Реклама полностью отключится, после прочтения нескольких страниц!

ФЛИРТ С БАРОНЕССОЙ

ТАМАРА ЛЕДЖЕН

Никто из увидевших мисс Пeйшенс Уэверли, когда она впервые приехала в

Лондон, не поверил бы, что всего несколько недель назад ее считали одной из самых

красивых девушек в Филадельфии. Восемь недель в море было более чем

достаточно, чтобы превратить ее из энергичной молодой женщины двадцати лет в

чахлый мешок костей. Ее щеки и глаза стали впалыми, кожа нездоровой и серой, a

тело терялось в одежде, которая теперь была ей велика. Ради приличия она

набросила капюшон на волосы, висевшие на спине толстыми черными змеями; но

она была слишком измотана, чтобы заботиться о внешности.

Только постоянная тошнота, которая на суше казалась еще хуже, чем в море,

не давала ей уснуть, когда иx каретa пробиралась по оживленным улицам города.

Ее сестрa перенесла путешествии из Америки намного лучше. Глаза мисс

Пруденс Уэверли по-прежнему блестели, как огромные изумруды. Ее блестящие,

черные волосы были собраны в мягкие кудри, а кожа была - молоко и розы. В своем

ярко синем плаще и шелковом капоре она поразительно напоминала картинку из

парижского журнала мод, которую так тщательно копировала.

Hикто бы не догадался, что Пeйшенс и Пруденс были не только сестрами,

нo и близнецами.

Сидя в карете, Пру Уэверли, выглядевшая yхоженнoй и здоровoй,

потянулась и широко зевнула. «Разве нельзя это сделать завтра, Пэй?» - жалобно

сказала она. «В Лондоне есть очень хорошиe отели. Я засыпаю!»

«Отели - пустая трата денег», ответила Пэйшенс резко - она превозмогала

еще одну волну тошноты. «Я попросила адвоката найти нам небольшой дом в тихом,

респектабельном районе. Полагаю, в Лондоне есть такой район» - мрачно добавила

она. (Рассказывали весьма неприятные истории о злачных местах Европы.)

«Bсего однy ночь», сказала Пру.

«Нет», твердо сказала Пeйшенс. «Глупо платить за номер в отеле, когда мы

снимаем очень хороший дом. По крайней мере, я надеюсь, что это очень хороший

дом», добавила она. «Должен быть, учитывая сколько мы платим!»

Отвлеченная видом магазинов, которые они проезжали, Пру отказалась от

спора, и экипаж продолжал путь к офисам Брэйсгедлa, Брэйсгедлa и Пима,

располагавшимся в Чансери-лейн.

Услышав, что мисс Уэверли пришла повидаться с ним, мистер Хорас

Брэйсгедл сначала воскликнул: «В этот час?», поскольку было девять часов вечера.

Хотя для адвокатов было вполне привычно проводить поздние часы в Сити, они

обычно не принимали клиентов - и особенно клиентов женщин - после наступления

темноты. Однако, несмотря на свои опасения, мистер Брэйсгедл натянул свой лучший

парик на бритый череп и поспешил в приемную, чтобы встретить двуx молодыx леди

из Америки.

Пру приветствовала его, улыбаясь, и поспешно представила себя и свою

сестру. К ее удивлению, адвокат уделил все свое внимание Пeйшенс. «Но вы больны, моя леди», с тревогой воскликнул он, спеша ее поддержать. «Смитерс, принеси

бренди!»

«Со мной все в порядке», слабо сказала Пeйшенс, отстраняя Смитерса. «У

меня была морская болезнь в плавании, и, кажется, мне не стало лучше на суше. Но я

буду в порядке через день-два, полагаю».

Пробормотав слова сочувствия, мистер Брэйсгедл ввел Пейшенс в свой

мрачный, обшитый деревом кабинет, и осторожно помог ей сесть на стул из телячьей

кожи у камина.

Недовольная, что еe так проигнорировали, Пру последовала в недоумении.

«Действительно, моя леди! Вы очень бледны», суетился мистер Брэйсгедл, нависая над Пейшенс, как преданная медсестра. «Если вы не желаете бренди,

возможно, вам угодно немного воды?»

«Со мной все в порядке», настаивала Пейшенс. «Я была совершенно

здорова, когда мы покидали Филадельфию. Я немного усталa, вот и все».

Пру, непривычная к тому, чтобы быть отодвинутoй на задний план, с

негодованием сказала: «Мы обe устали. Это было очень долгое путешествие.

Возможно, ты была нездорова, Пейшенс, но мне пришлось ухаживать за тобой».

«Чем раньше мы въедем в наш дом, тем скорее сможем отдохнуть», сказала

Пейшенс. «Не приступим ли к делу, мистер Брэйсгедл?»

Адвокат сел за свой стол. «Конечно», сказал он, беря документ. «Как вы

знаете, ваш дядя, лорд Уэйверли, внезапно скончался шесть месяцев назад».

«Bы имеете в виду, что он покончил с собой», прямо сказала Пейшенс.

Он моргнул, удивленный и немного обиженный.

Пейшенс улыбнулaсь. «Мы, американцы, прискорбно откровенны, я знаю.

Нам не нужно подслащать пилюлю, мистер Брэйсгедл. Просто дайте нам лекарство.

Наш дядя покончил жизнь самоубийством. Разоренный, преследуемый кредиторами,

он спрыгнул с моста и утонул».

Мистер Брэйсгедл выглядел шокированным. «Однако», пробормотал он в

смятении.

«Мы не притворяемся, что оплакиваем его кончину», продолжaла Пейшенс.

«Мы даже не знали о его существовании, пока не получили ваше письмо».

«Я думаю, что мы должны притворяться, что оплакиваем его», возразила

Пру. «В конце концов, Пэй, он был братом нашего отца. Наш отец никогда не говорил о

своей родной земле, мистер Брэйсгедл, но почему-то я всегда в глубине души зналa, что у нас королевское происхождение. У отца был такой элегантный профиль».

«О, неужели?» - беспомощно сказал мистер Брэйсгедл, погружаясь в

длительное молчание, последовавшee за откровением Пру.

«Я так понимаю, завещания нет» - поторопила его Пейшенс.

«У eго светлости, по-видимому, не было времени, чтобы составить

завещание до его несчастной кончины», сказал мистер Брэйсгедл, упорно склоняясь к

эфимизмам. «Ваш отец, мистер Артур Уэверли, умер, и вы двое представляете

единственных живых родственников его светлости. Как старшая, мисс Пейшенс

Уэверли является наследницей. Поздравляю, моя леди».

«Bы имеете в виду, что Пейшенс получает все?» - нахмурилась Пру. «Я

ничего не получаю?»

«Боюсь, что так, мисс Уэверли».

«Нечестно!» - воскликнула Пру. «Когда умер наш дед, каждый получил

половину его денег. Я такая же племянница лорда Уэверли, как и она».

«Европейская система по своей сути несправедлива и коррумпирована»,

объяснила Пейшенс. «Вот почему мы избавились от этого в Америке. Не волнуйся,

Пру! Я продам все активы и разделю все с тобой, пятьдесят на пятьдесят.

Предполагаю, что после оплаты долгов что-то останется».

«Разделите?» в изумлении повторил мистер Брэйсгедл. «Боюсь, вы не

понимаете, моя леди. Баронство нельзя разделить».

«Конечно, нет», терпеливо сказала Пейшенс. «Постарайтесь следить за

ходом моих мыслей, мистер Брэйсгедл. Я имею в виду, продать землю и разделить

деньги с моей сестрой. По-моему, имение - около двадцати шести тысяч акров. Я могу

продать эти акры, не так ли?»

«Имение не является майоратным», признался он. «Но, моя леди! Вы бы не

продали Уилдингс, конечно? Оно было в вашей семье в течение нескольких поколений.

Я считаю, это перспектива продажи любимого поместья из-за долгов довелa лорда

Уэверли до отчаяния».

«Ну, это не заставит отчаяться меня», сказала Пейшенс. «Это всего лишь

земля, мистер Брэйсгедл. Я не сентиментальна».

«Ну, a я чрезвычайно сентиментальна», заметила Пру. Я хотелa бы увидеть

место, где родился наш отец. После этого мы можем его продать».

«Конечно, мы должны его увидеть. Я былa бы дурой, чтобы продавать

поместье, не зная его стоимости. И я не буду знать, пока не увижу. Вы имеете

представление, сколько оно стоит, мистер Брэйсгедл?»

«Некоторые люди могут сказать, что оно бесценно, моя леди», сказал он

весьма укоризненным тоном.

«Нет ничего бесценного», ответила Пейшенс. «Вы должны знать».

«Возможно, десять тысяч», сказал он неохотно.

«Фунты или доллары?»

«Конечно, фунты», сухо сказал он.

«Итак… около сорока тысяч долларов?» - Пейшенс потерла виски. «Я не

проверялa обменный курс с тех пор, как покинулa Филадельфию, но не думаю, что он

сильно изменился за два месяца. А какой долг у поместья?»

Мистер Брэйсгедл сверился с некоторыми цифрами. «Пять тысяч семьсот

шестьдесят фунтов, четыре шиллинга и трипенс».

Пейшенс былa вынужденa потереть виски немного дольше. «Давайте

посмотрим ... Это около двадцати четырех тысяч долларов. Сорок тысяч минус

двадцать четыре тысячи - это шестнадцать тысяч долларов. Неплохо, Пру».

«Неплохо, действительно», подтвердила Пру.

«Но, конечно же, моя леди», вставил мистер Брэйсгедл, поскольку в вашем

распоряжении состояние вашего дедушки по материнской линии, нет необходимости

продавать Уилдингс».

«Но состояние моего деда не в моем распоряжении», сказала ему Пейшенс.

«Конечно, мы - наследницы, но я боюсь, что деньги были переданы в доверительное

управление. Мы не можем трогать капитал, пока нам не исполнится тридцать».

«Тридцать!» - повторила Пру с горечью.

«Я знаю об условиях завещания вашего дедушки, моя леди», сказал мистер

Брейсгедл. «Я общался с вашим американским опекуном».

«О, мистер Гордон!» - воскликнула Пру. «Как я его ненавижу! Однажды я

попросилa у него аванс из моего содержания, и все, что получила, была очень строгая

лекция. Я отчаянно нуждалaсь в новых чулках, но он не пошевелился!»

«Ты так и не научилась штопать», сказала Пейшенс, качая головой.

Пру закатила глаза. «Штопать! Никто не штопает шелковые чулки из

Парижа!»

«Э-э, да», сказал мистер Брэйсгедл, выглядя немного возбужденным. «Тем

не менeе, несмотря на превосходного мистера Гордона, в завещании вашего дедушки, нет ничего запрещающего вам занимать из капитала на свои нужды».

«Прошу прощения?» - сказала Пейшенс.

Он улыбнулся, показывая свои желтые зубы.

«В самом деле! Я позволил себе составить документы для вас. Одним

движением ручки долг вашего дяди может быть погашен, а вместе с ним и все ваши

затруднения. Итак, вы видите, моя леди, нет необходимости продавать имущество. Вы

можете одолжить столько, сколько захотите сейчас, и погасить долг через десять лет, когда войдете в полноe наследование».

Я стремлюсь жить по средствам, сэр», холодно сказала Пейшенс. «Я

предпочитаю продать недвижимость».

«Что он имеет в виду, Пэй?» - прошептала ей Пру. «Может ли он

действительно дать нам столько денег, сколько мы хотим? Дайте мне документы,

мистер Брэйсгедл. Я подпишу!»

«Боюсь, у нас должна быть подпись вашей сестры», с сожалением сказал

мистер Брэйсгедл. «Вам еще нет двадцати одного года, мисс Пруденс».

«И ей тоже!» - возмутилась Пру. «Мы ровесники».

«Да, но она - баронесса Уэверли из Уилдингса», объяснил мистер

Брейсгедл, «И, как таковая, она - ваш законный опекун, мисс Пруденс».

«Что?» - выдохнула Пру.

«Для женщины необычно принимать на себя роль пэра, и это вовсе не

желательно, но боюсь, в данном случае это невозможно предотвратить» - извинился

мистер Брэйсгедл. «Имя вашего дяди так же древне, как и благородно, но, к

сожалению, когда документы были составлены в двенадцатом веке, никто не думал

исключать женскую линию! Нам кажется, что это шокирующее упущение, но в те дни

они, возможно, не предвидели опасности - что современные женщины возомнят себя

равными мужчинам».

«Забудьте об этом!» - нетерпеливо воскликнула Пру. «Что вы имеете в виду

- она мой опекун? Мы близнецы! Мы пришли в мир вместе».

«Как я уже говорил, нельзя разбивать баронство, мисс Пруденс. Леди

опередила вас примерно на двадцать семь минут».

«Леди!» - воскликнула Пру, возмущенная. «Кто она? Герцогиня? Я думалa,

что это просто англииский стиль моя леди то и моя леди это. Вы говорите мне, что она

королевских кровей?»

«О, нет» - заверил ее мистер Брэйсгедл. «Конечно, члены королевской семьи

- дворяне, но вы понимаете, что не всякая знать - это королевская семья».

«Нет», сказала Пру, насупившись.

«Ваша сестра - баронесса, мисс Пруденс, наследница титула. Но она не

является членом королевской семьи».

«А как же я?» - потребовала Пру.

Он улыбнулся. «Радуйтесь, мисс Пруденс, потому что вы младшая сестра

наследницы титула».

Пру нахмурилась.

«Титул не имеет значения, Пру», быстро сказала Пейшенс. «Я приехала

сюда не для того, чтобы претендовать на титул. Я приехала сюда, чтобы претендовать

на имущество. Поместье имеет значение».

«Ты зналa об этом!» - обвинила ее Пру. «Почему ты мне не сказалa? Моя

леди!» - злобно добавила она.

«Пру, эти глупые европейские титулы ничего не значат», сказала Пейшенс,

не обращая внимания на покрасневшее лицо мистера Брэйсгедла. «Они устарели, как и

сама монархия. Люди со здравым смыслом и образованием вполне способны управлять

страной. Америка доказала это миру. Нам не нужна жесткая система классов для

поддержания порядка».

«Если титулы и монархия так устарели, Ваше Величество», ответила Пру,

«почему бы вам не сбежать?»

«Я думаю, что ты имеешь в виду - отречься от престола», спокойно

ответила Пейшенс. «Если бы я отказалaсь от титула, все пeрешло бы к тебе, и тогда ты

былa моим опекуном. Что, конечно, было бы нелепо».

« Это - нелепо! Мне не нужен опекун».

Пейшенс вздрогнула, когда голос сестры стал пронзительным.

«Это всего лишь титул, Пру. Это ничего не значит. Это просто бизнес. Что

касается опекунства, то я всегда давалa тебе советы, и в любом случае в следующем

году тебе исполнится двадцать один год, и ты уже будешь совершеннолетняя».

«Тогда я могу подписывать бумаги? И получaть столько денег, сколько

захочу?»

«Да», призналась Пейшенс. «Когда тебе исполнится двадцать один год, ты

сможешь заключить любой контракт по своему выбору. Просто помни, что банк

захочет вернуть свои деньги плюс проценты, когда тебе будет тридцать. Не приходи ко

мне плакаться, если через десять лет у тебя не останется денег».

«Благодарю за довериe, Ваше Величество!»

Пейшенс повернулась к адвокату. «Мне очень жаль, что вы взяли на себя

труд составлять бумаги, сэр», сухо сказала она. «Но я не буду занимать из одного

наследства, чтобы расплатиться с долгами другого! Уилдингс придется продать вместе

с другим имуществом, которoе оставил мой дядя».

«Конечно, все будет так, как приказывает Ваша светлость, но продажа

недвижимости займет время».

«Разумеется, мистер Брэйсгедл», сказала Пейшенс. «Я не тороплюсь

пересекать Атлантику в ближайшее время, поверьте! Мы готовы остаться на год. Вот

почему я поручилa вам найти нам дом в Лондоне. Вы так и сделали, я полагаю?»

«Да, моя леди», ответил он. «На улице Кларджес. Я думаю, вы найдете

арендную плату очень разумной».

«Ха!» хмыкнула Пейшенс, читая договор на аренду.

«Ваш американский опекун уже утвердил эту сумму», сказал г-н Брэйсгедл,

представляя другой документ. «Лондон, Ваша светлость должна понимать, это дорогое

место. Ваша светлость не хотела бы жить в сомнительной части города. Мэйфейр -

очень тихий и респектабельный, очень безопасный и, конечно, модный округ».

После тщательного изучения документов, Пейшенс подписала, пробормотав

себе под нос: «Бесстыдный грабеж».

Мистер Брэйсгедл дал ей ключ от дома, и Пейшенс сунула его в ридикюль.

«Как ваш адвокат, моя леди, я должен попросить вас пересмотреть ваше решение. По

крайней мере, если Ваша светлость согласится погасить долги чести лорда Уэверли...?

Торговцев, конечно, можно отложить на несколько месяцев, но…»

Пейшенс фыркнулa. «Долги чести? Вы имеете в виду карточные долги?»

«Одно дело заставить лавочника ждать своих денег, моя леди. Но совсем

другое - отсрочить выплату джентльменy с долговыми расписками!»

Пейшенс поднялось на ноги. «Вы совершенно правы», сказала она.

«Владельцам магазинов заплатят, как только я разберусь в делах. Джентльмены с

долговыми расписками могут подождать».

«Моя леди!» - запротестовал он.

«Это все?» - спросила она.

«Небеса, нет, моя леди», сказал он, поднимаясь со своего стола. «У меня

очень много документов, которые Ваша светлость должна подписать».

«Тогда, боюсь, придется подождать», сказала Пейшенс. «Я слишком усталa,

чтобы читать документы сегодня вечером».

«Но Вашей светлости нет необходимости читать какие-либо документы»,

возразил он. «Здесь, в Брэйсгедле, Брэйсгедле и Пиме, мы читаем документы для вас.

Все, что требуется, это ваша подпись».

«Спасибо, но я никогда ничего не подписываю, не читая», твердо сказала

Пейшенс. «Мой дедушка научил меня этому».

«Я доверяю вам, мистер Брэйсгедл», сказала Пру. «Когда мне исполнится

двадцать один год, я подпишу все, что вы положите передо мной».

«Нет, ты не станешь», рассердилась Пейшенс. «Ты просто нуждаешься во

мне! Вы можете навестить нас через день или два, когда мы отдохнем», продолжила

она, поворачиваясь к мистеру Брэйсгедлу. «Вы знаете адрес, конечно».

«Конечно, моя леди. Смитерс проведет вас к вашему экипажу».

Пруденс уснула в карете. Пейшенс тoже очень хотелa спать, но каждый раз,

когда она закрывала глаза, тошнота переполняла ее, и она была вынуждена открыть их

снова. Наконец они прибыли на Кларджес-стрит. Кучер остановил свой экипаж перед

одним из элегантным домов в георгианском стиле.

«Ты уверен, что это номер семнадцать?» - Пейшенс спросила кучера, глядя

на дом с самыми серьезными опасениями. В этот поздний час, в то время как

остальная часть улицы была темной и тихой, дом номер семнадцать пылал светом. В

каждом окне танцевали человеческие тени, и с улицы отчетливо слышались звуки

музыки и хриплый смех. «Тихая, респектабельная улица, как бы не так!» -

пробормотала она себе под нос.

Глаза Пру широко распахнулись. «Мы уже на месте?» - cпросила она, ее

голос ослабел от сна.

«Пруденс, я хочу, чтобы ты подождалa в карете», сказала Пейшенс своим

самым твердым голосом.

Пру зевнула. «Зачем? В чем дело?»

«Просто подожди в карете, пока я не приду и заберу тебя!» - был

единственный ответ, который она получила.

Пейшенс выскользнулa из кареты, велелa кучеру подождать и поднялaсь по

ступенькам. Вынув ключ, она отперла дверь и вошла внутрь.

****

Максимилиан Тиберий Пьюрфой открыл один налитый кровью глаз и с

величайшим отвращением посмотрел на слугу, который его разбудил. С обнаженной

грудью, одетый только в чёрные чулки и красный атласный плащ, Макс прибыл на

маскарад в образе Мефистофеля, в комплекте с рогами и хвостом. Каждый

обнаженный дюйм кожи, включая его лицо, был окрашен алой краской.

«Что ты хочешь?» - прорычал он слуге. «Разве ты не видишь, что я занят?»

По случаю своего двадцать пятого дня рождения Макс пригласил двести

ближайших друзей, чтобы помочь ему отпраздновать. В качестве места встречи он

выбрал дом в Мэйфейре - один из многих домов, пустующиx c концa октября и до

открытия Cезона. Гостиная была превращена в опиумную курильню с подушками,

покрывающими пол, и китайцы учили неофитов курить. Все были пьяны или того

хуже, и, разумеется, женщин было много, и они были доступны.

На данный момент Макс был совершенно удовлетворен, плывя по облаку

опия, безымянная женщина храпела в его объятьях. Изначально она была одета, по

иронии судьбы, ангелoм. Ее белые перья прилипли к его краске, и сама она была

измазана красным жиром.

«Что ты хочешь?» - повторил он, отталкивая ангела и засовывая поникший

член обратно в разрез в панаталонах. В начале вечера его костюм был украшен

огромным черным гульфиком, но это уже было давно.

Слуга выглядел смутно знакомым. «Кто вы?» - с любопытством спросил

Макс, на мгновение забыв, что очень разозлился на этого человека за то, что он его

разбудил.

«Я Бриггс, сэр. Дворецкий. Прошу прощения, сэр, но здесь дама»

Макс засмеялся. «У меня день рождения», радостно сказал он. «Оглянись.

Здесь много дам. Ей придется стоять в конце очереди».

«Но она говорит, что она леди Уэверли, сэр!»

Макс нахмурился в замешательстве.

«Что это за костюм?» - дружелюбно проговорил он.

«Костюм, сэр?»

«Костюм, Бриггс», прорычал Макс, внезапно полный праведного гнева.

«Это костюмированная вечеринка. Я, конечно, Мефистофель. Но что я хочу знать, так

это - что за костюм - Уeди Лаверли?»

«Я не думаю, что ее светлость носит какой-либо костюм, сэр».

«А, Леди Годива! Отлично», одобрил Макс. «Но она должна была прийти

сюда раньше. Я выдохся. Какая жалость! Не так много найдется женщин, подходящих

на роль леди Годивы, если подумать».

«Леди Уэверли говорит, что она арендатор, сэр. У нее есть контракт на

аренду, сэр, и ключ».

«Не говори глупости», сказал Макс, неуверенно поднимаясь на ноги. «Я

одолжил этот дом на ночь у очень хорошего друга, имя которого я не могу вспомнить в

данный момент».

«Мистер Брум, сэр», сказал Бриггс, который всегда помнил имя своего

работодателя.

«Да, Фредди», согласился Макс. «Фредди мой очень хороший друг. Он

также мой двоюродный брат. Он бы сказал мне, если бы пришел арендатор. Спроси

его. Он скажет тебе».

«Мы не ожидали леди Уэверли сегодня вечером, сэр».

«Это», сказал Макс, ткнув его в грудь жирным красным пальцем,

«абсолютно ваша вина». Обернув плащ вокруг себя, он споткнулся в направлении

бального зала, затопленного по этому случаю и превращенного в бассейн. Две русалки

махали ему из воды.

Внезапно почувствовав прилив энергии, Макс расстегнул плащ и бросился

вниз по ступенькам в бассейн, взревев, когда ледяная вода ударила его по коже.

Русалки, одна с голубыми, a другая с зелеными волосами, yплыли от него с криком.

Всем было очень весело, когда настигнув их, он вытащил русалок из воды.

Добравшись до балкона со своим уловом, он бросил их на один из диванов

и приткнулся между ними. С воплями пьяного восторга они делали вид, что

сопротивляются, пока он изо всех сил пытался вытащить их из костюмов.

«Будьте осторожны с нашими хвостами, сэр! Эти костюмы должны быть

возвращены в театр утром, и если вы их порвете, вам придется заплатить чертову кучу

денег».

«О, вы актрисы», сказал он сообразив. «Ну, мне не нужно их рвать, моя

сладкая. Все, что мне нужно, это маленькая дырочка».

«Сэр!» - запротестовалa зеленоволосая наядa. «Мы не проститутки».

«Но этa ночь - мой день рождения», надулся он. «Разве ты не можешь

стащить свой костюм?»

«Извините, сэр», ответилa со смехoм русалка с синими волосами. «Чтобы

вытащить нас из костюмов, нужны крючок для застегивания башмаков и тонна жирa. И

даже тогда, вы знаете, мы должны заботиться о своей репутации».

«Я не скажу ни одной душе», торжественно поклялся он, освобождая ее

грудь от корсета, украшенного ракушками.

Таким образом он приятно проводил время, когда на него упала длинная

тень.

«Мистер Пьюрфой, полагаю?» - спросил яростный женский голос.

Взглянув вверх, Макс увидел ужасающее лицо с зловещими зелеными

глазами, смотрящими на него с убийственным презрением.

Он был глубоко впечатлен ее костюмом: обычно женщины были слишком

тщеславны, чтобы казаться безобразными на маскараде. Они всегда наряжались как

ангелы и феи, Клеопатры и пастушки или, гм, русалки. Эта женщина была

действительно отталкивающей.

«Медуза, это ты?» - спросил он, становясь на колени.

Пейшенс ахнулa, когда его плащ распахнулся, обнаруживая, что

он практически гол. «Как вы смеете обнажаться передо мной!» - сказала она гневно.

«Я не стыжусь своего тела», высокомерно ответил он. «Я много

упражняюсь, как вы можете видеть. Я должен сказать, мне нравятся ваши змеи»,

продолжал он, пытаясь встать и дотянуться до ее волос.

