вспоминаю девушку, которую вчера спас. Не отдавая себе отчёта, направляюсь в то место, где её нашёл, в надежде обнаружить что-то полезное, по крайней мере, касающееся её, учитывая что, к сожалению, расследование по Соколу на данный момент зашло в тупик.

Спускаюсь по обрыву, точно так же, как сделал накануне – аккуратно, чтобы не

поскользнуться. Оказавшись внизу, осматриваюсь вокруг. Смотрю на огромный валун, на

котором видна кровь, о который она, должно быть, ударилась головой. Наклоняюсь над ним, и исследую вокруг, пытаясь что-нибудь обнаружить, то, что может принадлежать девушке и

немного поможет её памяти вернуться. Иногда предметы способны открыть наш разум шире, чем что-либо другое, особенно если эта вещь, к которой мы привязаны. Шевелю листья, чтобы проверить, если ли что-нибудь под ними, но ничего не нахожу, поэтому ухожу

вздыхая и продолжаю пробежку.

За всё время, что бежал, и потом, когда вернулся домой и прыгнул под душ, я

продолжал повторять себе, что должен перестать думать об этом, постоянно себе повторял, что это меня не касается, и я не могу сделать ничего другого. Тем не менее, сейчас я здесь, на

пороге больницы и направляюсь в её палату. Может быть, это просто чувство долга, потому

что я спас её и в некотором смысле чувствую, что моя обязанность – выяснить кто она, или

это просто работа, с которой я не могу расстаться даже в свой выходной день.

В конце коридора узнаю и догоняю лечащего девушку доктора.

— Доктор… — окликаю я, когда приближаюсь к нему.

Он поворачивается в мою сторону и сразу же меня узнает, протягивая в приветствии

руку.

— Ах, здравствуйте, агент...

— Маккой, — завершаю для него. — Есть ли какие-нибудь новости о девушке? —

спрашиваю быстро, понимая, что он очень занят и поэтому не хочу отнимать у него много

времени.

— Нет, всё также ничего не помнит. Однако мы привлеки психолога, который говорил

с ней вчера, и сегодня рано утром. Если хотите, то вы можете с ней поговорить, доктор

Соресан. Вы её найдёте в том кабинете, вон там, — ответил он, указывая на дверь справа, чуть дальше.

— Доктор, большое спасибо, я сейчас же подойду к ней. — Благодарю и прощаюсь с

ним и направляюсь в кабинет психолога, надеясь, что она сможет мне сказать об улучшении

состояния девушки с психологической точки зрения.

Стучу в дверь и ожидаю разрешения, войти, которое раздаётся через несколько

мгновений.

— Здравствуйте, я агент Маккой. Доктор Миллер сказал мне, что вы осматривали

девушку, которая потеряла память, и я могу получить у вас информацию о ней.

— Конечно, присаживайтесь. — Она указывает мне на стул напротив своего стола.

Доктор, довольно молодая, не старше тридцати пяти лет, с чёрными волосами, собранными в

хвост и очками, которые придают ей очень профессиональный вид. — Полагаю, это вы, тот

агент, кто её нашёл.

— Да. — Киваю я.

— Хорошо. К сожалению, я не могу сказать чего-либо большего, чем то, что вы уже

знаете. У девушки произошёл психологический блок, вызванный тем травматическим

опытом, что она пережила.

Отлично, на данный момент ничего нового.

— Однако, доктор нам говорил, что память могла бы восстановиться со временем, —

говорю с надеждой.

— Может быть, а возможно и нет. Человеческий разум действительно очень сложен. И

в этот момент в её голове, словно поставлен блок, система безопасности. Всё что угодно

может активировать её память, даже незначительная, банальная вещь. Но вполне может

быть, что этот блок не уйдет никогда. Мы можем только ждать. То, на чём я сосредоточена

сейчас – дать понять этой девочке, что она ещё может иметь нормальную жизнь, независимо

от того, вернётся память или нет. Это важно – вернуться как можно скорее к нормальной

жизни. В конце концов, она такая молодая! У неё вся жизнь впереди и имеется возможность

построить целый ряд новых воспоминаний, — ответила доктор откровенно, без ложных

иллюзий.

— Я понимаю.

Она права. Человеческий разум построен действительно сложно. Я хорошо знаю, что

означает боль, но, несмотря на всё, мой мозг отказывается позабыть. Через что прошла она, чтобы заставить свой ум сделать полную перезагрузку.

— Вы сумели отследить какого-нибудь родственника? — спросила психолог, заставляя

меня вынырнуть из моих мыслей.

— Нет, ещё нет, — говорю сокрушённо, поскольку в последнее время никакое

расследование не приносит результатов и это заставляет меня нервничать.

— Я понимаю... в любом случае, будем держать вас в курсе о состоянии девушки и

надеяться, что появятся новости. Сейчас мы пытаемся делать несколько простых

упражнений, чтобы тренировать её ум. Как только появяться новости, агент Маккой, вы

будете первым, с кем я свяжусь, — любезно говорит она.

Я встаю и протягиваю руку.

— Спасибо за уделённое время. — Я замер на мгновение. — Я могу пройти и

проведать девушку? — наконец спросил у доктора. Возможно, идея не очень хорошая, но я

хотел бы увидеть своими глазами, как она себя чувствует.

— Конечно, нет проблем, даже наоборот – ей будет полезно провести время в

небольшой компании. — Доктор по-доброму мне улыбается.

Мы прощаемся, и я выхожу из её кабинета, направляясь к палате девушки.

Тихо стучу, даже если дверь и приоткрыта. Лёгкое «проходите» призывает меня войти.

Девушка, как всегда, в постели, впрочем, с учётом ран она не может ещё передвигаться.

— Привет. Я просто проезжал мимо и решил прийти посмотреть, как ты, — говорю я, немного смущаясь и почёсывая затылок.

И что я здесь делаю? Мог бы вернуться домой после того, как получил информацию о

её здоровье.

Улыбается, возможно, она рада моему визиту и её взгляд прикован ко мне.

— Вы что-нибудь узнали? — спрашивает меня с глазами полными надежды.

— Нет, мне очень жаль, но мы делаем всё возможное, — говорю я, приближаясь к

кровати и оставаясь стоять на ногах.

— Я понимаю… — из её глаз исчезает надежда, уступая место разочарованию. Мне

хотелось бы дать любую информацию, которая поможет хотя бы немного.

— Как только что-нибудь узнаем, я дам тебе знать.

Теперь, когда я здесь и не знаю о чём говорить, то начинаю снова спрашивать себя –

зачем, чёрт возьми, я сюда пришёл. Никто из нас двоих ничего не говорит в течение

нескольких секунд, и я решаю отправиться домой, чувствуя себя глупо.

— Мне лучше уйти, — говорю и поворачиваюсь к выходу.

— Подожди…, — я остановился и повернулся к ней вновь. Она выглядит как будто ей

не по себе. — Ты… ты мог бы задержаться и поговорить? — На несколько секунд остаюсь

неподвижным, уставившись на неё и застигнутый врасплох, а она интерпретирует это

молчание как отказ. — Я не должна была спрашивать, конечно, у тебя много дел, прости.

— Нет, всё в порядке, — отвечаю, приходя в себя. — Я не спешу, могу задержаться на

пару минут.

С нежной улыбкой на лице она поднимает глаза, что вызвает во мне странное чувство.

Я беру стул и сажусь рядом с ней. Мы молчим некоторое время. Она опускает глаза на

свои руки, возможно, пытаясь найти тему для разговора.

— Сколько тебе лет? — наконец спрашивает, заставляя меня улыбаться, от нежности

такого простого вопроса.

— Мне исполнилось тридцать в прошлом месяце. — Я улыбаюсь, мне кажется, так

странно вернуться к спонтанным улыбкам, учитывая, что разговариваю с незнакомкой.

Кивает, как будто желая усвоить мои слова.

— По-твоему, сколько мне лет? — спрашивает меня, несколько секунд зачарованно

глядя своими глазами, с теплыми оттенками.

Когда задаёт мне этот вопрос, я разглядываю её глаза и понимаю, какой потерянной и

одинокой она себя чувствует.

— Около, двадцати... двадцати пяти, я думаю. — Не думаю, что она старше. Видно, что она молодая и странно, что никто ещё не заявил о её пропаже.

Мы продолжаем болтать около часа, время пролетает незаметно. Говорили о моей

работе, конечно не о расследованиях, но я ей рассказал о своих коллегах, и она была

счастлива, молчаливо слушая, тогда как я, поразился тому, насколько комфортно себя

чувствовал, разговаривая с ней, практически с чужим для меня человеком. Как правило, я не

очень разговорчивый, даже с моими друзьями. После этого я вернулся домой, пообещав ей, что в один прекрасный день вернусь, чтобы ещё немного поболтать и она, кивая, подарила

мне счастливую улыбку. За время, что я провёл там с ней, её глаза больше не отражали

грусть, а её ум не пытался найти какую-то смутную информацию, заблокированную в ней.

Некоторое время она была просто девушка, которая болтала о том, о сём, живя немного

нормальной жизнью.

Она ничего не помнит. К сожалению, нет никого, кто помнит о ней, кто составит ей

компанию или даст немного утешения. Возможно, именно поэтому следующие дни я всегда

заезжал проведать её. Не оставался надолго, я не очень хорош в поддержании беседы, но я

хотел знать, как она себя чувствует и дать ей понять, что при необходимости она могла бы

рассчитывать на меня.

Постепенно эти визиты за последние две недели превратились в привычку. Я

проводил там всё утро, прежде чем идти на работу. Приходил каждый раз, когда она

завтракала, и понял, наблюдая за ней, что она всегда выбирала мёд вместо варенья. Не

обдуманный, а спонтанный выбор, возможно воспоминание.

Я был там, когда однажды утром она смотрела по телевизору реалити-шоу и

попросила меня объяснить цель программы. Я был там, когда однажды утром, застав меня

врасплох, обратилась ко мне с вопросом – безобидным для неё, но почти смертельным для

меня.

—Ты помолвлен или женат? — спрашивает она, и я мгновенно покрылся холодным

потом.

Она сразу замечает мою реакцию и спешит извиниться.

— Извини, это не мое дело, — говорит она, и я замечаю, как она сожалеет о том, что

обратились с этим вопросом.

— Ничего страшного, — отвечаю я, пытаясь скрыть потрясение, какое

спровоцировал этот вопрос во мне.

С другой стороны, в этом любопытстве нет ничего плохого, она не может знать, какое это имеет значение для меня.

В тот день я ушёл рано, но почувствовал себя виноватым, когда на следующий день, заметил её удивленное выражение, когда она увидела меня, входящим в палату. Возможно,

она подумала, что я разозлился из-за вопроса и больше не собирался её проведывать. Вместо

этого я всё ещё был там.

И я находился там даже тогда, когда десять дней спустя, они, наконец, сняли повязки

с её ног, и она попыталась встать.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я, входя в палату, когда вижу, что она сидит на

краю кровати.

— Вчера вечером мне сняли повязки, и медсестра помогла мне сделать пару шагов, я

просто хотела чуточку погулять, — говорит она, вставая, но замечаю, насколько она

неустойчива, и от боли её лицо искажает гримаса.

— Подожди, я помогу тебе. — Я подошёл и чтобы поддержать, положил руку ей на

талию, чувствуя себя глупо и неловко из-за этого первого контакта между нами.

Это только работа, продолжаю повторять для себя.

— Спасибо, — прошептала она смущенно.

Не знаю, как объяснить такое поведение даже самому себе, мы не расследуем её дело, вообще нет никакого дела, и никто не давал мне поручения защищать её. Все исследования, о которых я попросил Мэдисон, были по моей личной просьбе, и всё это оставляет меня в

замешательстве, потому что я никогда не позволял себе вмешиваться, никогда... тем не

менее, с ней, как ни стараюсь, я не могу быть равнодушным. Мэйсон тоже задал мне

похожий вопрос, когда в очередной раз я сказал, что заходил к ней.

— Итак, ты приходишь к нам на ужин сегодня вечером?

— Да, но сначала заскочу на секунду в больницу, — говорю я, пока, убираю в карман

свой телефон и беру со стола ключи от машины.

— Знаешь, в эти дни ты ведёшь себя как-то странно. Не то, чтобы ты привязался к

этой девушке больше, чем хочешь признать? — спросил Мэйсон, заставая меня врасплох.

— Но что ты такое говоришь? Думаю – это только моя обязанность, убедиться, что

с ней всё в порядке, учитывая, что это я её спас. Просто я хочу протянуть руку, видя, что

на данный момент у неё никого кроме меня нет. Вот и всё, — объясняю ему.

Мэйсон кивает мало убеждённый моими словами.

Вздыхаю, размышляя над его словами, и вновь повторяю себе, что нет ничего

странного. С другой стороны, это моя работа защищать людей, не так ли? Там нет ничего

большего, работа и только это.

Глава 5

Натан

— Это абсурдно! — я воскликнул в раздражении. — Прошло две недели, как такое

возможно – никто не заметил исчезновение этой девушки? Подруга, родственник... в общем, хоть кто-нибудь!

В эти дни мы провели всевозможные исследования с тем малым материалом, что

имеется в нашем распоряжении. После того, как пришли результаты анализов с образцов, взятых у девушки, мы искали по базе данных нападавшего на неё, но он тоже не занесён в

систему. Знак того, что ублюдка никогда не арестовывали. Нам осталась единственная

надежда – ждать с расчётом на то, что кто-то заявит о пропаже девушки, которая будет

отвечать по описанию. Несомненно, кто-то уже заметил её отсутствие, или, по крайней

мере, именно на это мы и надеялись. Хотя напротив, создаётся впечатление, что эта девушка

свалилась с небес.

— Однако если подумать, — анализирует Мэдисон, — как нам сказали врачи, девушка

не стала жертвой случайной агрессии, что наводит на мысли об её связи с бойфрендом или

мужем насильником, который бил и издевался над ней. И в таких случаях часто, объекты, имеющие склонность к насилию, как правило, ведут себя таким образом, чтобы жертва

оставалась в одиночестве, изолируя её от друзей и знакомых.

У Мэдисон, действительно, потрясающая проницательность и она каждый раз меня

поражает. Как и в этом случае – её рассуждения логичны.

— В этом ты права, а что касается членов семьи, то у неё, возможно, нет родителей

или отношения между ними плохие. Это объясняет тот факт, что они не заметили её

исчезновение, — заключаю я, следуя за её рассуждениями. — При таком раскладе, у нас

мало надежды на то, чтобы выяснить, кто она такая. Не говоря уже о том, чтобы понять, что

она имела в виду, когда сказала: «его застрелили».

— Ну, вновь основываясь на сказанном врачами, девушка не получила какие-либо

повреждения мозга, а потеря её памяти – это, скорее всего, психологический фактор. Так что

есть шанс, что она потихоньку всё вспомнит, когда вернётся к нормальной жизни.

Воспоминания могут всплыть, а запустить этот механизм может любая вещь. Безусловно, необходимо контролировать её безопасность, поскольку мы до сих пор не знаем, во что она

вовлечена, и кто тот мужчина, который сделал с ней всё это, — продолжает Мэдисон.

Я киваю и в то же время вижу, что Кайл и Фэйт входят в офис.

— Эй, что с вами случилось? — спрашиваю я, замечая, как ужасно они выглядят. —

Мы как раз собирались послать отряд на ваши поиски.

— На обратном пути произошло большое дорожно-транспортное происшествие с

участием множества машин и немало человек пострадало. Дорогу заблокировали, и мы

остались помогать спасателям, — объясняет Фэйт, пока собирает тёмные волосы в высокий

хвост.

— Понял. Нашли что-нибудь? — спрашиваю, и в этот момент вибрирует мой сотовый

телефон. Вытаскиваю его из кармана брюк.

— Нет, ничего, — отвечает Фэйт, пока я снимаю блокировку с телефона, чтобы

прочитать сообщение.

Это от Мэйсона и он просит меня приехать к нему в больницу в отделение

гинекологии. Мэйсон отпросился на полдня, потому что сегодня днём у Айви должно было

состояться контрольное УЗИ, поэтому мои беспокойные мысли немедленно устремляются к

ней и ребёнку.

Пока пишу ответное сообщение, чтобы узнать всё ли в порядке, я даже не заметил, как

одной ногой успел выйти за дверь.

— Натан, что происходит? — спрашивает Кайл, замечая моё беспокойство. Он и

остальные смотрят на меня, не понимая такой внезапной реакции.

— Мэйсон попросил меня приехать к нему в больницу, — объясняю я.

— Всё в порядке? — вмешивается Мэдисон.

— Надеюсь, что так, — задумчиво отвечаю и быстро направляюсь к машине, ожидая

ответное сообщение, которое не приходит, что заставляет меня нервничать ещё больше.

Завожу на первой передаче, испытывая тревогу, которая с каждой пробежавшей

минутой становится всё сильнее. Мчусь по асфальту и выбираю объездные улицы, чтобы не

застрять в пробке, спровоцированной аварией.

Визг тормозов перед больницей оповещает о моём прибытии, и поскольку парковка

забита, я оставляю машину в неположенном месте. На данный момент меня не волнует

штраф. У входа я вижу хаос, который происходит здесь внутри и понимаю, что в результате

аварии действительно пострадали многие, но у меня нет времени задерживаться, слишком

велико моё беспокойство за Айви и ребёнка.

