как тонул в этой песчаной оранжевой жиже, я невольно содрогнулся.

Не уверен, что мне по душе новый район. В двух словах: он опасный и жуткий.

Конечно же, я понятия не имел, насколько здесь жутко на самом деле.

На следующий день я торчал у себя в комнате. Солнечный свет лился в окно, теплый ветерок шевелил занавески. Но выходить было неохота.

Я расставил пробирки и мензурки на своем лабораторном столе. Затем я поместил туда же бутыли с химикатами.

Я с раннего детства повернут на науке. Люблю брать различные химикаты, смешивать вместе и смотреть, что получится. Это расслабляет, и в то же время волнует.

Я изучал коричневую стеклянную бутыль, пытаясь решить, какую смесь приготовить. Налил немного оранжевого химиката собственного приготовления в большую мензурку, затем добавил буквально капельку перекиси водорода. Послышалось тихое шипение, появился резкий горький запах. Я подмешал несколько чайных ложек магния. Но это, по-видимому, ничего не дало.

Когда моя семья переехала сюда три недели назад, родители убеждали меня оставить свой химический набор. Оно и понятно: переезжать-то пришлось из-за того, что я нахимичил.

А мы все хотели начать новую жизнь. Никто в нашем новом городе не знает, что я натворил. Маме и папе хотелось быть уверенными, что этого больше не повторится.

Но мои химические опыты слишком важны для меня. Разве мог я их забросить?

Работа с химическими веществами и научные исследования для меня не просто хобби. Это то, что волнует меня больше всего на свете. Может, когда-нибудь я стану знаменитым ученым и изобрету что-нибудь сногсшибательное.

Я кричал, плакал, умолял, заклинал… Но родичи были непреклонны. Так что выбора у меня не оставалось. Пришлось спрятать химический набор в коробку с одеялами и пронести в дом тайком.

Я поднял колбу с кислотой собственного изобретения и наклонил ее над мензуркой. От кислоты жидкость начала пузыриться и шипеть.

— Эй, что такое?

В комнату вошла Кайла. Она застала меня врасплох. Я чуть не выронил колбу с кислотой.

— Тебя стучаться учили?

Проигнорировав мой вопрос, она подошла к лабораторному столу:

— Фу-у, ну и вонища. Ты что делаешь?

Я захихикал:

— Да вот, смешиваю коктейль для Макклэтчи.

Кайла не засмеялась.

— Завязывай, Джей. Это не смешно. Хватит выдумывать всякие каверзы.

Я протянул ей шипящую мензурку:

— Глотни-ка. Посмотрим, готово ли.

Она попятилась.

— Ты бываешь настоящим кретином. Ты в курсе?

Я не ответил. Лишь подлил в мензурку еще кислоты и смотрел, как жидкость бурлит.

Однако Кайла еще не закончила.

— Не могу поверить, опять ты химичишь. Ты же обещал маме и папе, — сказала она. — Ты обещал, что изменишься. Ты сказал, что теперь станешь более ответственным.

— И что? — огрызнулся я.

— А то, что ты попался, когда набивал мусором ящик Макклэтчи, да еще и велик свой угробил.

— Это не моя вина, — возразил я.

— Ну же. Сделай что-нибудь ответственное, — настаивала Кайла. — Сделай что-нибудь важное для мамы и папы.

Я поместил колбу в держатель.

— Например?

Кайла на мгновение задумалась.

— Выгуляй Мистера Финеаса. Сделай это прежде, чем они сами тебя попросят.

— А что, это мысль, — сказал я. — Так и сделаю. — Я стал закупоривать бутыли. — Кайла, хочешь пойти со мной?

Она покачала головой.

— Слишком скучно. — С этими словами она повернулась и выбежала из комнаты.

Несколько минут спустя я пристегнул поводок Мистера Финеаса, и мы зашагали вниз по лужайке.

— Мистер Финеас, не тяни! — покрикивал я. — Перестань. Поводок вырвешь. — Пес тянул, как сумасшедший. Не иначе от счастья, что выбрался на улицу.

— Мистер Финеас, фу! Мистер Финеас, полегче, мальчик!

К моему удивлению, оба наших садовых гнома переместились с крыльца. Теперь они находились в начале подъездной дорожки.

На другой стороне улицы у самого тротуара стояли двое садовых гномов Макклэтчи. Впечатление было такое, будто четверо бородатых гномов устроили игру в гляделки!

«Кто их все время переставляет?» — недоумевал я.

А главное, зачем?

Да уж, загадка. Мне так и не удалось ни от кого получить вразумительного ответа.

Еще больше гномов глядели на нас с передних дворов, когда Мистер Финеас тащил меня вниз по улице. Возле одного из домов я увидел пятерых гномов, собравшихся в круг. Руки карликов были вытянуты. Казалось, они затеяли хоровод.

Странно…

— Эй, стой! — закричал я, когда Мистер Финеас сорвался с места в карьер. Где-то в полуквартале впереди мелькнула белка. — Нет, стой! Стой!

Поводок выскочил у меня из руки. Заливаясь лаем, пес рванул по середине улицы. Белка замерла на мгновение, повернулась и дала стрекача.

— Мистер Финеас! Вернись! Вернись!

В панике я кинулся за ним, крича, умоляя прекратить охоту. Да только если Мистер Финеас углядел белку, его фиг остановишь!

— Мистер Финеас! Стой! Вернись!

Поводок волочился за ним по тротуару. Белки уже и след простыл. Вероятно, она забралась на дерево.