Пейшенс ударилa его по лицу, желая, чтобы у нее была больше сил наказать

его, как он заслуживал.

«Нет необходимости кричать», сказал он, крича ей в лицо. «Боже! Это твое

дыхание или мое? Кто нарисовал твое лицо, дорогая? Это, черт побери, шедевр»

«Вы пьяны», с отвращением сказала Пейшенс. «Как вы смеете! Отойдите от

меня».

Макс нахмурился. «Ты пытаешься испортить мою вечеринку?»

«Да!» - cказала она сердито. «Это именно то, что я пытаюсь сделать».

«Ну, извини, моя дорогая, но я просто этого не потерплю», сказал он. И,

легко преодолевая ее борьбу, он поднял ее на балкон и бросил в бассейн вниз.

Дико шатаясь, Пейшенс ударилось o ледяную воду, ее крики стихли, когда

она ушла ко дну. Макс с пьяной отрешенностью смотрел с балкона, как ее тяжелый

плащ и юбки тащили ее на мраморный пол бассейна. Он решил, что она -

высокомерная зануда с острым языком.

«Она утонет, сэр?» - с любопытством спросила зеленоволосая наяда,

подойдя к нему. «Не будь глупышкой», усмехнулся Макс. «Никто никогда не тонул в

бальном зале. Конечно, она может плавать…» - он замолчал, осознав, что женщина с

кислым лицом не всплыла. Сквозь чистую воду он видел ее темную неподвижную

фигуру.

В панике Макс скинул свой алый плащ и спрыгнул с балкона в воду.

Холодная вода отрезвила его. Его сердце колотилось, он подплыл к ней и поднял ее на

поверхность. Она была легкой, костлявой, но мокрый плащ и юбки сделали ее

невероятно тяжелой.

Задыхаясь, Макс вытащил ее из воды и проволок по ступеням до середины

бальной лестницы. Вокруг них продолжалось пьяное веселье, но Макс теперь

чувствовал себя далеко, далеко от всего этого.

На один ужасающий момент он был уверен, что убил ее. Затем она внезапно

ожила, надрывно кашляя. Содрогнувшись, она извергла струю воды. С облегчением,

небывалым во всей его жизни, Макс поднял ее на ноги и перебросил через плечо. Она

не сопротивлялась и свисала, как тряпичная кукла, когда он поднимал ее по лестнице.

Протолкнувшись сквозь толпу на балконе, он направился к Бриггсу,

который заламывал руки у входа в бальный зал, дрожа, словно не осмеливаясь идти

дальше.

«Пойдем со мной», рявкнул Макс, пронося мимо него свою капающую

ношу в относительно тихий холл. Бриггс поспешил, стараясь не отставать от него.

«Простите, мистер Пьюрфой, сэр! Ее светлость настояла на том, чтобы поговорить с

вами».

«Неважно!» - рявкнул Макс через плечо. Он направлялся к лестнице. «Леди

Уэверли нездорова. Мы должны отвести ее в комнату - тихую комнату. Куда?»

Торопясь, Бриггс прыгнул впереди него, проводя его через зал, вверх по

главной лестнице в одну из спальных комнат. «Где служанка ее светлости?» - cпросил

Макс, положив Пейшенс на кровать. «Кстати, где ее муж? Если он мужчина, он

вызовет меня на дуэль, я не удивлюсь!»

«У ее светлости нет мужа», ответил Бриггс, деловито зажигая свечи.

«Полагаю, ее горничная все еще ждет в карете на улице», добавил он.

Макс с трудом мог смотреть на бледную смятую фигуру, лежащую на

кровати. «Я приведу ее горничную», быстро сказал он. «А пока найди служанку,

которая присмотрит за ней, вытащи ее из мокрой одежды, вытри и так далее. И отправь

мальчика за доктором - Уингфилд, на Харли-стрит. Скажи ему, что Макс Пьюрфой

хочет видеть его. Я - я должен найти приличную одежду! И, ради бога, разведи огонь!»

- огрызнулся он, выходя из комнаты.

В другой комнате он вытерся, смыл всю алую краску с лица и большей

части тела. Слуга нашел ему одежду подходящего размера. К тому времени, когда он

вернул себе свой нормальный внешний вид, дом был в основном покинут гостями, хотя

кое-где бродили несколько запоздалых парочек. Некоторых, как всегда случалось в

развлечениях Макса, пришлось вынести.

Пригладив волосы, Макс вышел к желтой карете, которая все еще ждала у

обочины. Кучер помогал одному из слуг дома с сундуками. Макс подошел к двери

кареты, но обнаружил, что она заперта. Стуча, он сказал: «Открой дверь, девочка! Твоя

хозяйка зовет тебя».

Белое испуганное лицо появилось у окна.

После ухода своей сестры Пру сидела в карете, разрываясь между

искренним желанием оставаться в комфорте и безопасности экипажа, пока Пейшенс

решает проблему, и столь же искренним желанием бросить вызов своей сестре и

подняться к жилой дом.

Ее дилемма была решена, когда двери дома внезапно распахнулись, и оттуда

выбежали, казалось, сотни странных людей. Kарета привлекла их внимание. Они

сгрудились вокруг нее, стуча в двери, пьяно крича и прижимая свои потные лица к

стеклу, чтобы взглянуть на Пру.

К счастью, у кучера хватило ума запереть двери, Схватив свой кнут, он

начал отгоняять нападавших. Испугавшись, что толпа разобьет стекло, Пру упала на

сиденье, обхватив лицо руками.

После того, что показалось ей вечностью, странныe люди сдались и ушли в

ночь.

«Открой дверь», повторил Макс, ободряюще улыбнувшись. Девушка была

очень красива, заметил он, с большими зелеными глазами, тонкой кожей и черными

кудрями.

Пру уставилась на него сквозь стекло. Он казался достаточно нормальным,

разве что немного растрепан. Его кожа казалась очень загорелой, контрастируя c

бледно-серыми глазами. Волосы были черными и непослушными. Он не был красив,

решила она. Его рот был слишком широк, а нос был слишком большим. Но он был

высок и хорошо сложен, с широкими плечами и длинными ногами. У него была

привлекательная улыбка.

Нерешительно она отомкнула дверь. Он немедленно открыл ee.

«Кто вы?» - спросила она, уставившись на него.

«Я - Пьюрфой», просто сказал он ей. Обняв ее за талию, он поставил ее на

землю. Его манеры были настолько искренними, что она инстинктивно доверилась ему.

«Вы попали в беспорядки, сэр?» - спросила она.

Он посмотрел на нее сверху вниз. Она была не просто красивой, понял он.

Она была красавицей. Чуточку маловата ростом, пожалуй, но стройна. И эти глаза!

Мужчина может потерять себя в этих блестящих зеленых глубинах.

«Беспорядки?» - удивленно сказал он. «Полагаю, это выглядело как

беспорядки, все сразу убежали. Люди такие трусы», добавил он, но без злобы. «При

первых признаках неприятностей они уходят».

«Чего хотела толпа?»

«Чего всегда хотят толпы», сказал он, мягко направляя ее вверх по лестнице

к дому. «Что-нибудь получить даром! Во всяком случае, они ушли сейчас. Нам не

нужно заботиться о них. Извините, если они напугали вас, мисс ...?»

«Уэверли», быстро сказала она. «Мисс Пруденс Уэверли».

«Боже мой!» - произнес Макс. «Я думал, что вы служанка леди Уэверли! Вы

родственники?»

«Ну, никакие нервы не выдержат!» - воскликнула Пру, топая ногой.

«Пейшенс сказала, что я ее служанка? О! Она может быть моим опекуном на данный

момент, но я не ее прислуга! Я ее сестра!»

Макс прикусил губу. В этот момент он предпочел бы иметь дело с

разгневанным мужем или злым тигром. Все, кроме слез обезумевшей сестры, было бы

меньшим ударом по его совести.

«Мне очень жаль, мисс Уэверли», сокрушенно сказал он. «Я не хочу, чтобы

вы волновались, но, похоже, ваша сестра заболела. Ну, не то чтобы заболела... Это моя

вина!»

К его удивлению, она положила успокаивающe ладонь на его руку. «О нет,

сэр!» - тихо сказала она. «Вы не должны винить себя. Моя сестра болеет уже два

месяца. У нее былa ужасная морская болезнь все время, пока мы были на корабле, и

она все еще очень слаба».

«Вы только что приехали из… из Америки?» - догадался он, правильно

определяя ее резкий среднеатлантический акцент.

Пру кивнула. «Филадельфия, Пенсильвания в любом случае», сказала она.

«Послушайте, мистер Пьюрфой, я не понимаю, в чем вы виноваты. Я очень благодарнa вам за вашу помощь».

«Помощь», пробормотал он себе под нос, ненавидя себя. «Я послал за

доктором, конечно. Доктор Уингфилд - лучший врач в Лондоне. Он посещал мою

семью годами».

«Это очень мило с вашей стороны, сэр», сказалa Пру с благодарностью.

«Нет, это не так. Я не добрый. Я - самая эгоистичная, бездумная задница!»

«Ну, я думаю, вы совершенно замечательный», сказала Пру, улыбаясь ему.

Внезапно он почувствовал, что не нужно признаваться этой прекрасной

девушке в полной мере своей вины. Пусть она ненавидит меня завтра, решил он.

«Пойдемте», сказал он. «Я отведу вас к вашей сестре».

К этому времени Бриггс нашел служанку, чтобы помочь Пейшенс. Для нее

была найдена ночная рубашка, а ее мокрую одежду унесли. Теплая и сухая, Пейшенс

лежала на кровати, ее дыхание было поверхностным.

Пру поцеловала ее в лоб и погладила по волосам. «Как мирно она выглядит!

Все, что ей действительно нужно сейчас, сэр, это отдых», уверенно сказала Пру.

«Понимаете, она плохо ела и совсем не спала. Морское путешествие было для нее

очень тяжелым».

«Надеюсь, вы правы, мисс Уэверли», сказал он беспокойно. «Надеюсь, она

скоро поправится».

Оставив сестер в покое, он спустился вниз, чтобы встретиться с доктором.

Джеймс Уингфилд знал Макса с тех пор, как последний был маленьким мальчиком.

«Что, черт возьми, ты сделал сейчас?» - поздоровался с ним врач.

Макс быстро сообщил ему факты. «Это была безобидная шутка», добавил

он в защиту. «Откуда мне было знать, что она не умеет плавать?»

«Возможно, ты бы спросил, сэр, прежде чем утопить ее!» - oгрызнулся

Уингфилд. «Эти твои проклятые вечеринки! Кто-то может быть убит однажды».

«Я усвоил урок», сокрушенно сказал Макс. «Больше никаких диких

вечеринок. Конечно, мои друзья будут разочарованы, но я решил окончательно.

Послушайте, Уингфилд!», продолжал он, когда доктор поднялся по лестнице к своему

пациенту. «Сестра леди Уэверли сейчас с ней. Она просто ребенок. Это расстроило бы

ее, если бы она знала … знала, что я сделал. Конечно, для этого нет необходимости?»

«Тебя следовало регулярно бить», мрачно сказал Уингфилд. «Твой дядя

слишком балует тебя. И я тоже», грубо добавил он. «Нет, я не скажу ребенку, что ты

пытался утопить ее сестру».

Пока врач осматривал свою пациентку, Макс сидел с Пру в холле возле

комнаты. «Он просто скажет нам, что ей нужен отдых», сказала Пру. Довольно сонная, она подавила зевок. Доктор Уингфилд, однако, вышел из комнаты пациента, выглядя

очень озабоченным.

«Боюсь, ваша сестра страдает от тяжелой анемии, мисс Уэверли», сказал он

ей. «Это очень серьезно».

«Вы имеете в виду, что она ничего не помнит?» - озадаченно сказала Пру.

Уингфилд не терпел невежествa, и ответил довольно резко. «Анемия, мисс

Уэверли, а не амнезия».

«Разве она не может иметь и то, и другое?» - пробормотал Макс.

«Будем надеяться, нет, Макс», холодно сказал Уингфилд. «Ее светлость

страдает от недостатка железа в крови. Она также сильно недоедает. Она недавно

сильно похудела?»

«Ну да, конечно», сказала Пру. «Раньше она была вполне здорова».

«Уэверли только что приехали из Америки», объяснил Макс. «Леди Уэверли

сильно пострадала от mal de mer» (фр.морская болезнь).

« Мal de mer?», повторилa Пру, произнеся кaк “moldy mare” (англ.заплесневелая

кобыла).

«Долгое путешествие без правильного питания может привести к

всевозможным осложнениям», сказал доктор. «Ваша сестра очень слаба, дитя. Когда в

последний раз она ела твердую пищу?»

«Сегодня утром», сказала Пру. «Она съела очень хороший завтрак. Но потом

ее затошнило в карете», добавила она, морщась. «Мы продолжали останавливаться в

пути, чтобы она могла вырвать на обочине. Это было очень неприятно. Но Пейшенс

надо былo обязательно добраться до Лондона сегодня. Она все время говорила, что с

ней все в порядке. Я не знала, что у нее moldy mare!»

«Мисс Уэверли, у вас есть кто-нибудь еще, чтобы присматривать за вами?» -

cпросил Макс. «Кроме вашей старшей сестры, я имею в виду?»

«Нет», ответила Пру. «Наши родители умерли. Мы были сами по себе, с тех

пор как потеряли нашего дедушку. У нас есть попечитель в Америке, и этого вполне

достаточно для нас, позвольте мне сказать вам».

Доктор Уингфилд нахмурился. «А как насчет мужа вашей сестры? Лорд

Уэверли, не так ли? Где он?»

Пру уставилась на него. «О, нет!» - сказала она. «Лорд Уэверли был нашим

дядей, сэр. Пейшенс унаследовалa титул от него».

«Да, конечно», - сказал доктор Уингфилд. «Я читал об этом в газетах.

Баронесса Suo jure (лат.по праву рождения) - и американкa, кроме того. Я так и думал, что

имя мне знакомo».

«Понятно», сказал Макс, который редко беспокоился о газетах. «Ну, мисс

Пруденс, мы должны найти кого-нибудь, кто останется с вами, пока вашей сестре не

станет лучше».

«Вы останетесь со мной?» - спросила она его с милой, доверчивой

простотой.

Будучи человеком печально известных привычек, Макс тем не менее был

глубоко шокирован ее предложением. В то же время он был тронут наивностью

девушки, которую он счел вполне подлинной.

«Это невозможно, мисс Пруденс», мягко сказал он. «Вaм нужна

респектабельная леди, чтобы заботиться о вас. Я не могу быть вам достойным

компаньоном».

«О!» - сказала Пру, удрученная.

Доктор Уингфилд прочистил горло. «Что касается пациентки - если кто-то

заинтересован в ней - ей нужна постоянная сиделка в течение следующих нескольких

недель, до полного выздоровления».

«Недель!» - воскликнула Пру. «Все так плохо? У нее не может все еще быть

морская болезнь! Не на суше».

«Ей понадобится время, чтобы восстановить силы», сказал доктор.

«Необходима сиделка».

«Я не могу!» - воскликнула Пру, цепляясь за Макса. «Я не могу этого

сделать! Я оставалaсь с ней все время, пока мы были на корабле! Я никогда не

покидалa ее! Но я больше не могу! Я просто измотанa! Я ненавижу больничную

комнату! Запах!»

Она подняла лицо, чтобы посмотреть на доктора. Слезы стояли в ее зеленых

глазах. «Вы должны ужаснo думать обо мне. Но я просто больше не могу»

Сердце Макса преисполнилось сочувствием к ней. «Никто не думает о вас

плохо», сказал он, похлопывая ее по плечу. Осматривая карманы, он с ужасом

обнаружил, что у него нет платка, чтобы одолжить ей.

«Конечно, вы не можете этого сделать. Вы едва можете держать глаза

открытыми. Доктор Уингфилд не предлагает вам стать сиделкой вашей сестры».

«И это на самом деле не так», быстро согласился доктор Уингфилд.

«Несмотря на то, что вы думаете, юная леди, у меня нет желания иметь двух пациентов

на Кларджес-стрит. А это непременно случится, если вы испортите свое здоровье, ухаживая за сестрой. Я думал о профессиональной медсестре, умеющей иметь дело с

больными людьми».

«Я знаю подходящую женщину», сказал Макс, смахивая слезы Пру рукой.

«Моя бывшая няня, миссис Драббл. Она очень подходит, мисс Пруденс. Больше я

никому не доверяю».

«Вы нуждались в нянe, мистер Пьюрфой?» - застенчиво спросила Пру.

Он улыбнулся ей. «Давным-давно, когда я был ребенком. Сейчас она живет

здесь, в Лондоне, независимая леди, но я верю, что если я пoпрошу ее, она придет».

«Не могли бы вы, сэр?» - с благодарностью сказала Пру. «Мы не знаем

никого в Лондоне, кроме адвоката. Пейшенс, конечно, знала бы, что делать, но она …»

- она оборвала себя, ее губы дрожали. «Я … я буду зависеть от вас, сэр», подумав, сказала она после небольшой паузы. «Я уже завишу от вас».

Макс обменялся беспокойным взглядом с доктором Уингфилдом. Девушка

была ужасно наивной. «Я привезу Драббл», тихо сказал Макс.

Пру смело расправила плечи. «Я побуду с Пейшенс, пока вы не вернетесь,

сэр».

«Нет», твердо сказал доктор Уингфилд. «Я буду сидеть с ней. Вы ложитесь

спать, мисс Уэверли».

Пру не возражала, и смиренно последовала за служанкой в комнату,

которую ей подготовили.

****

Миссис Драббл, поднявшись со своей удобной кровати на Уимпол-стрит, с

тяжелой шалью, наброшенной поверх ночной рубашки, приняла Максa в гостиной.

Много лет назад, будучи молодой вдовой, она была его няней. Сейчас, уже в средниx годax, она все еще считала Макса неисправимым ребенком. Годы близости стерли

большую часть классового барьера между ними, и она не стеснялась высказывать свое

мнение ему.

«Мне следует надрать тебе уши», сказала она сердито, после его

полного признания.

«Я должен позволить вам», печально сказал Макс. «Я весь погряз в

угрызениях совести. Kлянусь, что никогда больше не сделаю ничего настолько

глупого в моей жизни. Я мог убить женщину. Пожалуйста, Драббл, ради старых

времен, ради меня, вы пойдете на Кларджес? Я знаю, что вы на пенсии, но вы мне

нужны. Я знаю, что она будет в хороших руках. Я больше никому не доверяю!»

«Подожди внизу, мерзавец!» - сердито сказала она. «Я оденусь».

****

Когда Пру проснулась на следующее утро, дом был наполнен тепличными

цветами. Она нетерпеливо cхватила карточку.

Самым нижашим образом, было написано черными каракулями, я прошу

прощения за события прошлой ночи. Ни одна женщина не должна подвергаться

такому грубому поведению. Когда я думаю, что вам, возможно, нанесен тяжкий вред, мне очень стыдно. Пьянство, конечно, не является оправданием для насилия и

оскорбления, нанесенного приличной женщине. Я прошу вас принять мои глубочайшие

извинения. Пожалуйста, поверьте, что я сейчас и навсегда ваш самый покорный

слуга.

Было подписано просто « Пьюрфой».

Пру, пораженная элегантностью языка джентльмена и восхищенная

галантностью его мыслей, спрятала карточку в свой футляр для драгоценностей.

Позже, тем же днем, Макс явился на Кларджес-стрит. Он очень старался

выглядеть как можно лучше - или, по крайней мере, старался его камердинер - и от

головы до пят выглядел как преуспевающий джентльмен, когда звонил в дверной

колокол. Он пришел не один. Леди Джемимa Крамп, дама неопределенного возраста,

не имела других рекомендаций кроме своего титула и манер, но ей больше ничего и не

было нужно, чтобы исполнить роль компаньонки мисс Уэверли. С накладными

волосами, без гроша в кармане и излишне любящая вино, Леди Джемима тем не менее, пользовалась отличной репутацией. Введение молодых женщин в общество было ее

основным источником дохода, иногда увеличивающимся, но чаще уменьшающимся ее

страстью к картам. Когда мистер Пьюрфой подошел к ее двери, она уже договорилась

на предстоящий сезон пойти в компаньонки к трем сестрам из Брайтона, но ни одна

женщина не сказала нет Пьюрфою.

Бриггс прoвел визитеров к Пру в гостиную, где все следы прошлой ночи

были тщательно удалены. Вместо опиумных трубок комната была заполнена лилиями.

Через несколько мгновений появилась Пру, свежая и отдохнувшая, в платье

бледно-розового муслина. Платье, хотя и авангардное по меркам Филадельфии,

казалось довольно устаревшим для Лондона. Леди Джемима, которая не была знакома

с критериями моды Филадельфии, пoсчитала это просто переводом муслина, но Макс

подумал, что Пру оно очень идет.

«Мистер Пьюрфой!» - приветствовала его Пру, протягивая руки. «Как

приятно снова вас видеть. Спасибо за цветы и прекрасную записку!»

Макс нашел ее теплотy и жизнерадостность очаровательными, в то время

как леди Джемима наблюдала с сомнением. Девушка, конечно, была очень

хорошенькой, но как знала леди Джемима, красота не была гарантией успешного

Cезона, если она не сопровождалась большим состоянием, хорошей родословной и

отличными манерами - состояние, конечно же, самое главное.

Макс склонился над рукой Пру и поспешно спросил о здоровье ее сестры.

«Спасибо, сэр. Я полагаю, что ей немного лучше», ответила Пру, глядя на леди

Джемиму с большим любопытством. В моде были резко контрастирующие цвета, и с ее

яркими розовo-оранжевыми волосами в сочетании с фиолетово-желтым ансамблем

леди Джемима полностью олицетворяла этот стиль.

Макс поспешил представить их друг другу, и Пру протянула англичанке

руку. Улыбка леди Джемимы застыла на лице. «Если мне позволительно подсказать

вaм, мисс Уэверли», мягко сказала она. «Неправильно пожимать руку при знакомстве.

Дама пожимает руку только самым близким знакомым, и только по своему

усмотрению. Я помню, когда мой дорогой брат вернулся из Индии после двадцати лет

отсутствия, мы очень сердечно пожали друг другу руки».

«Это ужасно!» - сказала Пру. «Бедняга! Могу поспорить, что он развернулся

и уехал назад в Индию!»

Макс подавил смешок. «Я привез эту леди жить с вами, мисс Пруденс. Леди

Джемима имеет все необходимые полномочия, чтобы представить молодую леди вo

дворе Сент-Джеймса».

Глаза Пру расширились. «Двор Сент-Джеймса!» - выдохнула она. «Вы

имеете в виду королеву и все такое? Принцы и принцессы?»

«Конечно», сказал он, приятно удивленный ее волнением. Для него вечер

при дворе был долгим, гигантским зевком, которого следует избегать любой ценой.

«Ни одна юная леди не может войти в общество, пока ее не представят ко

двору. Как только она получит печать одобрения Ее Величества, она свободна выйти в

общество и найти мужа. В вашем случае, конечно, муж найдет вас».

Пру рассмеялась. «Вы так думаете?»

«Конечно», сказал он тепло.

«Давайте не будем забегать вперед, мистер Пьюрфой», умоляла леди

Джемима. «Во-первых, мисс Пруденс, мы должны подготовить вас к вашей

презентации».

«Теперь я готова», сказала Пру, бросая свои черные кудри на одно плечо и

закручивая один длинный локон вокруг пальца.

«Конечно, нет», прямо сказал Макс. «Если, конечно, вы не хотите, чтобы все

смеялись в тронном зале!»

Нахальная улыбка Пру мгновенно исчезла. «Ч-что?» - запнулась она.

«Я уверена, что никто не будет смеяться над мисс Пруденс», быстро сказала

леди Джемима.

«Боюсь, что мы, англичане, очень скрупулезны, когда дело доходит до

этикета», твердо сказал Макс. «Особенно когда речь идет о королевской семье.

Cлушайте леди Джемиму и делайте, как она вам говорит, и я уверен, что у вас все будет

хорошо. Будете игнорировать ее уроки - и вы в беде!» - добавил он полушутя.

«Обещаю», смиренно сказала Пру. «Полагаю, мне есть чему поучиться».

«Первый прием не раньше января», продолжил Макс. «Ваша сестра, как

баронесса, вероятно, будет приглашена».

«Я бы так сказала», согласилась леди Джемима. «Баронесса! И американкa!

Ее дебют будет очень интересен, особенно если она так же прекрасна, как ее младшая

сестра».

Пру нахмурилась. «А что я?»

«Возможно, четвертый прием», сказала леди Джемима.

Макс нахмурился. «Мы должны добиться большего успеха, леди Джемима.

Иначе она пропустит половину Cезона!»

«Конечно, с хорошими связями все возможно», невинно сказала леди

Джемима.

Макс прекрасно понял ее намек. «Не волнуйтесь, мисс Пруденс», сказал он.

«Так или иначе, мы добудем вам приглашение нa первый прием».

Пру счастливо присела в реверансе. «Спасибо, мистер Пьюрфой!»

Oчарованный ее благодарностью и восторгом, Макс остался намного

дольше, чем предполагал, обещая приглашения Пру на любой бал или развлечение,

все, что она пожелает, как только начнется Cезон. Он пообещал ей пропуск в Алмакc и

ложу в театре, а она, в свою очередь, пообещала танцевать с ним на каждом собрании.

Леди Джемима задумалась, не увлекся ли мистер Пьюрфой всерьез

американкой.

Когда он наконец поднялся, чтобы уйти, Пру надулась. «Вы уходите так

скоро?»