Я прокладываю себе путь между пациентами и медсёстрами, направляясь в другое

отделение, но на полпути меня останавливает очень знакомый голос.

— Натан! — меня окликает Мэйсон.

— Что случилось? Айви и ребёнок в порядке? — Спрашиваю я, подходя к нему.

— Да, конечно, почему ты спрашиваешь? — Сбитый столку моим вопросом, отвечает

он и тут до него доходит. — Боже, Натан, извини, я не подумал, — говорит он, только теперь

полностью осознавая, что могло означать его сообщение.

— И почему, чёрт возьми, ты не ответил на мои сообщения? Ты меня напугал! —

Восклицаю я, пока мысленно благодарю небеса, что всё в порядке.

— Телефон разрядился сразу же после того, как отправил тебе сообщение. Прости, я

действительно не подумал, что ты можешь предположить, что с Айви что-то случилось. Не

хотел заставлять тебя волноваться.

Я нервно провожу рукой по волосам и выдыхаю, сбрасывая накопившееся

напряжение.

— Ничего страшного, важно то, что с вами всё в порядке, — говорю я, наконец, успокаиваясь. — Но тогда зачем ты попросил меня сюда приехать? — спрашиваю, не

понимая причины этой безотлагательности.

— Из-за девушки.

— Что с ней случилось? Она что-то вспомнила? — Сразу же спрашиваю, надеясь, что

это действительно так.

— Нет, всё по-прежнему, но врач сказал, что её не могут больше здесь держать.

Нахватает мест, а после сегодняшней мясорубки нужны койки для тяжелораненых. Они не

могут занимать место, если человек физически здоров, поэтому и хотят её перевести в

другое учреждение, где ей смогут предоставить более глубокую психологическую помощь, в

целом, здесь у неё не наблюдается улучшений.

— Её хотят отправить в психиатрическую клинику? — Восклицаю в ярости.

Я не понимаю почему, но знание того что её хотят оправить в сумасшедший дом меня

злит. Она не псих, а просто потеряла память, и оказаться в подобном месте может

навредить её состоянию, а не улучшить.

— Да, к сожалению, они не знают, что ещё сделать на данный момент. Мы сказали

врачу держать нас в курсе её дел, поэтому, когда он меня увидел, то сразу сообщил. Конечно, он сказал, девушка должна будет дать своё согласие, — объясняет Мэйсон.

Что она на это скажет? Она такая хрупкая, напуганная… они не могут отправить её в

психушку, когда она только начала приходить в себя.

— Я понял… — задумчиво отвечаю. Мне нужно найти решение.

— Что-то не так? Какие-то проблемы? — Спрашивает Мэйсон, заметив, как

неодобрительно я нахмурился.

— Нет... ранее мы обсуждали с Мэдисон, что для девушки было бы лучше как можно

быстрее вернуться к нормальной жизни, чтобы всё вспомнить. И не думаю, что

психиатрическое учреждение может в этом помочь. — Нет, конечно, оно не пошло бы ей на

пользу.

— Да, но я не вижу другие решения, — разочарованно говорит он.

— Пойду и поговорю, — отвечаю, направляясь к ней палату.

Я стучу в дверь, ожидая разрешения, прежде чем открыть и заглядываю в палату.

— Привет, — приветствует меня с печальным взглядом. Она сидит на краю кровати в

футболке и спортивных брюках, вероятно, какая-то медсестра нашла для неё одежду.

Естественно, они не могли позволить ей выйти в больничной рубашке или в той «одежде», которая была на ней, когда я её нашёл.

— Эй, как дела? — Отвечаю на приветствие. По правде говоря, не знаю, что и сказать.

К сожалению, у меня нет для неё новостей.

— Хорошо... — говорит она, хотя очевидно, что это не так. — Я полагаю, что у тебя

для меня нет новых известий. — Я вижу её депрессивное смирение.

— Нет, к сожалению, нет, — отвечаю, подходя ближе.

Мне очень жаль, что я не обнаружил что-то полезное, особенно сейчас, когда ей это

нужно больше, чем когда-либо.

— Никто меня не искал? — На этот раз её тон полон разочарования, должно быть не

очень приятно понимать, что ты одинок.

— Нет, извини. Они сообщили мне, что хотят перевести тебя. Ты решила, что будешь

делать? — Спрашиваю её, садясь рядом с ней на кровать.

— Ну, не похоже, что у меня большой выбор... — вздыхает она.

— Тебе не обязательно... — начинаю я, но она меня прерывает.

— Ах, нет? Мне больше некуда идти. У меня никого нет! — говорит она сердито, со

слезами на глазах. — У меня нет даже самой себя, поскольку не имею понятия, кто я такая,

— говорит в завершении скорее печально, чем зло.

— Понимаю, извини, это не то, что я имел в виду. Ты можешь поехать и какое-то время

пожить у меня, если хочешь. — Это вылетает из моего рта прежде, чем понимаю что говорю.

— Что? — спрашивает она, повторяя мои собственные мысли.

Я что совсем спятил? Я её даже не знаю… И вообще, ни одна женщина, кроме Айви, не заходила в мой дом после…

Честно говоря, у меня нет ни малейшего представления о том, что творю и почему это

пришло мне в голову. Но вероятно тот факт, что она выглядит такой грустной и одинокой, и

заставил меня не подумав, сделать предложение.

— Ты можешь остаться у меня дома. Вернуться как можно быстрее к нормальной

жизни может тебе помочь, и ты будешь в безопасности от любого, кто захочет снова

причинить тебе боль. Врачи сказали тебе...? — Я не заканчиваю предложение, не зная, как

много ей рассказали о том, что с ней случилось. До сих пор эта тема никогда не

поднималась; я не осмеливался спрашивать, чтобы не расстраивать и не огорчать девушку.

— Да, врачи мне всё рассказали или, по крайней мере, всё то, что предполагают, со

мной произошло, — говорит она с крайне грустным взглядом.

Не знаю, что сказать. Думаю, что никакие слова не могут помочь, а я и не умею их

подбирать.

— В любом случае, это выбор, который зависит от тебя, никто больше не может

заставлять тебя что-либо делать, ты также можешь выбрать уйти и начать всё сначала там, где ты сама захочешь, но для твоей безопасности будет лучше, если ты будешь не одна.

— Согласна, — говорит она, прерывая меня. — Я поеду к тебе.

Её тон решителен, а глаза смотрят на меня серьёзно и с надеждой. Возможно, она

напугана тем, что я могу передумать о своём предложении поехать и пожить некоторое

время в моём доме. Не могу объяснить почему, но я ни о чём не сожалею и убежден что это

решение для неё лучшее.

— Отлично, тогда я сообщу об этом доктору. — Я встаю и когда смотрю на неё, то

улыбаюсь и ничего не могу с собой подделать.

Девушка кивает, и я выхожу, чтобы найти Мэйсона, который смотрит на меня, как

будто у меня выросли ещё две головы. Очевидно, он всё слышал.

— Что ты вытворяешь? — Удивлённо спрашивает он.

— Ничего, но мы уже установили, что нормальная среда помогла бы ей почувствовать

себя лучше и, быть может, вспомнить. Её нужно защитить пока мы не узнаем больше, это

простое решение, — убедительно отвечаю я.

— Ты пытаешься убедить меня или себя? — Возможно «обоих» будет правильным

ответом.

— Туше. — Вероятно, он прав. — Я говорил не задумываясь. — Признаюсь я. — Но

это остаётся лучшим выбором.

— Да, но не для тебя... ты едва можешь позаботиться о самом себе! И ты не жил с

женщиной с тех пор... — Он не заканчивает фразу, но я уже знаю, что он имеет в виду и

воспоминание о ней вызывает острую боль в сердце.

— Я знаю, ты прав. Но всё по-другому. Это просто работа, — утверждаю, но даже

сейчас не понимаю, кого из нас двоих пытаюсь убедить.

Мэйсон вздохнул смирившись.

— Ну, я вижу, ты не собираешься передумывать, тогда так тому и быть! Могу тебе как-

то помочь? — Спрашивает он скорее как друг, а не как коллега.

— Да, можешь раздобыть для девушки какую-нибудь одежду? — Интересуюсь, почёсывая шею; кто знает, что ещё ей может понадобиться… я не силён в девичьих штучках.

— Конечно. Нет проблем! Айви давно уже не влезает в большую часть из своей

одежды. — Улыбается он.

Я рассмеялся.

— Если она услышит, то убьет тебя! Во всяком случае, пойду и расскажу доктору о

принятом решении.

— Подожди, я схожу. Всё равно мне нужно вернуться к Айви. Ты начинай

подготавливать документы для выписки девушки из больницы и отвези её домой. Удачи!

Если будет что-нибудь необходимо, позвони мне, — говорит он, направляясь к кабинету

врача.

* * *

Через час я с девушкой подхожу к выходу из больницы, на улице уже темно и довольно

холодно. Вижу, как она дрожит в своей тонкой футболке, поэтому снимаю куртку и

накидываю ей на плечи.

— Вот, надень.

— Эм... спасибо, — отвечает смущённо, принимая куртку.

Я улыбаюсь, когда смотрю на румянец, которым окрасились её щеки, но затем качаю

головой, пытаясь взять себя в руки. Мне не нужно привязываться – это просто работа, повторяю себе в сотый раз.

На протяжении всего оставшегося пути никто не произносит ни слова. Ни один из нас

двоих не знает что сказать, поэтому мы продвигаемся между уличными фонарями в

тягостном молчании. Напряжение можно резать ножом или, возможно, нервничаю только я, поскольку не уверен, что меня можно назвать хорошим хозяином. Я не привык принимать

гостей, и до сегодняшнего утра никогда не думал, что разделю квартиру с девушкой.

В то время как она подписывала бумаги для выписки, и говорила с лечащим доктором

и психологом, я позвонил в офис и предупредил о том, что сегодня не вернусь, потому что

случились непредвиденные обстоятельства. Узнал у Кайла – имеются ли новые сведения о

предполагаемом Соколе, но, к сожалению, новостей до сих пор нет. Мы застряли с этим

чёртовым делом.

Подъезжаем к дому, и я паркую машину на обочине дороги. Она с любопытством

оглядывается вокруг. Входим в квартиру, и я замечаю, что девушка тоже испытывает

неудобство, но опять же, для неё это дом незнакомца. Я почесал голову. Не имею понятия

что сказать, потому что дома нахожусь всегда один и у меня установились свои собственные

ритмы. Я не привык заботиться о другом человеке и забыл – что это такое, делить одну

крышу на двоих.

— Хочешь поесть или принять душ?— спрашиваю, думая о практических вещах.

—Я поела в больнице, но с удовольствием приняла бы душ. — Отвечает, вежливо

улыбаясь.

— Окей. Давай я покажу тебе комнату. — Прохожу через гостиную, направляясь в

холл. — Ванная комната находится здесь, — объясняю, указывая на закрытую дверь.

— И вот спальня, — добавляю, заставляя её войти. — Ты можешь спать на кровати.

Внезапно я вижу, как она напрягается и отступает, пока не натыкается спиной на мою

грудь, и как только меня задевает, то сразу же отскакивает и поворачивается ко мне.

— Извини, — покраснев, говорит шокированная.

Она напугана, я понимаю по тому, как она незаметно дрожит и двигается. Должен

вести себя менее холодно и попытаться заставить её почувствовать себя комфортнее.

— Тебе не нужно бояться, здесь ты в безопасности, — говорю, пытаясь её успокоить.

— Я буду спать на диване, — уточняю в случае, если её беспокоит это.

— Нет необходимости, я могу спать…— попыталась предложить она.

Даже если я и мало общался с женщинами, но хорошие манеры не забыл, и не могу

позволить ей спать на диване.

— Успокойся, это не проблема, — говорю я, заглядываю в комод и вытаскиваю

футболку и пижамные брюки. — Возьми, сегодня вечером можешь их одеть. Думаю, тебе

будут немного велики, но у меня нет ничего другого, — смущённо улыбаюсь я.

— Они прекрасно подойдут, — благодарит меня, немного успокаиваясь.

— В шкафу в ванной ты найдёшь чистые полотенца.

Кивает.

— Тогда до завтра, — говорю, намереваясь выйти. Но девушка дотрагивается до

моего плеча и быстро отдёргивает руку, как будто она обожглась.

— Эм, спасибо... за всё, — в конце концов, произносит она, опустив лицо.

— Всё в порядке. Спокойной ночи, — отвечаю просто и оставляю её одну.

Выхожу, закрывая за собой дверь и выдыхая, как будто мне только что пришлось

совершить двенадцать подвигов Геракла. Честно говоря, я не представляю, как сможет

работать это совместное проживание. Иду на кухню, где плюхаюсь на стул. Устало провожу

рукой по лицу, я не люблю трепаться с людьми, не в последнее время. У меня больше не

было никаких серьезных отношений, только совершенно случайные связи на одну ночь и

всё. Я стараюсь максимально ограничить свои привязанности и друзей; не хочу заводить

новых, потому что когда с тобой рядом кто-то есть, всегда имеется опасность его потерять, особенно с моей работой. А когда ты теряешь того кого любишь, это похоже на то, что ты

также теряешь и часть себя, чувствуешь себя опустошённым, брошенным на произвол

судьбы в этом огромном мире. Мне вспоминается тот день и та боль, которую я испытывал.

Тот холод, который я ощущал и который я чувствую в сердце до сих пор.

Она была светом, который освещал мою жизнь, и когда она погасла, моя жизнь

погасла вместе с ней.

Глава 6

Натан выходит из комнаты и закрывает за собой дверь. Я стою, уставившись на неё до

тех пор, пока не слышу, как, закрываясь, хлопает в холле дверь, и он удаляется. Бросаю

быстрый взгляд на кровать. В груди нарастает неприятное ощущение, оно как давящие тиски

мешает дышать. Сжимаю в руке одежду. Пытаюсь успокоиться, здесь я в безопасности и нет

оснований так реагировать.

Выхожу из комнаты и направляюсь в ванную. Быстро снимаю одетую на мне одежду

и прежде всего, глубоко вздыхая, прыгаю под душ.

Позволяю своим мышцам немного расслабиться под струей горячей воды, хотя мне

всё ещё больно, но теперь я практически привыкла к этой постоянной боли. К счастью

сейчас могу ходить. После двух недель проведённых прикованной к постели из-за

плачевного состояния ног, могу испытывать немного независимости. Некоторые раны ещё

не зажили и при контакте с мылом обжигают, но я игнорирую также и это. Хорошо втираю

пену, чтобы смыть всю грязь, которую на себе ощущаю. Но сколько бы я не мылась, не могу

почувствовать себя достаточно чистой. Я чувствую себя грязной внутри, возможно потому, что теперь, благодаря врачам знаю – моё тело подвергалось насилию и побоям.

Не могу определить точно, сколько прошло времени, но когда ванная комната

уменьшилась в своих размерах от наполнившего её пара, я решила выйти из душа. Ставлю

мокрые ноги на мягкий голубой коврик, соответствующий по цвету облицовочной плитке.

Разбрызгивая капли, вытягиваю из белого шкафчика полотенце, но прежде чем им

обернуться я застываю.

Я смотрю на зеркало, которое полностью запотело и понимаю, что больше не могу

откладывать неизбежное. С тех пор как пришла в себя, я никогда не смотрела в зеркало.

Прежде мне не представилась возможность, и когда вошла в ванную, то намеренно избегала

смотреть на своё отражение. Не понимаю почему, но я боюсь увидеть себя. Когда думаю, о

том, как я выгляжу, то мне просто ничего не приходит на ум, у меня нет никакого

воспоминания. Может, посмотрев на себя, я вспомню? Или не узнаю своё отражение? Мне

не остаётся ничего другого как выяснить это, поэтому осмеливаюсь и приближаюсь к

зеркалу. Пристроив полотенце на раковине, расположенной ниже под зеркалом, смахиваю

рукой весь затуманивающий его конденсат. И вот, передо мной появляется девушка: шатенка, с глубокими тёмными синяками под глазами, тусклым цветом лица и огромным

синяком в верхней части левого виска. На меня смотрят большие, карамельного цвета глаза.

И это похоже на то, как будто смотрю на незнакомку – я чужая в своём собственном теле.

Приближаюсь ближе к зеркалу и поднимаю руку к лицу, девушка в отражении делает

то же самое. Провожу рукой по всему лицу с надеждой почувствовать его своим, но это

выглядит, как будто я нахожусь внутри тела, которое не принадлежит мне, словно моё тело и

душа не совпадают, и это ощущение ужасно. Это должно быть так естественно – признать

собственное отражение, но всё же... это как если бы я увидела себя в первый раз, и должна

начать знакомиться сама с собой.

Дотрагиваюсь до губы, с той стороны, где имеется рана, которая по-прежнему болит, и начинаю чувствовать в горле ком, представляя всё то, что возможно со мной случилось. И

хотя у меня нет ни одного воспоминания, в любом случае чувствую себя изнасилованной. Я

отхожу немного от зеркала, чтобы осмотреть тело, которое всё покрыто синяками, царапинами и ссадинами. Поднимаю руки к груди и обнимаю себя. С этого момента я

больше не сдерживаюсь, падаю в ванной комнате на пол, давая волю всем моим слезам, моей

боли и разочарованию, которые сдерживала все эти дни.