Но пес по-прежнему мчался во всю прыть.

— Пожалуйста, Мистер Финеас!

И тут на улицу вырулил темно-зеленый автомобиль. Зашатавшись, я остановился, парализованный ужасом.

— Нет! Не-е-ет! Мистер Финеас, БЕРЕГИСЬ!

Я зажмурился и услышал душераздирающий визг покрышек.

10

От оглушительного грохота я подскочил. Закричал мужчина.

Это заставило меня открыть глаза. Я увидел зеленый автомобиль, врезавшийся передним крылом в фонарный столб.

А Мистер Финеас?..

Послышался громкий лай. Я увидел, как пес несется по дороге в следующий квартал.

Автомобиль не задел его. Проклятая псина даже не сбавила прыти.

Пассажирская дверь машины распахнулась. Из салона, пошатываясь, выбрался мужчина в черном костюме. Он схватился за крышу автомобиля, словно пытался устоять на ногах.

— П-простите, — пробормотал я, пробегая мимо него.

Он окликнул меня. Но я продолжал бежать. Нужно срочно поймать Мистера Финеаса, пока он не устроил еще одну аварию.

Я вывел пса на прогулку, чтобы доказать свою ответственность, а он устроил автокатастрофу и сбежал. Я понимал, что мне не сдобровать.

И знаете что? Это были еще цветочки.

— Мистер Финеас! Мистер Финеас! — кричал я.

Он наконец замедлил бег. Наверное, до него все же дошло, что белка удрала, и преследовать ее бесполезно.

— Стой! Стой! — Я бежал изо всех сил, но нас по-прежнему разделяло полквартала.

Я чуть не задохнулся: надо мною пролетела темная тень. Захлопали крылья. Затем пронеслась еще одна тень.

Все произошло так быстро, что я не успел ни закричать, ни что-либо сделать.

Хватая ртом воздух, я остановился и смотрел, как двое громадных канюков-разбойников упали с неба. С громким клекотом они налетели на Мистера Финеаса, взбивая воздух огромными черными крыльями.

Пес повернул голову. Он с рычанием ощерился и попытался их укусить.

Но птицы были слишком велики, силы были неравны.

Охваченный ужасом, я смотрел, как они запустили когти в шерсть на его спине и, задрав головы, ожесточенно заколотили крыльями.

И начали отрывать Мистера Финеаса от земли.

— Не-е-е-е-ет! — взвыл я не своим голосом.

Канюки-разбойники кричали и били крыльями. Мистер Финеас мотал головой в попытках высвободиться.

Они оторвали его от земли примерно на фут. Я с разбегу прыгнул за ними, протягивая руки, чтобы выхватить пса у крылатых хищников.

Я тянулся… тянулся…

И промахнулся.

Я грохнулся на тротуар. Проскользил несколько футов на животе.

Удар едва не вышиб из меня дух. Я сипел и давился, пытаясь втянуть воздух в легкие.

И смотрел, как чудовищные птицы с криком и клекотом улетают, унося с собой бедного Мистера Финеаса.

11

Втянув в себя воздух, я с трудом поднялся на ноги. Крылатые громадины отбрасывали на дорогу широкие тени. Бедный пес душераздирающе выл от страха.

Колотя кроссовками по асфальту, я бросился вдогонку за птицами. Они летели высоко надо мной, хлопая длинными черными крыльями, и поднимались все выше и выше.

— Ай! — Я обо что-то запнулся. Это оказалась здоровенная стеклянная бутылка из-под газировки. Она откатилась к тротуару.

Недолго думая, я нагнулся и схватил бутылку. На то, чтобы толком прицелиться, времени не было. С диким воплем я метнул бутылку. Метнул прямо в клекочущих птиц.

Послышался звук удара.

Один из разбойников закричал.

Птицы разлетелись в разные стороны. А Мистер Финеас камнем полетел вниз.

У меня оборвалось сердце. Я вытянул руки. Он падал быстро. Его лапы отчаянно молотили по воздуху. Хвост был поджат. От испуга пес не мог даже взвизгнуть.

Я должен поймать его. Должен…

— ОУ-У-У! — вскрикнул я от боли, когда он угодил мне в руки, точно метеорит. Я рухнул на спину, а он бухнулся мне на грудь. В вышине я видел чету канюков-разбойников, улетающих прочь.

— Мистер Финеас, прекрати! Ну же, мальчик, перестань! — По-прежнему лежа на мне, этот здоровенный дуралей принялся облизывать мое лицо. — Пожалуйста, хватит!

Внезапно я вспомнил о водителе. Зеленый автомобиль. Авария.

Пытаясь спасти Мистера Финеаса, я совершенно забыл о нем. Схватив пса за поводок, я намотал на руку свободный конец и побежал назад.

— Все ты виноват, Мистер Финеас! — распекал я его на бегу.

Пес лишь хвостом сильнее вилял. Ему было хоть бы хны.

Мужчину в черном костюме я обнаружил все так же стоящим у фонарного столба. У него были короткие каштановые волосы, разделенные на пробор, карие глаза, небольшие усы и заостренный подбородок. Что-то бормоча себе под нос, он бродил кругами вокруг столба и своей разбитой машины.

Читать книгу онлайн Планета Садовых Гномов - автор Роберт Стайн или скачать бесплатно и без регистрации в формате fb2. Книга написана в году, в жанре Ужасы, Фантастика для детей. Читаемые, полные версии книг, без сокращений - на сайте Knigism.online.