ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
Б ы л и н и н М и х а и л М и х а й л о в и ч.
А д а м о в Ю р и й А л е к с е е в и ч.
М а р и н а.
З в е з д и н К о н с т а н т и н В а с и л ь е в и ч.
Т а м а р а, его жена.
Н е п е й п и в о П а в е л.
З и н а и д а, его жена.
Р о с о м а х а Т и х о н И в а н о в и ч.
Н е п е й п и в о А н д р е й.
А н н а.
Л ю д а.
Время действия — наши дни.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
КАРТИНА ПЕРВАЯ
Полярная мгла. Занесенный снегом бревенчатый сруб. В стороне мачта метеостанции. Мы видим, как на ней покачиваются в строгом соответствии с погодой то черные, то светлые шары. На столбе фонарь и репродуктор. Кажется, что все происходит где-то на затерявшейся в океане льдине. Если бы не современная, озорная песня, несущаяся из репродуктора.
…Под окном, запорошенным снегом, простой письменный стол, в углу стойка с радиоаппаратурой, с потолка свисает лампа, забранная в люстру из цветного стекла, на полу шкура белого медведя.
Здесь М а р и н а. Разговор идет по селектору.
Г о л о с. Марина! Мариночка!..
М а р и н а. Слышу, Валя, слышу.
Г о л о с. Дежурство когда кончаешь, спрашиваю?
М а р и н а. Какое там, забыла уж, день теперь или ночь… Как погодка у вас?
Г о л о с. Пурга, ведьма, с ног сбивает! В поселке ребятишки в школу не пошли. Ой, что у нас вчера здесь было — скиснешь! Белый медведь на зимовку забрел, а стрелять-то его нельзя, запрет на него, так наш кок откупаться от него борщом вздумал, целую кастрюлю косолапый сожрал и не крякнул…
Сильный порыв ветра.
М а р и н а. А на дворе только еще сентябрь…
Г о л о с. Мариночка, книгу мне обещала, помнишь?
М а р и н а. К вам на зимовье и в поселок идет вездеход, с ним и вышлю.
Г о л о с. Железно? А я тебе апельсины передам.
Писк морзянки.
М а р и н а. Извини, у меня прием. (Переключила.) Поселок Заполярный. Штаб морских ледовых операций… Начальник штаба Былинин вылетел на вертолете к каравану. Проводим во льдах корабли… Радиограмма? Диктуйте. (Записала.) Приняла оператор Лаврова. (Выключила.)
Распахнулась дверь. На пороге Р о с о м а х а, он в полушубке нараспашку. Пауза.
Товарищ Росомаха, ступайте к себе отдыхать. Вы работать мешаете.
Р о с о м а х а. Не радировал?
М а р и н а. И здесь посторонним курить запрещается.
Р о с о м а х а. Да разве это табак? Махорочки бы сейчас, самосаду, наглотался бы до одури…
В лампочке замигал свет.
Движок забарахлил на станции. Пойти подсобить, что ли, горе-электрику? (Исчез.)
Свет вновь вспыхнул ярко. Входит Л ю д а, она в модной дубленке, а на ногах стоптанные валенки, явно не ее размера, в руке ведро.
Л ю д а. Уф!.. Насквозь просвистело в модной шубке-то. (Разматывает платок.) Ты глянь только: ста метров не прошла — и в ведре вода замерзла. Возьми погодку! (Протянула бланк.) Чайку вскипятим. Сейчас я на плитку поставлю.
М а р и н а (включила рацию). Я — Заполярный! Я — Заполярный! Вызываю первый караван, вызываю первый караван! Примите сводку погоды: 23—14, 18—49, 36—15, 283—61, 412—96…
Л ю д а. Пачку чая тебе принесла, вот держи индийский со слонами.
М а р и н а. Спасибо, Людочка. (В микрофон.) Передаю открытым текстом: на побережье ожидается шквальный ветер, снежные заряды. С севера дальнейшее продвижение льдов. В проливе у Заполярного возможны ледяные заторы. Температура воздуха минус 25—28 градусов.
Л ю д а. А я с летчиками посылку от матери получила. Парень — ну, вылитый Муслим Магомаев! — а мандарины все померзли…
М а р и н а (кончила передачу). Тебе музыку дать?
Л ю д а. Давай Японию!
Марина ловит, меняет несколько станций.