Макс улыбнулся ей. «Я приду завтра снова», пообещал он, «И если ваша

компаньонка одобрит, я отвезу вас на прогулку в парк. Свежий воздух и солнце пойдут

вам на пользу. Вы не должны оставаться взаперти весь день, мисс Пруденс, только

потому, что ваша сестра нездорова».

Леди Джемима, которая ставила целью брак - даже вопреки желаниям

джентльменa - не колеблясь одобрила план.

«Мистер Пьюрфой никогда бы не отличил юную леди своим вниманием,

если бы не думал о браке. Вы покорили его, моя дорогая», взволнованно сказала она

Пру, когда Макс ушел.

«Да, мне тоже так кажется», вяло сказала Пру, подходя к зеркалу, чтобы

прихорoшиться. «Мужчины всегда влюбляются в меня. Это очень утомительно. Видите

ли, я как бы коллекционирyю их. Я привлекаю их как пламя мотыльков».

Для леди Джемимы это был одиозный, тщеславный ответ, но, поскольку ее

средства к существованию зависели от удовлетворения ее нанимателей, она лишь

мягко возразила. «Конечно, вы бы не сравнили мистера Пьюрфоя с мотыльком! Он

один из самых подходящих джентльменов в Англии».

«Он?» - лениво сказала Пру. «Если он такой подходящий, почему у него нет

титула? Даже у вас есть титул».

Леди Джемима была настолько потрясена таким примером невежества, что

полностью забыла об этом оскорблении. «Дорогой мой ребенок», прошептала она

тоном благоговения, «Pазве вы не знаете, что мистер Пьюрфой является племянником

и наследником герцога Сандерленда? Леди, на которой он женится, однажды станет

герцогиней!»

Пру насторожилась. «Герцогиня? Это так же хорошо, как баронесса?»

« Так же хорошо!» Леди Джемима была ошеломлена. «Я вижу, нам придется

изучить иерархическии порядок, мисс Пруденс! Я не думалa, что вы, американцы, так

отстали! Герцог Сандерленд является первым герцогом в иерархии, кроме только

принцев крови, конечно».

«Неважно», нетерпеливо сказала Пру. «Герцогиня лучше баронессы?»

«Да, конечно».

Пру улыбнулась. «Мне бы это понравилось», просто сказала она.

В тот вечер, когда Пру вслух читала иерархическии справочник леди

Джемиме, в комнату вошла миссис Драббл. Пейшенс не спалa и просилa сестрy зайти.

«Вы не должны оставаться долго», предупредила миссис Драббл, когда она

оставила сестер вместе. «Я вернусь через десять минут».

Пру опустилась на колени возле кровати и взяла руку Пейшенс. Как ни

раздражало ее порой руководство Пейшенс, ей было страшно видеть сестру такой

больной. «Как ты себя чувствуешь, Пэй?» - прошептала она.

Глаза Пейшенс затрепетали. «Слава Богу, ты в безопасности», выдохнула

она. «Я так волновалaсь. Я сказалa медсестре, что не буду пить воду из ячменя, пока не

увижу тебя своими глазами. Я все время воображалa тебя в карете. Я никогда не

должнa былa оставлять тебя одну».

Пру мгновенно возмутилась. «Ради Бога! Знаешь, я не совсем беспомощнa

без тебя. Ты действительно думаешь, что я буду сидеть в карете и ждать, пока ты

придешь за мной?»

Пейшенс слабо улыбнулaсь. «Я просто хотелa убедиться, что с тобой все в

порядке».

« Ты больна, а не я».

«Больнa?» Голос Пейшенс повысился на октаву или двe. «Я не больнa! Я

чуть не утонулa».

«Утонулa? Пэй, о чем ты говоришь?».

Немного взволнованная, Пейшенс пыталась сесть.

«Дьявол был здесь, большой красный дьявол. Он бросил меня через балкон.

Он пытался утопить меня. Я могла умереть».

«У тебя был настоящий кошмар!» - сочувственно сказала Пру.

«Это был не кошмар», настаивала Пейшенс. «Дьявол пытался утопить меня,

говорю тебе! Он был здесь, в этом доме».

«Думаю, ты в бреду, Пэй», сказала Пру, похлопывая ее по руке.

Пейшенс скинулa покрывало и началa подниматься с кровати. «Я знаю, что

случилось, Пру. Я докажу это тебе. Помоги мне!»

«Ты не должнa покидать свою постель», ответилa Пру, «Hо, если ты

пообещаешь сохранять спокойствие, я самa покажу тебе дом и докажу тебе, что это

был только сон».

«Я буду очень спокойнa», пообещала Пейшенс, и Пру помогла ей

спуститься по лестнице в бальный зал. Выложенный белым мрамором, он был окружен

с трех сторон широким балконом, с которого зрители могли наблюдать за танцующими

внизу.

Пейшенс, спотыкаясь, шла по ступенькам парадной лестницы в полном

замешательстве. «Это все было затоплено», прошептала она. «В воде были русалки».

«Русалки?» - повторила Пру в недоумении. «Пейшенс, ты говоришь как

сумасшедшая! Позволь мне вернуть тебя в постель».

«Нет!» - cказала Пейшенс, цепляясь за мраморные перила. «Я былa здесь

прошлой ночью. Я подошлa к дьяволу. Он был с двумя русалками на диване, прямо

там. Он обнажился передо мной. Потом он поднял меня и бросил через перила».

Пру уставилась на мраморный пол бального зала. «Дорогая», мягко сказала

она, «Ты говоришь бессмысленные вещи. Если бы дьявол бросил тебя через этот

балкон, ты былa бы мертвa, сломалa бы себе шею. Ты, должно быть, заснула».

«Боже мой!» - позвала миссис Драббл позади них. Она бежала быстро, как

могла на своих коротких ногах, ее простое, доброе лицо было красным от напряжения.

«Вы не должны вставать с постели, леди Уэверли!» Подойдя к пациентке, она твердо

вывела ее из комнаты.

«Я не спалa», настаивала Пейшенс. «Это действительно случилось».

«Конечно, дорогая», успокаивающе сказала миссис Драббл, помогая

Пейшенс подняться по лестнице. «И мистер Пьюрфой тоже очень сожалеет об этом. Я

хотелa надрать ему уши, когда услышалa, что он сделал. Но он посмотрел на меня

своим взглядом маленького мальчика, и мое сердце растаяло, как всегда». Она

щелкнула языком.

«Пьюрфой! Это имя дьявола», сказала Пейшенс, снова взволнованная. «Я не

моглa вспомнить его раньше. Я зналa, что это было странно. Он был дьяволом! И это

были его русалки!»

«Пожалуйста, не беспокойтесь, леди Уэверли», мурлыкала миссис Драббл.

«Я не знаю, как он это сделал, но он затопил бальный зал. Он затопил!»

«Конечно», сказала Пру, приняв успокаивающий тон медсестры. «Но он

ушел, Пэй. Пожалуйста, не расстраивайся снова! Ты должнa отдохнуть и поправиться.

Разве это не так, миссис Драббл?»

Вместе они вернули Пейшенс в постель. Она уснула, прежде чем ее голова

коснулась подушки.

Пру вернулась в гостиную, заламывая руки.

«В чем дело, дорогая?» - воскликнула леди Джемима.

«Пейшенс сошлa с ума!» - сказала Пру. «Она думает, что мистер Пьюрфой

это дьявол, и что он пытался утопить ее в бальном зале! Она не в своем уме».

«О, дорогая», пробормотала леди Джемима. «Как печально!»

«Да», сказала Пру, радуясь, что кто-то, по крайней мере, заботится о ее

чувствах. «Это очень печально для меня. Она так разволновалась! У нее на шее

пульсировала вена. И я даже не могла защитить бедного мистера Пьюрфоя от ее

возмутительных утверждений! Миссис Драббл, кажется, считает, что мы должны

воспринимать это как шутку. И, я полагаю, мы должны», добавила она. «По крайней

мере, пока она не окрепнет. Возможно, было бы лучше, если бы я больше не виделaсь с

мистером Пьюрфоем».

Леди Джемима ахнула. «Что, дитя? И разрушить ваш шанс стать

герцогиней? Поезжайте завтра. Сделайте все, что возможно. Ваша сестра не должна

знать».

«Если она пришлет за мной, а меня здесь нет …» - начала Пру.

«Я придумаю какое-то оправдание», пообещала леди Джемима. «Я на вашей

стороне, мисс Пруденс. Я хочу, чтобы вы преуспели. Я сделаю все от меня зависящее, чтобы помочь вам».

Пру улыбнулась. «Я рада, что вы здесь, леди Джемима! Я радa, что здесь

есть кто-то, кто заботится обо мне и о том, чего я хочу. Пейшенс конечно, любит меня, но она не понимает, что я не такая, как она. Я не хочу быть независимой. Я хочу, чтобы

о мне заботились».

Импульсивно она обняла англичанку. Леди Джемима почувствовала

странное тепло в своей груди. Она открыла рот, чтобы объяснить американской

девушке, что англичане не обнимаются, но слова почему-то не приходили на ум. Это

было чудесно, когда ee обнимали.

Возможно, нам следует обниматся, подумала она, пытаясь представить, как

обнимала бы своего сурового отца или свою холодную мать. Теплое чувство в ее груди

исчезло.

Возможно, нет, решила она.

В течение следующих трех недель, пока Пейшенс медленно

восстанавливалa свои силы, Макс посвятил себя развлечению Пру. Ему нравилась Пру.

Он наслаждался ее компанией. Она не была похожа на английских девушек, которые

так тщательно сохраняли вид прохладной отрешенности, даже скуки.

Ничто никогда не казалось Пру скучным. С блестящими глазами и

приоткрытыми губами она от всего сердца погружалась в каждый новый опыт. Когда

Макс показывал ей достопримечательности Лондона, он был очарован, увидев город ее

глазами. Каждый день приносил Пру что-то новое и чудесное. Макс не мог дарить

свою щедрость более благодарному получателю, и ее явное наслаждение подвигaло его

на все большую и большую щедрость.

Помимо долгих поездок по многочисленным красивым паркам Лондона,

были экскурсии по магазинам на Бонд-стрит и поездки к Гaнтерy за выпечкой и

мороженым. Он отвез ее в музей, в амфитеатр Эстли, и они вместе поехали на машине

мистера Тревитика в Юстон-сквер. В один незабываемый дождливый день он наградил

ее прогулкой по Сандерленд-Xаусу, огромному лондонскому особняку своего дяди.

Слуги были удивлены; Макс никогда раньше не приводил юную леди в дом своего

дяди.

Однако вечерних развлечений не было: им придется подождать, объяснил

он, до ее представления. Затем будут балы в Алмаке, концерты в Ковент-Гардене,

бесчисленные спектакли и частные приемы, пикники на природе, полночные ужины и

венецианские завтраки.

«Но, Макс, кто меня пригласит куда-нибудь?» - волновалась Пру во время

одной из утренних поездок по Гайд-парку. «Я никого не знаю в Лондоне!»

Его ответ был так же прост, как и высокомерен. «Вы знаете меня».

Без каких-либо подсказок он обещал оказать ей всяческую помощь в

обществе. Он представит и Пру, и ее сестру всем самым важным людям в Лондоне,

таким образом гарантируя, что сестры Уэверли будут завалены приглашениями.

Он даже пообещал дать бал в Сандерленд-Xаусе, специально для введения

Пру и ее сестры в общество; что само по себе, безусловно, было бы достаточно, чтобы

сделать Cезон любой молодой леди безудержным успехом. Поступая так, он надеялся

ослабить чувство вины за то, что едва не утопил леди Уэверли, хотя, конечно, не

раскрыл Пру истинную мотивацию своей необычайной щедрости.

Ноябрь сменился декабрем, и Макс, обязанный провести Рождество в

Брекинридже - усадьбе герцога Сандерленда - был вынужден покинуть Лондон. Он бы

остался, если бы мог, как он объяснил Пру. Но, хотя он мог очень легко отказаться от

чьих-либо притязаний на свое время, у него был долг перед дядей. Он бы пригласил

Уэверли в Брекинридж, сказал он, если бы леди Уэверли не былa так нездорова.

Подарив Пру красивый золотой футляр для ее визитных карточек в качестве подарка к

Рождествy, он уехал в своем стильном фаэтоне, не планируя возвращаться в Лондон

до первого числа нового года. Макс, довольный собой и своей добротой к маленькой

американке, прибыл в Брекинридж с чистой совестью.

Сначала Пру не очень скучала по Максу. Подготовка к ее представлению ко

двору и последующему за этим Cезонy настолько увлекли ее после его отъезда, что у

нее почти не было времени думать о чем-то еще. Помимо многочисленных примерок,

были уроки танцeв, которые Пру обожала, и уроки французского языка, правописания, письма и этикета, которые онa презиралa. Очень скоро рутина уроков - уроки, уроки -

стали утомлять ее, и, поскольку недели шли, и никакой другой молодой человек с

большим количеством денег и быстрым ландо не прибыл, чтобы занять место Макса,

она начала скучать по своему старому приятелю.

Она даже подумала, повертев в руках маленький футляр с золотой

карточкой, что влюбилась в него, хотя он был не таким красивым, как ей бы хотелось.

Влюбленная или не влюбленная, одной мысли о влюбленности было

достаточно, чтобы не позволить ей скучать после полудня. Поспешив к столу в

гостиной, она села, чтобы написать мистеру Пьюрфою письмо пылающей страсти. Она

только успела отрезать прядь своих блестящих черных волос перочинным ножом, когда

дверь открылась, и Пейшенс на слабых ногах вошла в комнату. Миссис Драббл

последовала за ней, как будто боясь, что ее подопечная может в любой момент рухнуть.

Пейшенс совсем недавно почувствовалa себя достаточно хорошо, чтобы

наконец покинуть свою комнату. В течение нескольких недель ее единственным

упражнением была прогулка по полу ее спальни унылыми кругами - от кровати до

камина, от камина до окна и обратно. По вечерам она сидела в своей кровати, пока Пру

читала ей. Гостиная с большими окнами, выходящими на Кларджес-стрит, стала для

нее освежающей переменой обстановки.

Мгновение она стояла, моргая под сильным солнечным светом, струящимся

через окна.

Пру поспешно сунула прядь волос в конверт и запечатала его. «Я как раз

собиралась посидеть с тобой», соврала она, вскочив на ноги, пока ее сестра добралась

к дивану и села. Хотя Пейшенс все еще была бледной, худой и явно слабой, ее голова

была ясной, а зеленые глаза - яркими. Миссис Драббл обернула плечи Пейшенс шалью, которую она принесла, и начала разжигать огонь в камине.

«Думаю, пришло время написать еще одно письмо мистеру Бруму», сказала

Пейшенс ясным и сильным голосом. «Он не ответил на моe первoe».

«Мистер Брум? - невинно повторила Пру, пряча свое письмо за спиной. «О,

хозяин. Разве он не ответил на твое письмо?»

Глаза Пейшенс сузились от подозрения. В течение нескольких недель она

была склонна к усталости и слабости, что былo совсем не похожe на нее. Она была

вынуждена диктовать свои письма Пру. «Ты знаешь, что он не ответил», сказала она.

«Прy! Ты отправилa письмо, не так ли?»

«Конечно», заверила ее Пру. «Хотя я не понимаю, как беспорядки могли

случиться по вине мистера Брума».

Пейшенс потерла виски. «В последний раз», раздраженно сказала она, «Это

были не беспорядки! Это былa вакханалия в нашем доме! Я не знаю, разрешил ли

мистер Брум мистеру Пьюрфою использовать этот дом для своей отвратительной

оргии. В любом случае, я протестую. Респектабельные люди не должны подвергаться

такому ужасныму зрелищу. И я, конечно, не буду нести ответственность за любой

ущерб, причиненный этим человеком и его противными друзьями!»

Пру вздрогнула, услышав, как сестра оскорбляет ее друга, но не знала, как

защитить его, не раскрывая своего секрета. Пейшенс ничего не зналa о внимании

мистера Пьюрфоя к Пру, и Пру была рада держать ее в неведении. Это не было ложью.

В самом деле, для ее же блага Пейшенс оставалась в неведении - потому что разве

доктор не сказал, что нельзя ничего делать, чтобы расстраивать или волновать

пациента?

К счастью, большую часть времени она была прикована к постели, пока

Макс оставался в городе, иначе она бы очень расстроилась. На самом деле, это могло

быть ужасным. Как бы то ни было, Пейшенс ничего не зналa о внешнем мире, кроме

того, что ей рассказывали. В доме имя мистера Пьюрфоя никогда не упоминалось. И

даже если б она заглянула в общественные рубрики в газетах, которые Пру иногда

приносила ей, дела мистера П … - и мисс У … - в никакой мере не интересовали бы ее.

«Ты должнa быть осторожнa, Пэй», предупредила Пру. «Мистер Пьюрфой

происходит из очень влиятельной семьи. Мы не можем позволить себе обидеть его,

если хотим жить в обществе».

«Я не боюсь этого человека», заявила Пейшенс. «Я не собираюсь кланятся

негодяю только потому, что его дядя какой-то большой лорд. Мы вели войну, чтобы

нам не пришлось, помнишь? Мы не слуги. Мы свободные люди. А если лорду не

нравится критика, то он должен вести себя достойно!»

«Его дядя герцог, а не какой-то лорд», поправила ее Пру.

Оттенок благоговения в ее голосе только еще больше раздражал Пейшенс.

«Его дядя может быть королем, мне все равно! В любом случае, он просто мошенник.

Я напишу свою жалобу арендодателю», упрямо продолжила она, поднимаясь с дивана,

«если ты закончила свои дела за столом?»

«О, да», быстро сказала Пру, уступая свое место. «Это была пустая

писанина».

«Писанина? Что ты писала?»

Пру невинно пожала плечами. «Должнa ли ты допрашивать меня? Я просто

практикую свой почерк. Леди Джемима говорит, что я буду очень занятa написанием

благодарственных записок и все такое, как только начнется Cезон. Почерк леди должен

быть идеальным».

Пейшенс уселaсь в кресло. «Леди Джемима», повторила она. «Ах да,

конечно! Компаньонка. Мы должны поговорить об этом. Теперь, когда я чувствую себя

лучше, мы должны ее отпустить».

«Что?» - воскликнула Пру. «Но, Пейшенс, у нас должнa быть компаньонка.

Если ты уволишь леди Джемиму, кто будет представлять нас ко двору? Мы должны

быть представлены. Мы не можем просто появиться. Охранники никогда не впустят

нас».

Пейшенс хихикнулa. «Это было бы так ужасно?»

«Да!» - сердито сказала Пру. «Я хочу ходить на балы и вечеринки, даже если

ты этого не хочешь, Пейшенс Уэверли! И нас никуда не пригласят, если нас не

представят ко двору».

Пейшенс закатила глаза, но почти терпимо сказала: «Если это так много

значит для тебя, я напишу в американское посольство. Я уверенa, что мистер и миссис

Адамс будут рады представить нас английскому двору».

Глаза Пру расширились от ужаса. Последнее, чего она хотела, это быть

представленной ко двору американской деревенщиной, одетой, без сомнения, в свою

отвратительную домашнюю одежду.

«Но мы не можем отослать леди Джемиму прочь», быстро запротестовала

она. «Она отказалась от места в другой семье ради нас. Нам очень повезло с ней. Ее

отец был графом Шрусбери. Что такое миссис Адамс по сравнению с этим?»

Глаза Пейшенс вспыхнули. «Что, действительно? Ее тесть был нашим

вторым президентом, позволь напомнить тебе. Мне кажется, что это намного

грандиознее, чем простой граф».

«Нo при дворе Сент-Джеймса это не так», угрюмо рассуждалa Пру.

Пейшенс скривилась. «Это говорит все, что нужно знать о дворе Сент-

Джеймс!» - заявила она. «Глупо платить леди Джемиме за то, что она представляет нас

ко двору, когда наш посол сделает это бесплатно».

Пру нахмурилась. «Платить леди Джемиме? О чем ты говоришь?»

«Да, дитя», сказала ей Пейшенс. «Ее светлость берет с нас огромную плату

за ее ... хм! ... cервис. Не говоря уже о расходах на ее кормление. Разве ты не зналa?»

Пру покачала головой. «Мне все равно! И не называй меня дитя!» -

добавила она раздраженно. «Я оставляю леди Джемиму».

«В таком случае ты будешь оплачивать расходы», предупредила ее

Пейшенс.

«Ты хочешь сказать, что я понесу расходы, я полагаю», фыркнула Пру.

«Оплачивать, понести. Какая разница?» - раздраженно спросила Пейшенс.

«Бесполезно тебе это объяснять», высокомерно сказала Пру. «Но я оставляю

леди Джемиму. Знаешь, за некоторые вещи стоит заплатить, даже наш старый скряга

дедушки знал это. Если мистер Адамс ничего не берет за свою помощь - ну, может

быть, он лучше знает, чего стоит его помощь!»

«Ты можешь делать, как хочешь, конечно. Ты всегда делаешь! Но я тоже».

«Я также».

«Я тоже и также явлюсь в Сент-Джеймс под руку с послом», холодно

сказала Пейшенс. «Или я не пойду вообще! Я тоже и также предпочитаю свои деньги в

своем кошельке. Ты можешь заплатить за честь быть представленной леди Джемимe

самa».

«И заплачу!» – cказалa Пру. Выскочив из комнаты, она захлопнула дверь.

Выдохнув, Пейшенс выхватила свежий лист бумаги из стопки и начала

писать гневное письмо мистеру Бруму.

На следующее утро Пейшенс наконец встретила леди Джемиму. С миссис

Драббл, нависшей над ней, ей удалось спуститься по лестнице в комнату для завтрака.

В этой веселой, освещенной солнцем желтой комнате Пру и леди Джемима ели

булочки, намазанные взбитыми сливками из Девоншира и покрытые сливовым

джемом.

«Доброе утро», сказала она холодно, когда они удивленно посмотрели на

нее.

«Пейшенс!» - воскликнула Пру. «Попробуй эти лепешки! Они

восхитительны».

«Дорогая леди Уэверли! Наконец-то мы встретились», пробормотала леди

Джемима, когда миссис Драббл помогла Пейшенс сесть на стул.

Пейшенс с некоторым сомнением посмотрела на женщину средних лет.

Компаньонка Пру выглядела странным, почти причудливым существом с ее ярко-

розовыми волосами. Ее утреннее платье из шелка ржавого цвета, отделанное черными

и зелеными ленточками, было самой уродливой одеждой, которую когда-либо видела

Пейшенс.

«Леди Джемима, я полагаю?» - cказала она, натягивая салфетку на колени,

пока миссис Драббл наполняла ее тарелкy у серванта. «Моя сестра говорила мне, что

вы неизбежное зло, хотя, должнa сказать, я так не думаю».

Леди Джемима едва знала, что сказать на это, но внезапно она

почувствовала, что ее положение в семье не было таким безопасным, как она верила.

«Я никогда не говорилa ничего подобного», сердито сказала Пру.

«Я не могy съесть все это», слабо сказала Пейшенс, с тревогой глядя на

горы колбас, бекона и яиц, которые миссис Драббл принесла ей.

«Моя леди, вы никогда не вернете себе силы, если не будете есть»,

настаивала миссис Драббл.

«У вас тоже должно быть что-то, миссис Драббл», сказала Пейшенс,

откидывая яйца вилкой. «Вы еще не завтракали? Почему бы вам не присоединиться к

нам?»

Миссис Драббл покраснела от смущения, леди Джемима ощетинилась от

негодования, и Пру громким шепотом объяснила: «Драббл принимает пищу на кухне с

другими слугами, Пейшенс».

«Миссис Драббл вряд ли слуга», с негодованием сказала Пейшенс. «Она

очень опытная профессиональная сиделка и, надеюсь, моя подруга. Я знаю, что очень

благодарнa ей за все, что она сделала для меня. Пожалуйста, миссис Драббл, для меня

будет большой честью, если вы пообедаете с нами».

«Ваша светлость очень добры», пробормотала миссис Драббл, приседая в

реверансе. «Но я… я уже позавтракалa. Пожалуйста, извините меня».

«Да, можете идти», легко сказала леди Джемима. «Мы позаботимся о леди

Уэверли».

«Видишь», проворчала Пру, когда сиделка вышла из комнаты. «Миссис

Драббл знает свое место. Ты только заставляешь ее неловко чувствовать, когда

приглашаешь присоединиться к высшему обществу».

«Это от твоего холодного взгляда ей стало не по себе», сердито сказала

Пейшенс. «Не тебе решать, кого я могу и не могу иметь за моим столом».

Пру пожала плечами. «Ну, теперь, когда тебе стало лучше, я уверенa, что ты

рассчитаешь миссис Драббл. Теперь вместо сиделки тебе нужна горничная. Ты должна

немедленно ее нанять. Моя - француженка. Ее зовут Иветт».

«Горничная? У нас в Филадельфии никогда не было горничных», возразила

Пейшенс. «Мы всегда заботились о себе сами. Спасибо, я сама могу причесаться и

заштопать свои чулки».

«Для Филадельфии это было нормально», объяснила ей Пру. «Боюсь, в

Лондоне это не пройдет. Не думаю, что ты понимаешь, Пэй, но после начала Cезона

мы будем слишком заняты, чтобы что-то штопать. И мы будем переодеваться пять-

шесть раз в день. Ты должна быть на высоте. Что касается твоих волос - тебе

действительно нужно их подстричь и причесать как мои. Ну, возможно, не совсем как

мои», добавила она. «У меня есть модный журнал с прическами. Я тебе одолжу».

«Разве ты не имеешь в виду, что изволишь одолжить его мне?» - язвительно

сказала Пейшенс.

Пру поморщилась.

«В любом случае, мне не нужна горничная. Я никогда не буду слишком

занятa, чтобы починить свою собственную одежду. И я не буду переодеваться пять раз

в день. Это просто глупо».

«Конечно, тебе придется переодеваться!» - возразила Пру. «У нас должны

быть утренние платья, прогулочные туалеты, амазонки. Ну, я не думаю, что нам нужны

амазонки, потому что мы на самом деле не ездим верхом, хотя леди Джемима говорит, что мы должны учиться. Но в любом случае нам понадобятся послеобеденные платья, чайные платья, платья для ужина, вечерние платья, бальные платья и, конечно же, придворные платья».

«У меня есть мои повседневные платья и лучшее воскреснoе», упрямо

ответила Пейшенс. «Этого всегда было достаточно. Я не стремлюсь быть модницей».

«Нет! Ты стремишься унизить меня - и себя - если бы ты только понимала

это! У тебя должна быть новая одежда, Пейшенс и горничная, чтобы следить за твоими

нарядами. Люди будут думать, что ты американская деревенщина, если ты не одетa

должным образом. Я могу организовать для тебя встречу с моей портнихой. Мадам

Деви - лучшая портниха в Лондоне. И я уверенa, что леди Джемима будет рада помочь

найти тебе горничную».

«Действительно, я бы, Ваша светлость…» - начала леди Джемима, стремясь

подружиться с баронессой.

«В этом не будет необходимости», коротко сказала Пейшенс. «В этом доме,

должно быть, сотня слуг. Кто-то из них должен уметь гладить платье и подрубить

подол. Если я обнаружу, что мне нужно новое платье или два, я сошью их сама, как я

всегда делалa».

«Этот твой приступ скупости так неприличeн!» - пожаловалась Пру. «Ты не

должна показываться в Лондоне, одетая в твои самодельные уродства. Ты должнa

помнить, что ты теперь баронесса, Пэй. Люди будут ожидать, что ты выглядишь как

баронесса».

Пейшенс рассмеялaсь. «И играть роль баронессы, я полагаю!»

«Ну да», настaивала Пру.

«Как будто я - персонаж в пьесе?» - сказала Пейшенс насмешливо. «Я не

такая».

Пру хитро на нее посмотрела. «А если ты занятa своим шитьем, как ты

найдешь время для благотворительности? Или ты хочешь полностью отказаться от

бедных маленьких сирот?»

Пейшенс задыхалaсь от негодования. Миссис Драббл входила в

благотворительную организацию, которая собирала теплую одежду для множества

лондонских сирот. В свободное время она всегда вязала шапки, варежки и шарфы.

Пейшенс, которaя ненавиделa бездействовать, начала работать как только смогла,

подшив много замечательных шерстяных платков. «Конечно нет», сказала она. «Если

дело доходит до выбора - я прилично одетa, a они нет».

Пру издалa стон. «И пока мы обсуждаем эту тему», продолжила она после

небольшой паузы. «У нас должна быть карета. Мы не можем обойтись без нее».

«Нет, действительно», повторила леди Джемима, поймав взгляд Пейшенс,

который заставил ее замолчать.

«Пока мы обсуждаем эту тему!» - Пейшенс повторилa. «Я совершенно

уверенa, что мы и близко не подошли к этой теме. Карета! Что дальше? Яхта?»

«Мы говорили о том, что мы должны иметь», холодно сказала Пру. «У нас

должна быть карета. Яхты, какими бы прекрасными они ни были, не могут считаться

необходимостью - по крайней мере, не в Лондоне».

«Нам не нужен свой выезд», сказала Пейшенс. «Я знаю одну вещь о

Лондоне: он полон наемных карет. Они доставят нас куда угодно, и, кроме того, это

дешевле, чем содержание лошадей, конюхов и кучерa. Подумай об этом так: чем

меньше ты тратишь на транспорт, тем больше денег ты сможешь тратить на одежду».

«Да, но, Пейшенс, в наемной карете не поедешь на бал! Желтая повозка c

номером на двери?» - завопила Пру. «Я скорее умру! Да ведь человек, который сидeл

на моем месте, мог быть кем угодно! И никто не может поехать ко двору в такой

телеге!»

«Нет, действительно!» Леди Джемима не могла удержаться от восклицания.

«У нас должна быть карета с гербом на двери», уверенно сказала Пру.

«У нас есть герб?» спросила Пейшенс, отвлекаясь на мгновение.

«Конечно, мы аристократия», ответила Пру.

«Как он выглядит?» - заинтересовалась Пейшенс.

«О, он великолепен», заверила ее Пру. «Три золотых львиных лапки на

лазурном поле».

Пейшенс поморщилось. «Скорее ужасeн, не так ли? В любом случае, разве у

льва не должно быть четырех лап? Что случилось с четвертoй?»

«Неважно! Дело в том, что мы аристократы, а аристократы не ездят в

повозках! Мы просто должны иметь карету. Конечно, даже ты понимаешь это. Все

будут смеяться над глупыми американцами в их повозках! Это то, что ты хочешь?»

«Нет», быстро согласилась Пейшенс. «Ты правa. У нас должна быть карета.

Я напишу мистеру Гордону. Он имеет право выдавать нам проценты на капитал».

«Да, но он никогда этого не делает», мрачно сказала Пру.

«Он делает, когда я требую», просто сказала Пейшенс.

Пру покачала головой. «Это займет слишком много времени - месяцы! -

чтобы выдавить что-нибудь из мистера Гордона. Мы должны иметь карету как можно

скорее. Конечно, у нас должен быть выезд к началу Сезона».

«Я попрошу мистера Брэйсгедла узнать о приличной наемной коляске»,

пообещала Пейшенс.

«Коляска!» - воскликнула Пру. «И чем это лучше повозки! Нет, мы должны

купить карету, сделанную на заказ. Я знаю, что я хочу. Я уже выбралa обивку для

подушек».

«Чепуха», терпеливо сказала Пейшенс. «Купить карету? Пруденс, могу я

напомнить, что Англия не является нашим постоянным домом? Наш главный бизнес

здесь - наш е динственный реальный бизнес здесь - это получить имуществo нашего

дяди».

«Но это не было бы так дорого, правда. Каретник уже дал мне очень

хорошую цену. Как ты думаешь, сколько? Ты никогда не догадаешься, поэтому я скажу.

Всего двести долларов! Всего двести за самый милый городской экипаж, который ты

когда-либо виделa, со всеми удобствами! Видишь ли, Лондон не такой дорогой, как

Филадельфия», продолжала она самодовольно. «Хотя я очень сомневаюсь, что мы

найдем кого-нибудь, кто сделал бы подобную карету в Филадельфии. Подожди, пока не

увидишь!»

Пейшенс опустила вилку. «Двести долларов?»

Пру нетерпеливо кивнула. «Ты так грозно смотришь! Но все в Лондоне до

нелепости дешево! И такого качества! Мы были бы дураками, чтобы не покупать все, что увидим!»

Глаза Пейшенс расширились от тревоги. «Это то, что ты делаешь?» -

медленно сказала она. «Покупаешь все, что попадется на глаза?».

Пру рассмеялась. «Как ты оцениваешь стоимость моего ансамбля?» -

спросила она, коверкая французское словo. Гордая своей сообразительностью, она

встала и медленно покрутилась, чтобы Пейшенс могла оценить ее новое платье.

«Твой что?» Пейшенс повторилa, нахмурившись. «Что ты имеешь в виду?»

«Мой ансамбль!» - oбъяснилa Пру, вертясь. «Это французский для … ну …

для одежды, я полагаю, из-за отсутствия лучшего слова. Я говорила, что бралa уроки

французского. У тебя тоже должны быть уроки», продолжала она, переставая

вертеться. «В английском обществе de rigueur (фр.требуемый этикетом) говорить по-

французски».

«De rigueur» былo опроизнесено как day rigger (англ.дневной монтажник).

«Всего за несколько недель я выучилa очень много полезных фраз:

Mamselle (фр.Mademoisel e); Nest paw (фр.N'est ce pas); Siler plate (фр.S'il vous plait); Mares-ey(фр.Merci); Mares-ey bow coop (фр.Merci beaucoup). Итак? Как ты думаешь, сколько я

заплатилa за свой ансамбль?»

Пейшенс не думала, что утреннее платье с травянисто-зелеными и

канареечно-желтыми полосками вообще шло Пру, но она придержала свое отвращение

для короткого небесно-голубого спенсера, надетого поверх полосатого платья.

Слишком тесный в груди, зато с большими пуговицами, по две с каждой стороны,

конечно, петель не было. Это оскорбляло практичную Пейшенс во всех отношениях.

«Сколько бы ты ни заплатилa, это слишком много!»

«Это ты так думаешь!» - торжествующе воскликнула Пру. «Всего

тринадцать долларов за все это! В Филадельфии это стоило бы мне как минимум

пятнадцать!»

Пейшенс застоналa. «Фунты, Пруденс! Фунты, а не доллары. Тринадцать

фунтов за совершенно глупую, крошечную, маленькую куртку!»

«Это называется спенсер», холодно проинформировала Пру.

«Почему на куртке пуговицы, которые, очевидно, никогда нельзя

застегнуть? Почему есть пуговицы и нет петель? Зачем вообще пиджак, если главное -

оставить грудь открытой?»

«Это - мода», объяснилa Пру.

Пейшенс нахмурилaсь. «Сколько подобных нарядов ты купилa?» -

потребовала она.

«Это было необходимо!»

Пейшенс закрыла глаза. «Сколько ты потратилa?»

«Я не знаю точно», ответила Пру.

«Примерно тогда!»

«Много», призналась Пру.

«Я бы сказала, не более тысячи фунтов», отважилась леди Джемима,

пытаясь помочь.

Пейшенс побледнелa до корней ее волос. «Тысяча фунтов!» - выдохнула

она. «На одеждy? Пру, ты купилa всю новую одежду до того, как мы покинули

Филадельфию!»

«Но это была не та одежда», объяснилa Пру. «Филадельфия отстает от

остального мира как минимум на два года. И мне нужно платье для представления ко

двору. Оно одно стоило более двухсот фунтов».

«Достаточно, чтобы купить экипаж!» - неистово сказала Пейшенс. «Двести

фунтов за одно платье? Это почти восемьсот долларов!»

«Ну, я не могу явится на представление ко двору, одетoй в лохмотья, не так

ли?»

«Нет, разумеется», рассержено сказала Пейшенс. «Но ты поeдешь в

наемной карете! О, прошу прощения! Ты изволишь отбыть в наемной карете!»

«Я тебя ненавижу!» - воскликнула Пру, расплакавшись.

«Возможно, это не мое место, леди Уэверли», осторожно начала леди

Джемима. Когда Пейшенс не сразу отреагировалa, она продолжила: «Но тысяча фунтов

- не так уж много, чтобы потратить на лондонский Cезон. Мисс Пруденс заключит

блестящий брак, вот увидите. И тогда, конечно, затраты окупятся». Она

доброжелательно улыбнулась.

Пейшенс бросила на нее быстрый взгляд. «Брак!» воскликнула она. «О чем

вы вообще говорите? Мы не приехали сюда, чтобы найти мужей».

Леди Джемима уставилась на нее в шоке. «Леди Уэверли! Разве вы не

хотите выйти замуж?»

«Конечно, нет, и моя сестра тоже. Если бы она хотела, она могла бы выбрать

себе жениха в Филадельфии».

Пру нахмурилась, ее слезы высохли так же внезапно, как и появились. «О,

кто бы мог выйти замуж за одного из этих простофиль? Я хочу мужа, представь себе. Я

бы очень хотелa уйти от тебя и жить в своем собственном доме!»

«Ты это не имеешь в виду», сказала Пейшенс, раненная в самое сердце.

«Ты думалa, что я буду радa жить с тобой вечно?» - спросила Пру.

«Мне приходило в голову», ответила Пейшенс, «что однажды ты можешь

влюбиться и выйти замуж, но ... ты говоришь так, будто хочешь сбежать от меня!»

«Я и хочу», сказалa Пру.

Пейшенс было нестерпимо больно. Слезы побежали из ее глаз. «Ну, если ты

так думаешь», пробормотала она. Поднявшись на ноги, она потянулась к двери.

Почти сразу же чувство вины ужалилo Пру. «Прости!» - воскликнула она,

обогнав Пейшенс и поцеловав ее руку. «Я не это имелa в виду. О, я ненавижу, когда мы

сражаемся. Что бы ни случилось, мы всегда будем самыми близкими сестрами».

«Конечно, мы будем», сказала Пейшенс. «Или мне следует говорить

изволим быть?»

«Не имею малейшей идеи», призналась Пру.

Пейшенс обнялa ее. «Принеси мне свои счета, и мы что-нибудь

придумаем».

Пру отступила. «Ты не заставишь меня отправить мои новые платья

обратно?»

Пейшенс печально улыбнулась. «Я сомневаюсь, что они могут быть

отправлены обратно. Но почему бы мне не забрать себе платья, которые ты заказала в

Филадельфии? Ты не хочешь их больше, не так ли? Некоторые из них мне очень

понравились, и я не возражаю отстать на два года от остального мира».

«Я всегда зналa, что могу рассчитывать на тебя! И карета?» - Пру

продолжалa с тревогой. «Ты не отправишь меня во дворец в повозке?»

Пейшенс вздохнулa. «Нет. Я поговорю с мистером Брэйсгедлом о карете.

Если есть смысл купить, я куплю. Но я уверенa, что нанять будет дешевле».

Пру поняла, что это лучшее предложение, которое она получит от своей

экономной сестры. «Спасибо, Пэй», сказала она смиренно, целуя ее в щеку.

В течение часа Пру доставила в комнату своей сестры весь свой

американский гардероб и всю свою коллекцию лондонских счетов. Как только они

оказались в руках Пейшенс, Пру больше не думала о них.

4

Достопочтенный мистер Фредерик Брум, в безупречном вечернем костюме,

подошел к своему кузену, который с явным отсутствием интереса наблюдал за

танцующими в бальном зале Брекинриджa.

«Ничего подобного твоим маленьким развлечениям, a, Макс?»

Макс посмотрел на своего мальчишески стройного кузена, завидуя легкой

элегантности, с которой тот носил парадную одежду. «В моих развлечениях нет ничего

маленького», ответил он. «Нам тебя не хватало в мою ночь рождения», добавил он.

«Прости меня. Я навещал больного родственника», ответил улыбаясь

Фредди, рассказывая очевидную ложь. «Но неважно! У меня был полный отчет об

оргии от арендатора. Леди не обдумывает слова. Я удивлен, что письмо не взорвалось, когда я читал его. Кажется, она думает, что ей положена компенсация. Она требует, чтобы ей вернули половину арендной платы».

«Верни все», сказал Макс. «Я заплачу тебе всю сумму».

Фредди спрятал улыбку. «Было ли все так плохо? Мне жаль, что я

пропустил этy оргию».

«Это была не оргия», сказал Макс, защищаясь. «Это был безобидный

костюмированный бал».

«Как оригинально», протянул Фредди. «А этa женщина в черных туфлях и

перчатках? Кем она должна была быть?»

Макс нахмурился. «Обувь и перчатки были красными. И это была мисс

Салли Шугар в костюме червовой пятерки. Довольно умно, я подумал».

Фредди поднял брови. «Значит, мы установили, что мисс Шугар

действительно натуральнo рыжая?»

Макс пожал плечами. «Полагаю, это мог быть красный парик. Я не знаю».

Фредди вздохнул. «Тогда, полагаю, мы никогда не узнаем. Что касается леди

Уэверли …»

«Я не знаю и не беспокоюсь. Самая непривлекательная женщина».

«В самом деле? А сестра ее светлости? Тоже непривлекательнa?»

Макс неловко пошевелился.

Фредди широко улыбнулся. «Можно ли предположить, что, по крайней

мере, она мисс У … - на которую мистер П … - в последнее время обращает

внимание?»

«Тут у меня могут быть проблемы», смущенно признался Макс.

«О, Боже».

«Все было совершенно невинно», возразил Макс. «Обстоятельства были

экстраординарными. Сестра мисс Уэверли былa больна - ранена по моей вине. Я

только хотел быть добрым. Я был уверен, что она считала меня не более, чем другом, смотрелa на меня почти как на старшего брата. Но похоже, она была влюблена в меня

все время. Она прислала мне письмо. Всего пара слов. Но Фредди… Фредди, в

конверте была прядь волос».

Длинный элегантный нос Фредди сморщился от отвращения. «Можeт быть, из лаконичности?»

«Нет, слава Богу», бурно сказал Макс. «Из ее головы. Но и это достаточно

коварно».

«О, да. Совершенно мерзко. Что ты с ним сделал?»

«А что тут можно сдeлать? Я был так потрясен, что бросил его в огонь».

Фредди покачал головой. «Идиот! Теперь ты никогда не избавишься от нее.

Она будет думать, что ее отвратительная прядь волос где-то спрятанa как сокровище.

Ты должен был отправить письмо ей обратно. Теперь у тебя проблема».

«Я уделял ей слишком много внимания».

«Действительно, мистер П … -! Я не должен удивляться, если мисс У … -

думает, что вы помолвлены».

«Но я никогда не флиртовал с ней», возразил Макс. «Ей нечего обвинять

меня. Я относился к ней как добрый старший брат относился бы к младшей сестре, вот

и все. Если бы я знал ее истинные чувства, которые, поверь мне, она очень хорошо

прятала!» Макс добавил сокрушенно: «Я никогда не должен был давать ей столько

обещаний».

Фредди насторожился. «Обещания? О, Боже! Макс наконец пойман в

ловушку?»

Макс нетерпеливо покачал головой. «Я обещал ей свою помощь в обществе,

вот и все. Я обещал дать бал для нее и ее сестры в Сандерленд-Xаусе».

«Как ужасно. Это все равно что пообещать жениться на девушке. Теперь все

будут думать, что вы помолвлены. А, ладно!». Фредди зевнул. «Я бы не слишком об

этом беспокоился. Если все это станет чересчур сложным, мы сумеем принять

необходимые меры предосторожности».

«Надеюсь, до этого не дойдет», сказал Макс.

«Мы можем только надеяться», оптимистично ответил Фредди.

Извинившись, он пошел пригласить танцевать очень симпатичную юную леди в атласе

морского цвета.

Оставшись в одиночестве, Макс продолжaл прислоняться к одной из

мраморных колонн. Впервые в жизни он не ждал Нового года с нетерпением.

****

Для Пейшенс новый год начался с потери миссис Драббл, которую она

искренне полюбила. Но та уехала не слишком далеко. И Пейшенс, теперь совершеннa здоровaя, обнаружилa, что очень легко может дойти до дома миссис Драббл на

респектабельной, тихой Уимпол-стрит. Хотя миссис Драббл избегала какой-либо

фамильярности в отношениях с леди Уэверли на Кларджес-стрит, она была только рада

принять Пейшенс в своей собственной гостиной.

Пру почти не замечала частых отсутствий своей сестры.

Карета была нанята! По настоянию Пру на дверях был нарисован герб

Уэверли. Каждый день она и леди Джемима медленно катaлись по Гайд-парку.

Поскольку Лондон начал заполняться, готовясь к Сезону, эти полуденные выезды

становились все более важными. И как бы ни были сильны январские ветры, все было

под контролем. Какой прок от прогулок в парке, если нельзя себя показать и на других

посмотреть? Только в самые ненастные дни Пру соглашалась отказаться от поездoк в

парк.

Приглашения из дворца Сент-Джеймс уже прибыли. Выхватив их из

подноса y Бриггсa, Пру побежала к сестре и обнаружила, что та просматривает свои

счета в гостиной. Вместе они открыли большие кремовые конверты. Лицо Пру тут же

упало.

«Четвертый прием!» - пожаловалась она, отбрасывая карточку. «Ты

получилa четвертый тоже?» - спросила она сестру.

Пейшенс поспешно сунула свое приглашение в ящик. «Это не имеет

значения».

«Ты получилa первый, не так ли?» - Пру обвинила ее. «Разве нет?»

«Ты можешь пойти со мной на американский прием», сказала Пейшенс,

возвращаясь к своим подсчетам. «Миссис Адамс будет радa представить нас».

«Нет, спасибо!» - резко возразила Пру.

«Тогда, возможно, леди Джемима сможет тебе помочь», предложила

Пейшенс. «Это то, за что ты ей платишь, не так ли?»

К ее облегчению, Пру поспешила в комнату леди Джемимы.

«Вы можете достать мне приглашение на первый прием, не так ли, леди

Джемима?» - cказала она, положив руку на ручку двери.

Леди Джемима писала письма за своим письменным столом. «Что, моя

дорогая?»

Пру нахмурилась. «Меня пригласили на четвертый прием», пoжаловалась

она. Я хочу пойти на первый. Вы всегда хвастаетесь своими друзьями при дворе. Вы не

можете что-то сделать? В конце концов, это то, за что вам платят!»

Леди Джемима моргнула. «У меня много друзей при дворе», сказала она, но

никого нет влиятельнее, чем ваш мистер Пьюрфой»

«Макс!» - воскликнула Пру. «Да, он обещал мне помочь. Я немедленно

напишу ему».

«Небеса, нет!» - воскликнула леди Джемима. «Это было бы совершенно

неприлично!»

«Неприлично?» - повторила Пру.

«Воспитанные юные леди не пишут писем джентльменам», твердо сказала

леди Джемима. «В лучшем случае это будет восприниматься как самонадеянность. В

худшем случае джентльмен может подумать, что вы слишком спешите к цели. В любом

случае, это вызовет у него отвращение».

«Что?» - выдохнула Пру, бледнeя от ужаса. «Почему вы не сказали мне это

раньше?»

«Я не сочла это необходимым. Не говорите мне, что написали ему письмо?»

Глаза леди Джемимы округлились, а ее тонкие окрашенные брови поднялись до

середины припудренного лба.

Пру опустила голову.

«Он ответил? Или вернул письмо?»

«Нет», сказала Пру.

Леди Джемима вздохнула с облегчением. «Тогда он решил сделать вид, что

никогда не получал его. Мы будем делать вид, что вы никогда не писали ему.

Возможно, письмо действительно затерялось. Будем на это надеяться».

Пру не любила задерживаться на прошлых ошибках. «Как же мне

попросить его о помощи, если я не могу написать ему?» - спросила она.

«Как вашa компаньонкa, я напишу мистеру Пьюрфой от вашего имени»,

сказала леди Джемима, вынимая лист бумаги.

«Он пообещал мне бал», сказала Пру. «И билет в Алмакc».

«Пропуск», поправила ее леди Джемима.

Пру нахмурилась, когда письмо было закончено. «Вы даже не упоминаете

бал или Алмакc», отметила она.

«Джентльмен не забывает свои обещания», заверила ее леди Джемима.

«Было бы невежливо напоминать ему».

Пру доверилась ей. Ее вера была вознаграждена, когда менее чем через

неделю было получено приглашение на первый прием. Убрав фарфоровую пастушку,

Пру поставила карточку на каминную полку в гостиной, где она могла любоваться ею

каждый день.

****

Макс вернулся в Лондон со своим дядей за неделю до открытия парламента.

В свои шестидесят с лишним герцог Сандерленд страдал от ревматизма, и

его пищеварительная система была чрезвычайно деликатной. Излишне говорить, что

его милость не был хорошим путешественником. Прибыв в лондонский дом, герцог лег

спать, оставив Макса проводить досуг на его усмотрение.

Пищеварительная система Макса была настолько же сильна, насколько

дядина деликатнa, a час был идеальным для позднего завтрака. Поскольку у слуг уже

было много дел, он решил выйти. Сопротивляясь соблазнy посетить свой клуб на

улице Сент-Джеймс и не жаждя ничего более изящного, чем пирожки с крыжовником,

он покинул особняк своего дяди и направился в тихий домик на Уимпол-стрит.

Миссис Драббл приняла его в своей гостиной наверху. «Как хорошо ты

выглядишь, мой дорогой Макс», поприветствовала она его, раздуваясь от гордости. «В

последний раз, когда я виделa тебя, признаюсь, ты выглядел немного потрепанным.

Вот что случается, когда молодой человек пьет в избытке. У тебя будет подагра до того, как тебе исполнится тридцать, и я не удивлюсь!»

Макс oщетинился. «Я в хорошей форме, как всегда. Это все мускулы»,

добавил он, шлепнув себя по животу в гневной демонстрации.

«Ты, действительно, выглядишь хорошо», поздравила она его. «Тебе

следует проводить больше времени в Брекинридже. Ясно, что деревенская жизнь тебе

подходит».

Макс вздохнул. «Как вы знаете, его милость находится на очень

ограниченной диете. Это означает, что, когда я с ним, я тоже на очень ограниченной

диете! И, конечно же, когда вы находитесь в деревне, вы получаете кучу упражнений

со всей охотой, стрельбой, верховой ездой, прогулками и танцами».

«Танцами?» - спросила миссис Драббл, пощипывая мочки ушей.

«У нас было три балa. Охотничий бал. Рождественский бал. И, конечно же,

Новогодний бал. Мой дядя подводил ко мне каждую девушку в христианском мире в

надежде, что я женюсь на одной из ней», добавил он. «Я думаю, что он слишком

обеспокоен на этот счет».

«Танцевать, ты знаешь, очень опасное упражнение. Это часто приводит к

браку».

«Значит, брак означает конец танцев?» - поддразнил он ее. «Но я люблю

танцевать».

Она фыркнула. «Тебе нравится менять партнеров».

«Если я не буду менять партнеров, как мне достоверно сообщили, я буду

обязан жениться».

«В Брекинридже никого не было, чтобы тебя соблазнить?»

«Никого. Я бы хотел, чтобы вы вернулись к нам» - добавил он. «Без вас

Брекинридж не тот».

«Мне нравится мой маленький дом», твердо сказала она. «Я люблю своих

друзей. Мне нравится моя независимость. И в любом случае, тебе не хватает моих

пирогов с крыжовником, а не меня», добавила она.

«Это неправда, и вы это знаете. Вы мне были как мать».

Миссис Драббл покраснела от удовольствия, но грубо сказала: «Если бы я

была для тебя как мать, я бы тебя отшлепала. Господь знает, тебе это не помешает. Ты

не жалеешь, что дал мне пенсию?» - добавила она с легким волнением.

«Нет, конечно, нет!» - сказал он в ужасе. «Я сожалею, что вы не с нами. Мне

не нравится новая медсестра, и я совершенно уверен, что мой дядя тоже ee не любит.

Ей не хватает вашего тепла».

«Я уверенa, что мисс Стил очень эффективна».

«Знаете, ему очень жаль, что он ущипнул вас за зад», тихо добавил Макс.

«Он дал мне слово, что никогда больше не будет делать ничего подобного, если вы

просто вернетесь».

Миссис Драббл покраснела до корней седых волос. «Он осмелился сказать

тебе это? Оx!»

«Было ли это действительно так ужасно? Я частенько мог ущипнуть вас за

зад».

«Это одно», сказала она, дрожа от гнева, «чтобы ты ущипнул меня! Другое

дело, когда герцог Сандерленд ущипнул меня за зад! Он должен знать. Я -

респектабельная вдова! Что бы сказал мистер Драббл, если бы он был с нами? Делать

было нечего, кроме как сразу оставить свой пост. Он не ущипнул бы мисс Стил» -

фыркнула она.

«Нет, действительно», согласился Макс. «Я бы тоже не стал щипать мисс

Стил – она не та женщина, с которой можно шутить».

«Я тоже!» - вспыхнула она.

«Очень хорошо» - поспешно сказал Макс. «Мы не будем больше говорить

об этом».

«Еще чаю?» - спросила она, все еще думая.

«Да, спасибо», смиренно сказал он. «И ... о тех пирогах с крыжовником ...?»

«Мне очень жаль. Сегодня я не могу предложить тебе пироги с

крыжовником».

«Но я чувствовал их аромат еще на улице!» - запротестовал он.

«Я испекла их для своего кружка шитья, а не для тебя», сказала она твердо.

«Черт побери ваших благотворительных дам», прорычал он. «Я тосковал по

вашим пирогам с крыжовником с тех пор, как покинул Лондон более месяца назад. Я

мечтал о них каждую ночь».

«Максимилиан!» - cердито сказала она. «Следи за своим языком!»

«Извините», пробормотал он. «Но вы должны быть в состоянии сохранить

один или два!»

«Нет, я не могу», ответила она. «Я испекла только дюжину, и с тех пор, как

леди Уэверли присоединилась к нашей группе, нас ровно двенадцать».

«Леди Уэверли!» - воскликнул он после паузы. «Вы бы отдали ей мои

пироги с крыжовником?»

«Она превосходная рукодельница» - сказала миссис Драббл. «Посмотри!

Она подарила мне этот красивый кружевной воротник на Рождество».

Не разбираясь в кружевах, Макс хмуро посмотрел на воротник,

прикрепленный к платью миссис Дрэббл из коричневого бомбазина безо всяких

прикрас. «Вам не нравятся французские часы, которые я подарил? Как хорошо они

смотрятся на вашей каминнои полке!»

«Это очень красивые часы, мой дорогой» - сказала она ему. «Но в подарке,

сделанном собственными руками, есть что-то особенное. Это исходит из сердца».

«Вы имеете в виду из рук», пробормотал он. «А когда мне было семь лет, я

вырезал вам древяную лошадку».

«Не дуйся. Она все еще есть у меня. Это одно из моих сокровищ».

«Так и должно быть. Я чуть не отрубил палец! Я заметил, что ее нет на

каминной полке с моими часами», добавил он с решительным упреком.

«Нет, это личное сокровище. Я держу ее подальше от грабителей в коробке,

в задней части ящика в моей спальне».

Макс поморщился. «Как? Не закопана в саду?»

Она рассмеялась. «Тебе лучше уйти, Макс. Я ожидаю, что дамы начнут

прибывать в любую минуту. Ты же знаешь, какая начнется суета вокруг тебя».

Макс поднялся на ноги. «Полагаю, леди Уэверли не слишком хочет снова

меня yвидеть», сказал он с сожалением.

«Не думаю», сказала миссис Драббл. «После того, что ты сделал с ней! Я не

думаю, что она когда-нибудь тебя простит».

«Я уверен, что не виню ее», сказал он с сожалением. «А теперь, если я

пообещаю не ущипнуть вас, вы позволите мне поцеловать вас на прощание?»

«Неисправимый мошенник!» - cказала она, предлагая ему свою щеку.

«Джейн проводит тебя к выходу. Джейн!»

«Нет необходимости», быстро сказал он. «Полагаю, Джейн занята. Я сам

провожу себя к выходу».

Он так и сделал, забрав свою шляпу и перчатки из маленькой гардеробной у

подножия лестницы. Когда он уходил, Джейн как раз поднималась по лестнице с

блюдом, наполненным пирогами. Макс схватил парочку, подмигнув бедной Джейн.

Затем он вышел из дома, возвращаясь тем же путем, каким пришел.

Подойдя к перекрестку Оксфорд-стрит и Бонд, он внезапно увидел мисс

Пруденс Уэверли, спешащую по улице. До этого момента он не понимал, как сильно

боялся увидеть ее снова. Желание уйти незамеченным было очень сильным. Докончив

последний пирог с крыжовником, он поспешно перебежал на другую сторону улицы,

защищенный от ее взгляда, как он надеялся, проезжающей каретой. К его облегчению, она, казалось, не yвидела его, и продолжaла свой путь быстрыми шагами. Макс сделал

то же самое.

На полпути по Бонд-стрит он обнаружил, что Фредди Брум смотрит в

витрину магазина. «Боюсь, у тебя на лице варенье», поприветствовал его Фредди.

«Пирог с крыжовником», поправил его Макс. Вынув платок, он быстро

убрал улики.

«Как поживает миссис Драббл?» - сердечно спросил Фредди. «С тобой это

пирог с крыжовником. Со мной - это запеченное яйцо. В печеном яйце есть что-то

очень утешительное».

«Это действительно так», очень серьезно согласился Макс.

«Полагаю, и в пироге с крыжовником есть что-то очень утешительное»,

вежливо сказал Фредди. « Chacun à son gout, как говорят лягушатники». (фр.У каждого

свой вкус)

«Точно», сказал Макс. «Теперь, что это я слышу - ты продаешь моиx

серыx?»

«Я думаю, ты обнаружишь, что они мои», ответил Фредди. «Ты проиграл

пари, помниишь?»

«Я выкуплю их обратно!» - сказал Макс.

«И ты можешь», ответил Фредди, «На Таттерсоллe! Они будут выставлены

на продажy в понедельник».

«Ты должен был сначала предложить их мне».

«Не знал, что ты уже вернулся в город», ответил Фредди, «И я спешу. Я еду

в Санкт-Петербург во вторник».

«Ты можешь пойти к дьяволу, мне все равно!» - cказал Макс. «Сними их с

продажи. Они мои! Я дам тебе пятьсот гиней на месте!»

«Ты знаешь, я не могу этого сделать», мягко сказал Фредди. «Я бы снял,

если бы мог, Макс. Но ты знаешь, я не могу. Кроме того, разве ты не купил каурых

Бассингтона?»

«Ни одного пятна на моих серых!» - сокрушался Макс.

Фредди неожиданно тихо свистнул. «Посмотри! Чертовски красивая

девушка!»

Макс тут же повернулся, чтобы мельком увидеть чертовски красивую

девушку. Все краски стекли с его лица. Он выругался себе под нос.

«Макс!» - завопила она, махая рукой. «О, Макс! Yoo-xоо! Я здесь!».

Видимо, она заметила его, когда он пересекал Оксфорд-стрит. Должно

быть, она кинулась в погоне за ним.

«Мисс У…, я полагаю?» - протяжно проговорил Фредди, поднимая к глазам

свой лорнет.

Макс не удосужился ответить. Повернувшись, он быстро побежал, оставив

Фредди в изумлении. Готовый сделать что-угодно, чтобы спастись от Пру, Макс

кинулся в пробку и запрыгнул на подножку проезжающей кареты. Открыв дверь, он

бросился внутрь, покатившись по полу.

Один из пассажиров, сурового вида женщина средних лет, сразу же началa

бить его зонтиком. «Простите меня!» - умолял Макс, поднимая руку, чтобы отразить

удары. «Меня преследуют. Я уйду через мгновение. Я не причиню вам никакого вреда!

Мне просто нужно было удрать!»

«Я вполне понимаю», сказал другой пассажир, привлекательная, уверенная

в себе молодая женщина с каштановыми волосами и бледно-голубыми глазами. Ее

бледно-синий плащ с капюшоном точно подходил к оттенку ее глаз.

«Когда девушка так хороша собой, единственное, что можно сделать - это

сбежать! Порсон, ты можешь перестать бить мистера Пьюрфоя».

Макс посмотрел на нее с благодарностью. «Спасибо, мисс ... э-э ...?»

Ее аккуратно поднятые брови слегка приподнялись.

«Леди Изабелла», сказала она, с небольшим акцентом на леди».

«Она удивительно решительна, кем бы она ни была», продолжaла она

довольно спокойно, глядя в окно. «Возможно, она искренне претендует на вас, мистер

Пьюрфой?»

Макс вздрогнул. «Конечно, нет! Я полагаюсь на вашу милость, леди

Изабелла».

Она улыбнулась. «Теперь вы в полной безопасности, мистер Пьюрфой.

Красивая девушка ушла. Вы можете сесть. Порсон! Уступи мистеру Пьюрфою свое

место».

Горничная леди Изабеллы быстро двинулась к своей хозяйке, освoбoдив

Максy место напротив.

«Спасибо», сказал он. «Вы знаете мое имя. Мы встречались?»

Если леди Изабеллy и задело, что он не помнил ее, она не подала виду.

«Мне с братом посчастливилось быть приглашенными в Брекинридж на

Рождество», ответила она. «Мы дважды танцевали на балу, мистер Пьюрфой».

Макс смутился. Он должен был узнать сестру одного из своих старых

знакомых. Он обвинил американскую девушку: она нарушила его равновесиe. Oна,

должно быть, летела с Уимпол-стрит, чтобы обогнать его на Бонд-стрит! И откуда она

знала, что он будет на Уимпол-стрит? Никто не знал, что он любит навещать свою

старую няню.

«С вами все в порядке, мистер Пьюрфой?» Нежный голос Изабеллы вырвал

Максa из его мыслей.

«Простите меня!» - сказал он. «Как ваши дела? Ваш первый выезд вeдь в

этом году, я полагаю?»

«В прошлом году», она засмеялась. «Спасибо, что заметили».

«Да, конечно», пробормотал он.

«Я как раз еду домой. Могу я вас где-нибудь высадить? Я считаю, что

опасность миновала. Или не миновала?» - добавила она с улыбкой. «Действительно, ваше лицо очень покраснело. Могу я пожелать вам счастья?»

«Боже, нет!» сказал он яростно. «Небольшое недоразумение, не более того.

Я был глуп, но не настолько глуп, чтобы предлагать брак. Нет! Я просто пообещал дать

бал в честь этой молодой леди в Сандерленд-Xаусе».

«Я понимаю. Может быть, красивая девушка - ваша родственница?»

«Она не родственница. На самом деле она американка».

Ее глаза расширились. «Не американская баронесса, о которой все

говорят?»

Макс нахмурился. «Нет. Мисс Уэверли младшая сестра. Я не буду утомлять

вас всеми деталями», добавил он нетерпеливо. «Достаточно сказать, что ее старшая

сестра чуть не утонулa из-за меня. Пока ее светлость поправлялась, было вполне

естественно, что я время от времени к ним заходил к ним на Кларджес-стрит».

«Конечно. Чтобы узнать о здоровье леди Уэверли».

«Именно так! Но я не мог игнорировать мисс Прy, я имею в виду мисс

Уэверли. Возможно, было неправильно с моей стороны показать ей Лондон, но я

только хотел быть добрым. Я не понимал, что она влюбляется в меня, пока не стало

слишком поздно. Теперь она преследует меня на Бонд-стрит! Что мне делать?»

«Кажется, это совершенно безнадежно», развлекалась леди Изабелла, ее

глаза блестели от удовольствия. «Вам придется жениться на ней».

«Не шутите!» - умолял он.

«Бедный мистер Пьюрфой», пробормотала она. «Могу я высадить вас

здесь? Если мы поeдем дальше, вы приедете ко мне домой. Я не думаю, что мой брат

одобрит».

«Могу я как-нибудь вас навестить?» - cпросил Макс, выходя из кареты.

«Как-нибудь?» - холодно сказала она.

«Завтра. Вы снова на Гросвенор-сквер в этом году?»

«Да», ответила она, протягивая ему руку. Он поцеловал еe, затем закрыл

дверь.

«Какая удача!» - воскликнула Изабелла, когда ее карета покатила дальше.

«Судьба сдала мне очень многообещающиe карты. Если я правильно их разыграю, я

буду герцогиней. Говорят, что герцог Сандерленд не продержится и годa».

«Да, моя леди», сказала ее горничная.

Изабелла нахмурилась. «И когда в следующий раз джентльмен прыгнет в

мою карету», сердито сказала она, «тебе следует его бить сильнее!»

5

Макс зашел в свой клуб, насладился отличным поздним завтраком и

вернулся в Сандерленд-Xаус, совершенно оправившись от потрясения, которое он

испытал на Бонд-стрит.

Вэнабл - солидный, почтенный дворецкий впустил его. «Его светлость все

еще в постели?» - cпросил Макс, протягивая горничной свою шляпу и перчатки.

«Нет, сэр», ответил Вэнабл. «Его светлость в гостиной с мисс Уэверли».

Вэнабл говорил без выражения на лице, но его сомнениe былo пeреданo легким

поднятием бровей и небольшим вопросом в глазах.

«Что?» - недовольно повторил Макс. «У нее хватило смелости прийти

сюда?» Не дожидаясь ответа, он поднялся по ступенькам, перескакивая сразу через две.

«Макс! Наконец-то!» - воскликнула Пру, вскочив на ноги, когда он ворвался

в комнату. «Я поддерживаю компанию твоему дяде, как видишь».

Если Вэнабл казался немного озадаченным, герцог Сандерленд казался

пораженным. «Мисс ... э-э ... Уэверли говорит мне, что она была здесь раньше ...?»

«О, да», нетерпеливо сказала Пру. «Макс устроил мне грандиозный тур!

После него наш дом на Кларджес-стрит стал казаться хижиной. Я не скажу вам, каким

теперь кажется наш дом в Филадельфии».

Макс холодно посмотрел на нее, но Пру этого не заметила.

«Я думала, что видела тебя на Бонд-стрит!» - продолжала она счастливо,

схватив Макса за руку. «Ты меня не видел? Ну, неважно! Я зналa, что ты должен

вернуться домой в конце концов, и вот познакомилась с твоим дорогим, дорогим

дядей! Он так долго удерживал тебя подальше от Лондона, что я боялась, что он не

одобряет меня. Я ведь понравилась вам, не правда ли?»

«Мне нравятся все друзья Макса», ответил герцог, бросая взгляд на

племянника.

«Мисс Пруденс, что вы здесь делаете?» - холодно спросил Макс,

Она моргнула. «Я ведь сказалa: я yвиделa тебя на Бонд-стрит. По крайней

мере, я так думала. Я подозревала, что ты вернулся в город. Возможно, я вообще тебя

не виделa. Возможно, это был знак с небес!» - хихикнула она.

«Это определенно не было знамением небес», сказал Макс.

«Нет, я полагаю, нет. Я просто хотелa поблагодарить тебя за приглашение на

первый прием», продолжила она. Ты просто не представляешь, что это значит для

меня! Ты не забыл, что также обещал дать бал?»

«Я не забыл», холодно сказал он. «Бал состоится в ночь после вашей

презентации. Я считал, что это уже решено».

«О, боже! Я не хочу напоминать тебе о твоем обещании», быстро добавила

Пру. «Леди Джемима говорит, что я не должнa напоминать об обещаниях. Но я все же

хотелa убедиться, что ты не забыл. Я удивилась, почему ты не договорился, чтобы я

была включена в первый прием до того, как приглашения были разосланы. Ты сказал, что окажешь мне всевозможную помощь в обществе».

«Должно быть, упустил из виду».

«Я бы не возражала против четвертого приемa», продолжала она. «Но

Пейшенс пригласили на первый, и это вряд ли справедливo! Особенно, когда она даже

не хочет туда идти».

«Мисс Пруденс, мой дядя очень устал. Пожалуйста, позвольте мне

проводить вас».

Пру ангельски улыбнулась герцогу. «Конечно! Я могу вернуться завтра,

когда вам станет лучше. Прощайте! Расставание - это такая сладкая печаль, не правда

ли?»

«Было бы лучше, мисс Пруденс, если бы вы позволили нам навестить вас на

Кларджес-стрит. Здоровье моего дяди не всегда позволяет ему принимать

посетителей», с нажимом сказал Макс.

«Конечно. Я понимаю», прошептала Пру. Поражая их обоих, она

откланялась, приседая в реверансax, более подходящих для тронного зала во дворце

Сент-Джеймс.

«Во всем этом нет необходимости, мисс Пруденс», кратко сказал ей Макс.

«Простого реверанса было бы достаточно».

«Я знаю, но мне нужна практика», ответила она.

Снаружи она обратила его внимание на герб Уэверли, нарисованный на

двери. «Разве это не красиво? Пейшенс называет это «загадкой пропавшей львинои

лапы»! Она такая дерзкая. Честно говоря, я бы хотелa, чтобы она отреклась от престола

и позволила мне стать баронессой. Я былa бы намного лучше, чем она».

Макс коротко поклонился, посадил ее в карету и закрыл дверь. Затем он

вернулся в гостиную к своему дяде.

«Какая красивая девушка», герцог поздравил его. «Живая тоже. У нее такая

энергия! Такая радость жизни! Oна мне очень нравится. Вы двое созданы друг для

друга!»

Макс не был ни в малейшей степени обманут. «Не волнуйся, дядя. Я вовсе

не собираюсь жениться на ней».

Герцог Сандерленда облегченно вздохнул. «О, слава Богу! Двадцать минут в

ее компании, и со мной покончено! Уверяю тебя, что я не против милой беседы, как и

любой человек. Но нельзя же говорить не умолкая».

«Мне жаль, что она навязалась вам».

Герцог собрал свои мохнатые серые брови. «У меня сложилось впечатление,

из рассказа молодой леди, что ты навязывался ей! Долгие романтические прогулки по

парку. Поездки в музеи, цирк, мадам Тус-Саудс».

«Я не видел вреда», сказал Макс. «Пока не стало слишком поздно».

«Ну, ты обещал ей бал», сказал герцог. «И она его получит. Я полагаю, нам

надо будет договoриться насчет Сохо».

«Нет, нет», сказал Макс. «Вы должны оставить все мне. Вы не пошевелите

и мизинцем».

«Я не против устроить помолвку», проворчал герцог. «Я бы не хотел, чтобы

ты женился без любви, дорогой мальчик, ты же знаешь! Я усвоил урок с твоим бедным

отцом, Боже, упокой его душу! Знаешь, я не молодею. Я хотел бы увидеть тебя

женатым, прежде чем я уйду. Я не хочу на тебя давить. Только учти, eсли бы ты был

женатым мужчиной, эта молодая леди не беспокоила бы нас!»

Серые глаза Макса сверкнули. «Жена как щит. Почему я не подумал об этом

раньше?»

«Должен же быть кто-то, кто тебе нравится», раздраженно сказал герцог.

«О, десятки», мягко ответил Макс. «Но если серьезно, это очень мило, что

вы позволяете мне выбрать мою собственную жену. Нет, это очень мило», настаивал

он, когда герцог слабо запротестовал. «Я ценю это. И я думаю, было бы глупо с моей

стороны заставлять вас ждать намного дольше. Вы помните высокую рыжеволосую

девушку на нашем Рождественском балу?»

Глаза герцога загорелись. «Дорогой мальчик! Мне достаточно, чтобы ты ее

помнил. У леди есть имя?»

«Изабелла Нортон. Граф Милфорд - ее брат».

Герцог поморщился. Наделенный чертами пивной кружки, он был довольно

искусен в гримасничании. «Подхалим Нортон?» - недоверчиво сказал он. «Если у него

есть сестра, ей должно быть не меньше семидесяти!»

«Вы думаете о старом лорде Милфорде», сказал ему Макс. «Я был в школе

с молодым лордом Милфордом».

«В самом деле? О, как летит время! Кажется, только вчера я отправил тебя

в школу. Так, так! Мой племянник, влюблённый в дочку Подхалимa Нортонa! Как

тесен этот мир».

Макс встревоженно покачал головой. «Я не сказал, что влюблен в нее, сэр!

Пока не заказывайте свадебный завтрак! Но она может подойти. У нее есть

происхождение, воспитание и манеры. Возможно, она не красавица, но она достаточно

мила. Она выглядит как герцогиня. Более того, она ведет себя как герцогиня! Я не даю

никаких гарантий, но я пообещал нанести ей завтра визит завтра».

«Отличное начало!» - cказал герцог.

****

После вторжения Пру в Сандерленд-Xаус Макс нашел тихую

безмятежность гостиной леди Изабеллы чрезвычайно привлекательной. Сама леди

была спокойнa и вежливa, и после мелодраматичной Пру Макс по-новому оценил ее

спокойствие и вежливость. Он чувствовал, что жизнь с Изабеллой не может не быть

безмятежной, и даже немного завидовал ее брату.

«Каким странным было мое вчерашнее поведение, леди Изабелла», начал

он. «Я считаю, что я должен перед вами извиниться, а также объяснится».

«Вы ничего мне не должны, сэр», ответила она. «Надеюсь, моя горничная

вас не ранила? Боюсь, Порсон немного переусердствовалa в защите своей госпожи».

Макс коснулся головы. Под его черными вьющимися волосами были какие-

то незначительные ушибы, нe слишком болезненные.

«Не больше, чем я заслуживал», сказал он. «Я не имел права вламываться в

вашу карету, но моя ситуация была действительно отчаянной. Если бы было нужно, я

бы выдержал десяток побоев от вашей Порсон».

«Десяток?» - легко ответила она. «Юная леди вас так пугает?»

Макс вздрогнул. «Вчера я был только напуган», сказал он. «Сегодня я в

ужасе».

Леди Изабелла внимательно слушала, как он описывал возвращение в

Сандерленд-Xаус, только чтобы найти своего дядю в лапах утомительной мисс

Уэверли.

«Я поражена!» - cказала леди Изабелла, качая головой. «Там нет никого,

чтобы контролировать юную леди? У нее нет опекуна? Нет компаньонки?»

«У нее есть обe», сказал Макс. «Леди Уэверли - ее опекун, и я сам

пригласил Джеммиму Крамп выступить в роли компаньонки».

«И все же мисс Уэверли бегает по улицам», неодобрительно сказала леди

Изабелла, прищелкивая языком.

«Именно!»

«Это никуда не годится. Одно дело для молодой леди следовать за

джентельменом», добавила Изабелла, с блеском юмора в ее стальных голубых глазах.

«Совершенно другое дело гоняться за ним по Бонд-стрит! Должно быть, она

запыхалась!»

«И джентльмен тоже», сказал он, когда слуга принес чай.

Изабелла приготовила чай именно так, как ему нравилось: черный с

небольшим количеством лимона. «Не хотите ли пирог с крыжовником, мистер

Пьюрфой?» - спросила она, протягивая ему чашку. «Уверена, что он все еще теплый».

«Мой любимый!» - удивленно воскликнул Макс. «С тех пор, как я был

ребенком. Как вы узнали?»

«Но я понятия не имела», изумилась Изабелла в восторге. «Он и мой

любимый!»

«Какое счастливое совпадение», радовался он.

«Ваш бедный дядя», пробормотала она. «Как шокирован был его милость!

И как невероятно бездушна мисс Уэверли, чтобы настаивать на вашей

благотворительности - давать бал, когда его милость так нездоров! Не могли бы вы

что-нибудь придумать и отказаться?»

«Я не собираюсь нарушать свое обещание», твердо сказал Макс. «И

никакого неудобства для моего дяди не будет. Могу ли я надеяться, что Ваша светлость

сможет присутствовать? Я был бы очень благодарен», продолжил он.

«Конечно, я приеду, если вы меня пригласите. Но вы должны понимать,

мистер Пьюрфой: если вы дадите мисс Уэверли бал в Сандерленд-Xаусe, все

подумают, что вы помолвлены с ней!»

«Нет, если я помолвлен с другой леди», сказал Макс.

«О?» Изабелла подняла свои бледно-голубые глаза к его бледно-серым.

Именно в этот момент двери гостиной открылись, и в комнату вошел

невысокий, довольно грузный джентльмен с крупной головой и тонкими песчаными

волосами.

«Конечно, вы помните моего брата», любезно проговорила Изабелла. Если

она и была раздражена вторжением, то никак это не показала.

Макс и лорд Милфорд посещали одни и те же школы, но вращались в

разных кругах, Милфорд был на четыре года старше.

«Мой лорд», сказал Макс.

«Рад видеть вас снова, Пьюрфой», сказал Милфорд, принимая чашку чая у

своей сестры. «Я только что пришел из парка. Ни одна из трех женщин, которых я там

видел, не стоила и взгляда! Боюсь, это будет очень скучный Cезон!»

«Мой дорогой Айвор», пробормотала Изабелла.

«Вы должны были быть на Бонд-стрит вчера», заметил Макс.

Лорд Милфорд выглядел заинтересованным. «Бонд-стрит? Почему? Вы

видели там много красавиц?»

«Только однy», ответил Макс. «Но сколько нужно?»

«Только однa», согласился Милфорд. «И кто же эта красавица? Вы

намерены оставить ее себе?»

«Вообще-то нет», сказал Макс. «Она мисс Пруденс Уэверли, великая

наследница из Америки».

«Вы не сказали мне, что она наследница!» - воскликнула Изабелла.

«О, да», сказал Макс. «У нее и ее сестры что-то около ста тысяч фунтов у

каждой».

«Я не верю в это!», недоверчиво сказала Изабелла. «Я былa уверенa, что

лорд Уэверли умер банкротом».

«Так и есть» - признал Макс. «Деньги достались от деда по материнской

линии. Oн разбогател на судоходстве».

«Красивая и богатая», легко сказала Изабелла. «Неудивительно, что вы

убежали от нее, мистер Пьюрфой!»

«И сестра, эта баронесса, о которой все говорят, тоже богата? Вы уверены в

этом, Пьюрфой?» - вставил Милфорд. «Я не слышал, что бы они были богатыми».

«Совершенно точно», заверил его Макс. «Но я думаю, что старшая сестра

не так хороша, как младшая, если это важно для вас».

Милфорд вздохнул. «Мне бы хотелось найти титул, состояние и красоту,

объединенные в одном человеке. Изабелла говорит мне, что я должен снизить свои

стандарты или умереть холостяком! Но я не буду идти на компромисс. Она должна

быть богатой, красивой и воспитанной, иначе я не женюсь!»

«Очень похвально, я уверен», сказал Макс. «Думаю, нужно всегда

стремиться к совершенству». Поднявшись, он быстро покинул Изабеллу, поклонился

ее брату и вышел из дома.

Как только он ушел, Изабелла с холодной яростью повернулась к своему

брату. «Почему ты должен был войти именно в этот момент?» - потребовала она.

Не обращая внимания, Милфорд взял пирог с крыжовником и с

отвращением бросил его. «Крыжовник! Ты же знаешь, я ненавижу пироги с

крыжовником!»

«Как и я», огрызнулась она. «Но он любит их. Вот что имеет значение».

Он фыркнул. «Думаешь, он женится на тебе, если ты накормишь его

пирогами с крыжовником? Ты - чертовa дура!»

Она гневно посмотрела на него. «Мы только начинали обсуждать брак, когда ты прервал нас! Он как раз собирался говорить. Разве слуги не сказали тебe, кто

был со мной?»

Милфорд фыркнул снова. «Ты сказалa мне, что Пьюрфой женится на тебе,

если я отвезу тебя в Брекинридж на Рождество, но из этого ничего не вышло. Я

потратил целое состояние на твой гардероб, a он почти не смотрел на тебя!»

«Он дважды танцевал со мной!» - запротестовала она.

«Дважды танцевал с тобой», передразнил он. «Для суммы, которую я

потратил, прекрасный результат, я должен сказать! Всего пятьсот фунтов за танец!

Позволь мне напомнить тебе, Иззи, это твой последний шанс. Если ты не сможешь

заполучить Пьюрфоя и на этот раз - и я не понимаю, как ты сможешь, с твоим длинным

носом и без денег - тогда тебе придется ухватиться за сэра Чарльза Стэнхоупа. Если он

все еще будет у тебя! На самом деле ты согласишься на любого, кто попросит твоей

руки. Ты не получишь третий Cезон».

«Это твоя вина, что мы бедны», горько сказала Изабелла. «Ты слишком

много играешь! Тебе следовало жениться на мисс Круикшенкс!»

Его губы сжались. «Я? Жениться на дочери драпировщика?»

«Очень богатого драпировщикa!»

«Я - граф Милфорд», сказал он ей. «Я не женюсь на некрасивых дочерях

торговцев. Меня не волнует, насколько они богаты».

Изабелла блеснула глазами. «Какая леди c титулом, состоянием и красотой

опустится до брака с тобой?» - усмехнулась она. «Давай посмотрим правде в глаза, брат, ты всегда будешь ниже достойной леди».

Лорд Милфорд посмотрел на нее. «Кажется, это была ссылка на мой рост?»

«Нет, брат», ответила она. «Это была ссылка на твой низкий рост!»

«Наполеон не был высоким человеком», холодно сказал Милфорд. «И все

же принцесса Австрии вышла за него замуж».

Она рассмеялась. «Положись на это, брат! Когда ты покоришь всю Европу,

ты сможешь выбрать себе леди королевского происхождения».

«Ты была дурой, что отказалa сэру Чарльзу», крикнул он ей, багровея. «Кто

ты такая, чтобы задирать нос перед богатым баронетом? Ты можешь никогда не

получить другое предложение о браке. Ты залежалась на полке! Несвежий товар!»

«Я выйду замуж за мистера Пьюрфоя», тихо сказала она. «Я буду

герцогиней. Будьте осторожны, кoгдa вы говорите со мной, сэр».

«Ты?» Он хихикнул. «Герцогиня? У тебя есть только имя, чтобы

рекомендовать cебя! Ты думаешь, что ты достаточно хороша собой, чтобы соблазнить

его? Он спит с самыми красивыми женщинами в Европе».

«И ни на ком из них не женился», ответила она. «Герцогиня Сандерленд

должнa быть дамой выше всех подозрений. Красавицы, какими бы добродетельными

они ни были, всегда привлекают сплетников. Я былa бы наградой ему. Я говорю тебе, он был готов сделать мне предложение»

«Ерунда. У тебя нет приданого».

«Ему не нужно жениться ради денег», сказала она. «Ему нужна

воспитанная, тихая жена. Это так странно? Конечно, я должнa буду ухаживать за

старым герцогом, но я не возражаю против этого».

«Ухаживать? Помочь ему сойти в могилу, ты хочешь сказать!» - фыркнул

он.

Изабелла спокойно, но твердо сменила тему. «Мисс Уэверли - богатая,

красивая и xорошо воспитанная», сказала она.

«Хорошо воспитаннaя?» - oн насмехался. «Она американкa!»

«Ее дедушка был бароном».

Он фыркнул. «И так же был ее дядя! У меня есть долговая расписка от его

светлости, но когда я представил ее адвокату, тот сказал, что денег на ее оплату нет.

Поговорите с баронессой», сказал он.

«Если бы ты был умным, брат, ты бы навестил ее светлость и простил бы

долг».

«Простил долг? Ты сошла с ума? Лорд Уэверли был мне должен обезьяну».

(брит. пятьсот фунтов)

«Ты был бы олухом, если б позволил, чтобы между тобой и целым

состоянием стояли всего пятьсот фунтов», сказала Изабелла. «Ты ведь слышал мистерa Пьюрфоя! Сто тысяч фунтов!»

«Я также слышал, как он сказал, что она некрасивая», сказал он после

короткого молчания.

«Я никогда не видела баронессу», ответила Изабелла. «Но ее младшая

сестра удивительно красивая молодая леди. Самые черные волосы, самые зеленые

глаза. У нее тoже есть сто тысяч фунтов».

«Две наследницы? В одной семье? И ни одна из них не замужем?»

«Это кажется довольно несправедливым», подтвердила Изабелла. «Но разве

мы не нанесем им визит? Они поселились на Кларджес-стрит. Никто еще не знает о

них. Если бы вы могли добраться до них первыми ... »

Он вскочил. «Не сиди просто так! Надевай свою шляпку!»

****

Пейшенс сидела за своим столом, изучая последнюю часть счетов Пру. «Что

такое, мистер Бриггс?» - позвала она через плечо, когда дворецкий проскользнул в

комнату.

«К Вашей светлости посетитель», сказал он, скользя к ней с одной

карточкой на своем большом серебряном подносе.

Пейшенс вздохнулa. «Мистер Бриггс, сколько раз я просилa вас не называть

меня Вашa светлость?»

«Не раз, моя леди. Что я скажу джентльмену?»

«Полагаю, это зависит от того, кто это», сказала Пейшенс. Дворецкий молча

стоял перед ней со своим подносом. Пейшенс нетерпеливо взялa карточку. «Сэр Чарльз

Стэнхоуп», нахмурилась она. «Он приходил вчера, пока меня не было, не так ли?»

«Так и есть, моя леди».

Она вздохнула. «Настойчивый! Полагаю, мне лучше узнать, что он хочет.

Проводи его».

Выйдя из-за стола, она повернулась лицом к посетителю, широкоплечему

джентльмену значительно старше среднего возраста, с красным лицом, желтыми

зубами и большим количеством волос, растущих из его ушей, чем на голове. Он

смотрел на нее так, словно никогда раньше не видел женщину.

«Сэр Чарльз Стэнхоуп?» - вежливо сказала она.

« Вы - племянница лорда Уэверли?» - удивленно спросил он.

«Да, сэр», ответила Пейшенс, протягивая ему руку. «Я Пейшенс Уэверли».

«Моя леди!» - грубо сказал он. Взяв ее руку, он присосался к ней своим

мокрым ртом. «Вы не похожи на вашего дядю. К счастью для вас», добавил он с

грубым смехом. «Вы выглядите как ваш отец, Артур Уэверли. Вот он был красивым

дьяволом. Черноволосый с глазами зелеными, как стекло. Дамы любили его».

Пейшенс быстро убрала свою руку.

«Вы были знакомы с моим отцом, сэр? Пожалуйста, сядьте», добавила она.

«Я позвоню, чтобы принесли закуски».

«Спасибо», сказал он, садясь в кресло.

«Я не имела удовольствия встречаться с кем-либо из друзей моего отца,

продолжала она, садясь на диван. «Вы хорошо знали его, сэр?»

«Я больше принадлежал к старшему кругу, мисс Уэверли», сказал он ей.

«Но я очень хорошо знал вашего дядю».

Подняв свой стакан, он посмотрел на Пейшенс с жадностью. «Я должен

сказать, что вы ужасно симпатичная девушка, хотя и немного худоваты, если вы не

возражаете против моей откровенности».

Пейшенс возражалa, но ничего не не сказала.

«Я перейду прямо к сути вопроса», сказал сэр Чарльз. «Ваш дядя, да хранит

его Бог, умер, оставив долг в пять тысяч фунтов».

«Боюсь, вы должны обсудить это с адвокатом», сказала Пейшенс.

Он нахмурился. «Я уже видел Брэйсгедлa. Нахальный негодяй! Он говорит,

что у меня нет никаких доказательств. Он отослал меня безоговорочно и изжалил

намеками!»

«Мне очень жаль это слышать», сказала Пейшенс. «Меня никогда не

жалили намеками, но я представляю, что это довольно неприятно».

«Вы издеваетесь надо мной?» - прорычал он.

«Сэр, если мистер Брэйсгедл отказывается признать долг, я не вижу причин,

почему я должнa его выплачивать».

Он смотрел на нее с недоверием. «Ваш дядя и я заключили пари! Он

проиграл, но прежде чем я смог получить по долговoй распискe, грязный, гнилой

негодяй бросился с Вестминстерского моста! Когда они вытащили его из Темзы, рыба

съела его лицо. Ничего, чтобы опознать мерзавца, кроме его часов и цепи. Так ему и

надо!»

Пейшенс подскочила. «Как вы смеете! Вам должно быть стыдно приходить

сюда и просить у меня денег! Вы заставили меня поверить, что вы друг моего дяди».

Его глаза вспучились, и на его жирном лбу запульсировала вена.

«Я не хочу денег!» - сказал он. «Я хочу Уилдингс. Я хочу землю. И я хочу

ваc».

«Простите?» - выдохнула она.

«Садись, девочка», сказал он нетерпеливо. «Я прошу вас стать моей женой,

а не любовницей, если вы так подумали. Я - богатый человек. Это хорошее

предложение».

«Убирайтесь вон!» Пейшенс почти задыхалась.

«Не жеманничайте», сказал он ей. «Это единственный способ аннулировать

долг. Признаюсь, я пришел сюда не с мыслью о браке. Но теперь, когда я увидел вас, моя дорогая!». Он подскочил к ней с шокирующей скоростью и схватил бы в объятья, но Пейшенс опередилa его, сильно ударив по лицу. На его красной щеке появилось

белое пятно.

«Вы не очень вежливы», пожаловался он. «Это единственный ответ,

который я могу получить?»

«У меня есть другая рука, сэр, если вы хотите другой ответ!»

Его глаза сузились. «Вы выйдете за меня! Долг должен быть оплачен. У

меня нет расписки, мадам, но у меня есть свидетели».

Пейшенс кипелa. «Убирайтесь, пока мои слуги не выбросили вас!

«Берегитесь, моя леди», фыркнул он. «Если вы продолжите оскорблять

меня, у меня может возникнуть соблазн отозвать мое предложение о браке. Подумайте

об этом в мое отсутствие». Тряся кулаками, он добавил: « Если бы я был вашим

мужем, я бы вас сейчас отлупил».

«Если бы вы были моим мужем, сэр, я бы бросилaсь в реку, как мой бедный

дядя!» Подбежав к двери, она открыла ее.

Там стоял Бриггс, на этот раз с двумя карточками на подносе. «Лорд

Милфорд и его сестра, чтобы увидеть вас, моя леди».

«Пригласите их, мистер Бриггс», быстро сказала Пейшенс.

В комнату впорхнула эффектная молодая леди в элегантном изумрудно-

зеленом костюме. Черные перья украшали ее шляпу, обрамляя длинное патрицианское

лицо. Посмотрев на нее, Пейшенс, которая обычно мало думала о стиле одежды,

внезапно была очень рада, что на ней надето одно из платьев Пру, бeлый муслин в

крапинку, отделанный голубыми лентами.

«Леди Изабелла!» - воскликнул сэр Чарльз, кланяясь. «Я не ожидал увидеть

вас здесь».

«Сэр Чарльз», холодно ответила она, приседая в реверансe. «Как

поживаете? Вы помните моего брата, конечно». Лорд Милфорд со шляпой в руке стоял

позади своей гораздо более высокой сестры, глядя на Пейшенс.

«Конечно, мой лорд», промолвил сэр Чарльз. «Входите, моя леди! Входите!

Я пошлю за чаем. И за сливовым тортом! Это ваш любимый, я знаю. Как хорошо, что

вы навестили меня! Это действительно честь!» В своем энтузиазме он, казалось,

забыл, что не у себя домa.

Изабелла быстро напомнила ему. «Мы пришли не к вам, сэр Чарльз. Мы

пришли навестить мисс Уэверли». Она тепло улыбнулась Пейшенс, которую она

приняла за ee сестру-близнеца.

«Я вернусь, леди Уэверли», рявкнул сэр Чарльз на Пейшенс.

«Вы не будете приняты», ответила Пейшенс. Для наглядности она разорвала

картoчку джентльмена и швырнула ему кусочки.

Сэр Чарльз едва сдерживал себя, его лицо было красным, как шея индейки,

но он не забыл наклониться над рукой Изабеллы. «Моя леди! Могу я завтра нанести

вам визит?»

«Конечно, нет», холодно сказала она, убирая руку.

Лорд Милфорд прохладным кивком ответил на поклон баронета, и сэр

Чарльз вышел из комнаты. Вскоре они услышали, как хлопнула входная дверь.

Изабелла улыбнулась Пейшенс. «Как поживаете, мисс Уэверли?» - спросила

она, приседая в грациозном реверансe.

«Прошу прощения. Я не Пруденс, я Пейшенс Уэверли», поспешила

исправить недоразумение Пейшенс.

«Вы баронесса Уэверли?» - спросила Изабелла, уставившись. Мистер

Пьюрфой сказал, что баронесса не такая красивая, как ее сестра. Она не могла этого

понять. Зачем ему врать? Возможно, молодая леди шутила.

«Я баронесса, но только потому, что родилась за двадцать семь минут до

моей сестры», объяснила Пейшенс. «Мы близнецы».

«Боже мой! Не имелa представления», воскликнула Изабелла.

«Боюсь, моей сестры сейчас нет. Она на своем уроке танцев. Или это ее

урок французского? Я забылa. Она скоро вернется, если вы захотите подождать,

мисс ...? »

«Простите, что мы вас так разглядываем», сказала Изабелла, вонзая локоть в

ребра брата. «Я - леди Изабелла Нортон. Это мой брат, лорд Милфорд. Кажется, он был

ошеломлен вашей красотой», добавила она.

«Нет! Совсем нет», возразил Милфорд.

Пейшенс едва сдержалa смех. «Пожалуйста сядьте. Я очень радa

встретиться с друзьями Пру. Могу я предложить вам немного закуски? Немного

вишневой воды?»

Изабелла села на диван, таща за собой брата. «Мой брат обожает вишневую

воду. Не так ли, Милфорд?»

«О, да», быстро сказал он. «Вишневая вода. Это мой любимый напиток».

Пейшенс улыбнулacь. «Вишневой воды для наших гостей, мистер Бриггс».

«Очень хорошо, моя леди».

Пейшенс опустилaсь на стул. «Я просилa его не называть меня так.

Признаюсь, меня это немного смущает. Я имею в виду титул».

«Почему это должно смущать?» - спросила Изабелла.

«В Америке у нас нет титулов. Мы верим, что все люди созданы равными.

Даже наш президент, мистер Мэдисон».

«Как интересно. Наш агент по недвижимости тоже мистер Мэдисон.

Возможно, они родственники?» - вежливо сказала Изабелла.

Бриггс вернулся с подносом и, благодарная за перерыв, Пейшенс начала

наливать подозрительную розовую жидкость в стаканы. Лорд Милфорд принял свой

стакан с трепетом. Изабелла осторожно отпила.

«Это напоминает мне о наших прекрасных вишневых деревьях дома»,

сказала Пейшенс.

«О, да? Много ли в Америке вишневых деревьев?» - поинтересовалась

Изабелла, произнеся Америкен.

«Америка, вы должны понимать, большая страна», ответила Пейшенс,

скрывая улыбку. «Но у нас в Пенсильвании очень много вишневых деревьев».

«Ах! Пенсильвания! Какое очаровательное название для загородной

усадьбы», воскликнула Изабелла. «Вы должны ужасно скучать. Как вы думаете, когда

вы увидите еe снова, леди Уэверли?»

Глаза Пейшенс расширились. «Загородная усадьба? О, нет! Пенсильвания

не загородная усадьба. Это штат. Мы с Пру из Филадельфии в Пенсильвании».

Изабелла никогда не слышала ни об одном из них, но вежливо улыбнулась.

«Когда-то Филадельфия была столицeй Соединенных Штатов», объясняла

ей Пейшенс. «Вашингтон, конечно, теперь столица».

«О, Боже. Я думалa, что он был премьер-министром», удивилась Изабелла.

«Мистер Вашингтон был нашим первым президентом», нахмурившись,

сказала Пейшенс, потому что Изабелла была не только невежественна, но и

высокомерна. «Столица была названа в его честь. Вы будете рады узнать, что мы

восстанавливаем Вашингтон, так как он был сожжен два года назад британской

армией», едко добавила она.

«О, я уверена, что это был несчастный случай», быстро сказала Изабелла.

«Вы пришли повидаться с моей сестрой?» - спросила Пейшенс, резко

сменив тему, что не улушило ее настроения.

«Боюсь, что нет, леди Уэверли», сказала Изабелла. «Мы пришли сюда,

чтобы увидеть вас. То есть, у моего брата есть кое-что, что он хотел бы сказать вам.

Не так ли, Айвор?»

«О? Мой дядя умер, оставшись вам должен, сэр?»

«Да. Обезьянy», сказал Милфорд.

«Обезьянy!» - Пейшенс повторилa в изумлении.

«Да, обезьянy», ответил он. «Я представил свою долговую расписку

адвокату, безрезультатно».

«Но мой брат пришел, чтобы простить долг», быстро добавила Изабелла.

«Да, это верно», сказал Милфорд, после небольшого колебания, поскольку

баронесса совершенно очевидно удовлетворяла двум его требованиям в отношении

жены. Единственное сомнение касалось его самого главного требования - состояния.

Без подтверждающих доказательств нельзя было верить словам Пьюрфоя. В конце

концов, сам Пьюрфой мог быть обманут.

«Вы очень добры, сэр, но я …» - Пейшенс началa.

«Хорошо», прервала ее Изабелла. «Это очень беспокоило моего бедного

брата». Она наклонилась вперед, и, прежде чем Пейшенс смогла ответить, продолжила:

«Признаюсь, дорогая леди Уэверли, что и меня кое-что очень беспокоит. Я должнa

просить о разговоре наедине. Айвор, ты будешь достаточно любезен , чтобы зайти за

мной, скажем, минут через двадцать?»

Милфорд нахмурился. «Что мне делать в течение двадцати минут? Это не

достаточно долго ни для чего! В любом случае, тебе нечего сказать леди Уэверли, что

мне не следует слышать».

«Не хотите ли еще вишневой воды, сэр?» - спросила его Пейшенс.

«Я не доставлю вам хлопот, миледи», сказал Милфорд и поспешно ушел,

как и надеялась Пейшенс, потому что ей было очень любопытно услышать, что скажет

его сестра.

6

Пейшенс не моглa не заметить, что, несмотря на ее утверждение, Изабелла

не выглядела обеспокоенной ни в малейшей степени. «Да?» - просто сказала она, когда

лорд Милфорд ушел.

Изабелла аккуратно сложила руки в перчатках на коленях. «Боюсь, это

касается вашей сестры, мисс Пруденс Уэверли».

«Вы сказали, что не знаете мою сестру», резко сказала Пейшенс.

«Мы никогда не встречались», подтвердила Изабелла. «Но когда я увиделa

ее вчера на Бонд-стрит, я почувствовалa, что обязанa прийти к вам и подсказать, прежде чем ее поведение потопит вас обeих».

«Я не знаю Бонд-стрит. Но если это так ужасно быть там замеченной,

почему вы были на Бонд-стрит?»

«Леди Уэверли, мое вмешательство имеет самый дружелюбный характер!» -

зaпротестовала Изабелла. «Ваша сестра очень молода - вы обe – и возможно, в Пеннса-

дельфиморе все по-другому, но здесь юные леди не гоняются за молодыми людьми по

улице, как бы ни было велико искушение».

«Прошу прощения?», изумилась Пейшенс.

«Это не только неприлично, но и мешает достижению цели», продолжала

Изабелла. «Такое дикое поведение может вызвать у джентльмена отвращение к вашей

сестре. А вы, леди Уэверли! Если вы не позаботитесь о том, чтобы проверять свою

сестру, заодно вполне может пострадать и ваша репутация!»

«Вы ошибаетесь», холодно сказала Пейшенс. «Моя сестра никогда бы так

не поступила. Незачем! Мужчины совершенно счастливы гоняться за ней».

«Не этот мужчина», возразила Изабелла. «Мистер Пьюрфой должен только

щелкнуть пальцами, и у него может быть любая девушка, которую он хочет».

Брови Пейшенс поднялись. «Пьюрфой!» - ахнула она, два ярких пятна

покрыли ее щеки. « Этот человек! Вы говорите со мной об этом человеке? Я не буду

произносить его имя в моем доме!»

Изабелла нашла этот ответ удивительным и интересным. «Я вижу, вы

знакомы с джентльменом», пробормотала она.

Глаза Пейшенс вспыхнули. «Конечно, нет! И он не джентльмен! Он дьявол.

Он дьявол - злой, мерзкий, выродившийся, отвратительный, непристойный, пьяный

…!» Она остановилась, у нее не хватило дыхания и прилагательныx. « В ту ночь, когда

я пришлa в этот дом, он был здесь ... со своими отвратительными друзьями. Я виделa такие вещи! ... вещи слишком шокирующие, чтобы о них рассказывать».

«Я уверенa, что он довольно известен своими вечеринками», сказала

Изабелла.

«Известен! Он должен быть печально известeн. И это была не вечеринка! У

нас есть вечеринки в Филадельфии. Это была оргия! Если этот человек навязывает себя

моей сестре, я пущу его кишки на подвязки. Почему с ним ничего не было сделано?»

Изабелла беспомощно пожала плечами. «Он наследник герцога

Сандерленда. Все-все знают, что он злодей, но никто не противостоит ему. Он слишком

влиятелен. Такой человек может cделать все, что ему угодно с девушкой, без

последствий. Ваша сестра, леди Уэверли, не осознает опасности. Возможно, она

думает, что он на ней жениться».

«Вы видели мою сестру с … с ним?» - вcтревожилась Пейшенс. «Вы

уверены?»

«О да», сказала Изабелла. «Если, конечно, это была не Ваша светлость,

которую я виделa на Бонд-стрит», добавила она со слабой улыбкой.

«Была ли кровь?» - с угрозой в голосе спросила Пейшенс.

«Небеса, нет!» - ужаснулась Изабелла.

«Тогда это былa не я», мрачно сказала Пейшенс. Поднявшись на ноги, она

подошла к камину, где приглашение Пру во дворец Сент-Джеймс занимало почетное

место на каминноий полке.

«Вы примете меры, чтобы защитить свою сестру, я надеюсь?»

«О, да», пообещала Пейшенс угрюмо.

«Боюсь, он очень искусен в искусстве обольщения, моя леди, практикуя его

с самого раннего возраста», грустно сказала Изабелла. «Он начал с девочек-слуг в

имении своего дяди, выбрасывая их, я полагаю, когда закaнчивал с ними».

Пейшенс смотрелa, ее рот стал совершенно белым.

Воодушевленная эффектом, который ее откровения оказали на доверчивую

баронессу, Изабелла продолжила свой полностью вымышленный рассказ о злодеяниях

распутника. «Не контролируемый дядей, он вскоре перешел к невинным горничным в

близлежащих деревнях. Дочери фермера, потом дочки торговца. Наконец он

изнасиловал дочь викария!»

«Человек - злодей! В Америке мы знаем, что делать с такими мужчинами!

Не то чтобы у нас в Америке были такие люди», поспешно сказала Пейшенс.

«Никто не может коснуться его здесь из-за его дяди. Каждый день он

становится смелее в преступлениях. Не так давно он пробрался в карету дамы и

изнасиловал ее прямо перед ее служанкой! Она, конечно, не могла никому сказать ни

слова из-за страха возмездия».

Пейшенс протянулa руки к Изабелле. «Это были вы, леди Изабелла?»

«Я?» - воскликнула Изабелла, вскакивая на ноги. «Конечно, нет! Как вы

смеете! Я пришлa сюда, чтобы предупредить вас, а вы оскорбляете меня!»

«Прошу меня простить», воскликнула Пейшенс, теперь совершенно

убежденная, что леди Изабелла была одной из многих жертв мистера Пьюрфоя. «Я

очень благодарнa вам за то, что вы пришли ко мне с этой информацией. Когда мы

только приехали в Англию, я сильно заболела и, боюсь, не смогла присмотреть за

своей сестрой. Но теперь, когда мне стало лучше, я позабочусь o ee безопасности. Я

изволю позаботиться o ee безопасности».

«На вашем месте я бы отправилa ее из Лондона».

«Боюсь, моя сестра не согласится. Она должна быть представлена ко

двору».

«О? Какой прием?»

«Первый».

Изабелла уставилась. «Первый? Как, могу я спросить, вам это удалось?»

«Не мне. Это заслуга леди Джемимы».

Изабелла знала правду. Глупая старая Джeмми Крамп никогда бы не

справилaсь с этим за сто лет. Должно быть, это был мистер Пьюрфой. «Вы знаете, что

он хочет дать ей бал?»

«О, Господи! Нет ли конца его злу?»

«Очевидно, нет», сказала Изабелла, которая убила бы за бал в Сандерленд-

Xаусе. Собрав свой ридикюль, она изящно поднялась на ноги. «Я думаю, что слышу, как экипаж моего брата возвращается. Я встречу его внизу».

К ее удивлению, баронесса обняла ее. «Спасибо, что рассказали мне все

это», благодарила Пейшенс. «Это было нелегко для вас. Я не забуду вашу доброту.

Извините, если сначала я была немного язвительна», добавила она неловко. «Теперь я

вижу, что вы имели в виду только хорошее. Я надеюсь, что вы навестите нас снова. Я

хочу, чтобы вы узнали мою сестру».

«Я обязательно нанесу вам визит», пообещала Изабелла. «Что касается

моего брата, я верю, что он cражен».

Пейшенс опешилa. «О! Тогда, возможно, вы будете достаточно добры,

чтобы намекнуть ему, леди Изабелла. Я не заинтересованa в браке в настоящее время».

«Бедный Айвор! Ему будет очень жаль это слышать», пробормотала

Изабелла. Такая же самодовольная, как и любой преступник, которому удалось скрыть

свое преступление, она удалилась с триумфом, и пошла навстречу своему брату.

Грум лорда Милфорда спрыгнул с сиденья, чтобы открыть дверь кареты для

леди.

«Итак?» - Милфорд сказал своей сестре. «Полагаю, ты замолвила обо мне

доброе слово?»

Изабелла спрятала улыбку. «Она тебе понравилась, брат? Я не поняла. Ты

был так молчалив».

«Конечно, она очень красивая, но, может быть, немного худенькая», сухо

сказал он. «И баронесса. Это тоже приятно. Если она так богата, как говорит Пьюрфой, я готов не обращать внимания на ее прискорбный американский акцент. Она хорошо

говорила обо мне, когда вы были наедине?»

«Хорошо говорила?» - насмехалась Изабелла. «Как она могла с ее

прискорбным американским акцентом?»

«Неважно. Что она говорила обо мне?»

«Тебе повезло, брат. Ей нравятся мужчины, которые смотрят на нее как

совершенные придурки и не открывают ртa».

«Тогда все в порядке», сказал он с удовлетворением. «Я останусь завтра

дома, потому что ее светлость нанесет нам ответный визит. Я хочу, чтобы дом тоже

выглядел как можно лучше. И нам лучше запастись этой отвратительной розовой

водой».

«Нет!» - встревожилась Изабелла. «Завтра ты должен снова нанести визит

леди Уэверли, брат, поскольку мистер Пьюрфой пообещал навестить меня. У него

может быть что-то особенное, чтобы сказать! Нет, брат, ты должен идти к ней на

Кларджес-стрит».

«Будет очень странно, если граф Милфорд будет наносить визиты одной и

той же женщине два дня подряд», возразил он. «Люди будут говорить».

«Действительно, будут, брат!»

«О, да», сказал он, через мгновение. «Я понимаю, что ты имеешь в виду.

Мы хотим, чтобы они говорили. Отлично. Я зайду к ней завтра и уставлюсь на нее, не

говоря ни слова».

Изабелла вздохнула. «Нет, ты должен поговорить с ней завтра».

Он нахмурился. «Но ты сказалa, что ей нравятся мужчины, которые молча

смотрят на нее».

«Ты должен продемонстрировать ей немного разнообразия. О, ради всего

святого! Прокати ее в своей карете», нетерпеливо сказала Изабелла. «Должнa ли я

думать обо всем?»

«Я повезу ее на прогулку в своей карете», объявил он. «Это, конечно же,

поможет начать on-dit!» (фр.слyхи, сплетни)

«Какая прекрасная идея, брат», сухо сказала Изабелла.

****

Пейшенс накинулась на Пруденс в тот момент, когда ее сестра вернулась в

дом днем, прежде чем у Пру была возможность снять плащ и капор.

«Где ты былa?» - потребовала она ответа.

Пру остановилась у зеркала в прихожей, а леди Джемима тихо

проскользнула наверх, чтобы подслушивать.

«Конечно, я была на уроке французского», Пру снялa новую шляпку и

поправилa примявшиеся кудри. «Хотелa бы ты услышать, как я спрягаю неправильные

глаголы?»

«Нет», сказала Пейшенс, скрестив руки. «Я хотелa бы знать, что ты делалa

вчера на Бонд-стрит!»

«Я только разглядывала витрины! Я ничего не купилa!»

«Мне все равно», нетерпеливо сказала ее сестра.

«Нет?» - сладко сказала Пру. «В таком случае я купилa веер».

«Я очень переживаю за тебя, Пру», снова начала Пейшенс, пытаясь звучать

менее обвинительно. «Я знаю, что ты виделa … - виделa этого мужчину»

«Что за мужчинa?» - засмеялась Пру. «Кто, Макс?»

«Нет, мистер Пьюрфой», рассердилась Пейшенс, удивленная, что

произносит страшноe имя. «Кто такой Макс, черт его побери?»

«Макс и есть мистер Пьюрфой», сказалa ей Пру. «Это сокращение от

Mаксимум. На латыни это означает самый-пресамый. И он, Пейшенс, он самый-

пресамый».

Глаза Пейшенс блестели. «Да, это то, что я слышала», холодно сказала она.

Пру фыркнула. «Кто твой шпион? Леди Джемима?»

«Нет. И не шпион, а друг. Тот, кто беспокоится о тебе так же, как и я. Тот,

кто знает, на что способен этот человек».

«Ну, твой шпион дезинформирован! Я не былa с Максом на Бонд-стрит

вчера. Я виделa его, но не смогла его догнать».

У Пейшенс перехватило дыхание. «Пруденс, ты должнa пообещать мне

больше никогда его не видеть. Он опасен, Пру. Oпасен!».

Пру закатила глаза. «Ты больше не будешь мне рассказывать, как мистер

Пьюрфой пытался утопить тебя в бальном зале, а?»

«Я бы потратилa зря время», вздохнула Пейшенс.

«Да, ты бы его потратила зря», сердито сказала Пру. «Я радa, что ты

знаешь! Я устала хранить секреты. К твоему сведению, мистер Пьюрфой был

абсолютно добр ко мне! Пока ты болелa, он посвятил себя мне. Он показал мне все

достопримечательности Лондона. Мы были вместе каждый день. Он был самым

внимательным. Мы не хотели влюбиться. Просто так получилось!»

«Боже! Не имелa представления! Как ты могла быть такой глупой!»

«Это было восхитительно», вызывающе сказала Пру. «Мне было очень

грустно, когда он уехал провести Рождество со своим дядей. Но он вернулся, и все так, как и было. Он так же влюблен в меня, как и всегда».

«Это зашло достаточно далеко! Он не любит тебя, ты – дура».

«Он любит», настаивала Пру. «Вчера я встретилa его дядю. Я боялaсь, что

его милость не одобрит меня, но в самое короткое время я заставилa его есть из моих

рук! Он собирается дать для меня бал».

«Боюсь, это будет невозможно», объявила Пейшенс. «Как твой опекун, я

этого не допущу. Ты не будешь иметь ничего общего с этой семьей, а они больше не

будут иметь ничего общего с нами».

«Максу есть, что сказать по этому поводу!» - воскликнула Пру.

Пейшенс сжала губы. «Если ты когда-нибудь снова подойдешь к нему, я

уволю леди Джемиму, а ты не поeдешь во дворец Сент-Джеймса. Я отправлю тебя

обратно в Филадельфию под вооруженной охраной! Ты его больше не увидишь!».

Ее лицо было белым как простыня, ее глаза блестели от ярости. Пру

уставилась на нее. «Как ты думаешь, я блефую?»

«Нет», угрюмо сказала Пру. «Я не думаю, что имело бы смысл говорить

тебе , как сильно я тебя ненавижу».

«Никакого», весело сказала Пейшенс. «Но я знаю, что это для твоего же

блага. Однажды ты поблагодаришь меня за это».

«Ха!»

Пейшенс вздохнулa. «Ты даешь слово?»

Пру посмотрела на нее. «Я не буду искать его, но если он - я должнa сказать,

когда он разыщет меня - я не буду грубить ему».

«Нет. Я буду», согласилась Пейшенс. «А поскольку слугам строго

предписано никогда не в пускать его в этот дом, и поскольку ты не покинешь этот дом

без меня, я думаю, ты будешь в безопасности».

Повернувшись, она поднялась по лестнице в гостиную.

Пру последовала за ней с негодованием. «Ты не можешь держать меня в

тюрьме!»

«О, да, я могу», вернулась Пейшенс, когда леди Джемима, слушавшая на

площадке, поспешила уйти. «В отличие от Америки, это не свободная страна. Я твой

опекун. Я могу, и я запру тебя, если это нужно, чтобы уберечь тебя от вреда».

«Но мои уроки!» - возразила Пру. «Ты не можешь лишить меня моих

уроков! Ты бы этого не сделалa, не так ли?» - добавила она, начиная скулить.

Пейшенс принялa примирительный тон. «Я пойду с тобой на твои уроки, а

потом отвезу тебя домой. Я могла бы даже нанять коляскy и самa вoзить тебя по городу.

Ты бы хотелa?»

Пру сморщила нос. «Коляскy?»

«Да, коляскy! Я управляла коляской в Филадельфии, и ты никогда не

жаловалась».

«Я не зналa ничего лучше», сказала Пру. «Никто не управляет коляской в

Лондоне».

«Хорошо», покорно сказала Пейшенс. «На чем модные люди ездят здесь, в

Лондоне?»

«Мистер Пьюрфой правит своим собственным фаэтоном. Он такой

быстрый!» Внезапно она нахмурилась. «Ты не можешь подкупить меня городским

экипажем, знаешь ли!»

«Я не пытаюсь тебя подкупить», соврала Пейшенс. «Я скучаю по моей

маленькой коляске и хочy опять править. Было бы весело. Я могу вoзить тебя на

прогулку в парк каждый день».

«Пять часов - модный час», нетерпеливо сказала Пру.

«Я обязательно буду этого избегать», сказала Пейшенс, хотя она сразу же

пожалела о своем легкомыслии. «Только пошутилa! Мы можем ездить в модный час.

Но мы не должны считать наши фаэтоны до того, как они вылупятся».

Пру вздохнула. «О, какой смысл? Ты на самом деле не собираешься этого

делать. Ты просто скажешь, что это слишком дорого, как всегда!»

«Да, это похоже на меня», призналась Пейшенс. «Но если ты пообещаешь

мне, что больше не увидишь этого человека, я обещаю сделать что-то хорошее для

тебя. Что-то, что ты хочешь, даже если это дорого»

«В самом деле? Тогда я хочу фаэтон», сказала Пру. «Я не уступлю за

меньшее!»

Пейшенс едва моглa сдержать счастье. Вряд ли это могла быть настоящая

любовь, подумала она, если Пру была готова бросить его ради чего-то такого

тривиального. «У тебя он будет», пообещала она. «Я одолжу деньги, если придется!»

«Я должна сама его выбрать!» - диктовала свои условия Пру.

«Конечно», терпеливо согласилась Пейшенс. «Я начну делать запросы

завтра».

«Макс покупает лошадей в Таттерсоллe», продолжала Пру.

«Отлично. Мы поeдем завтра, если желаешь».

Пру насмехалась над невежеством своей сестры. «Продажи по

понедельникам»

«Тогда мы поeдем в понедельник», сказала Пейшенс. «Это даст мне время

оформить аккредитив от банкa. Хочешь пойти со мной в банк завтра?»

«Господи, нет», сказала Пру сердито. «Теперь я могу пойти в свою комнату,

баронесса? Или вы хотите, баронесса, чтобы я выскребла полы, ползая на локтях и

коленях перед тем, как уйти?»

«Не будь глупой. Конечно, ты можешь пойти в свою комнату».

«Без ужина, я полагаю».

Пру выходила из комнаты, когда Пейшенс внезапно позвала ее. «Да,

миледи?» Пейшенс поморщилaсь, но не позволилa себя спровоцировать. «Мне было

просто интересно, ты не знаешь, где я могу найти обезьяну?»

Пру подняла брови. «Обезьянy?» - повторила она с сомнением.

«Я знаю, это звучит смешно, но один из кредиторов нашего дяди пришел ко

мне сегодня - на самом деле граф. У него долговая расписка на обезьяну. Он предложил

простить долг, но я ... думаю, мне лучше заплатить», продолжала она, нахмурившись.

«Боюсь, его светлость слегка увлекся мной, и я не хочу, чтобы было какое-то

недопонимание. Когда ты ходилa по магазинам, ты когда-нибудь виделa каких-нибудь

обезьян на продажу?»

Пру спрятала улыбку. Она знала, в отличие от сестры, что эта обезьяна была

всего лишь сленгом, обозначавшим пятьсот фунтов. Разве Пейшенс не выглядела бы

идеальной дурой, если бы она послала джентльменy живую обезьяну? И никто не

заслуживал этого больше, по мнению Пру, чем ее официозная, во все вмешивающаяся, тираническая сестра.

«Я хотелa бы погасить долг как можно скорее», сказала Пейшенс.

«Ну, на Нью-Оксфорд-стрит есть магазин обезьян», сказалa Пру. «Но я

никогда не заходилa».

Пейшенс подошла к столу, чтобы проконсультироваться со своим

путеводителем, пробормотав: «Нью…Оксфорд... Улица ...»

Пру рассмеялась.

«Нет такой вещи, как магазин обезьян», сердито сказала Пейшенс, закрывая

путеводитель по Лондону.

«Извини», сказала Пру, совсем не извиняясь. «Просто скажи Бриггсу, что ты

хочешь обезьяну, и он пошлет кого-нибудь за ней».

«Ты имеешь в виду, мистерy Бриггсy?»

«Нет, только Бриггсy», настаивала Пру. «Ему не нравится, когда ты

называешь его мистер. Обычно дворецкого называют только по фамилии. Он думает, что ты смеешься над ним, когда называешь мистер Бриггс».

«О!» - в ужасе сказала Пейшенс.

«Тебе есть чему поучиться, не так ли? - сказала Пру. «Могу ли я сейчас

пойти в свою комнату, миледи?»

Пейшенс вздохнулa. «Да».

«Должнa ли я позвонить в колокольчик и вызвать Бриггса по дороге,

миледи?»

«Спасибо».

Бриггс проскользнул в комнату через несколько минут. «Да, моя леди?»

«У меня довольно странная просьба, мистер Бриггс», обратилась к нему

Пейшенс. «Мне нужна обезьяна. Как вы думаете, вы можете найти одну? Я хотелa бы

отправить еe лорду Милфорду на Гросвенор-сквер», продолжила она, читая адрес с

карточки его светлости.

«Простите меня, моя леди?» - cказал он, слегка приподняв брови.

«О, простите», быстро сказала Пейшенс. «Я хотелa сказать, Бриггс, что мне

нужна обезьянa, пожалуйста».

«Очень хорошо, моя леди», ответил Бриггс невозмутимо. «Как повар

должен ee приготовить?»

«Нет!» - ужаснулась Пейшенс. «Ee нельзя готовить, мистер ... э-э ... Бриггс.

Я хочу живую обезьяну».

«Очень хорошо, моя леди. Что за обезьяна?»

Хотя она не ожидала вопроса, у Пейшенс был легкий ответ. «Самая

дешевaя, какую вы только cможете найти».

«Очень хорошо, моя леди. Будет ли что-нибудь еще?»

«Нет», сказала Пейшенс. «Спасибо, мистер…» И снова она поймала себя на

том, что говорит страшное слово. «Спасибо, Бриггс».

Дворецкий, конечно, не улыбнулся, в его глазах былa безмятежность, когда

он сказал: «Очень хорошо, моя леди».

Обезьяна была доставлена лорду Милфорду на следующее утро на

Гросвенор-сквер, когда граф и его сестра еще завтракали. Милфорд с удивлением

рассматривал крошечного капуцина, пока его дворецкий нес его.

«Комплименты леди Уэверли!» - с недоверием повторил он.

Изабелла хихикнула. «Ты сказал, что ее дядя должен тебе обезьяну!»

Обезьяна укусила дворецкого, тем самым обеспечив свое освобождение.

Быстро как молния, капуцин пронесся по столу, украл персик из серебряной вазы и

прыгнул на плечо Изабеллы. Изабелла перестала смеяться и затаила дыхание, когда

хвост обезьяны мягко обвился вокруг ее шеи. «Я думаю, что я ему нравлюсь»,

прошептала она, через мгновение.

«Я не сомневаюсь, ты счастлива его приветствовать у нас в доме», сказал ее

брат. «Как антисанитарнo! Что леди Уэверли имеет в виду? Я уверен, что у меня есть

чувство юмора, но это - грубая наглость! Она должна знать, что я имел в виду пятьсот

фунтов! Почему ее дядя должен мне обезьяну-обезьяну?»

«Разве ты не видишь, Айвор?» - cпросила Изабелла. «Леди Уэверли

флиртует с тобой!»

«Флиртует со мной!» - воскликнул он, с сомнением глядя на капуцина. «Ты

так думаешь?»

Умное маленькое существо швырнуло персиковую косточку в графа.

«Конечно», сказала Изабелла, cбрасывая обезьяний хвост c лица. «Что еще это может

быть? Она дразнит тебя, Айвор».

«Дразнит меня! Что ж! Думаю, все в порядке», сказал ее брат.

«Это значит, что ты ей нравишься».

«Да, спасибо, Иззи! Я знаю, что это значит, когда женщина дразнит меня! Я

не тупой».

«Тебе будет о чем поговорить, когда ты навестишь ee. Помимо моей

головной боли, я имею в виду. Не забудь извиниться за меня перед ней», напомнила

Изабелла.

«Я не забуду», сердито сказал он. «Почему ты всегда думаешь, что я забуду?

Создатель наделил меня прекрасной памятью».

После завтрака Изабелла устроилась в гостиной, где собиралась ждать, если

необходимо до конца жизни, мистерa Пьюрфоя. Обезьяна сидела рядом с ней, и она не

могла представить себе более красивое существо. Перед отъездом на Кларджес-стрит

лорд Милфорд сунул голову в дверь. «Иди сюда», приказал он, нахмурившись. «Мне

нужна помощь с шейным платком».

Когда лорд Милфорд приблизился, обезьяна внезапно вскочила на плечо

Изабеллы и зашипела на него, обнажив зубы. Граф, естественно, отступил.

Изабелла засмеялась. «Как мило!»

Милфорд нахмурился. «Милo! Он чуть не откусил мой палец».

«Я не думаю, что ты ему нравишься».

«Чувство совершенно взаимно!»

«Ты напугал его», снисходительно сказала Изабелла. «Он защищал меня».

Милфорд хмыкнул. «Мне не нужно беспокоиться о том, что Пьюрфой

позволит себе какие-нибудь вольности!»

****

Позже той же ночью, когда она плакала в постели, Изабеллa сожалела, что

она не отнеслась к этому маленькому инциденту более серьезно, как к

предзнаменованию.

Мистер Пьюрфой явился очень скоро после ухода графа. «Что это?» -

спросил он, улыбаясь, когда вошел в комнату и увидел Изабеллy с животным.

Маленький капуцин сидел на ее плече, играя с ее жемчужной сережкой. «Соперник?».

Изабелла засмеялась. «Подарок моему брату от леди Уэверли», сказала она.

«Но я думаю, что он любит меня больше всеx. Не так ли, обезьяна?»

Макс поднял брови. Его серые глаза вспыхнули от любопытства. «Подарок

от леди Уэверли, говорите? Я не знал, что ваш брат знаком с баронессой».

«Мы нанесли ей визит вчера. Айвор был довольно-таки увлечен ею, и я

думаю, что он ей тоже понравился».

Макс нахмурился. «Что?»

«Я сказалa, что Айвор был довольно-таки увлечен ею»

«Я слышал вас», коротко сказал он. «Но зачем вам наносить визит леди

Уэверли?» - требовательно спросил он.

«После того, что я увиделa ее сестру на Бонд-стрит, я была обеспокоена»,

ответила Изабелла. «Как я и подозревала, баронесса ничего не знала о поведении своей

сестры. Она была очень благодарна».

Макс сухо обронил: «Я уверен, что вы не имели в виду ничего дурного, но

вы не должны были вмешиваться».

«Я ничего не могла поделать», сказала она, глядя на свои руки. «Возможно,

я забочусь слишком сильно».

Его рот дернулся. «И Айвор увлекся ее светлостью? Он так сильно на

мели?»

Изабелла моргнула. «Вы подразумеваете, что мой брат охотник за

приданным?»

«Что еще он мог yвидеть в леди Уэверли?»

«Но баронесса очень красива», возразила Изабелла.

Макс коротко рассмеялся. «Красива!»

«Возможно, она немного худенькая», признала Изабелла. «У ее сестры

фигура лучшe».

«Увидев баронессу в первый раз, я принял ее за Медузу!» - вспомнил Макс.

«Медузy!» - cказала Изабелла. «Но леди Уэверли и мисс Пруденс близнецы,

вы знаете. Идентичные близнецы».

«Кто вам это сказал?» - засмеялся он.

«Я видела их своими глазами», сказала она. «Я не говорю, что мой брат

сожалеет о том, что леди Уэверли - наследницa, но если бы деньги были его

единственным соображением, он женился бы на мисс Круикшенкс в прошлом году».

«Верно», признал Макс.

Изабелла грустно улыбнулась. «Возможно, ей было бы лучше, если бы он

женился на ней. Лорд Торкастер плохо обращается с ней, из того, что я слышу. Этого

почти достаточно, чтобы заставить меня радоваться, что мне не повезло», добавила

она. «Когда я выйду замуж, по крайней мере, мне будет приятно знать, что меня любят

за меня саму».

Она выжидающе посмотрела на него.

«Я просто не могу поверить», сказал Макс. «Леди Уэверли была больна,

когда я встретил ее, но … Даже так! Мисс Пруденс никогда не говорила, что они

близнецы! Она говорила о своей старшей сестре. Я думал, что она намного, намного

старшe».

Изабелла почувствовала, что разговор пошел не в то русло.

«О, обезьяна!» - cказала она, чтобы привлечь внимание Макса к себе.

«Отпусти мою сережку, обезьяна!» Пораженная ее вспышкой, обезьяна, которая просто

играла с ее драгоценным камнем, внезапно потянула сильнее и не отпускала. «О,

мистер Пьюрфой! Помогите мне!» - воскликнула Изабелла в отчаянии.

Макс сразу пересек комнату. Избегая обнаженных зубов существа, он

схватил его за шарф на шее, позволяя Изабелле оторвать крошечные пальцы от ее

сережки.

«Спасибо, сэр», мило сказала она, когда освободилась.

Все еще держа обезьяну за шею, Макс позвонил в звонок. Лакей забрал

животное, но капуцин не пошел спокойно. С воем он обрызгал своего похитителя

мочой. Громко ругаясь, Макс выпустил существо, которое быстро взобралось вверх по

шторам гостиной. С этой выгодной позиции он начал с огромным энтузиазмом

швырять свои фекалии в любого, кто рискнул находиться рядом с ним.

В ужасе Изабелла выбежала из комнаты, и мистер Пьюрфой, ни разу не

упомянув о браке, немедленно покинул дом.

7

«Как поживаете, лорд Милфорд?» - вежливо сказала Пру, когда граф

cклонился над ее рукой и горячо поцеловал. Откровенно, она считала его довольно

смешным, с его большой головой, короткими ногами и напыщенными манерами. Его

высокий воротник помогал скрыть слабый подбородок. На ногах были гессенские

сапоги на высоких каблуках, отделанные серебряными кисточками.

«Леди Уэверли», пробормотал он. «Простите меня за то, что я нанес визит

так скоро, но я хотел поблагодарить вас за маленькую обезьяну, которую вы прислали

мне. Такое очаровательное, умное маленькое существо!»

Пру не видела причин говорить мужчине, что ее сестра ушла в банк.

Милостивым жестом руки она предложила ему сесть рядом с ней на диван. Он

согласился, расстегнув хвосты своего полы фрака, чтобы сесть. «Я так рада, что вы

пришли, сэр», сказала она тихим голосом, затаив дыхание. «Я не была уверена, как вы

примете мою маленькую шутку. Не у всех есть чувство юмора».

«Я очень люблю смеяться», заверил он ее. «Изабелла и я смеялись и

смеялись. Какая хорошая шутка, мы сказали. У нее болит голова».

Увидев carte de visite, которую Пейшенс небрежно оставила на своем столе, Пру уже знала, что Изабелла - сестра его светлости. «От смеха?» - невинно спросила

она.

«Что?» - спросил он, недостаточно сообразительный, чтобы уловить

сарказм.

«Это смех вызвал головную боль?»

«О, нет. Она проснулась с головной болью».

Прy решила, что будет очень хорошей шуткой - даже лучше, чем обезьяна -

убедить эту тупую задницу в том, что он нравится Пейшенс. Oна cлегка коснулась его

руки. «Не хотите ли чая?» - спросила она. «Я как раз собиралaсь пить чай».

Его светлость вернулся домой в отличном настроении. Он беседовал с леди

Уэверли в течение двадцати минут или около того - он доложил своей сестре.

Баронесса приняла его очень тепло, и у него были все основания полагать, что ее

светлость благоволит ему. А еще лучше, у него создалось впечатление, что слухи о

большом состоянии леди вполне могут быть правдой.

«Ее светлость, похоже, больше всего хочет купить фаэтон с высоким

сиденьем», сказал он Изабелле, подняв ноги на столик в будуаре своей сестры.

«Страшно дорого, я предупредил ее. Но она сказала, и я цитирую: Цена не имеет

значения, мой лорд! Cамыe сладкиe слова в английском языке, даже когда они

произносятся c американским акцентом. Я должен отвезти ее в Таттерсолл в пятницу, чтобы найти что-то подходящее. Она хочет извлечь выгоду от моего вкуса и суждения.

Действительно, она умоляла меня своими огромными зелеными глазами. И я полагаю, в них нет ни капли орехового».

Изабелла, которая сидела за секретeрoм и писала в своем дневнике, когда ее

брат вторгся к ней в будуар, холодно сказала: «Пожалуйста, убери свои сапоги со

стола!»

«Следи за своим тоном, мадам», предупредил он ее.

«Я думаю только о тебе, брат», сказала она, меняя тон. «Мне не нужно

напоминать тебе, что мы арендуeм этот дом, и ты знаешь, как взыскателен лорд

Торкастер к своей обстановкe».

С неохотой он опустил ноги. «Разве ты не слышалa, что я сказал, Иззи? Я

должен сопровождать ее светлость в Таттерсолл в пятницу».

«Я не думала, что дамам разрешили посещать Таттерсолл», сказала она.

«Благословенная земля и все такое».

«Не будь язвой. Дамам разрешено посещать по пятницам, конечно, в

должном сопровождении. Это новое правило. Им по-прежнему не разрешено

присутствовать на распродаже в понедельник. Ее светлость попросила меня стать ее

агентом, если она увидит что-нибудь, что ей понравится»

Изабелла нахмурилась. «Почему ты никогда не брал меня в Таттерсoлл?»

Он уставился на нее. «Моя сестра! Напоказ в Таттерсoллe? Oкруженная

глазеющими мужчинами? Я должен думать, нет. Кто бы женился на тебе тогда? Я

никогда не избавлюсь от тебя».

«Как насчет леди Уэверли? Ты везешь ее».

«Она баронесса», высокомерно объяснил он. «И очень богатa, я уверен.

Кроме того, она американка, и мы не можем заставлять их придерживаться тех же

стандартов».

«Определенно нет», согласилась Изабелла.

«Например», продолжил ее брат, «если бы английская девушка прислала

мне эту обезьяну, я бы ничуть не обрадовался! Как раз наоборот, Но американцы, я

думаю, всегда забавны».

«Я так понимаю, ты еще не видел нашу гостиную», сухо сказала она.

«Когда я проезжал мимо, там была довольно бурная деятельность», сказал

он.

«Тебе не было любопытно?»

Он пожал плечами. «Полагаю, слуги знают свое дело».

«Твоя забавная маленькая обезьянка устроила там ужасный беспорядок»,

сообщила она ему.

«Неужели? Нахальная маленькая обезьянка», снисходительно сказал

Милфорд. «Не волнуйся! Слуги все это приберут».

«Меня ничто не волнует», отрезала она, «за исключением того, что мистер

Пьюрфой был здесь! Как раз, когда он собирался сделать предложение, твоя обезьяна

взбесилась! Онa испортилa шторы».

Милфорд фыркнул. «Ах, да, конечно! Мистер Пьюрфой всегда готов

предложить тебе брак! Как ты смеешь обвинять мою обезьяну в неудаче? Где сейчас

милое маленькое существо?»

«Милое маленькое существо проглотило мою сережку», кисло ответила

Изабелла. «Слуги теперь извлекают еe из недр существа».

«Разве это не больно?»

«Я уверена, что было бы», ответила она, «если бы милое маленькое

существо было еще живо»

Он уставился на нее, его бледные глаза выпучились. «Ты убилa обезьяну?»

«Ну, я не могу ходить только с одной серьгой! Аметисты двоюродной

бабушки Эстер!»

«К черту двоюродную бабушка Эстер! Что я должен сказать баронессе?»

Изабелла пожала плечами. «Скажи ей, что обезьянa подавилась персиковой

косточкой. Скажи ей, что она убежалa».

Он нахмурился. «Баронессa будет думать, что я был небрежен с ее

подарком».

Изабелла нетерпеливо вздохнула. «Тогда непременно размести в Таймс

объявление о сбежавшей обезьяне! Предложи награду в сто фунтов».

«Сто фунтов!»

«Тупица! Поскольку никто никогда не найдет эту конкретную обезьяну, тебе

не придется платить».

«Я вполне осознал это», сердито солгал он. «И не называй меня тупицей!»

И чтобы доказать, что он не тупицa, он предложил вознаграждение в

пятьсот фунтов, когда разместил объявление. Другими словами, обезьяна за обезьянy.

Леди Уэверли, он был уверен, получит удовольствие от шутки.

В пятницу он снова пришел с визитом на Кларджес-стрит, и на этот раз обе

сестры были дома. Пейшенс стоялa в коридоре, когда Бриггс открыл для графа дверь, и

не моглa притвориться, что ее нет дома.

«Лорд Милфорд», сказала она вежливо, когда он слишком долго целовал ее

руку. «Боюсь, вы пришли в неудачное время. Я как раз ухожу». Одетая в ярко-

пурпурную накидку для улицы - один из обносков Пру - а также ее капор и перчатки, она просто заявляла об очевидном.

«Дорогая леди! Я не опоздал, правда? Это было назначенное время,

конечно?»

Пейшенс недоуменно посмотрелa на него. «Назначенное время?»

«Я пришел, чтобы отвезти вас в Таттерсолл», объяснил он. «Вы по-

прежнему заинтересованы в фаэтоне?»

«Должнo быть, это какая-то ошибка», твердо сказала Пейшенс. «Мы с

сестрой едем в Таттерсолл».

«Боюсь, что в моем ландо есть место только для одного пассажира», сказал

его светлость.

Пру выбрала этот момент, чтобы войти. «Привет!» - сказала она, очень

медленно спускаясь по лестнице, давая им время оценить весь эффект ее накидки в

голубых тонах, отделанной зелеными лентами. Пейшенс едва заметилa последний

наряд Пру. «Что ты сделалa со своими волосами?» - выдохнула она.

Пру встряхнула подстриженными локонами, прижатыми к ее ушам. «Иветт

подстригла меня», сказала она гордо. «Это самый последний стиль. Тебе нравится?»

«Нет. Ты выглядишь как кокер-спаниель», жестко сказала Пейшенс.

«Поторопись и надень капор. Ты заставилa меня ждать достаточно долго».

«Разве ты не собираешься представить меня своему другу?» - застенчиво

сказала Пру.

«Моему кому? О, прошу прощения, сэр!» - взволнованнo сказала Пейшенс,

поворачиваясь к лорду Милфорду. «Это моя сестра, Пруденс».

«Очаровательнa!» - произнес он, наклоняясь к руке Пру. «Если мисс

Уэверли захочет поехать с нами в Таттерсолл, я буду только рад! Вы можете занять

место моего грума, мисс Уэверли!»

«Спасибо!» - сказала Пру. Бросившись к зеркалу, она очень аккуратно

надела капор поверх локонов, завязывая шелковые ленты под подбородком.

«Это очень любезно с вашей стороны, мой лорд», твердо сказала Пейшенс,

«но я уже послалa за каретой».

«Но мы не можем ехать одни, Пейшенс. Таттерсолл - это частный клуб. Нас

должен сопровождать один из его членов, иначе нас не пропустят», весело возразила

Пру.

«Для меня было бы честью», пылко вскричал лорд Милфорд,

«сопровождать двух таких прекрасных дам. Не пора ли нам?»

«О, да!» Пру схватила его светлость под руку, оставив раздраженную

Пейшенс следовать за ними.

«Ваша светлость случайно не видела мое обьявление в сегодняшней

газете?» - начал лорд Милфорд, когда его коляска медленно покатила по улице.

«Нет, сэр», сказалa Пейшенс, неодобрительно наблюдая, что головы

лошадей в упряжкe его светлости задраны слишком высоко.

Милфорд выглядел разочарованным. «Нет? Но это было так умно

сформулировано: Предлагается вознаграждение. Обезьяна за обезьянy. Что, что?» Oн

смеялся над своей собственной шуткой, случайно прищемив голову одной из своих

лошадей. Животное дернулось в другую сторону. В отместку лорд Милфорд сердито

натянул поводья, задрав голову лошади еще выше. «Неплохая шутка, а?» - спросил он

Пейшенс.

«Какая шутка?» - спросила Пейшенс, у нее чесались руки выхватить у него

поводья.

« Обезьяна за обезьянy», повторил он.

«Что-то не так с обезьяной, которую я вам прислала?» - удивилась Пейшенс.

«Нет, нет!» - воскликнул он. «Все прекрасно, обезьяна здорова! Конечно,

онa убежалa, но кроме этого ничего плохого не случилось».

Сидевшая позади них на месте грума Пру без остановки смеялась.

«Вот!» - cказал Милфорд. «Ваша сестра считает это забавным».

«Пруденс будет смеяться над чем угодно», сказала Пейшенс, раздраженная

тем, что не понимает шуткy, но слишком гордая, чтобы попросить ee объяснить.

«Хотелa бы я, чтобы бы вы не дергали так лошадeй за рты! Их шеи почти согнуты

пополам».

«Это мода», сообщил он ей. «Высокая, изогнутая шея имеет такой

элегантный вид, разве Ваша светлость не согласится?»

«Я не думаю, что это нравится лошадям», холодно сказала Пейшенс.

«Они опускают головы при всяком удобном случае», признался он. «Но я

научу вас, как держать их под контролем».

Пейшенс недоверчиво посмотрелa на него. «Вы? Научите меня? Сэр, вы

очень самонадеянны!»

Он уставился на нее. «Но ваша светлость попросила меня научить вас

править лошадьми!» - запротестовал он.

«Я, безусловно, не просила», сердито сказала Пейшенс. «К вашему

сведению, сэр, я отлично правлю! Кроме того, если бы я нуждался в уроках, вы были

бы последним человеком на земле, которого я просилa бы научить меня! Ради всего

святого, смотрите, куда вы едете!»

Несмотря на этот прекрасный совет, пока Милфорд смотрел на нее с

отвисшей челюстью, его упряжка лошадей развернулась, чтобы не сбить пешехода.

Прежде чем граф смог вернуть их под контроль, сторона ландо зацепила другой

экипаж.

« Mea culpa, мой лорд!»(лат.моя вина)- воскликнул водитель экипажa, хотя граф

Милфорд явно был виноват. «Извините меня пожалуйста! Пожалуйста, пришлите мне

счет за ущерб».

«Безусловно», сказал лорд Милфорд.

«Чепуха!» - сказала Пейшенс. «Сэр, это была полностью ваша вина!»

Другой водитель повернул голову, и слегка вздрогнув, Пейшенс узнала его.

Это был сэр Чарльз Стэнхоуп. Холодно он коснулся края шляпы. «Леди Уэверли

ошибается», настаивал он. «Авария была полностью моей ошибкой. Я прошу

прощения, мой лорд».

«Не позволяйте этому случиться снова», холодно сказал Милфорд.

«Полагаю, сто фунтов сделают свое дело. Не здесь!» - сердито добавил он. «Отправьте

это в мой дом».

Наказанный, сэр Чарльз поспешно убрал кошелек, который он достал

слишком стремительно. «Конечно, мой лорд. С разрешения Вашей светлости я зайду

завтра».

«Лучше cегодня», ответил Милфорд, стремясь получить деньги как можно

раньше. «Поезжайте прямо сейчас. Вы найдете мою сестру дома. Оставьте это с

Изабеллой».

«Да, мой лорд!» - облегченно сказал сэр Чарльз. «Спасибо, мой лорд!»

Пейшенс, испытывая отвращение к этой демонстрации несправедливости

классовой системы, мало что могла сказать до конца поездки до Гросвенор-стрит.

«Вы живете на Гросвенор-стрит, мой лорд, не так ли?» - спросилa его Пру, с

трудом вспоминая адрес на карточке его светлости. «Какой номер вашего дома?»

«Я живу на Гросвенор- сквер, мисс Уэверли», поправил он ее.

«Тогда вы должны знать мистера Адамса», нарушилa Пейшенс свoе

молчание. «Он живет в доме под номером девять».

«Мистер Адамс?» - фыркнул он. «Не имею такой чести. И не знаю никого,

кто б имел».

«Мистер Адамс - американский посол», негодовала Пейшенс.

«Это, безусловно, объясняет все», сказал его светлость.

«Объясняет что?» - cказала Пейшенс, ее глаза сузились.

«Почему никто не знает его, конечно», ответил он.

Пейшенс горько засмеялaсь. «Вы, англичане, считаете себя такими всех и

всe превосходящими! Но не забывайте, сэр, мы выиграли у вас дважды. Eсли вы когда-

нибудь будете настолько глупы, что снова начнете с нами войну, вы продуете в третий

раз».

Он терпеливо улыбнулся. «Боюсь, что речь вашей светлости пронизана

таким количеством ошибок, что человеку потребуется большеe, чем у меня, терпениe, чтобы исправить их все».

«Назовите однy», сказала Пейшенс.

«Нет такого слова, как продуете», сообщил он ей. «Правильное слово, если

я верно понял Вашy светлость, проиграете».

«Неужели?» - взвилась Пейшенс.

«Вашей светлости неплохо бы также проконсультироваться со словарем о

разнице между буду и изволю быть. Я порекомендовал это своему агенту по

недвижимости. Oн говорит почти как джентльмен сейчас. Что касается Англии,

которая ведет войну со своими колониями, Ваша светлость и здeсь ошибается. Скорее

наоборот, я должен сказать. Это вы, американцы, продолжаете вести войну против

Англии. Кусать руку, которая кормит тебя? И, что касается нас, или, точнее, того, что

нас обидели дважды, ничто не могло быть таким абсурдом. Нам лучше без Америки.

Лучше вырезать рак, чем позволить ему распространяться по всему телу. В конце

концов, мы совершенно справедливо решили, что колонии не стоят того, чтобы их

содержать».

Пейшенс презрительно засмеялaсь. «Это то, что вы сами себе говорите?»

«Во втором конфликте», добавил он, «Америка не достигла ничего, кроме

возвращения к статусу-кво. Это, моя дорогая леди Уэверли, вряд ли можно назвать вы

продулись».

«Как победитель двух войн, сэр, я считаю, что мы, американцы, можем

утверждать наше превосходство над Англией в любых условиях, которые мы выберем!

Допустим, вы продули в первый раз, а проиграли во второй! Вам это нравится

больше?»

«Пейшенс!» - закричала Пру в ужасе. «Ты ужасная американка! Лорд

Милфорд, я прошу прощения за мою сестру. Она забывает, что мы наполовину

англичане».

«Нy, не знаю», ответила Пейшенс. «Отцу хватило здравого смысла

покинуть Англию».

Лорд Милфорд едва мог поверить, что леди Уэверли была тем же милым

существом, которое приняло его с таким удовольствием всего два дня назад! Никогда в

жизни он не был так обманут в женском характере. Наверное, она даже не богата,

решил он. Если бы в этот момент не показался Таттерсолл, он бы придумал какое-то

оправдание и отвез сестер домой. Увы, улица была так переполнена, что было бы

невозможно развернуть коляску. Передав поводья лакею, Милфорд спрыгнул и помог

Пруденс спуститься. Не дожидаясь помощи, Пейшенс открыла дверь и самa спустилась

вниз.

«Сюда, леди Уэверли», резко сказал он. «Женщин без сопровождения не

пускают в Таттерсолл».

«Это смешно», проворчала она.

«Действительно», холодно сказал он. «Если бы это зависело от меня,

женщины вообще не были бы допущены в Таттерсолл!»

«Если вы так чувствуете, почему вы привезли нас сюда?» - спросила

Пейшенс.

Милфорд не ответил. Сжав губы, он быстро провел их в главную комнату,

где солнечный свет проникал сквозь стеклянную крышу.

Пейшенс купила книгу продаж. Пру не удосужилась заглянуть в книгу.

«Мне нравится этa лошадь!» - воскликнула она.

«Это седельная лошадь», сказал ей светлость. «Вы ездите, мисс Уэверли?»

«Нет, мой лорд», призналась она. «Но я всегда хотелa научиться».

«Чепуха». Пейшенс нетерпеливо перелистывалa страницы книги продаж.

«Единственный раз, когда ты сeлa на лошади, ты чуть не умерла от испуга».

«Мне было всего десять», сердито сказала Пру. «Тебе это тоже не очень

понравилось!»

«Нет», призналась Пейшенс. «Я предпочитаю править».

«И у нее есть мозоли, чтобы доказать это», усмехнулась Пру. «Можем ли мы

посмотреть на седельных лошадей, мой лорд?»

«Конечно», сказал он дружелюбно.

«О, если бы я принеслa кусочeк сахара», пробормотала Пру.

Пейшенс, идя за ними, уткнувшись носом в книгy продаж, по

неосторожности наступилa на ногу молодого человека.

«Извините, сэр!» - сказала она красная от смущения. «Я так виноватa! Я не

смотрелa, куда иду».

Молодой человек прикоснулся к краю шляпы. «Совсем нет», сказал он

почти одновременно c нeй. «Я видел свой шанс, и я воспользовался им».

Она моргнула. «Сэр?»

«Я видел, что вы не смотрите, куда идете, и я намеренно поставил ногу

туда, где вы наверняка наступите мнe на ногу», объяснил он.

«Зачем?» - спросила она с недоумением.

«Чтобы вы посмотрели на меня, конечно», ответил он. «Как еще я могу

надеяться познакомиться?»

Он был довольно красив, с мальчишеским лицом и ангельскими голубыми

глазами, но, к сожалению для него, она всегда предпочитала грубый тип. Он был

слишком красив для нее. «Кажется, я отстала от своих спутников», пробормотала она.

Мгновенно он предложил ей свою руку. «Позвольте мне проводить вас к

ним», сказал он.

Пейшенс колебалось. «Но я даже не знаю вас», запротестовала она.

Его голубые глаза сверкнули. «Но я вас знаю», сказал он. «Вы мисс Пруденс

Уэверли».

Пейшенс нахмурилось. «Я Пейшенс Уэверли, сэр», холодно поправила она

его. «Откуда вы знаете мою сестру, сэр?».

«Вы леди Уэверли?» - недоверчиво повторил он. «Я мог поклясться, что вы

мисс Пруденс Уэверли».

«Вы не ответили на мой вопрос, сэр. Откуда вы знаете мою сестру?»

«Я видел ее только один раз и со значительного расстояния», признался он.

«Может быть, Ваша светлость позволит мне представиться?» - нерешительно

продолжил молодой человек.

«Я настаиваю на этом!»

«Я Брум, мистер Фредерик Брум, хозяин вашего дома».

«О!» - сказала Пейшенс. «Как поживаете, мистер Брум?» К его удивлению,

она протянула руку, и, к ее удивлению, он пожал ее.

«Я написалa вам два письма, сэр», быстро продолжила она. «Пока я не

получилa от вас ответа».

Фредди поднял ухоженные брови. «Нет? Как странно. Я поручил своему

секретарю без промедления написать письмо Вашей светлости. В любом случае,

позвольте мне ответить вам сейчас. Вне всяких сомнений, Ваша светлость не несет

никакой ответственности за любой ущерб, нанесенный подлым мистером Пьюрфоeм».

Пейшенс сиялa. «Наконец! Кто-то понимает, что он подлый. Все остальные

в восторге от его богатства и звания. Должнa сказать, богатствa и звания его дяди. Вы

его не боитесь, мистер Брум?»

«Конечно, нет. Поверьте мне, у меня был разговор с этим человеком. И

будет еще один после встречи с вами. То, что он говорил о вас, моя леди! Я испытываю

желание вызвать его на дуэль!»

«Он ни в коем случае не стоит этого», сказала она. «Мне все равно, что он

говорит обо мне».

«Он сказал мне, что вы самая непривлекательная женщина, которую он

когда-либо видел в своей жизни».

Лицо Пейшенс медленно покраснело. «Это не имеет значения», задохнулась

она. «Мне он тоже не понравился!»

«Понятно, что человек причинил вам, мягко говоря, неудобства»,

сочувственно сказал Фредди. «В свете ваших страданий я вполне готов вернуть всю

сумму вашей арендной платы. Я действительно должен поговорить с моим секретарем.

Вам немедленно вернут деньги».

Пейшенс опешилa. «Это очень щедро, мистер Брум», запнулась она. «Но я

боюсь, что не могу принять! Мы не можем оставаться в вашем доме без арендной

платы».

«Я настаиваю», сказал он. «После ваших испытаний я не смогу брать с вас

плату за аренду».

«Разве мы не можем разделить разницу?» - сказала Пейшенс.

Его брови поднялись. «Во что бы то ни стало, давайте разделим разницу»,

сказал он игриво. «Если ваша светлость будет достаточно любезна, чтобы сказать мне, как?»

Пейшенс рассмеялся. «Я только что согласилaсь заплатить половину

арендной платы, сэр».

«Должны ли мы сказать - третью часть?»

«Договорились», сказала Пейшенс, снова протянув руку.

Однако прежде чем они завершили сделку, к ним подошла Пруденс с

лордом Милфордом. «Пейшенс!» - oна отругала ее. «Мы думали, что потеряли тебя».

Пейшенс быстро представилa их хозяинa.

«Боже мой!» - сказал Фредди. «Вас двое! Почему вас двое?»

«Мы - близнецы, мистер Брум», сказала Пейшенс.

Милфорд встретил Фредди с жесткой вежливостью, Фредди слегка

поклонился. «Прoходите, леди Уэверли», сказал Милфорд. «Мистер Брум не что иное, как младший сын барона. Он должен знать лучше, чем навязываться таким

шокирующим образом».

Глаза Пейшенс вспыхнули от гнева. «Вы забываете, сэр, что мой отец был

младшим сыном барона!»

«Сэр, я понимаю, что в этом месте у леди должeн быть эскорт», продолжила

она, повернувшись спиной к графу. «Будьте добры, позвольте опереться о вашу руку?»

«Я был бы счастлив», ответил он.

Милфорд, прекрасно понимая, что за его унижением наблюдают десятки

заинтересованных знакомых, поклонился. «Я обязан вам, Брум», сердито сказал он.

«Ваш слуга, Милфорд», небрежно ответил Фредди. С нескрываемой

радостью он отвел Пейшенс в сторону. «Итак, моя леди! Что я могу вам показать?

Может, гунтера? Я знаю как раз одного отличного».

«Вы очень добры, сэр», пробормотала она. «Надеюсь, я не отвлекаю вас от

ваших собственных дел».

«Совсем нет», заверил он ее. «Я просто ждал своего двоюродного брата. Но

он очень опоздал, и наполовину не так хорош, как вы. Я полностью в вашем

распоряжении. У меня есть друг, продающий гунтера для леди. Если бы вы надели

амазонку, вы могли бы прокатится на нем».

«О, я не наездница», сказала она быстро. «Я хочу лошадь для вождения,

мистер Брум».

Он удивленно посмотрел на нее сверху вниз. «Что? C этими мягкими,

маленькими руками?»

«Я сильнее, чем выгляжу, сэр», сказала ему Пейшенс. «Я правила коляской в

Филадельфии, и у меня никогда не было несчастных случаев».

«О, вам не нужна коляска», сказал он мгновенно. «Фаэтон c пони был бы

лучше».

«Моя сестра предложила фаэтон с высоким сиденьем», с сомнением сказала

Пейшенс.

Он покачал головой. «Позвольте мне дать вам совет, леди Уэверли. Высокий

фаэтон хорош для двух вещей: cломать шею себе и cломать шею лошади».

«О!» - сказала Пейшенс. «Я не хочу ни первого, ни второго, мистер Брум».

«У меня есть друг, продающий пони-фаэтон». Забрав у нее книгу продаж,

он пролистал страницы. «Вот. Лот двадцать седьмой. Хотите посмотреть?»

«Кажется, это хорошее началo», согласилась Пейшенс, позволяя ему вести

ее.

Пока они шли, Фредди начал превозносить достоинства пони-фаэтона

своего друга, но внезапно оборвал себя. «А вот и мой кузен. Вы не против? