Автор этой книги Григорий Боровиков родился в деревне.
Впечатления детства, учеба в церковноприходской, а затем в средней школе, комсомол и события первых лет Советской власти нашли отражение в романе Г. Боровикова «Ливень».
Шестнадцати лет Г. Боровиков опубликовал стихи в яранской уездной газете «Крестьянин-коммунист». Работал народным судьей, служил в армии, был журналистом.
Первая книжка — «В Каспийских джунглях» была издана в Детгизе и в Саратове. С тех пор занятия литературой стали постоянными. В центральных и местных издательствах издана 31 книга Г. Боровикова. Произведения Г. Боровикова переведены на некоторые языки народов СССР, а также изданы в Польше, Болгарии, Чехословакии, Германии, Швеции.
ПРЕДИСЛОВИЕ
Первая книга Григория Федоровича Боровикова — «В Каспийских джунглях» вышла в свет в 1946 году. Но литературная работа его началась значительно раньше: два довоенных десятилетия отданы беспокойному, полному повседневной новизны и неожиданности труду газетчика, журналиста. Теперь у Боровикова есть уже свой читатель, давно заметивший его и отобравший по душе близкое, тоже свое. Романы, повести, рассказы писателя, целый цикл произведений для детей по достоинству оценены критикой.
Григорий Боровиков родился 19 августа 1905 года в деревне Белоглазово Кировской области, бывшей Вятской губернии. Он, как и многие его герои, мог бы отвечать на скупой вопрос анкеты поэтической строкой Есенина:
У меня отец — крестьянин,
Ну, а я — крестьянский сын.
Детские и юношеские годы, прожитые в деревне, заложили в «потайную кладовую памяти» столько впечатлений и наблюдений и такую истинную подлинность представлений о крестьянской жизни, что писатель черпает из этих неоценимых запасов и по сей день. Роман «Ливень» и повесть «Именем республики» строятся непосредственно на автобиографическом материале тех лет: деревенские будни и праздники в предвоенную пору, империалистическая война, первые революционные годы. Революция сравнивается писателем с освежающим воздух майским грозовым ливнем. Герой «Ливня» в каких-то главных вехах повторяет путь автора романа: сначала деревенский мальчишка, с малых лет подготовленный всеми обстоятельствами к тому, чтобы повторить жизнь дедов и отцов — хозяйствовать на земле, затем неожиданный поворот судьбы — учеба в гимназии провинциального городка Еланска (Яранска) и быстрое политическое, нравственное формирование в революционные годы, учеба в новой советской школе «с книгой и винтовкой», комсомол, призыв в ряды роты ЧОН. Борьба с контрреволюцией, опирающейся на кулаков и служителей культа — церковников, монахов, показана также в повести о деревенском мальчике Пантушке («Именем республики»), оказавшемся в центре этих драматических событий и получившем незабываемые жизненные уроки.
Социальное, классовое сознание крестьянства раскрывается Боровиковым и в открытых столкновениях со светской и церковной властью, и в повседневном, будничном течении жизни. Главные герои «Ливня» и повести о Пантушке — дети, постепенно, изо дня в день открывающие для себя мир, втягивающиеся в заботы взрослых.
Повесть о детстве, юности и отрочестве — жанр, давно сложившийся в русской литературе. Классические традиции Л. Толстого и С. Аксакова, опыты М. Горького, А. Толстого, А. Гайдара открыли путь целому потоку произведений в этом роде. По проторенной дороге идти очень трудно, если есть желание открыть новое. И все-таки Боровикову удается пробить свою тропу. Череда деревенских времен года, дней и ночей, трудов и тягот крестьянской жизни запечатлевается в душе мальчика неповторимо, своеобычно. Неторопливая обстоятельность повествования не препятствует занимательности чтения и росту читательской заинтересованности. Не впервые в литературе написаны Боровиковым страницы об отъезде в ночное, о севе и жатве, о сенокосе — «самой веселой из всех деревенских работ»; знакомые мотивы звучат в рассказе о неудачливом пастушестве, когда герой, нанявшийся в подпаски, чтоб заработать на сапоги, «хлебнул шилом меду», получил лишь побои да семья заплатила штраф за потраву озими. Эти «сюжеты», конечно, не заимствованы писателем из книг, их рождала и повторяла сама жизнь, у каждого крестьянского мальчишки они развертывались по-своему. Первая жатва, например, описана в «Ливне» так памятливо, так достоверно, что, прочитав небольшую главку «Страда», надолго запоминаешь, как насыщен трудной новизной этот бесконечно длящийся для мальчика день: торжественное, радостное начало («новенький серп, блестящий, с красной деревянной ручкой и с медным колечком», которое при ходьбе позванивало) — и страшная усталость к концу (распухшие от непривычки пальцы, больное плечо). С виду однообразная работа, жатва в действительности потребовала большой сноровки, ловкости и выносливости. «Помня наставления матери, я жал неторопливо, чтобы привыкнуть к работе. Подражая отцу и брату, широко расставляя ноги, забирал левой рукой в горсть рожь, а правой срезал. Из первого же пучка связал пояс для снопа, на который и клал рожь. Сначала дело у меня не ладилось, правая рука орудовала серпом прежде, чем я заберу стебли ржи левой, и, подрезанные, они падали на землю. Иногда серп втыкался острым концом в землю, а левая рука теребила рожь». Все памятно герою, что произошло во время жатвы: как больно порезал палец, как трудно жать после обеда. Полдник, обед, паужинки — тоже события жаркого тяжелого трудового дня, и писатель уважительно рисует картину краткого, но такого желанного отдыха за едой. Так же последовательно, в конкретных и живописных деталях рисуется картина сева. С утра до заката мальчик ходит рядом с бороной по мягкой пашне, уже сознавая важность выполняемой работы, чувствуя «осмысленную гордость за себя, тоже работающего по-настоящему».
Терпеливое, тщательное, «в поте лица» выполнение крестьянского дела формирует личность, характер, взгляды героя: «Я вступал в эту жизнь искренне и смело, веря, что она, и только она, самая настоящая». Рядом с горьким сознанием беззащитности деревенского человека, которому староста, исправник и поп — всякий господин, в мальчике крепнет желание «стать настоящим работником в доме», настоящим крестьянином. «Хорошо мне было у костра в поле, рядом с Сивухой, с отцом, с однодеревенцами, занятыми одним делом». Поэзия сельского труда ощущается юным пахарем, его взволнованной душе отзываются по школьным урокам песни Кольцова и стихотворение Лермонтова «Когда волнуется желтеющая нива», народные напевы.
Роман «Ливень» является ключевым для всего творчества Г. Боровикова. Он позволяет отчетливо ощутить первооснову того внутреннего родства, которое существует между героями многих произведений писателя. Лучинин, Венков, Загаров, Цветков, Каюков… Легко представить их детство таким, каким оно дано в «Ливне». В их взрослой жизни вступает в действие та идейно-нравственная сила, та страсть к созиданию, которая передана им народной крестьянской средой. Наверное, не случайно писатель настойчиво повторяет «родословную» главных действующих лиц в первой повести «Крутояр», в ряде рассказов и новом романе «Ника». Это горожане, люди интеллигентного труда, направленные на работу в деревню. Но они не впервые встречаются с крестьянским миром, а как бы в о з в р а щ а ю т с я к нему. Николай Венков, председатель усовского колхоза, кандидат наук, еще недавно преподаватель сельскохозяйственного института, не однажды вспоминает о том, что он — крестьянский сын. Не забывает о своих деревенских предках и следующее поколение — Венков Алексей («Ника»). Профессор Цветков, специалист по грунтам, приехавший в командировку из Москвы на строительство гидроузла на Волге, с грустью и тревожной ответственностью размышляет о сложной связи прошлого, настоящего и будущего (рассказ «В родных местах»): «А мысли его были все те же: о быстрой жизни, о судьбе человека, о привязанности к земле, на которой родился и впервые начал понимать мир». «Вот, — думал Цветков, — в этом состарившемся домике жили три человеческих поколения. Рождались, росли, трудились, радовались, страдали, любили… И вот я, представитель третьего поколения, приехал сюда, чтобы помочь смести все следы прошлой жизни…» Навсегда остается в Липовке учитель рисования, влюбленный в искусство и природу Егор Васильевич («Снегири»). «Поначалу думали лет пять-шесть прожить, а приросли», — рассказывает его жена Ольга. Этой привязанности есть много причин, и одна из них проясняется в признании Егора: «А я крестьянский сын».
Не рискуя впасть при истолковании художественного творчества в наивный биографизм, можно утверждать, что и автор-рассказчик в произведениях Боровикова отмечен чертами своих же героев. В повествовании о прекрасных творениях рук человеческих и о самой скромной работе обычно исключается какая бы то ни была беглость, мимолетность. Автора интересует повседневная трудовая жизнь своих героев, ровный поток дел. Критика порой требовала от писателя большего внимания к тем противоречиям, которые возникают на производстве. Не обходя конфликтной стороны взаимоотношений, писатель продолжает сосредоточенно вглядываться в то, к а к человек работает, выполняя свое главное назначение. Всякое дело, будь то кладка кирпича на строительстве или плотницкое ремесло, осуществление сложного комплексного промышленного задания или рыбная ловля, описывается писателем обстоятельно и любовно, со знанием каких-то внутренних секретов мастерства. Автор не наблюдает со стороны, а как бы видит все глазами того, кто делает сам. Он органично воссоздает перепады чувств, сопутствующих удаче, удовлетворению или промаху в процессе работы. Его герои знают особое состояние «веселящей усталости», присущее только тому, кто умеет хорошо, творчески поработать, отдаться делу со страстью.
В составе одного сборника «Листопад» есть два рассказа, персонажи которых принадлежат по своей профессии как бы к разным эпохам. Николай Каюков руководит прокладкой газопровода через Волгу («Прыжок»), Тимофей сапожничает («Как женился Тимофей»). Но и тому, и другому присущи крепкие нравственные устои, привычка работать «по душе, по совести», чувствуя потребность в труде. («Может быть, страсть, — говорит Н. Каюков»). Тимофей не захотел работать на фабрике: «…там поставят к машине подошвы пришивать или каблуки приколачивать», а он «любил свое ремесло и ценил в себе мастера». Когда к нему попадала разбитая обувь, он осматривал ее так внимательно, словно это было живое умирающее существо, которому надо вернуть жизнь». Любопытно заметить, что сапожный «товар» вызывает у Тимофея дорогие для него ассоциации, возвращает ему память о вольном природном, деревенском мире: «Кожа для «верха» — хром или шевро — пахла терпко, как недоспелый лесной орех, от юфти шла сытная кислинка, будто от забродившего теста, а упругие подошвенные пластины били в нос горьковато, точно кора березы. Душистее всего была черная дратва: она напоминала Тимофею поездки на телеге, когда из ступиц колес вытекал по каплям разогретый деготь». Бесхитростная профессия Тимофея вызволяет его из беды, восполняя потребность в общении с людьми, избавляя от вынужденного одиночества.