Оставь вот эту! Рок-болеро… Хочешь, покажу, как танцуют? (Сидя на стуле, делает странные движения ногами, обутыми в валенки.) Сейчас твисты всякие уже не в моде. А вот так пляшут чанг-чанг. Погоди, валенки скину! (Показывает.) Уловила? Ну, почти как сиртаки. А я больше всего люблю вальс. (Закружилась, вдруг остановилась.) Нет, нет, менять надо…
М а р и н а. Что менять?
Л ю д а. Голову! Ведь получила направление на Кавказ в обсерваторию — занесло сюда, к Ледовитому океану! Нет, нет, определенно менять надо… Давай лови Москву!
Марина переключила. Возникают позывные «Маяка», они кажутся какими-то очень далекими.
А в Москве сейчас вечер… Девчонки еще в босоножках шлепают, мой сосед пуделя на прогулку вывел… Сейчас как разревусь!
М а р и н а. Людка, перестань. Неуравновешенная ты какая-то, замуж тебе надо. Пора.
В дверях показалась голова З и н а и д ы.
З и н а и д а. Столицу слушаем? А ну, заходи, женщины!
Входят Т а м а р а и А н н а, последняя в милицейской форме с погонами сержанта.
А ты, Мариночка, не хмурься, работу твою понимаем, тихо, как мыши, в уголке посидим. Присаживайся, женщины. (О Тамаре.) Еще не знакомы? Тамара Звездина, жена начальника каравана, тот, что к нам идет. Из Ленинграда прилетела. А у меня одна сейчас в парикмахерской сидит, аж из Одессы сюда маханула. Встречу мужьям закатим — только держись!
А н н а. В поселке все вино раскупили. Милицию на казарменное положение переводят.
З и н а и д а. Заткнись уж, милиция.
А н н а. Опыт. А если кто пьяным замерзнет?
З и н а и д а. Как погодка-то, радист?
Марина молча протягивает ей сводку.
(Читает.) «…В проливе возможны ледяные заторы…» (Тамаре.) Знаешь, капитанша, какая здесь молитва одна-разъединственная: «Морюшко окаянное, кормилица наша, отдай мне мужа, верни его живым и невредимым!..»
Писк морзянки.
М а р и н а (включила). Штаб морских ледовых операций… Срочная телефонограмма? Давайте! (Записывает.) Повторяю, проверьте правильность текста: «В Заполярный самолетом, спецрейс из Москвы, вылетел представитель Центра». Доложу Былинину, как только вернется. (Выключила.)
Л ю д а. Ой, чай-то, наверное, весь выкипел!
М а р и н а. Зинаида Васильевна, хозяйничайте, вам здесь не впервой.
В дверях появился Р о с о м а х а.
Р о с о м а х а. Новости есть?
Молчание.
Под окном начальника повешусь! (Исчезает.)
З и н а и д а. Чего? Чего? Чего?
Л ю д а (вернулась с ведром кипятку). Что это за тип тут был? Из-за него чуть кипятком не ошпарилась. Пьян, что ли?
М а р и н а. Трезв. Скот на Восток с караваном перегоняет.
Л ю д а. Пастух? Здесь? Смешно даже.
А н н а. Снабженец.
З и н а и д а. Женщины, черпайте кружками прямо из ведра!
Женщины расселись в кружок, молча со смаком пьют.
Л ю д а. Смурной этот ваш снабженец. В коридоре здесь прямо на полу улегся.
М а р и н а. Предложи ему чаю.
З и н а и д а. Чаю еще ему… Да я бы такого своими руками! Молодую жену сгубил!
А н н а. Суд оправдал.
М а р и н а. Да осуди его — ему самому легче бы было…
Т а м а р а. Господи, страсти здесь у вас какие!
Л ю д а. Жуть как интересно!
М а р и н а. Шофером в совхозе работал. Людей на рынок подвозил. На спуске с горы тормоза и отказали. А утром дождь прошел… В общем, те, что в кузове были, успели выпрыгнуть, а жена с ним в кабине была. В дерево врезались, ее насмерть.
Молчание.
Вот с тех пор и стал избегать людей, на Север подался: коровы — они бессловесные.
А н н а. Ты куда это, Людмила?
Л ю д а. Чаю ему предложу. (Налила кружку, приоткрыла дверь.) На вот, пей, пока горячий, душу хоть согреешь.
Р о с о м а х а. Не просил.
Л ю д а. Принесла ведь. Не обожгись только, кипяток.
Р о с о м а х а. Ладно, ступай.
Л ю д а. Сахару дать?
Р о с о м а х а. Тебе, что ли, говорят: ступай!
Л ю д а. Ну чего ты на людей кидаешься, чего? Волк ты, а не Росомаха!
Часы бьют пять раз.
А н н а. Уже утро, скоро дежурство пора сдавать.
З и н а и д а. А в парикмахерской моей живая очередь: жены моряков марафет наводят. Мастер я здесь разъединственный. (Дотронулась до прически Тамары.) Вот берешь клок волос и делаешь из него — эмоцию!
Т а м а р а. Мне попроще бы надо было…
З и н а и д а. У меня салон высшего разряда, попроще — в забегаловку ступай.
Т а м а р а. Зинаида Васильевна, я не хотела вас обидеть. И на том спасибо.
А н н а. Зиночка, а кто мне парик обещал?
З и н а и д а. Свои, что ли, рыжие отдам?
А н н а. Вот напасть-то, всю жизнь мелким бесом накручиваешься, по ночам на железных бигудях спишь. А с париком сам себе генерал!
З и н а и д а. Участковому твоему не нравится?
А н н а. Молчит. Только вдруг глянет на меня и… отвернется. А с чего — разве допытаешься.
З и н а и д а. Чего не женится, чего за нос водит?
А н н а. Самостоятельный, все взвесить хочет. Чтоб через год — развод, да?!
Вернулась Л ю д а.
З и н а и д а. Морячка бы какого ухватила, тот бы раздумывать не стал. Боцмана моего возьми: в самолет садилась, когда в отпуск летела, и не знала, что есть такой — Пашенька, а приземлились в Сочи — сразу в загс.
А н н а. Всю жизнь соломенной вдовой на берегу ожидать?
Пауза.
З и н а и д а. Ну, чего молчит твоя машина, радист? Двадцать пять судов с караваном идет, тысяча моряцких душ!
Л ю д а (робко). И холостые среди них есть?
М а р и н а. Могу запросить от твоего имени.
Л ю д а. Эх, влюбиться в кого, что ли!
З и н а и д а. Не пойму тебя, москвичка: треп на языке, а душа на замке. Летчику одному голову кружила, теперь к снабженцу липнешь.
Л ю д а. А меня судьба его зацепила… Только прежде, Зинаида Васильевна, я другого р а з л ю б и т ь должна.
З и н а и д а. Хахаль, что ли, в столице остался?
Л ю д а. Женатый, да еще с двумя детьми.
М а р и н а. Ну, что ты только про себя не мелешь…
Л ю д а. Показать могу. (Достала фото.) Вот, справа он, слева — жена, внизу — дети.
З и н а и д а. Ополоумела?! Семью такую разбивать!
Л ю д а. Да если бы была она, семья-то. Живут и друг друга: «кретин», «идиотка» — иначе и не кличут… А его детей я и сама забрать согласна. Вот куда только? (Тряхнула головой.) Кооперативную квартиру в Москве здесь, на Севере, себе зарабатываю!
Пауза.
А н н а. Волосы у тебя, Мариночка, полжизни за такую косу отдала б! (Трогает волосы Марины.)
Т а м а р а. Господи, у каждого свое…
З и н а и д а (вдруг). Что это? Тихо, бабоньки! Никак самолет…
Все прислушались.
Л ю д а. Это «ИЛ-14», с Большой земли…
М а р и н а (улыбнулась). Твой Муслим Магомаев? По звуку его уже знаешь?
Л ю д а. Нет, он на Чукотку вчера пошел.
На пороге Н е п е й п и в о, он в морском бушлате, фуражка с крабом лихо заломлена на затылок.
З и н а и д а. Ох, держите меня, сейчас об пол грохнусь… Павлуша? Родимый ты мой!
Н е п е й п и в о. А раздобрела-то… Рыжей стала! Ну, мать, ты даешь.
З и н а и д а. Все ради тебя, окаянного: третий раз масть меняю, забыла, какая от рождения была!
Н е п е й п и в о. Задушишь…
З и н а и д а. Потоскуй с мое! (Вдруг.) Что у тебя с ногой?
Н е п е й п и в о. В шторм на палубе груз сорвало, пока крепили да спускали в трюм, малость помяло. Заживет.
З и н а и д а. Ну, как сердце чуяло! Сон даже видела: будто вернулся, и все при тебе, а головы нет, одна фуражка. У, море распроклятущее! Вещи-то где?
Н е п е й п и в о. Подарки тебе на судне оставил. На собаках сюда добирался.
З и н а и д а. Дождешься от тебя, идол.
Н е п е й п и в о (Марине). А это тебе, Мариша, подарок от всех моряков. (Вытащил из-за пазухи живого котенка.) На!
М а р и н а. Котенок, живой? Где вы его взяли?
Н е п е й п и в о. Ночью в караване баржу раздавило…
Л ю д а. Мамочки-и!..
Т а м а р а. Как раздавило?!
Н е п е й п и в о. На буксире вели, трос лопнул. А пока заводили новый, льды и сошлись.
М а р и н а. Баржа «БМ-34»? С цементом?
Н е п е й п и в о. Людей и груз спасли, а вокруг по тросам кошка бегает, мяучит. Неспроста, думаю, вернулся на баржу — гляжу, котенок.
З и н а и д а. Ну, вечно ты во все лезешь. У, так бы вот и треснула!
Т а м а р а (улыбнулась). За что ж вы его так?
З и н а и д а. Мой! Как хочу, этак и верчу. Мужа надо держать во как! (Сжала пальцы в кулак.) Учитесь. (Вдруг.) Пашенька…
Н е п е й п и в о. Ну, ладно, ладно, при людях-то.
З и н а и д а. Я тебе еще и дома выдам!
М а р и н а. Паша, миленький, да здесь, кроме ездовых собак, ни одно животное не выживет…
Н е п е й п и в о. Этот выживет! Васькой назови.
М а р и н а. А чем я его кормить стану?
Женщины гладят котенка.
Н е п е й п и в о (Зинаиде). Смену-то когда кончаешь?
З и н а и д а. Ой, Пашенька, у меня же Нюрка Чижикова под феном сидит, задымилась, поди! (Тащит мужа к двери.)
Л ю д а. А что с караваном?
Н е п е й п и в о. Идем сюда, в Заполярный. Так что, бабоньки, объявляйте готовность номер один! (Вышел с Зинаидой.)
Т а м а р а. Господи!.. Вы слышали, они идут сюда! (Выбежала следом.)
А н н а. Да уж, счастливей женщин, чем здесь, теперь на свете не будет.
М а р и н а. Сюда идут… (Вдруг Анне.) Хотели иметь парик? А шиньон вам не подойдет? (Скинула с головы форменный берет с крабом, густая коса падает ей на плечо. Берет со стола ножницы и отрезает косу.) Держите, Анна!
Л ю д а. Ты что, сдурела?!
М а р и н а (закрыла руками лицо). Кудахчут, мечутся как ошалелые. Им всем праздник… А я что, каменная разве?!
З а т е м н е н и е.
КАРТИНА ВТОРАЯ
У штаба.
Столб с репродуктором.
Голос диктора: «Говорит радиостанция поселка! Товарищи! Штаб отдал приказ каравану следовать в порт Заполярный. О порядке и месте встречи, как и о времени прибытия каравана, будет сообщено дополнительно. Повторяю…»
Штаб. У аппарата М а р и н а, рядом с ней Л ю д а.
Л ю д а. Бежать тебе отсюда надо. Без оглядки! Хочешь в Москву? Да моя мать тебя как родную примет.
В дверях показалась голова Р о с о м а х и.
Р о с о м а х а. Ну?
М а р и н а (вскинулась). Чего пристал? Чего привязался к человеку?! Маячишь, как нечистый дух, людей только из себя выводишь. Побрился бы, в буфете чекушку выпил — на человека бы стал похож. По-русски ты понимаешь?
Р о с о м а х а. Душу ты мне всю вымотала, девка… (Исчез.)
Л ю д а. Что ты его так?
М а р и н а. Ох, Людка, наступаю на него, а сама думаю: сейчас как хватит кулачищем, а они у него пудовые… Дура, не подумала, а может, у него и денег нет на чекушку-то? Дать? А ну как еще пошлет куда.
Л ю д а. Такой может. (Встала.) Пойду я. На дежурство пора. (С порога.) Сказать, чтобы тебя подменили, а? Ведь вторую ночь не спишь.
М а р и н а. Теперь она еще на мою голову…
Люда вышла, вновь на пороге столкнувшись с Росомахой.
Л ю д а. Опять он! Вот нечистый дух… Ладно уж, успеха тебе желаю, мы, женщины, настойчивых любим, с характером которые. (Уходит.)
Р о с о м а х а (вслед ей). То меду даст, то ужалит… Разворотить бы весь этот улей! (Решительно входит в кабинет.) Ты мне темнить брось! У меня груз живой в море болтается, полторы тысячи коров. По всей России голова к голове подбирал, племенные, чистокровные!