Когда, наконец, немного успокаиваюсь, то вытираю лицо, одеваюсь, избегая вновь

встретиться со своим отражением, и выхожу из ванной. После рыданий чувствую себя ещё

более уставшей и единственное что хотела бы сделать – это завалиться спать. Но когда я

оказываюсь перед кроватью, испытываемое ранее неприятное ощущение возвращается с

полной силой. То же самое что я почувствовала, как только сюда вошла, и что заставило

меня сделать шаг назад. Смотрю на кровать, как будто вижу своего злейшего врага, как

будто в любой момент она может на меня напасть, и бессознательно потираю отметины на

запястьях.

Пытаясь всё игнорировать, приближаюсь к ней, но как только я хватаю простынь, меня накрывает паническая атака, поэтому быстро отскакиваю. Я закрываю глаза и пытаюсь

успокоить дыхание.

«Не могу. Я не смогу тамспать», думаю, испытывая ужас, и понимаю, что дрожу.

Маленькие капли появляются в моих глазах, но, прежде чем слезы прольются снова, мне удаётся их блокировать. Ложусь на полу в ногах у кровати и сворачиваюсь в позу

эмбриона, прячась за самой собой, как если бы это каким-то образом могло меня защитить.

Я даже не понимаю от чего. В конце концов, измождённая всеми событиями и пережитыми

ощущениями я засыпаю, и последняя одинокая слеза скатывается по моей щеке.

* * *

Меня будит внезапный странный шум. В растерянности смотрю вокруг и мне нужно

несколько секунд, чтобы заново сложить всё вместе. Ах…да. Я теперь ничего не помню.

Нахожусь дома у Натана. Ну, мой разум – огромная чёрная дыра, так что требуется не так

много чтобы запомнить эти два пересекающихся события, которые появились после

«инцидента».

Снова слышу тот звук и понимаю, что не такой он и странный как мне показалось в

полусне – это просто звонок в дверь. Я спешно встаю, но, не дойдя до двери несколько

шагов, замираю. Кто это? Мне нужно открыть? Тогда ещё один вопрос появляется в моём

разуме – я смотрю на диван, но Натана нет. Прохожу на кухню, и там ни души. Возможно, он вышел…

Звонок заставляет меня вздрагивать снова, останавливая мои мысли, а я всё ещё не

решила что делать, когда голос с другой стороны двери начинает говорить.

— Эхм…, — начинает, вероятно, не зная, как меня позвать.

Вздыхаю, как приятно знать, что с сегодняшнего дня для всех я буду «Эхм».

« Я бы сказала превосходно» думаю с сарказмом, хотя это сильно печалит.

Несколько раз размышляла о своём имени, пытаясь вспомнить, по крайней мере, хотя

бы его, но ничего. В больнице я была пациентом из палаты 234, таким образом меня

идентифицировали врачи и медсёстры, и теперь меня зовут просто «эхм»? Мне это не

нравится.

— Я Мэйсон, друг Натана, мы встречались в больнице…, — продолжает мужчина за

дверью.

В этот момент я подхожу, слегка открываю дверь и немного выглядываю.

— Привет, — здоровается со мной парень, думаю ровесник Натана. У него короткие, каштанового цвета волосы и карие глаза, цвет кожи с лёгким оливковым оттенком, доброжелательная и искренняя улыбка. — Прости, не хотел тебя пугать, я разбудил тебя?

— Нет, — вру, хотя, по всей вероятности, выгляжу не очень убедительно. Видимо моё

лицо говорит само за себя. — Эмм… Натана нет ... — говорю я.

— Так и думал, каждое утро перед работой он идёт на пробежку, я должен был

приехать раньше, но задержался, — признаётся он, улыбаясь и почесывая голову. —

Пришёл, чтобы отдать тебе это. — Он указывает на что-то, но с полуприкрытой дверью я не

могу увидеть, о чём он говорит, поэтому полностью её открываю, чувствуя себя спокойнее

принимая во внимание, что Мэйсон мне кажется хорошим парнем.

Отхожу в сторону, чтобы его впустить. Он пересекает порог и тянет за собой то, на

что указывал ранее, а именно чемодан на колёсиках.

Мэйсон, вероятно, замечает растерянное выражение на моём лице, потому что спешит

с объяснением:

— Натан попросил меня принести тебе что-нибудь из одежды, но когда я сказал Айви, моей жене, то она вытащила чемодан и принялась со скоростью света упаковывать всё

подряд. Приговаривая, что у Натана, определенно, в доме нет ничего, что необходимо для

женщины. Мне пришлось практически вырвать чемодан из рук и уйти, прежде чем она

вытащила бы ещё один. Поэтому я опоздал, — заключает он со смехом, что вызывает

улыбку и у меня.

— Вы не должны были беспокоиться, — говорю я.

Они даже не знают меня, но все так ко мне добры. Я понимаю, что мне повезло с этой

точки зрения, потому что встретила хороших людей.

— Не выдумывай, никаких проблем, мы сделали это с удовольствием. Ах, сегодня

вечером вы с Натаном приглашены к нам на ужин и мы не принимаем «нет» в качестве

ответа, — с широкой улыбкой на лице говорит Мэйсон.

Я точно не уверена, должна ли принимать приглашение, но не хочу показаться грубой, поэтому, в конце концов, соглашаюсь.

— Хорошо, спасибо, — робко шепчу я.

— Ну, я пойду, — говорит Мэйсон, разворачиваясь к двери.

— Ты не хочешь подождать Натана? — спрашиваю сбитая с толку.

— Нет, не беспокойся, всё равно очень скоро увижу его на работе. До встречи

вечером. — И сказав это, он выходит.

Я улыбаюсь, думая, что Мэйсон действительно хороший парень. Беру чемодан и

ставлю его в угол, разберусь с этим попозже. Захожу на кухню и начинаю осматриваться

вокруг, чтобы понять, где что находится для приготовления завтрака. Очень надеюсь, что

Натан будет рад. Для меня это, хотя и маленький, но способ его отблагодарить.

Начинаю вытаскивать ингредиенты, и почти не осознавая этого, я принимаюсь

готовить блины. Размышляю как это абсурдно – мне так легко вспомнить, как их

приготовить, или как они называются, если учесть, что я даже не помню, когда их ела в

последний раз. Напротив, вещи определённо более важные, чем блины, – моё имя, мне не

удаётся вспомнить. Нелепо и грустно в одно и то же время.

Пока готовлю, я продолжаю думать о том, что никто не искал меня в эти дни и никого

не заботит то, что со мной случилось. Возможно, чтобы я была настолько одинока? И у меня

никого нет, кто бы заботился обо мне? Меня так сильно страшит то, что я не помню, кто я и

то, что не помню ничего о прошлой жизни, но ещё сильнее меня пугает вероятность

вспомнить свою прежнюю жизнь.

Врачи рассказали мне о своих предположениях того, что со мной могло случиться в

прошлом. Похоже, нет никаких хороших событий. На самом деле, если мой разум решил

удалить всё, то это означает что произошедшее должно быть действительно ужасным, невыносимым настолько чтобы его стереть. Это похоже на то, что в моём сознании

включилась система самозащиты, и мой мозг решил ограничить и запереть все мои

воспоминания. И меня терроризирует мысль, что в любой момент этот блок может

раствориться и позволит всплыть наружу всем воспоминаниям, которые, как ящик Пандоры, готовый уничтожить мир, также готовы уничтожить и меня, готовы завладеть мной и

утопить меня в них.

Глава 7

Натан

Вхожу в дом, и меня окутывает запах блинов – аромат, который уже давно не витал в

этом доме. Я замер, размышляя о том, кто их приготовил.

Прохожу на кухню и вижу, как моя гостья суетится у плиты. Она до сих пор не

заметила, что я вошёл и обжаривает блинчики в автоматическом режиме, погрузившись в

свои мысли.

— Привет, — приветствую её холодным тоном, заставляя вздрогнуть и вернуться к

реальности.

— Привет, — отвечает девушка, а затем заканчивает выкладывать последний блин на

тарелку. — Эм... я... я приготовила завтрак, надеюсь, ты не против. — Она разворачивается

ко мне.

Вижу, как она бледнеет, когда замечает на моём лице выражение: серьезное и

холодное, как и температура за дверью. Пытаюсь ослабить возникшую внутри меня

напряженность. Когда я почувствовал запах блинов, то воспоминания затуманили мой разум.

Я вздохнул и почти улыбнулся, заставляя её расслабиться.

— Нет, что ты. Хотя на самом деле, я обычно не завтракаю, — пытаюсь объяснить.

— Ох… — она опускает взгляд на тарелку в руке и покусывает нижнюю губу, не зная

как поступить.

Она делала также и в больнице, покусывала губу, когда нервничала, и этот маленький

жест делает её сладкой и сексуальной в одно и то же время.

Ловлю себя на том, что разглядываю девушку: у неё длинные волосы, всё ещё

спутанные после сна, лицо без капли макияжа и моя одежда, по крайней мере, на пять

размеров больше, но она всё равно остаётся потрясающе красивой.

«Какого дьявола из тебя вылезает?» — говорю самому себе, едва успеваю

сформулировать эту мысль. Я не могу о ней так думать! Она вне досягаемости во всех

смыслах. Конечно, она не одна из тех девушек, с которыми я иногда проводил ночь, и совершенно точно, это не то, что ей необходимо.

Сразу прихожу в себя, пытаясь исправить недавнюю оплошность.

— Но обычно это потому, что я не хочу готовить, — заключаю, присаживаясь за стол.

Она улыбается, ставит тарелку и тоже присаживается, выглядя более расслабленной.

Несколько минут мы молчим, не зная, что сказать. Я беру блинчик и намазываю

сверху варенье, она делает то же самое, но поливает его мёдом.

— Надо купить кленовый сироп, — говорю, чтобы немного сломать неловкость и

попытаться начать разговор.

— Так тоже вкусно, мне нравится мёд.

Она улыбается и пожимает плечами. Когда собирается съесть кусочек блина, какая-то

мысль озадачивает её и вилка замирает на полпути в воздухе.

— Ах! Приходил твой друг, Мэйсон. Он принес мне одежду…

— В конце концов, у него получилось прийти, я практически решил что он – без вести

пропавший! — восклицаю смеясь.

— Он сказал, что его жена пыталась упаковать больше вещей и не хотела отпускать

чемодан.

Она тоже смеётся, а я, как похититель, лишнюю секунду слишком внимательно

вглядываюсь в девушку – у неё действительно красивая улыбка…

«Натан, ты перестанешь думать о таких вещах?»

Устраиваю себе мысленную взбучку.

— Мне не трудно в это поверить, — я смеюсь, воображая тем временем сцену.

— Они поступили очень мило... Ах, и они пригласили нас на ужин. Я не знала, должна

ли была соглашаться или нет, но Мэйсон сказал, что не примет отказ, и поэтому... — когда

говорит, она выглядит смущённой, и играет с кусочком блина на тарелке.

— Не волнуйся, я уже добавил в список дел. — Айви пытается меня затащить к ним

домой как можно чаще, не говоря уже об этой ситуации. Меня бы сильно удивило, если бы

она так не сделала. И если я откажусь, то она может прийти сюда и ударить меня

сковородкой! Хотя я очень благодарен им обоим.

— Во всяком случае, теперь я собираюсь принять быстрый душ, а затем на работу.

Спасибо за завтрак — говорю, вставая из-за стола и ставя тарелку в раковину. Я начинаю

открывать кран, но она останавливает меня.

— Оставь, я сделаю. — Она поднимается и тоже ставит свою тарелку в раковину.

— Нет, ещё чего. Ты здесь не для того чтобы работать горничной.

— Действительно, это не проблема, мне нечем заняться, — отвечает она, собирая со

стола банки.

— Хорошо, но ты действительно не должна чувствовать себя обязанной, — говорю, закрывая кран, и собираюсь уйти, но почти в дверях вспоминаю ещё одну вещь и

оборачиваюсь, чтобы обратится к ней.

— Эмм…, — я замираю на месте и вижу, как омрачилось у неё лицо, возможно, её

огорчает факт не иметь имени и видеть, что люди не знают, как к ней обратиться. Поэтому

передумываю и говорю совершенно другое.

— Слушай, может быть, в этой ситуации мы должны подобрать для тебя имя, по

крайней мере, временно.

— Какое? — спрашивает, обращая на меня всё своё внимание.

Ага, именно Натан, какое?

— Мм… посмотрим, — пробую что-нибудь придумать, но мой мозг вдруг

оказывается опустошённым. Неопределённо скольжу взглядом в поиске идеи, которая не

приходит. Потом опускаю взгляд на банку, которую держит в руках девушка.

— Что скажешь насчёт Хани? — предлагаю и мысленно делаю комплименты своей

фантазии. (Прим. пер: Honey - в переводе с англ. означает мёд) Она мгновение озадаченно смотрит на меня, а затем следит за моим взглядом, в свою

очередь видит банку, и в этот момент начинает смеяться. Спонтанный и искренний смех, в

первый раз с тех пор, как я её встретил, и он звучит очень красиво. Когда девушка смеётся, то у неё загораются глаза, которые становятся похожими по цвету на мёд. Внезапно я

испытываю странное ощущение, похожее на тепло в груди, и на мгновение остаюсь

ошарашенный, не понимая, что происходит.

— Да, оно мне нравится, — говорит она, продолжая улыбаться.

Пытаюсь вернуться в действительность, чтобы сосредоточиться на ней, решив

игнорировать это странное чувство, которому не могу дать имя.

— Хорошо, тогда договорились! В любом случае, сначала я хотел дать тебе это…— я

иду к входной двери и беру с полки мой старый телефон, восстановленный вчера вечером.

Это не последняя модель, но он работает. Протягиваю его ей. — В контактах уже

зарегистрированы номера моего сотового и рабочего телефонов, звони мне по любому

вопросу.

— Окей, большое спасибо Натан, — она мне мягко улыбается, с признательностью.

Несколько мгновений мы смотрим в глаза друг друга, не говоря ни слова. Её взгляд

настолько интенсивный и глубокий, что на секунду я боюсь потерять себя внутри него.

— Эм... да. Думаю, я пойду приму душ.

Я почёсываю затылок, чувствуя себя не в своей тарелке, и прерываю зрительный

контакт. Затем выхожу из кухни и прыгаю под душ.

* * *

Приехав в участок, я нахожу свою команду на чём-то сосредоточенной. Возможно, появились новые зацепки?

— Эй, ребята, что происходит? — спрашиваю я, входя в информационный офис, где

собрались все остальные.

Все оборачиваются на меня, но именно Мэдисон отвечает на вопрос.

— Мне удалось отследить последний телефонный звонок с мобильного телефона

Уилла, — докладывает мне.

У меня округлились глаза.

— Как, чёрт возьми, у тебя получилось?

— Ты давно должен знать, что я чёртов гений! — шутит, но это абсолютная правда –

она гений.

— Слушайте, звук не очень хороший, но это всё, что мне удалось сделать, — говорит

Мэдисон, колдуя на своём компьютере, и затем запускает запись.

Сначала слышны шорохи, а затем постепенно, через помехи пробивается голос.

« — Босс решил принять тебя. Если тебя всё ещё интересует, приходи в двадцать один

к старому ангару на девятнадцатой, потом мы дадим тебе дополнительные инструкции.

— Хорошо, я буду там».

Не узнаю первый голос, но второй, безусловно, принадлежит Уиллу!

— Хорошо! По меньшей мере, у нас есть адрес, где искать. — Говорю с появившейся

новой надеждой, когда запись разговора заканчивается. Правда, это может быть ещё одна

дыра на воде, но всё равно лучше, чем ничего. — Ты ничего не знаешь о месте, откуда

сделан звонок? — спрашиваю я Мэдисон.

— К сожалению, звонили из телефонной будки, что не очень нам помогает. Они

действительно хороши в том, как заметать следы, — сообщает мне Мэдисон.

— Ну, на данный момент думаю, что нам придётся довольствоваться и этим, отличная

работа Мэдисон! Мэйсон, мы с тобой проверим этот адрес. Фэйт, Кайл – вы проверите

квартал с другой стороны на случай, если кто-то попытается убежать через чёрный ход, —

отдаю всем приказы.

Моя команда кивает и готовые дать решительный поворот в расследовании, мы

выходим из комнаты, чтобы отправиться на задание.

Приезжаем в промышленную зону, вблизи ангара, рядом с портом. Я и Мэйсон сидим

в машине через дорогу. На данный момент нет никакого движения. Ненавижу сидеть в

засаде, часы ожидания пока что-то случится, и очень часто всё понапрасну. Но сейчас это

единственное, что мы можем сделать.

— Итак, как дела с девушкой? — потягивая чёрный кофе, спрашивает меня Мэйсон.

— Хани, — говорю, продолжая наблюдать за зданием.

— Что? — отвечает он в замешательстве.

— Девушку зовут Хани, в настоящее время, — уточняю, повернувшись к нему.

— Она что-то вспомнила? — с любопытством спросил он.

— Нет, но она нуждалась в имени на данный момент.

— Ах, и как ты вышел на «Хани»? — говорит он, хихикая.

— Лучше не спрашивай… в любом случае, сейчас мне кажется, что всё хорошо, хотя

ещё и присутствует немного смущения.

Да, определенно, неловкости имеется достаточно, но в остальном это просто

временная ситуация.

— Я понимаю... вот увидишь – Айви сможет найти с ней общий язык сегодня

вечером, каким-то образом у неё это получается со всеми! — Он улыбается при мысли о

своей прекрасной и милой жене.

— У меня в этом нет никаких сомнений. — Я тоже улыбаюсь, возвращая взгляд на

здание.

Мы остаёмся там, до тех пор, пока не видим, как солнце начинает свой закат, и небо

окрашивается в красный цвет. Уже почти семь.

— Ну, я бы сказал, что мы можем уходить, мне кажется, что здесь ничего не

произойдёт. — Я собираюсь завести машину, когда Мэйсон меня останавливает.

— Погоди! Смотри туда! — Он указывает на приближающегося парня в возрасте

около тридцати лет. Шагая, мужчина постоянно и с подозрением оглядывается вокруг.

Чтобы не выдать себя, мы с Мэйсоном ныряем вниз салона. Через несколько минут, с

противоположной стороны, подходит другой мужчина, выглядящий немного старше, по

сравнению с первым. У него бритая голова и кричащая татуировка, которая вылезает на

шею.

Мы продолжаем за ними наблюдать. Они поздоровались кивком головы, а затем о

чём-то поговорили и собираются уйти. В этот момент мы с Мэйсоном выходим из машины, чтобы задержать их и выяснить, могут ли эти двое быть теми, кого мы ищем.

— Эй, вы… — я не успеваю открыть рот, как оба начинают убегать.

Возможно, чтобы всегда так заканчивалось? Очевидно, что даже если они и не те, кого

мы искали, мужчины всё равно делали что-то незаконное, так как решили сразу сбежать.

Мы с Мэйсоном разделились и кинулись в погоню.

Мужчина, которого преследую я, тот, что с татуировкой, нырнул в боковую улочку, но я быстрее и поэтому сбиваю его. Он умудряется освободиться из захвата и пытается

ударить, но я проворнее и у меня, получается парировать его удар.

Я блокирую ему руку и ногой наношу удар в живот. Собираюсь ударить его лицом о

стену, когда вдали раздаётся выстрел, на который отвлекаюсь, что позволяет моему

противнику нанести мне жёсткий удар локтем в висок. Это на несколько секунд меня

оглушает, но, игнорируя боль, я сразу собираюсь, не могу позволить ему уйти.

Мужчина начинает залезать на металлическую сетку, которая преграждает улицу, но

прежде чем он успевает перелезь на другую сторону, я хватаю его за куртку и с жестокостью

сталкиваю на землю. Я тут же прижимаю его сверху, и ещё несколько раз сильно ударяю в

лицо. Переворачиваю лицом на асфальт и надеваю наручники, в это же время слышу, как

тормозит машина и хлопают двери.

— Все в порядке? Мы услышали выстрел! — говорит Кайл, когда бежит ко мне, а за

ним следует Фэйт.

— Со мной да, но Мэйсон преследовал другого мужчину…— говорю я, беспокоясь, что с ним могло что-то случиться.

— Спокойно, я жив. — Голос Мэйсона раздаётся с улицы из-за угла за две секунды, прежде чем он сам появляется перед нами.

— Надеюсь, вы не собираетесь записывать меня в покойники! — ухмыляясь, говорит

он. — Я соскучился.

Я улыбаюсь его напускной браваде и тому, что он не получил пулю.

— Друг, посмотри лучше на себя, у тебя кровь на лице.

— Это просто царапина. Хотел бы уточнить – я получил локтем по твоей вине, —

отшучиваюсь я.

— Не сваливай всё на меня! Очевидно, что ты стал медлительным, — парирует он, когда мы сдаём двух бандитов в руки Кайла и Фэйт, и они загружают тех в машину.

— Я всегда быстрее тебя, — возражаю. — Ну, я бы сказал, что мы можем вернуться

на базу, — говорю я, отряхивая брюки и догоняя его.

— Ты возвращайся домой. Эта бедная девушка провела весь день в одиночестве. Об

этих мы позаботимся.

— Но… — отвечаю не соглашаясь.

— Не беспокойся, если что-то узнаем, то сообщим тебе. И потом, в любом случае

увидимся вечером. Иди и обработай рану.

— Окей, — в конце концов, он меня убедил. — Увидимся позже.

Я возвращаюсь в машину, думая о том, что Хани дома одна. Кто знает, поможет ли ей

ужин сегодня вечером, и сможет ли она в какой-то степени почувствовать себя в

безопасности и среди друзей. Интересно, готова ли она вернуться и противостоять миру.

Глава 8

Хани

Когда Натан ушёл, на моих губах продолжала играть улыбка. Он был очень милым со

мной, и тот факт, что теперь у меня есть имя, заставляет чувствовать себя лучше. Как

минимум это начало, точка, от которой нужно двигаться дальше.

Когда осталась одна, я закончила убирать кухню и, оглядевшись вокруг, вспомнила

про чемодан. Перенесла его в спальню и открыла. Мэйсон не шутил, его жена действительно

упаковала в него всё – одежду, небольшой клатч с косметикой, маленький утюжок для волос

и даже пачку прокладок. Ну, она не ошиблась, это в доме у Натана точно не водится.

Улыбаясь самой себе, я вытащила из чемодана свитер и джинсы, а затем задвинула его

под кровать. Нам не представилась возможность обсудить разделение пространства, потому

что до сих пор у меня ничего не было, и поэтому я не знаю, куда положить эти вещи, и ни в

коем случае не хочу показаться назойливой. Они все слишком добры ко мне.

С одеждой в руках я отправилась в ванную и приняла быстрый душ, стараясь

оставаться как можно меньше времени перед зеркалом, оно продолжает оказывать на меня

странный эффект. Затем я оделась, отметив, что одежда немного для меня велика, но в

любом случае сидит нормально.

Остальная часть дня проходит медленно и скучно, провожу большую часть времени в

попытках что-нибудь сделать. Немного прибрала в квартире, но поскольку она не очень

большая, и вокруг стоит мало вещей, то я быстро закончила. Включила стиральную машину, загрузив бельё, которое увидела в корзине в ванной комнате, и таким образом выяснила, что

умею пользоваться стиральной машиной. Выполняю эти вещи автоматически, понимая, что

знаю, как их сделать только в тот момент, когда их делаю. Может, мне стоит начать

составлять список вещей, которые я умею делать.

В конце концов, смирившись, я упала на диван и включила телевизор, но в течение

часа только и перепрыгивала по каналам, не находя ничего, что могло меня заинтересовать

или позволяло бы скоротать немного времени.

« С этого момента вся моя жизнь будет такой?» подумала я.

Может, мне стоит найти хобби, или вероятно работу. Опять-таки я не могу оставаться

на содержании у Натана вечно. Это было бы нечестно ни для него, ни для меня. И даже если

память больше ко мне не вернётся, в какой-то момент мне придется снова начать жить.

Так что теперь сижу с газетой в руках и просматриваю некоторые объявления о

работе. Жаль, что, по всей видимости, никакая работа не подходит. Но чему я удивляюсь?

Для любого работодателя нужны особые знания, дипломы, опыт работы, а я ничего не

помню об этом. Единственное, что я сейчас могу написать в своем резюме, это фальшивое

имя и что отлично умею печь блины и пользоваться стиральными машинами. Скажем, не

совсем оптимально, как первое представление соискателя.

Вздыхаю и бросаю газету на журнальный столик перед диваном. Может, я смогу

закончить какие-нибудь курсы, создать новые знания… но на какие деньги? Как мне начать с

начала имея такие возможности? Кажется, всё против меня, и я не понимаю, как выйти из

этой тупиковой ситуации.

На протяжении неопределённого времени я отсутствующе лежу на диване, свернувшись калачиком с прижатыми к груди коленями и наедине со своими мыслями. Пока, наконец, входная дверь не открывается, возвращая меня к реальности.

Встаю и радуюсь, что этот день одиночества закончился. Я иду к входной двери, чтобы поприветствовать Натана, но когда его вижу, то замираю на месте.

— Натан, что с тобой случилось? — спрашиваю обеспокоено. — У тебя идёт кровь!

— Говорю в тревоге, видя на лбу рану и кровь, которая стекает вниз от виска.

— Ничего страшного, всего лишь царапина. Кажется серьёзнее из-за крови, вероятно, повредил сосуд, не пугайся, — говорит он очень спокойно. Поэтому я тоже убеждаю себя

успокоиться, даже если и остаюсь немного взволнованной…

— Я пойду принесу аптечку, — спешно говорю.

— Оставь, нет необходимости…— пробует мне сказать, но я уже практически в

ванной комнате.

Открываю дверцу шкафчика и беру белую коробку с дезинфицирующим средством и

всем остальным, что я видела сегодня днём во время уборки, а затем возвращаюсь в

гостиную.

Натан до сих пор там, где я его оставила. Я подхожу и неосознанно беру его за руку, чтобы усадить на диван. Он напрягается и я, осознавая свой жест, сразу же отдёргиваю руку, неожиданно смущаясь.

Натан ничего не говорит и, в конце концов, садится на диван. Я ставлю коробку на

журнальный столик, открываю её и вытаскиваю средство для дезинфекции и ватный тампон.

Подхожу к нему, чтобы обработать рану, но когда поднимаю глаза, то вижу его пристальный

взгляд, устремлённый на меня. Он не отводит его, даже когда я осторожно провожу по ране

тампоном с дезинфицирующим средством. Остаётся неподвижен, с напряжённым взглядом, который у меня не получается расшифровать. Взгляд, в котором узнаю завесу печали, такую

же, что отражается в моих глазах, и которую вижу когда смотрю в зеркало. Кто знает, почему и какие раны он носит внутри…

Некоторое время, которое мне кажется бесконечным, в полной тишине мы смотрим

друг на друга, и лишь небольшое расстояние разделяет наши лица. Я начинаю ощущать в

груди странное тепло, которое охватывает всё тело.

Внезапно, Натан сжимает челюсти и отводит взгляд, и у меня, наконец-то, получается

отвести свой. Было похоже на то, как если бы Натан, сковал меня своим взглядом, как если

бы какая-то магнитная сила могла помешать мне оторваться от его глаз до тех пор, пока он

сам не отвернулся. Я откладываю ватный диск и беру пластырь, чтобы приклеить его на

рану.

— Готово, — заключаю в явном смущении.

— Спасибо — отвечает он. Кажется, он тоже смущён, но быстро меняет тему, делая

вид, что ничего не случилось, или, возможно, ничего и не произошло на самом деле. Это

только я вообразила, что на несколько минут мир остановился, может быть, я просто

придумала ту искру, что почувствовала, когда прикоснулась к нему. Вероятно, у меня после

всех произошедших событий до сих пор всё немного в перевернутом состоянии. — Ты

готова к сегодняшнему вечеру? Если не хочешь, то это не проблема…— продолжил Натан.

— Нет, встречусь с ними с удовольствием. — Мне просто необходимо выйти из этих

четырёх стен. Проведя весь день в полном одиночестве с единственной компанией из своих

мыслей, я хотела бы некоторое время ни о чём не думать, оставить грусть и тоску, даже если

только на мгновение. А потом Мэйсон милый, и его жена думаю тоже.

— О'кей, пойду переоденусь и тогда поедем, — говорит он, удаляясь.

Когда я слышу, как дверь ванной закрылась, я иду в спальню и достаю из чемодана

куртку. Безусловно, на улице становится довольно холодно, а также, мне кажется, что

собирается дождь.

Натан вскоре выходит.

— Готова? — спрашивает меня и берёт с дивана свою неизменную чёрную кожаную

куртку.

— Да. — Киваю, улыбаясь ему.

Это всё так странно, ужин с его друзьями, жить под одной крышей. Но мне нравится.

* * *

Мы садимся в машину, когда с неба начинаю падать первые капли дождя. Огни города

пробегают мимо меня, пока мы двигаемся сквозь вечерние пробки.

Я наблюдаю, как капли бьются о стекло и начинают скользить вниз запутанными

линиями. В некотором смысле шум дождя почти успокаивающий. Мы с Натаном

разговариваем не много. Пара слов – Натан видел торчащий из-под кровати чемодан и сказал

мне, что завтра освободит для меня пространство, а я поблагодарила его. Потом он спросил:

хорошо ли прошёл сегодняшний день и за всю оставшуюся часть поездки никто из нас двоих

не произнёс ни слова. Натан не производит впечатления парня, кто теряет время на

бесполезные разговоры, но, с другой стороны, я тоже, поскольку мне нечего рассказать, или, возможно, мы просто ещё не достаточно хорошо знакомы. Во всяком случае, я замечаю, насколько задумчиво он выглядит, как будто перебирает свои мысли и ищет ответы, не знаю

на какие вопросы.

— Мы приехали, — говорит он, когда машина останавливается рядом с маленькой

белой виллой, и он паркуется на обочине дороги.

Когда мы выходим из машины, Натан приближается ко мне и закрывает от дождя

своей курткой, опять провоцируя у меня ощущение тепла, излучаемого от его тела, несмотря

на холодную температуру. Мы спешно идём к входу, но дверь открывается раньше, чем

успеваем приблизиться, освещая подъездную дорожку.

— Привет, ребята! — Мэйсон встречает нас, когда мы стоим перед ним и предлагает

войти.

Он берёт наши куртки и в этот момент нам навстречу выходит девушка, определённо

беременная, с чёрными волосами, собранными в низкий хвост и завязанным на талии

кухонным фартуком.

— Привет, Натан. Привет, Хани! Приятно познакомиться. Я Эвелин, но зови меня

Айви, — говорит она, обнимая меня. Удивленная таким бурным проявлением чувств я

замираю и стою неподвижно.

— Приятно познакомиться, — отвечаю, когда Айви отодвигается в сторону, и я

замечаю какие у неё красивые зелёные глаза. — И большое спасибо за всё, что ты мне дала.

— Да о чём ты, не за что! Блин, хотя, моя одежда немного великовата, — замечает

она, оглядывая меня с ног до головы.

— Ничего страш… — пытаюсь сказать, но меня прерывают.

— У меня есть идея! Завтра, на радость моему мужу, мы отправимся по магазинам!

Почему бы вам тоже не присоединиться, и ты, — говорит она, указывая на Натана, —

составишь компанию Мэйсону, в то время как я и ты, — говорит она, указывая в этот раз на

меня, — прогуляемся немного по магазинам, и ты поможешь мне выбрать кое-какие вещи

для ребёнка.

Айви такая весёлая и спонтанная. Она мне очень нравится, но я не знаю, принимать ли

её приглашение. У меня нет денег, чтобы делать покупки, и не хочу вынуждать Натана

покупать мне вещи.

— Я… эм, не знаю…

— Мне кажется, что это отличная идея, мы тоже присоединимся, — говорит Натан, решая за меня эту проблему, и в это время я замечаю, что Айви и Мэйсон смотрят на него

так, как будто они увидели инопланетянина.

Айви сразу же приходит в себя и чему то улыбаясь встряхивает головой.

— Отлично, тогда решено! — довольная заключает она.

Я поворачиваюсь к Натану, стремясь сказать ему, что он не должен чувствовать себя

обязанным или, по крайней мере, поблагодарить его, но мне кажется, что сейчас не самый

подходящий момент. Сделаю это позже, когда мы останемся наедине. — Ну, я пойду и

закончу готовить ужин, а вы проходите туда, — говорит она, указывая на гостиную.

— Могу я помочь? — спрашиваю у Айви.

— Конечно! — она кивает, не переставая улыбаться.

Я следую за ней в другую комнату. Кухня красивая и просторная, с большим

полуостровом в центре. Айви приближается к полке и пытается вытащить стопку кастрюль.

— Подожди, я помогу тебе, — говорю я, но прежде чем успеваю добраться до Айви, все кастрюли выскальзывают у неё из рук и падают на пол с глухим стуком. Однако в это

мгновение, в моей голове звучит совсем другой звук – выстрел из пистолета, который

всплывает в разуме, и я вижу искру, подобную той, которую производит выстрел. Чувствую

сердцебиение в горле, и нехватку воздуха, но потом получается вспомнить где я на самом

деле и, открыв глаза, пытаюсь успокоиться. Вижу передо мной обеспокоенный взгляд

Натана, и только в этот момент осознаю, что я прижимаю руки к ушам. Опускаю руки вниз.

— Хани, что случилось? Тебе плохо? — спрашивает он меня. Из-за его спины

выглядывают два лица, с выражением обеспокоенности в ожидании моего ответа.

— Н-нет. — Мне не хватает дыхания, будто только что пробежала марафон в Нью-

Йорке. — Извините, я…

— Прости Хани, я не хотела тебя напугать, — говорит расстроенная Айви.

— Нет. Это не твоя вина, что… — я чувствую подступающие слёзы, но заставляю

себя успокоиться.

Натан приближается ко мне и говорит успокаивающим голосом.

— Хани, успокойся, всё в порядке. — Киваю, пока пытаюсь взять себя в руки. Я даже

не понимаю, почему сильно напугалась, но это так. И я не хочу испортить всем вечер. — Что

случилось? — мягко спрашивает меня.

— Я услышала выстрел. — При моих словах замечаю, как у каждого меняется взгляд: от удивленного до обеспокоенного. Больше обеспокоенные. — Я услышала, как будто кто-то

стрелял здесь, передо мной... в любом случае, сейчас я в порядке, извините, не хотела вас

волновать, — говорю я с натянутой улыбкой. Натан, нервничая, сжимает челюсти. — Я

действительно в порядке, — повторяю, пытаясь выглядеть как можно более убедительной.

Натан не выглядит достаточно убеждённым, но на данный момент отпускает

ситуацию.

— О'кей, — говорит он, продолжая смотреть на меня, как будто пытается пробраться

ко мне в душу и понять, что чувствую на самом деле.

— Давайте ребята, а сейчас выходите, мы с Хани должны закончить приготовление

ужина, — вмешивается Айви, ослабляя напряжённость создавшейся ситуации.

Натан и Мэйсон возвращаются в гостиную, а я помогаю Айви, которая пытается

всеми способами помочь мне расслабиться и вернуть хорошее настроение. Я стараюсь

выглядеть как можно более спокойной, но в моей голове продолжают толпиться мысли...

Почему я услышала этот звук? Это воспоминание? Я продолжаю чувствовать себя

потрясённой от нахлынувшего плохого предчувствия. Чем дальше иду вперёд, тем меньше я

хочу знать, что скрывается в моём прошлом. Я боюсь.

Глава 9

Натан

Вместе с Мэйсоном возвращаюсь в гостиную, испытывая всё большее беспокойство.

По всей вероятности, этот выстрел явился воспоминанием, сценой, при которой

присутствовала Хани, что действительно делает её свидетелем убийства, сомнений в этом

практически нет. Больше всего меня злит тот факт, что я не знаю, как ей помочь. Она

расстроена, но я понятия не имею, что необходимо сделать, чтобы ей стало лучше. Вероятно

я, самый бездарный человек, когда необходимо кого-то осчастливить.

Сажусь на диван и от разочарования провожу рукой по волосам. Мэйсон устраивается

на кресле напротив.

— Ты беспокоишься? — спрашивает меня.

— Разве не должен?

— Знаю, но на данный момент мы не многое можем сделать... единственный способ

ей помочь – вернуть Хани к нормальной жизни и заставить почувствовать, что она не одна.

Сейчас ты можешь просто быть рядом с ней.

Оставаться с ней рядом... вспоминаю, что случилось дома, когда она оказывала мне

первую помощь. По правде говоря, я не мог выбросить это из мыслей всю дорогу от самого

дома. Даже я не понимаю что случилось, не понимаю, почему так себя вёл – стоял там и как

загипнотизированный на неё смотрел, ставя обоих в неудобное положение. И мне

потребовалась вся сила воли, чтобы отвести от неё взгляд. Я не могу позволить себе

некоторые ошибки, не могу позволить, чтобы между нами зародилось нечто такое, что

выходит за рамки работы. Моя задача – её защищать, и я не могу рисковать, не могу

допустить риск того что с ней, из-за меня случится беда. Но возникает проблема: как я могу

находиться рядом, если мне нужно попытаться оставаться как можно более отстранённым?

Обычно мне это не сложно, но с ней... по-другому, и это немного пугает.

Я вздыхаю и наклоняюсь вперёд, опуская на колени руки.

— Что насчёт тех двух парней, которых мы сегодня арестовали? Есть новости? —

спрашиваю я, чтобы поменять тему и узнать, есть ли новые разработки.

— Нет, кажется, на данный момент ни один из них не хочет сотрудничать.

Посмотрим, если после ночи в камере и от мысли задержаться там на длительное время они

начнут говорить. Особенно от одного из них, я думаю, мы сможем что-нибудь вытянуть.

— Да... ну парень с татуировкой мне кажется крепким орешком. По правде говоря, мы

могли поймать важную рыбу, — размышляю я.

— Ребята, ужин на столе! — кричит из кухни Айви, прерывая наши рассуждения по

делу.

Оставляя на данный момент работу, мы одновременно встаём и присоединяемся к

девушкам. Все садимся за накрытый стол, в центре которого, источая аппетитный аромат, стоит противень с лазаньей, которую Айви уже начала разрезать.

— Я подумала, что завтра утром мы можем встретиться в «Starbucks» и вместе

позавтракать, — говорит Айви, также присаживаясь за стол. Она не даёт нам времени, чтобы

ответить на своё предложение, как уже начинает новую фразу.

— Кстати…, — продолжает она, приставляя руку ко лбу, и что-то в этот момент

вспоминая. — Сегодня утром мне позвонила Элисон, моя подруга и бывшая коллега по

работе, и сказала, что девушка, которая пришла на моё место вынуждена уйти и они ищут

другую официантку. Она спросила – не знаю ли я кого-нибудь, чтобы прислать к ним, тебе

это может быть интересно? — Она обращается к Хани. — Место спокойное, небольшой

ресторан-закусочная. Может возникнуть необходимость обслуживать стоя за барной

стойкой. Там все очень добрые и милые, особенно Элисон... что думаешь? — спрашивает её

с надеждой.

Вижу, как Хани немного удивляется предложению, я и сам немного растерян.

Возможно, для неё ещё слишком рано. Я не смогу быть там с ней, и поэтому не получиться

её защитить, но выбор от меня не зависит. Несмотря на мои опасения, я не могу указывать

ей, что она должна или не должна делать. Она находится под моей защитой, а не под

арестом.

— Я была бы очень рада, если это не проблема, — отвечает она, на последней фразе

обращаясь ко мне, как если бы искала моё согласие.

Часть меня надеялась, что её ответ будет другим, но с другой стороны, я могу это

понять и восхищаюсь ею за мужество. Знаю, как она напугана, но все равно пытается

двигаться вперед, и преодолевает страх.

— Ты уверена? — Она кивает. — Для меня нет проблем, тогда…— говорю, пытаясь

выглядеть убедительным.

— Отлично! — ликует Айви. — Тогда после ужина я ей позвоню и скажу, что ты

можешь начать в понедельник.

Айви прямо вся светиться. Она проявила большой интерес к судьбе Хани, и я этому

рад.

Остальная часть вечера проходит довольно спокойно, мы немного болтаем, и Хани, на

мой взгляд, тоже выглядит более расслабленной. У Айви сразу получилось заставить её

почувствовать в своей тарелке, ощутить себя частью семьи.

Около десяти часов мы решили вернуться домой. И в то время как Айви и Хани

подходят к двери, болтая и прощаясь, Мэйсон положил мне на плечо руку.

— Эй, Натан, не волнуйся о работе, это действительно спокойное место. Айви там

проработала долгое время, — тихо говорит он мне, чтобы девушки не услышали.

Мэйсон действительно знает меня слишком хорошо, и хотя я очень старался

выглядеть убедительным, от него не ускользнуло, то, что эта идея меня совершенно не

вдохновляет.

— Меня беспокоит не сама работа, а тот факт, что она останется без какой-либо

защиты. Мы до сих пор не знаем, кто её обижал, а там проходит слишком много людей.

— Я тебя понимаю. У тебя имеются все причины для беспокойства, но она также не

может проводить все свои дни в одиночестве в твоём доме, и ждать когда ты вернёшься, —

он пытается заставить меня мыслить здраво.

— Я знаю, — говорю, вздыхая, после чего прощаюсь с ним и Айви, и выхожу вместе с

Хани.

Поездка на машине проходит в тишине, мы оба потерялись в своих мыслях. Тем

временем, дождь немного успокоился, и сквозь облака просвечивает луна.

Хани нарушает молчание, когда мы пересекаем порог дома.

— Уверен, что для тебя не проблема, если я пойду работать?

— Конечно, почему ты спрашиваешь? — когда отвечаю, поворачиваюсь и смотрю

девушке в глаза.

— Ты не выглядел довольным от всей этой идеи, — объясняет она мне.

Проклятье, было так очевидно? Это официально: я действительно ужасный лжец.

— Нет, не поэтому... просто я беспокоюсь о тебе, но если это то, чего ты хочешь, то

твоё желание так поступить абсолютно правильно.

На секунду на лице Хани появляется выражение удивления, как если бы это было

странно, что кто-то о ней беспокоится, как будто абсурдно – кто-то интересуется её

желанием. Возможно, так и есть. Возможно, никто и никогда не беспокоился о её счастье, и

хотя Хани этого не помнит, эти ощущения живут внутри неё.

— В любом случае… — говорит она, нервно потирая руки. — Что касается

завтрашнего дня и покупок, как только мне заплатят, я сразу же верну деньги.

— Тебе не нужно беспокоиться об этом.

Мне плевать на деньги, я делаю это с удовольствием.

— Вообще-то да, — говорит она. — Я не хочу, чтобы ты платил за меня.

Я киваю, не добавляя ничего другого, всё равно не смогу её переубедить. Смотрю на

часы: только половина одиннадцатого.

— Ты устала? — спрашиваю у неё, меняя тему, на мгновение она замыкается в себе, а

затем немного раздумывает.

— По правде говоря, нет, почему ты спрашиваешь?

— Я тоже, не хочешь посмотреть фильм?

Не понимаю, откуда вышла эта идея и не знаю, почему спросил у неё об этом. Иногда

мне кажется, что рот говорит сам по себе, не получая разрешения.

— Да, конечно, — она отвечает сияя, довольная моим внезапным предложением, и

когда вновь вижу её улыбку, моё настроение становится лучше.

— Я приготовлю попкорн? — спрашиваю и улыбаюсь в свою очередь. С тех пор как

её знаю, я часто улыбаюсь.

— Я позабочусь об этом, — говорит она, направляясь на кухню.

Я подошёл к тумбочке в гостиной, где хранятся DVD? а Хани отправляет в

микроволновку пакет с попкорном.

— Какие фильмы тебе нравится? — спрашиваю я, не подумав, и поворачиваю к ней

лицо. Хани замирает на кухне с двумя мисками в руке и смотрит на меня приподняв бровь, как бы подчеркивая очевидное. Да, я идиот! — Прости, я говорю не задумываясь.

— Не за что, — отвечает она забавляясь. — В любом случае, я оставляю выбор за

тобой.

Она улыбается, когда ставит миски с попкорном на низкий журнальный столик перед

диваном. Я сосредотачиваюсь на фильмах, пробегая взглядом по различным заголовкам, и

мне необходимо тщательно и со всем самообладанием следить за собой, чтобы не показать, как больно видеть некоторые из этих DVD-дисков. На самом деле я не открывал эту

тумбочку в течение длительного времени. Стискиваю зубы и продолжаю делать выбор, с

тяжестью на сердце, которая мне очень хорошо знакома. Романтические комедии или

сентиментальные фильмы, которые она заставляла меня смотреть продолжают стоять на

полке. Я скучаю по тем моментам, когда мы понарошку ругались, выбирая фильм для

просмотра. На самом деле мы никогда не ссорились, и мне никогда не приходилось

действительно на неё злиться, я не мог.

Выгоняю воспоминания о тех счастливых днях, о том болезненном прошлом и

сосредотачиваюсь на настоящем. В конце концов, я выбираю «Форсаж» фильм первый и

вставляю его в плеер, в то время как Хани ждёт меня на диване.

Мы садимся и начинаем перекусывать, пока я вкратце объясняю ей сюжет фильма.

Она выглядит увлечённой и довольной выбранным фильмом. Каждый новый день – это

новое открытие для неё, она понемногу учится и узнаёт. Как, например, о своём

предпочтении мёда, кулинарных навыках, и теперь, возможно, страсти к боевикам.

Начинаем внимательно смотреть фильм, комментируем самые абсурдные сцены и

шутим так естественно, как будто мы дружим, бог знает как долго, хотя в реальности мы два, едва знакомых человека. Но кто знает, почему именно с ней, обычные барьеры, которые

выстраиваю к окружающему миру, кажется, ослабевают.

Несколько раз, когда телевизор освещает черты её лица, я внимательно рассматриваю

Хани. То как она улыбается или удивляется. Мы оба принимаемся смеяться и шутить, как

будто в жизни у нас нет проблем, как если бы на самом деле не существовал весь остальной

мир. И каким-то образом, этот маленький пузырь за пределами времени и пространства, в

котором мы оказались, заставляет чувствовать себя замечательно.

В какой-то момент ни один из нас больше не говорит. Я не замечаю, как Хани

засыпает, пока её голова не начинает скользить по моему плечу, и замирает рядом с сердцем.

Невольно я напрягаюсь.

Чувствую её запах, спокойное и расслабленное дыхание. Я не знаю как себя вести, слишком давно не находился рядом с женщиной в подобной ситуации. Это ощущение

странное, потому что если с одной стороны я и нервничаю и испытываю дискомфорт, то с

другой стороны, присутствие Хани так близко дает мне ощущение спокойствия, внутреннего

покоя, и это тоже не случалось со мной довольно давно. Это пугает меня, потому что

неправильно, ужасно неправильно, но я не понимаю, что со мной происходит. Почему я

чувствую себя в такой гармонии с ней.

Пытаюсь вытянуться и взять одеяло в углу дивана, стараясь её не разбудить, но как

только я протягиваю руку, Хани открывает глаза. В течение нескольких секунд в

растерянности смотрит вокруг и когда понимает, где находится, то быстро отскакивает.

— Прости, не хотела на тебя падать, — говорит она сонным голосом.

— Брось, не за что извиняться, — я улыбаюсь ей, чтобы успокоить.

— Возможно, пора ложился спать, — продолжает она, испытывая неловкость. —

Спокойной ночи, Натан.

Она встаёт, подавляя зевок.

— Спокойной ночи, Хани,— отвечаю я, глупо желая, чтобы она осталась здесь ещё

немного.

* * *

На следующее утро в небе высоко светит яркое солнце, несмотря на довольно

низкую температуру. После завтрака, как и было запланировано, мы погружаемся в шопинг.

Айви тащит Хани от одного магазина к другому, пока мы с Мэйсоном следуем за ними с

гораздо меньшим энтузиазмом. Нам помогает продержаться осознание того, что эта пытка

скоро закончится, так как через несколько часов придется вернуться на работу.

Сегодня, пока меня не будет, Хани останется с Айви. Таким образом, вторую половину

дня они будут разбирать покупки, болтая между девочками, и, по крайней мере, Хани не

останется на весь день одна. Думаю, мне придется поставить Айви памятник. Она

потрясающая, но это я уже знал.

Она и Мэйсон – моя семья уже много лет. Многие трудные моменты в моей жизни

Мэйсон разделил вместе со мной, он уже был рядом, когда ушли мои родители, и они были

оба рядом, когда она тоже ушла. Без них я бы не смог двигаться дальше. И даже в этой

ситуации я могу рассчитывать на них и на их поддержку.

Смотрю вокруг, проверяя, что всё в порядке и нет никого подозрительного.

Возможно, я немного параноик, но, в общем, это часть моей работы. Мой взгляд блуждает, пока не останавливается на Хани. Наблюдаю за её беззаботной улыбкой, пока она вместе с

Айви выбирает для ребёнка комбинезоны. И я не могу не пялиться, зачарованно наблюдая

как от улыбки у неё озаряется лицо, и от этого она становится ещё красивее.

— Знаешь, Натан, нет ничего плохого... — начинает Мэйсон, привлекая мое

внимание.

— Что? — в замешательстве я разворачиваюсь к нему.

— …Она прекрасна, она очень милая и умная.— Продолжает он, как будто я ничего

не говорил. — Нет ничего плохого, если она тебе нравится, — говорит он, указывая на Хани.

Следую за его взглядом и на мгновение встречаю взгляд Хани.

— Это не так, и не в том смысле, какой ты подразумеваешь! — разъясняю я, защищаясь. — Я беспокоюсь о ней, и нет ничего большего, я уже тебе говорил. — Но кто

знает почему, я сам не верю своим словам.

— Почему ты такой упрямый? Ты не можешь продолжать себя винить! Почему ты

хочешь уничтожить свой шанс быть счастливым? Знаешь, она бы хотела этого, мы оба знаем

какой она была. Она хотела бы, чтобы ты продолжал свою жизнь! Нет ничего не

правильного, прошло практически пять лет. Ты заслуживаешь того, чтобы рядом был

хороший человек.

Мы не раз сталкивались в этой дискуссии, и всегда придерживаемся противоположных

мнений.

— Мэйсон, близкие мне люди всегда испытывают боль, и я, честно говоря, не вынесу, если кто-то ещё, кого я полюблю, из-за меня пострадает. Это мой, самый большой страх.

— Она уже страдала и, вероятно, страдает до сих пор; вы можете просто помочь друг

другу. — Он вздыхает. — Знаешь, ты можешь попытаться держать своё сердце под замком, сколько хочешь, но когда любовь приходит, она не спрашивает у тебя никакого разрешения,

а просто входит. Возможно, очень тихо, и ты даже не заметишь, пока не будет поздно

отступать. Может, это уже происходит с тобой, и ты ещё этого не понял. Но в любом случае, запомни, ты не сможешь избежать любви, сколько б ни старался... и это правильно, —

заключает Мэйсон с весёлой улыбкой. Иногда я думаю, что это мой личный говорящий

сверчок.

Пока слова, сказанные моим лучшим другом, звенят у меня в голове, я возвращаюсь

взглядом к Хани. То, что он говорит – правда? Я действительно, даже не заметив, начинаю

что-то испытывать к ней? Возможно ли, что не узнаю новое чувство? Или так привык к боли, что не воспринимаю другое чувство? Честно говоря, не знаю, но единственное в чём уверен

– я хочу защитить её, и если это необходимо, то даже от себя самого. Но не понимаю почему, эта последняя мысль меня огорчает.

* * *

Приезжаю в офис, где меня ждёт Кайл.

— Что нового? — с надеждой спрашиваю я, снимая куртку.

— Ничего, — отвечает он разочарованно. — Первый мужчина – простой наркодилер, он ничего не знает, а второй отказывается сотрудничать.

— Я попытаюсь его убедить, — говорю я, направляясь в комнату для допросов.

Когда иду, ко мне присоединяется Мэйсон.

— Вот файл, который ты просил, как думаешь, это сработает?

— Скоро узнаем, — говорю я, открывая дверь, и вхожу в комнату, где стоит только

стол и два стула, на одном из которых нас ожидает подозреваемый с раздражённым видом и

полный уверенности, что мы ничего не сможем вытащить из его рта. Ну, сейчас посмотрим.

— Итак, Рид… — я сажусь напротив него, очень спокойный, как будто у меня имеется

всё время в мире. Мэйсон стоит, опираясь на стену и скрестив руки и ноги. — Мне

сообщили, что ты отказываешься сотрудничать…

— Тебе сообщили правильно, друг, мне нечего сказать, — огрызается он.

— Понятно. — Я достаю из досье фотографию, и подталкиваю её по столу к Риду. —

Ты узнаешь его? — спрашиваю, но его выражение и сжатая челюсть мне уже дают ответ.

Ухмыляюсь, получив первый результат. — Я полагаю, что да. Теперь дело в том, что этот

безжалостный человек, месяц назад был за что-то арестован, и у меня есть предположение, что у тебя с ним имеется незаконченное дело. И я точно знаю, что ему не нравится иметь не

законченные дела. Тебе понятно, что я имею в виду? Так что... — я продолжаю, пока он

смотрит на меня с плохо скрываемым ужасом в глазах. — Я даю тебе два варианта: первый

из них – окажешься с ним в одной камере, и знаешь, всегда могут случиться несчастные

случаи… — ухмыляюсь и прерываюсь на минуту, чтобы оставить его вариться в этом

бульоне. Затем продолжаю снова, поднимаясь со стула и опираясь на ладони о стол и глядя

прямо в глаза этого маленького торговца наркотиками. — Напротив второй, заключается в

том, что ты решаешь сотрудничать, и взамен мы делаем твоё пребывание в тюрьме немного

более безопасным.

— Ты блефуешь! — кричит он на меня, но я не теряю спокойствия.

Я поднимаю руки со стола и стою, опираясь на спинку стула – воплощение

спокойствия.

— Возможно и так, но может оказаться, что я говорю правду, и произойдёт именно

это. Так что решение остаётся за тобой, что ты выберешь, друг?

Рид раздумает про себя, нервничая и уставившись на фотографию, лежащую перед

ним, и я могу увидеть в его глазах тот момент, когда он принял своё решение. Тогда он, смирившись, опускает глаза.

— Я многого не знаю, но слышал, что через две недели прибудет специальный груз, очень большой груз, — сообщает он мне.

— Когда именно? И где? — резко спрашиваю, когда слышу, как позади Мэйсон

отходит от стены и приближается ко мне.

— В пятницу вечером, в старой промышленной зоне есть много заброшенных

ангаров... показывает он.

Мы с Мэйсоном, как сообщники, обмениваемся победоносным взглядом. Бинго!

Глава 10

Хани

— Айви, милая, тебе не кажется, что мы накупили достаточно? Только это займёт

половину комнаты, куда мы положим ребёнка?

Я улыбаюсь, наблюдая за бедным Мэйсоном. Последние полчаса он путешествует по

городу с гигантским медведем подмышкой, а также с несколькими пакетами, которые они

разделили между ним и Натаном.

Кстати, эти вещи почти все купила Айви. По правде говоря, я чувствую себя немного

неловко из-за того, что покупаю на деньги Натана. Поэтому каждый раз, когда мы заходим в

магазин, Айви практически заставляет меня что-нибудь примерить и купить.

— Ну же, как я могла его не купить! Смотри, только посмотри какая милая мордашка!

— Она берёт за щёки плюшевого медвежонка и подносит его настолько близко, что, кажется

– он и Мэйсон почти целуются.

Улыбаюсь глядя на них.

— Да ладно, окей, окей он очень милый. — Смеётся он, отодвигаясь от гигантского

медведя.

Я уверена, что в словаре на слово «любовь» написаны их имена. Они идеально

подходят друг для друга и являются ярким воплощением любви в людях. У меня в

словарном запасе не так много эпитетов для сравнения или опыта, но я думаю – это именно

то, что ищут в отношениях с другим человеком. Если я должна представить, как выглядит

настоящая любовь, то вижу её именно такой.

Инстинктивно я поворачиваюсь и смотрю на Натана. Наблюдая за ними, он тоже

улыбается, но я всё равно замечаю в его глазах завесу из грусти, которая почему-то никогда

не исчезает. Натан поворачивается и встречается со мной взглядом, подловив на том, что

пялюсь на него как идиотка.

Я краснею, но взгляд от него не отвожу. Мы остаёмся стоять и смотреть друг на друга, забывая на несколько мгновений о Мэйсоне и Айви, пока последняя не оттаскивает меня за

руку.

— Пойдём, в этом магазине всегда продаются очень милые вещи, мы определенно

подберём что-нибудь для тебя, — говорит она с энтузиазмом. Айви извергает энергию, как

вулкан.

— Мы подождём вас снаружи, хотя бы потому, что думаю, будет трудно передвигаться

там со всеми этими покупками! — жалуется Мэйсон, но понятно, что он шутит. Айви

развернулась и состроила ему рожицу, и он рассмеялся в ответ.

Мэйсон смотрит на Айви с такой любовью, что могло бы хватить на всю вселенную, она настолько интенсивная, что кажется, её практически возможно потрогать в воздухе.

Мэйсон смотрит на Айви так, как будто существует только она. Словно она – весь его мир, смысл его жизни. Как будто его дыхание зависит от того как дышит она, и, возможно, в

действительности, именно так и происходит. Я считаю, что каждый заслуживает того, чтобы

на них смотрели подобным образом, по крайней мере, один раз в жизни. Кто знает, возможно, на меня когда-нибудь кто-то посмотрит также.

Меня втягивают в магазин, пока парни остаются снаружи и разговаривают.

— Айви, я в порядке, мне не нужно покупать что-либо еще… — начинаю я, но не

успеваю завершить предложение.

— Но ты почти ничего не купила. Давай, тебе нужно что-нибудь симпатичное! —

Восклицает она.

По правде говоря, я уже купила три свитера, двое джинсов, куртку и несколько

рубашек для работы – на данный момент этого более чем достаточно.

— Смотри, какое красивое! Ты бы выглядела изумительно! — говорит она, и

показывает мне платье кремового цвета с кружевной отделкой.

— Оно очень красивое, но у меня нет повода, чтобы одеть его, не думаю, что мне

пригодится, — пытаюсь её отговорить.

— Ты никогда не знаешь, когда потребуется красивое платье! Давай, примерь! —

настаивает она и подталкивает меня к примерочным.

— Хорошо, я примерю.

Вхожу в примерочную и закрываю занавес. На мгновение начинаю испытывать

неудобство, потому что должна раздеться перед зеркалом, и мне предстоит увидеть своё

тело. Некоторые синяки начинают немного исчезать, другие раны до сих пор хорошо

заметны, а некоторые, вероятно, навсегда останутся шрамами, как неизгладимые следы на

моём теле.

Я надеваю платье, стараясь не слишком внимательно рассматривать себя, сосредоточившись вместо этого на платье: широкие бретельки спускаются и образуют v-

образный вырез, который очерчивает линию груди, а талию, стягивая платье, подчёркивает

пояс. Ниже оно переходит в мягкую юбку, которая заканчивается чуть выше колена. Платье

очень простое и элегантное.

Говорю Айви, что готова, и чувствую себя немного неловко от того, что должна

предстать в таком виде. Она открывает занавес, и рассматривает меня.

— Ты выглядишь великолепно! — говорит Айви, прежде чем на несколько секунд

задержаться взглядом на отметинах, разбросанных по телу. Когда вижу отражение её взгляда

в зеркале, понимаю – она всё заметила, невозможно было их не увидеть. V-образный вырез

горловины повторяется идентично и на спине, оставляя её частично открытой, как и руки.

На секунду у неё на лице появляется печальное выражение, которое сразу сменяется на

полное нежности.

— Ты такая красивая в этом платье, и совершенно точно должна его купить.

Я кивнула и улыбнулась в ответ, а мысленно поблагодарила её за нежность и доброту.

Приятно чувствовать, что тебя принимают, несмотря на имеющиеся недостатки, будь то

физические или характера.

— Мы должны подобрать для тебя наряд на вечеринку по поводу рождения ребёнка, —

говорит она, возвращая свой дух шопоголика, и я даже не пробую возражать, это было бы

бесполезно. Лишь качаю головой, смеюсь и следую за ней.

Когда сегодня утром мы встретились в баре, она пригласила меня на вечеринку, которую через две недели устраивает в своём доме. Айви сказала, что это будет просто

встреча с несколькими друзьями, поэтому я и согласилась, а она, среди прочего, поставила

перед собой цель найти, что мне одеть по этому случаю.

В итоге она настояла, чтобы самой заплатить за платье для вечеринки, заявив –

поскольку вечеринка её, то и платить должна она; аргумент не имел большого смысла, но

подойдя к кассе, она буквально вырвала платье из моих рук.

— Вот и вы, наконец-то! Мы как раз собирались послать отряд на ваши поиски! —

говорит Мэйсон, когда видит, как мы выходим.

— Ну же, мы не так долго! — парирует Айви, но она прекрасно знает, что мы

задержались в магазине на целую жизнь.

— Дай их мне, я возьму. — Мэйсон сразу же, заботливо намеревается забрать сумки из

рук у Айви.

— Я в состоянии удержать два пакета, я не инвалид, — отвечает она.

Он её игнорирует, забирает пакеты и чмокает в лоб.

В это самое время и Натан тянется, чтобы забрать пакеты, которые я держу в руке.

Поскольку я слишком увлеклась наблюдением за идеальной парой, то он застаёт меня

врасплох. Вздрагиваю, когда вижу, как Натан держит мои пакеты.

— Нет, брось, я их понесу… — возражаю, не хочу нагружать его дополнительными

проблемами, учитывая, что он уже должен был меня финансировать.

— Позволь мне их забрать, если не это, то, что мы пришли сюда делать, — шутит он, прибавляя пакеты к другим, которые уже держит в руке.

Я улыбаюсь, испытывая в душе странное ощущение, когда направляюсь вместе с ними

к машине.

* * *

Айви и я располагаемся у неё дома. Мэйсон и Натан вернулись к работе после того, как

подвезли нас и оставили множественные пакеты с покупками в гостиной, а огромную

плюшевую игрушку усадили на диван. До того, как Натан ушёл, я поблагодарила его за

одежду и вновь повторила, что верну потраченные деньги, но он, как всегда, сказал мне не

беспокоиться и вышел с Мэйсоном.

— Выпьешь чаю? — спрашивает Айви, хозяйничая на кухне, как только мы остаёмся в

одиночестве.

— Да, спасибо, — соглашаюсь с удовольствием.

— С нетерпением жду, когда установим на кроватку карусель! — говорит она с

восторгом.

Айви купила всё и даже более того, что необходимо малышу. Каждый раз, когда она

что-то видела, то начинала счастливо светиться. Должно быть очень волнительно –

ожидание рождения ребёнка. Ловлю себя за размышлением над этим испытывая тоску.

Насколько я понимаю, у меня могли быть дети, а я про них не помню. Не могу объяснить, откуда, но почему-то у меня есть ощущение, что это не так.

— Да, карусель очень милая, как и всё остальное, — отвечаю ей, улыбаясь, и

благодарю за дымящуюся чашку чая, которую мне подаёт Айви, когда мы садимся за стол.

— Итак, как дела с Натаном? — спрашивает она с небрежностью, как если бы этот

вопрос первым пришёл ей в голову, но я думаю – она умирает от любопытства и желания

обо всём расспросить.

На минуту задумавшись, провожу пальцем по краю чашки и смотрю на своё отражение

в жидкости, подёрнутой рябью. Я начинаю привыкать к своему лицу, но бывают моменты, когда всё ещё ощущаю себя незнакомкой.

— Хорошо. — Я отрываю взгляд от чашки, и внимательно смотрю на Айви. — Он

очень мил со мной, мы оба много в себе копаемся, но, возможно, это нормально... мы ещё не

достаточно знаем друг друга. Бывают моменты, когда мне кажется, что мы... —

останавливаюсь в поиске подходящего слова, — на одной волне, в то время как в другое

время, мы выглядим далёкими друг от друга. Возможно, мы оба, слишком заняты нашими

мыслями.

Моя речь, вероятно, немного запутана, поскольку я первая, кто так себя ощущает, но

надеюсь, Айви поняла, что имею в виду.

— Натан действительно хороший парень, но после того, как… — она прерывает

рассказ, как будто хранит тайну, которую не может раскрыть. Но о чём бы ни шла речь, на

лице Айви на секунду появляется завеса грусти, что не ускользает от меня.

— После чего? — спрашиваю, заинтригованная.

— Это не моё дело – рассказывать об определённых вещах, но Натан пережил очень

болезненные периоды, и это привело к тому, что он удалился от людей и начал сохранять

дистанцию. Я хорошо его знаю, правда не так как Мэйсон, но прежде он был более

жизнерадостным, — признаётся она.

В задумчивости киваю, я поняла, что у него в прошлом что-то случилось и продолжает

мучительно его преследовать. Это я увидела у него в глазах. Мне хотелось бы обо всём

узнать, но справедливо, что рассказать мне должен он сам, если когда-нибудь захочет.

— Итак… — говорит она внезапно и поднимается со стула, полностью поменяв

настроение, — давай разберём покупки? — спрашивает меня с улыбкой.

Айви обладает удивительной способностью разрушать грустные моменты, как-то

превращать их в менее печальные. Она всегда всем улыбается, и всегда знает, как вернуть

хорошее настроение, как будто у неё имеется карман, наполненный счастьем, и она бросает

его на людей, когда это необходимо, как фея, которая бросает волшебную пыль.

— Да. — Я улыбаюсь ей в ответ, захваченная магией Айви.

* * *

На следующий день я сильно волнуюсь, это мой первый рабочий день и не знаю чего

ожидать. Я просто надеюсь, что не создам проблем, и всё пройдёт гладко. Сегодня работаю с

восьми утра и до двух часов дня, но, по всей видимости, у меня будут также и вечерние

смены, так мне сказала Айви. Натан несколько раз предлагал проводить меня, но я не хочу

создавать дополнительное беспокойство, поэтому настояла на том, что доберусь одна. Вчера

Айви показала мне, где находится ресторан, и на каком транспорте можно добраться, это не

очень далеко от дома. Учитывая отрезок, который необходимо пройти пешком до метро, и

саму поездку – всё занимает около двадцати минут.

В итоге, Натан согласился, но дал указание, чтобы я не ходила по вечерам одна, и

настаивал, чтобы позвонила ему, если поздно закончу работу. Так что, в конце концов, мы

достигли соглашения.

Я выхожу из дома вскоре после него и добираюсь без сучка и задоринки. Может быть, я вышла немного раньше, чем должна была, так как стою перед рестораном за полчаса до

назначенного времени. Но я была слишком взволнована, не хотела рисковать и опаздывать в

первый рабочий день.

Перевожу дыхание, подбадриваю себя и захожу в ресторан. Интерьер очень милый и

уютный. Вход расположен точно посередине помещения. Слева от меня стоят несколько

столиков, а справа барная стойка; за ней дверь, которая, думаю, ведёт на кухню. Это, конечно, не шикарный ресторан, но мне нравится именно поэтому, это одно из тех мест, которое, в некотором роде, заставляет вас чувствовать себя как дома.

Пока оглядываюсь вокруг, передо мной появляется девушка.

— Ты, должно быть, Хани? Подруга Айви.

— Да, это я.

— Я Элисон, но все меня зовут Эли. Приятно с тобой познакомиться.

Она протягивает мне руку. Эли немного ниже меня, у неё длинные чёрные волосы, собранные в практичный конский хвост и глаза цвета шоколада, она действительно очень

милая.

— Пойдем со мной, я объясню твои обязанности.

Я следую за ней и тоже собираю волосы в хвост резинкой, которая закреплена у меня

на запястье. Элисон достаёт из-под барной стойки чёрный фартук, который я завязываю на

талии, и следую за ней мимо столиков, на кухню. Она объясняет, как принимать заказы, номера столов, как работает кофеварка и касса, и всё остальное, что нужно знать для работы.

В течение первых двух часов, в основном, я просто следую за ней. Может показаться –

появилось так много новых вещей, которые необходимо сразу запомнить, но на самом деле я

не нахожу это сложным, и сразу понимаю суть работы. Когда Элисон видит, что я начинаю

чувствовать некоторую уверенность, она позволяет мне выполнять работу самостоятельно.

Сначала я немного напугана и опасаюсь устроить какую-нибудь катастрофу, но

неуверенность быстро проходит. Тогда и я начинаю понимать, что хорошо справляюсь.

Мне очень нравится эта работа, особенно потому, что не остаётся времени подумать ни

о чём другом. Очень суматошно и у меня не было даже минуты, чтобы вспомнить о своих

проблемах, и это позволяет мне ощущать себя хорошо. Это заставляет меня чувствовать, что

я действительно начинаю соединять воедино свою жизнь.

В этот же день я знакомлюсь с другими коллегами: официанты – Сэм и Дафна. Райан, который делает всего понемногу и занимается сменами персонала, в основном стоял за

барной стойкой и звал нас, когда заказы были готовы; Нейт, помощник повара, и Гарри

повар. Им всем, примерно, от двадцати пяти до тридцати лет, за исключением Гарри, которому около пятидесяти. Он классический добродушный гигант, сразу же стал

относиться ко мне как будто я его дочь. На самом деле они все добрые и милые, и между

нами возникло взаимопонимание, несмотря на то, что я новенькая.

— Ты уверена, что никогда не работала официанткой? — спрашивает меня Элисон с

удивлением, приблизившись со спины.

— Да… я думаю. Почему ты спрашиваешь? — переспрашиваю, в замешательстве от её

вопроса.

— Я никогда не видела, чтобы кто-то приносил одновременно пять блюд в свой первый

рабочий день, я в начале устраивала много бедствий, — улыбается она.

Смотрю на тарелки, которые держу в руках, честно говоря, я даже не думала об этом, просто сделала и всё. Возможно это ещё один пункт, который следует добавить к

предполагаемому списку вещей: что я делала прежде чем потерять память? Может, я

работала официанткой, кто знает? Что ж, приятно знать, что моё тело помнит вещи, которые

разум до сих пор не хочет признать. По крайней мере, в случаях как этот, мне идёт на руку.

В итоге, я остаюсь на час подольше, но не сожалею, потому что дома у меня не так

много дел, которые необходимо сделать, и ещё остаётся время, прежде чем Натан вернётся с

работы.

— Ты живёшь с Натаном, я не ошибаюсь? — спрашивает Элисон после того, как

предложила подвезти меня обратно домой, когда мы выходим и направляемся к её машине.

Киваю.

— Вы знакомы? — спрашиваю я, заинтригованная вопросом.

— Не очень хорошо. Когда Айви здесь работала, он заходил в ресторан вместе с

Мэйсоном. Мы обменялись несколькими словами, потому что Айви придумывала

возможности, чтобы заставить нас сблизиться. Однажды она организовала парное свидание, и я даже пыталась флиртовать с ним, но, к сожалению, он не заинтересовался, — вздыхает

она. — Ну, что ж, такие вещи случаются, — заключает Эли, пожимая плечам, и не выглядя

разочарованной отказом. — В любом случае, тебе, несомненно, повезло жить вместе с ним.

Натан действительно хороший парень, согласна?

— Да, — отвечаю не раздумывая, застигнутая вопросом врасплох. Я действительно

только что подтвердила вслух, что считаю Натана хорошим? Ну, я имею в виду то, что он

красивый, это неоспоримо, но…

— Тебе он нравится? — спрашивает Эли, прерывая мои размышления, вновь

захватывая меня врасплох.

— Что? Эм... я, не... — отвечаю неразборчиво, уверенная, что стала всех оттенков

красного, не в силах закончить фразу имеющую смысл.

Элисон про себя смеется от моей реакции.

— Извини, ты права, это не мое дело, — заключает она, глядя на меня с видом того, кто

понимает, ставя на первую передачу, в то время как я, мысленно, ударила себя по лбу за

глупость; возможно, в конце концов, у меня действительно имеются некоторые повреждения

мозга!

Эли включила радио и запела, и я улыбаюсь такой эмоциональности и

жизнерадостности, мне не трудно вообразить её подругой Айви. В некотором смысле они

похожи, хотя Элисон мне кажется немного более чудной.

Я смотрю в окно, пока вспоминаю вопрос, который она мне задала несколько минут

тому назад, и на который я не смогла ответить. Мне нравится Натан? В том смысле, что

подразумевала Эли? Я не знаю, но у меня такое впечатление, что моё сердце бьётся сильнее, и в животе начинает порхать рой бабочек, когда я задаюсь вопросом, есть ли у меня чувства

к нему. Возможно, в некотором смысле, это уже ответ.

Глава 11

Хани

Иногда, представление о времени действительно странно – стою и размышляю под

струей горячей воды. В некотором смысле, мне кажется, что всё произошло очень

стремительно. Для событий, случившихся с момента, когда я очнулась в больнице, и до

сегодняшнего дня хватило одного взмаха ресниц. С другой стороны, мне кажется, что

прошла вечность. Возможно потому, что начинаю ко всему привыкать и появляется

каждодневная рутина или, может быть потому, что я смогла добиться неплохих результатов

к сегодняшнему дню. Хотя может показаться, что я и не достигла, кто знает, какого

прогресса. У меня создается впечатление – я смогу привыкнуть к этой новой жизни.

У меня всё в порядке с Натаном, с Айви и Мэйсоном. Работа нравится, мне комфортно

со всеми, даже там время пролетает быстро, так как прошло уже почти две недели.

Натан в последние дни много работал, он мне сказал, что вместе со своими коллегами

готовится к важной операции, которая состоится сегодня вечером. На самом деле я немного

волнуюсь, несмотря на его заверения, что всё будет в порядке. Во всяком случае, мы

проводили время вместе: каждое утро вдвоём завтракали и часто, после работы, я

отправлялась к Айви, где Натан с Мэйсоном встречался со мной, чтобы всем вместе

поужинать, а иногда мы оставались дома одни и смотрели фильмы, которые я никогда не

могу досмотреть до конца. У меня до сих пор остались большие проблемы со сном, но кто

знает почему, когда я рядом с ним, то чувствую себя такой расслабленной и... Его близость и

жесты иногда заставляют меня испытывать чувства, которые я не в силах объяснить.

Возможно, я ещё не полностью восстановилась или просто до сих пор немного в

замешательстве. Натан тоже иногда конфликтует с самим собой. В определенные моменты

он выглядит расслабленным и непринужденным, а иногда застывает, как будто пытается

возвести стену, ту самую стену, которую, однако, не может устойчиво удерживать. Кто

знает, какие мысли переполняют его разум. В любом случае, я рада спокойствию и

гармонии, которых мы достигли.

Закрываю кран и выхожу из душа, оборачивая себя полотенцем. Вытираю от пара

зеркало и как в дежавю, возвращаюсь на две недели назад. Но на этот раз у меня другая

реакция, я уже привыкла к себе такой, и могу узнать отражение в зеркале, поэтому больше не

пугаюсь. Даже синяки и раны постепенно исчезают, но, к сожалению, некоторые оставили

неизгладимые шрамы, которые останутся навсегда, но я не хочу думать об этом слишком

много, я не хочу думать о том, свидетельством чего они являются.

Когда вначале я не знала, кто я и ничего не помнила – это меня пугало, я думала, что

это ужасно и чувствовала себя от этого плохо. Но в последние дни я поняла, что не так

важно знать кто я, и не так важно моё прошлое. Значение имеет только настоящее и

будущее, и как показало последнее время, я всё ещё могу их иметь. Каждый день я создаю

для себя нормальную, новую жизнь и, по правде говоря, я не уверена в том, что хочу

вспомнить такое прошлое. Хотя я всё ещё часто становлюсь жертвой своих кошмаров и

обрывков воспоминаний, но значение имеет только второй шанс, который мне дали, и я не

собираюсь его тратить впустую.

Я выхожу из ванной завернутая в полотенце, поскольку знаю, что Натан ещё не

вернулся со своей утренней пробежки, и иду в комнату. Достаю из шкафа одежду и

одеваюсь. Для моих вещей Натан освободил часть шкафа и нижний ящик в комоде. Не то, чтобы их у меня имелось много и требовалось огромное пространство, но Натану не

нравилось, что мои вещи были брошены под кроватью, и он хотел предоставить для меня

личное пространство.

Я смотрю на своё отражение в большом зеркале над комодом: тёмные круги под

глазами пугают. К сожалению, ночью все мои позитивные мысли идут в ад. Я плохо сплю и

всегда ощущаю тоску и страх. До сих пор не смогла приблизиться к кровати, у меня

продолжаются ужасные кошмары, и часто я просыпаюсь, подпрыгивая от испуга. Я ничего

не сказала об этом Натану, не хочу, чтобы он знал и волновался. У него уже и так много

мыслей о работе, я не хочу добавлять ему заботы больше, чем следовало.

Беру косметичку, которую мне дала Айви, и решаю нанести немного консилера, чтобы

не напугать клиентов. Затем как обычно использую тушь для ресниц и гигиеническую

помаду.

— Хорошо, я бы сказала, что выгляжу почти презентабельно, могу пойти и

приготовить завтрак.

Ставлю всё на своё место и когда я встаю то замечаю, что верхний ящик комода слегка

приоткрыт. Пробую его закрыть, но не понимаю почему, вместо этого, не думая, делаю

наоборот. Сверху различных вещей лежит немного затёртая фотография, как будто её много

раз держали в руках. Беру её и рассматриваю.

Меня ожидает сюрприз: на фотографии Натан, который обнимает стоящую перед ним

блондинку. Но меня удивляет то, что я узнаю Натана, о котором говорила мне Айви, тот

жизнерадостный и счастливый Натан, которого иногда, кажется, можно ещё разглядеть за

облаком печали.

Ещё одна фотография привлекает мое внимание и ошеломляет до глубины души. Но

это не классическое фото, а УЗИ. «Первая фотография нашей малышки» написано ниже

женским почерком. Что случилось с Натаном? Чей это ультразвук?

— Что ты делаешь?

От неожиданности меня заставляет вздрогнуть голос Натана. Я даже не услышала, как

он вошёл.

— Я... ничего. Я просто... — бормочу смущенно, не зная, что ответить.

— Суёшь свой нос в мои дела! — холодно восклицает он, а его глаза – это чистый лёд, который пронзает моё сердце.

Натан подходит ко мне и резко забирает фотографию из рук.

— Кто дал тебе право здесь копаться? Это личные вещи! — говорит он сердито, возвращая фотографии на место и плотно закрывая ящик.

Я немного отхожу, напуганная его реакцией. Никогда прежде не видела его таким

злым, но это моя вина, я не должна была копаться в его вещах. Сама не знаю, почему это

сделала, я глупая.

— Прости, Натан. Извини. Мне не стоило.

Его реакция заставляет меня подумать – что бы ни случилось в его прошлом, это очень

сильно его ранило, и заставляет страдать до сих пор. Я хотела бы ему помочь. Хочу, чтобы

он знал, что я всегда есть для него, так же, как он всегда есть для меня.

— Натан, если хочешь поговорить об этом, я…

— Не о чем говорить, это тебя не касается!

Его тон строг, как будто напротив стоит другой человек, как будто он снова возвёл

стену и усилил её, чтобы не допустить меня ближе.

— Натан… — пытаюсь исправить это, но его взгляд пригвождает меня на месте.

— Пожалуйста, уходи.

Эти слова ударяют по мне как пощечина, заставляя снова отступить. Мне больно, но я

заслужила это.

— Окей, я пойду на работу, — шепчу, выходя быстрым шагом из комнаты и дома, как

будто я убегаю. На самом деле так и есть. Всего десять минут назад я бы не поверила, что

такое возможно, но я убегаю от Натана.

Когда я оказываюсь снаружи, то останавливаюсь, и глубоко дышу, чтобы сдержать

слезы.

Я его разозлила, и очень сильно. Я предала его доверие, засовывая свой нос, куда не

следует и теперь он злится на меня. Я всё испортила, и что потом? Не понимаю как мне

сейчас себя вести, я даже не знаю, хочет ли он жить вместе со мной. Но с другой стороны, как его осуждать? Он привык жить один, и вот обнаружил меня между ног, как гром среди

ясного неба. Я должна найти себе другое жильё, но у меня ещё недостаточно денег, чтобы

заплатить залог за аренду. Чувствую себя ужасно, я не хотела, чтобы всё так складывалось, и

особенно не хотела ранить Натана.

Прогуливаюсь в одиночестве по городу, к сожалению, я ушла раньше, чем ожидалось, и до моей смены остаётся ещё час. Я останавливаюсь, когда оказываюсь перед витриной

магазина для детей. Решаю зайти и посмотреть, смогу ли найти что-нибудь, чтобы подарить

Айви на вечеринке. Она сказала, что ничего не хочет, но я всё равно планирую что-нибудь

подарить. Айви этого заслуживает, а мне доставит удовольствие.

Я блуждаю по магазину в поиске подарка, но не имею понятия что выбрать, даже

потому, что Айви уже практически всё купила. В конце концов, я влюбилась в костюм

Винни-Пуха – мягкий, с большим капюшоном.

Пока стою в очереди в кассу, звонит мой телефон, и на секунду я думаю что это Натан, но моя надежда быстро гаснет. Нахожу два сообщения: одно от Эли, где она пишет мне, что

заболела гриппом и не придёт на работу, а другое от Райана, который спрашивает меня, смогу ли я начать немного раньше, поскольку Эли не выйдет. Я отвечаю на оба и спешу из

магазина.

Прихожу на работу запыхавшись, и собираю волосы уже при входе.

— Вот и я! — обращаюсь ко всем, едва переступила порог.

— Слава богу! — восклицает Райан, как только меня видит. — Сегодня хаос! У нас

много посетителей, Эли, к сожалению, нет, а ещё и Дафна придёт позднее, потому что нет

няни, которой обычно звонит, и она не знает с кем оставить ребёнка. Для тебя будет

проблема немного задержаться после смены? — с умоляющим взглядом спрашивает меня

Райан.

— Конечно! Нет проблем. — Я улыбаюсь ему.

— Спасибо! Ты спасаешь мне жизнь, — говорит он, возвращаясь за стойку, а я

улыбаюсь и принимаюсь за работу.

Сегодня, как по заказу, я с удовольствием поработаю на несколько часов подольше.

Хочу, как можно больше отсрочить возвращение домой. Я ещё не знаю, как должна себя

вести, и это меня тревожит. Так что на секунду приходит в голову идея спросить: могу ли я

спать здесь в кладовой? Очевидно, что идея абсурдна и сразу её исключаю. Эта ситуация с

Натаном ставит меня в неловкое положение. Спокойствие, которого я постепенно достигла

за последние дни, рушится в мгновение ока.

Глава 12

Натан

Я идиот.

Большой и колоссальный идиот.

Я пожалел о сказанных словах, как только их произнёс, а также о своей реакции –

такой холодной, практически ледяной. И всё же я ничего не сделал, а просто позволил ей вот

так уйти. Не сказал ни слова, не извинился.

У меня не было права причинять Хани боль, но, не желая этого, всё равно её обидел. Я

увидел боль у неё в глазах. На мгновение задумываюсь, что возможно напугал её.

Она не должна была смотреть эти фотографии и вообще открывать этот ящик, но я

даже не дал ей времени объясниться. В конце концов, должен был бы сам положить все эти

вещи куда-нибудь в другое место, а Хани, может быть, просто что-то искала. Я продолжаю

корить себя за глупость, и вновь вспоминаю взгляд Хани, когда говорю ей уйти. В

действительности я не хотел, чтобы она ушла, мне просто нужно было побыть одному, но

испытываемое мной в тот момент разочарование не позволило объясниться, и секунду

спустя я услышал, как закрылась входная дверь.

Я понимаю что преувеличиваю, но когда дело доходит до неё, я уже ничего не

понимаю. Как будто эта рана каждый раз открывается вновь, рана, которая, несмотря на

минувшие годы, никогда полностью не заживала. Иногда я думаю, что этого никогда не

произойдёт, и боль никогда не исчезнет.

Я вздыхаю, мои руки всё ещё опираются о комод. Поднимаю взгляд на зеркало.

Сегодня я не могу думать об этом, как не могу думать и о ссоре с Хани, позже я извинюсь и

надеюсь, что она сможет меня простить. Теперь я просто должен сосредоточиться на работе.

Сегодня вечером у нас важная операция, и я не могу позволить ни одной эмоции меня

отвлечь.

* * *

Приезжаю в центральный офис и присоединяюсь к своей команде, все они собрались

вокруг Мэдисон, чтобы продумать план действий.

— Итак, я провела небольшое исследование места встречи и обрисовала в общих

чертах зону.

Мэдисон указывает место на большом экране перед ней.

— Я бы сказала, что место идеальное для такого рода вещей, это старая

индустриальная зона, заброшенная и расположенная в глуши. Находится за пределами

города, и туда действительно невозможно кому-либо приехать случайно, особенно зная

какого рода людей там можно встретить. Единственный доступ с этой дороги, поэтому им

придется идти оттуда, — объясняет она, указывая на различные точки на экране.

— Мы могли бы опередить их и приехать первыми, — говорит Кайл.

— Да, но район легко просматриваемый. Если они увидят наш многочисленный отряд, то поймут и всё накроется, — возражает Мэйсон.

— Я сомневаюсь, что в этом обмене участвует много людей, поэтому мы поступим

следующим образом, — говорю я, раскрывая свою стратегию. — Мэдисон будешь следить за

зоной со спутника, сообщая нам о любых опасностях на случай, если я ошибаюсь, и будет

участвовать больше людей, чем предполагаю. Пока четверо из нас доберутся пешком отсюда

– постукиваю указательным пальцем по экрану, чтобы указать точку в задней части здания, мы сделаем проход в заборе и будем незаметно продвигаться до места встречи. Тем

временем, две команды будут ждать недалеко от объекта, и как только обмен состоится, мы

произведём арест.

Внимательно смотрю на команду, пока они размышляют над тем, что я только что

сказал.

— Да, я думаю, что это хороший план, — говорит Мэйсон, другие его поддерживают.

— Хорошо, тогда давайте их возьмём, — призываю я команду.

* * *

Мы одеваем бронежилеты и вооружаемся по полной. Солнце уже давно зашло, наступила кромешная тьма и мы, подобно пантерам, тихо передвигаемся среди деревьев.

Луна – единственный источник света, который доступен нам в данный момент. Мы не

можем рисковать и позволить им нас увидеть. Постепенно наши глаза привыкают к темноте, и мы продолжаем операцию. Добираемся до забора и все приседаем.

Кайл достает из кармана плоскогубцы и перекусывает сетку. Мы входим, как только

отверстие достаточно большое, чтобы пройти и, укрываясь за разрушенными зданиями, направляемся к месту встречи.

— Окей. Ты и Фэйт останетесь здесь, в то время как Мэйсон и я пойдём, укрываясь за

этой стеной, туда, — говорю я, указывая на полуразрушенную стену посреди сорняков на

другой стороне.

— Будьте наготове.

Они оба кивают.

— Мэдисон, мы на месте, — говорю я в наушник, когда достигаем нашего

местоположения.

— Отлично. Пока все тихо, — подтверждает она.

Я смотрю на часы: без четверти девять, остаётся пятнадцать минут до момента «х».

Поскольку этим утром мы ничего другого не делали, кроме как подготавливались к этой

операции и всё организовывали, то не можем допустить ошибки. Полученная нами

информация является более уникальной, чем просто редкой. Если посчастливится арестовать

разыскиваемых нами типов, то мы также сможем выяснить, что случилось с нашим

товарищем.

Эти пятнадцать минут кажутся ужасно долгими, стоит такая неправдоподобная

тишина, что даже наше дыхание кажется слишком громким. Мы ждём, и беспокойство

возрастает с каждой проходящей секундой, а затем, наконец, в наушнике раздаётся шёпот.

— Приближается чёрный фургон.

Слышно как колеса автомобиля скрипят по грязной земле, и луч света, идущий от фар, освещает площадь. Чтобы нас не увидели мы приседаем ещё ниже.

Из машины выходят двое мужчин: один из них закуривает сигарету, и они тоже

начинают ждать, расположившись позади фургона.

Через несколько минут к ним приближается второй фургон.

— Отлично, заблокируйте вход, — шепчу я и наблюдаю, как ещё двое мужчин

спускаются из второго фургона и приближаются к остальным.

Мы не можем услышать, о чём они говорят, но последние прибывшие открывают

вещевой мешок и показывают его содержимое мужчине с зажжённой сигаретой.

Предположительно – это деньги для обмена. Пришло время действовать.

— Пора! — Приказываю я.

— ФБР! Руки вверх!

Выходим из укрытия, направляя на них оружие. Очевидно, мы не могли рассчитывать, что они сдадутся так просто – по нам открывают огонь.

Защищаемся. Пули отскакивают от железных столбов, стоящих передо мной.

Открываем ответный огонь, пока прибывает подкрепление, окружая преступников с

заряженным оружием. В суматохе один из них пытается сбежать, но я ранил его в ногу, тем

самым остановив его забег. В течение нескольких минут площадь, прежде такая тихая, наполняется хаосом и становится многолюдной.

Четверым мужчинам не удалось отвертеться, и несколько агентов забирают их, пока

мы с моей командой подходим к задней части фургона, чтобы осмотреть салон. Когда я

открываю дверь, то предстающая предо мной картина, ошеломляя, оставляет в ужасе. Мы

были убеждены, что обнаружили большую партию наркотиков, вместо этого нашли двадцать

молодых девушек, напуганных и раненых, сгрудившихся рядом друг с другом.

— О Боже, — восклицаю в недоумении.

Как можно делать что-то подобное? Как люди могут быть настолько жестоки и

безжалостны? Учитывая выполняемую мной работу, я не должен удивляться определенным

вещам, но невозможно оставаться равнодушным перед такой сценой.

Некоторые из них плачут, и я осторожно приближаюсь.

— Мы из ФБР, теперь вы в безопасности.

Я пытаюсь успокоить их, но моё присутствие, кажется, пугает их ещё больше, поэтому

я выхожу из фургона и позволяю Фэйт вместе с другими агентами-женщинами успокоить и

помочь девушкам. Вскоре приезжает скорая помощь и им оказывают помощь парамедики.

— Боже мой, это было последнее, чего я ожидал от сегодняшнего вечера, — говорит

Мэйсон, тоже явно расстроенный.

— Точно. — Я смотрю, как девушки потихоньку спускаются из фургона, завёрнутые в

термальные одеяла.

Всё это напоминает мне о том моменте, когда я нашёл Хани – раненую и почти

окоченевшую от холода. От гнева сжимаю кулаки, думая о том, что с ней произошло, представляя, что она должна была пережить. Я пытаюсь успокоиться и снова

сосредоточиться.

— Очевидно, этот бизнес наркотиков скрывает нечто гораздо большее... торговлю

девушками.

* * *

Возвращаюсь домой истощённым, как никогда прежде – как физически, так и

психологически. Когда я вхожу в квартиру, везде всё выключено, вероятно, Хани уже спит.

Я хотел поговорить с ней и извиниться, но не хочу её будить, поговорю с ней утром.

Ключи оставляю на полке у входа, а пиджак бросаю на диван, и прежде всего, направляюсь в ванную, чтобы принять душ, потому что, если я присяду, то могу снова не

встать до завтрашнего утра.

Когда подхожу к ванной комнате, то замечаю, что дверь спальни открыта. Я хочу

закрыть её, чтобы не разбудить Хани, но когда подхожу ближе, понимаю, что кровать до сих

пор ещё не тронута и девушки там нет.

Внезапно меня накрывает паника. Где Хани? Я смотрю на часы, уже одиннадцать. Боже

мой, где она находится в это время? Её смена давно закончилась. Возможно, с ней что-то

случилось? Я проверяю телефон, пока возвращаюсь в гостиную. Пропущенных звонков нет.

Пытаюсь ей позвонить, но никто не отвечает.

— Проклятье! — ругаюсь в отчаянии, хватая куртку и ключи от машины. Я выбегаю и

сажусь в машину, пока вновь пытаюсь ей дозвониться. Безрезультатно, не отвечает.

Переключаю передачу с всё нарастающей паникой.

«Хани, ты где?»

Глава 13

Хани

— Нет, нет, дай мне сюда. — Ко мне со спины подходит Райан и забирает из рук

поднос. — Хани, ты сегодня работаешь с самого утра, думаю ты устала, иди отдыхай.

Я старалась как можно дольше оттянуть время возвращения домой, поэтому осталась

в ресторане на весь день. Да, я устала, но предпочитаю оставаться здесь. Так как сегодня у

них возникла необходимость, то они не задавали много вопросов, но уже некоторое время

все пытаются отправить меня домой.

— Я не устала, могу остаться и помогать, пока вы не закроетесь... — пытаюсь ещё раз

отложить своё возвращение.

— Нет, ты не можешь. Не пойми меня неправильно, сегодня ты практически спасла

нас, но тебе нужно идти домой, я говорю это для твоего блага.

Смиренно опускаю взгляд.

— Хорошо, тогда я пойду.

— Хани, что-нибудь случилось? Поэтому ты не хочешь возвращаться домой? Что-то

не так? — спрашивает Райан, внезапно проявляя беспокойство.

Я качаю головой, и сразу натягиваю на лицо ложную улыбку.

— Нет… нет, всё в порядке, не волнуйся, увидимся завтра. — Я разворачиваюсь, и

собираюсь уйти.

— Погоди! Я знаю, что обычно ты возвращаешься домой с Элисон. Хочешь, чтобы я

попросил кого-нибудь тебя отвезти?

— Нет спасибо, в этом нет необходимости. — Я прощаюсь с Райаном и остальными и

выхожу из ресторана.

Как только оказываюсь снаружи, то в меня ударяет холодный вечерний воздух, и я

плотнее закутываюсь в пальто.

Шагаю в сторону метро, продолжая раздумывать о том, что скажу Натану, и особенно

переживаю о том, что он мне скажет. Но с другой стороны, мы не можем бесконечно

откладывать разговор. Через пять минут я достигаю своей цели, но нахожу неприятный

сюрприз: табличка предупреждает, что на линии сбой, и до завтра метро работать не будет.

— Великолепно. — Вздыхаю я.

Растираю руки в попытке их согреть, пока моё дыхание образует облачка конденсата

передо мной. Оглядываюсь вокруг, размышляя о том, что делать, может быть, мне стоит

позвонить Натану. Мы с ним договорились, что если заканчиваю работу поздно, я ему

звоню... но учитывая произошедшее сегодня утром, не знаю, как себя вести, вдруг он до сих

пор злится... не хочу его беспокоить. Я могла бы вернуться и пешком, в конце концов, на

метро поездка продолжается всего десять минут, не думаю, что пешком потребуется намного

больше. Даже, когда я возвращалась на машине с Элисон, мы тратили не более двадцати

минут, но это всё по вине пробок на дорогах. В этой ситуации, пока иду и надеюсь, что

выбрала правильное направление, я сожалею о том, что не обращала большего внимания на

дорогу во время поездки в машине. Темнота также мне не помогает.

Пока шагаю, я снова теряюсь в своих мыслях, думая о том, что сказать Натану, как

извиниться, и сразу не замечаю, что улицы становятся всё менее многолюдными. Сначала я

не обращаю на это внимания, но потом понимаю, что попала в захолустье.

Мне становится немного страшно, здесь больше никого нет. Наверное, в какой-то

момент, выбрала неправильное направление, думаю, я заблудилась.

— Чёрт, и что мне теперь делать? — Недалеко я вижу автобусную остановку, и, с

облегчением вздыхаю. У меня появляется надежда, что в скорости проедет следующий

автобус. Но чем ближе я подхожу, тем больше понимаю, что теперь она, должно быть, не

используется. Не думаю, что функционирует больше автобусов, учитывая разрушенное

состояние остановки…

От слабого света уличного фонаря замечаю разбросанные по земле разбитые бутылки, шприцы и другой мусор. Нет, определенно я попала не в хорошее место. Злой он или нет, я

убеждаю себя позвонить Натану. Так что, дрожащими как от холода, так и от страха

пальцами, я достаю из сумки телефон.

Когда снимаю блокировку, то вижу два пропущенных звонка от него. Чёрт возьми, я

не слышала звонки, потому что поставила режим «без звука» когда приступила к работе, и

больше его не проверяла. Я ищу номер Натана в телефонных контактах, но прежде чем

успеваю позвонить, мой телефон снова звонит.

—Натан… — отвечаю я нерешительно.

— Хани, где ты? Я волновался, что случилось? — спрашивает меня встревоженным

голосом, по фоновому шуму кажется, что он едет в машине.

— Я… поздно закончила работу. В метро возникла техническая проблема, и я

пыталась вернуться пешком, но… видимо заблудилась.

— Можно узнать, о чём, чёрт возьми, ты думаешь? Какого хрена ты мне не

позвонила?— говорит он сердито.

— Прости… я не знала, если… — Он уже злился на меня из-за истории с

фотографией, и теперь, благодаря моей глупости, умудрилась разозлить его ещё больше – я

просто ужасна.

Натан делает глубокий вдох, а затем продолжает немного спокойнее.

— Сейчас не важно, можешь дать мне понять, где ты? Что там рядом расположено?

Оглядываюсь вокруг в поисках какого-нибудь ориентира.

— Я не знаю, думаю я шла от метро более или менее пятнадцати минут, здесь ничего

нет кроме старой и приходящей в упадок автобусной остановки. В любом случае, это не

выглядит как хороший район, — говорю я, вновь оглядывая различный мусор, разбросанный

по земле.

Слышу в телефоне, как Натан ругается, это, конечно, не очень хороший знак.

— Хани, немедленно уходи оттуда! — приказывает он мне, а затем продолжает более

спокойно, — Ты сможешь вернуться к метро?

— Я не уверена... думаю, да.

У меня в горле образуется комок, и я чувствую слёзы, готовые вырваться наружу. Я

действительно боюсь, и хочу только чтобы Натан был рядом.

Вероятно, он замечает мой надтреснутый голос, поэтому сразу же пытается меня

успокоить.

— Хани, не волнуйся, всё в порядке, я почти приехал, буду там у тебя менее чем через

пять минут. Ты начинай уходить, окей? Я останусь рядом с тобой на линии.

Его голос меня успокаивает. Поэтому, после того как делаю глубокий вдох, немного

успокаиваюсь.

— Окей.

Делаю несколько шагов, но внезапно оказываюсь перед двумя, заметно пьяными

мужчинами, с бутылкой в руке. Я отступаю назад, но на что-то натыкаюсь, или, вернее, на

кого-то. Третий мужчина стоит за моей спиной.

— Куда это ты собралась, малышка? — спрашивает тип позади меня, от его дыхания

воняет алкоголем и, достигая меня, вызывает тошноту.

— Хани, что случилось?

Из-за испуга я отодвинула телефон от уха, и слышу, как вдалеке из микрофона

раздаётся голос Натана.

— Натан… — успеваю сказать на едином дыхании, наполненном паникой, прежде

чем телефон вырывают у меня из рук. Мужчина позади схватил меня за руки, блокируя

любое движение.

— Отпусти меня! Дайте мне уйти.

Пробую сопротивляться и вырваться, но его хватка слишком сильная. Слышу, как

Натан зовёт меня в телефоне, но, к сожалению, он ничего не может сделать, и я начинаю

плакать.

— Кто там, это звонит твой парень? Как насчёт того, чтобы позволить ему наблюдать

за весельем? — спрашивает он, обращаясь к своим приятелям.

— Не смей её трогать, урод!! — слышится далёкий, но яростный голос Натана.

Мужчина бросает телефон на землю и приближается ко мне. Я продолжаю извиваться

и кричать. Мне удалось пнуть ногой и ударить одного из тех, кто стоят передо мной. Но мой

удар не причиняет ему особого вреда, а просто злит ещё больше. В ответ он бьёт меня

наотмашь настолько сильно, что оглушая, отправляет на землю.

Тип, который стоял позади, переворачивает меня на спину и блокирует мои движения.

Одной рукой он зафиксирует моё запястье над головой, а другой рукой накрывает рот, чтобы заглушить крики.

— Бесполезно кричать, всё равно здесь никто не может тебя услышать! Теперь мы

немного повеселимся, — говорит другой, залезая на меня.

Я продолжаю пинаться, чтобы удержать его подальше, но, при помощи своего друга, он блокирует мои ноги и устраивается сверху.

От плача и попыток кричать моё горло горит, но всё бесполезно, против них троих я

ничего не могу сделать, остаётся только отдаться им на милость – тому, что они собираются

со мной сделать.

Мужчина начинает расстёгивать мне пальто, его рука пробирается под мою рубашку, и этот контакт заставляет меня съёжиться. Когда чувствую растущую выпуклость у него в

штанах, то думаю, что меня может стошнить в любой момент. Его рука опускается до тех

пор, пока не начинает расстёгивать мои джинсы.

Между головокружением и охватившей паникой момента я слышу острый визг. Через

две секунды после этого мужчина, который сидит на мне, отскакивает в сторону. Я пытаюсь

понять причину. Сквозь затуманенный от слёз взгляд пробую разглядеть, что происходит. И

с большим облегчением вижу, что недалеко от меня стоит Натан.

— Чёртов сукин сын! Ты хорош в том, чтобы обидеть девушку, не так ли? Посмотрим

как ты справишься со мной! — говорит он в ярости и покрывает мужчину ударами кулаков.

Двое других меня оставляют и устремляются на помощь своему другу.

Я стараюсь сесть и подтянуть колени. Вся дрожу, чувствуя себя опустошенной и без

сил. Секунду испытываю страх за Натана, учитывая перевес сил – трое против одного, но, похоже, он отлично справляется. Один из типов подходит со спины, и Натан бьёт его локтем, а затем перебрасывает перед собой, блокируя ему руку. Доносится ужасный звук, который

Читать книгу онлайн Запомни мое имя (ЛП) - автор Сара Де Роза или скачать бесплатно и без регистрации в формате fb2. Книга написана в году, в жанре Современные любовные романы. Читаемые, полные версии книг, без сокращений - на сайте Knigism.online.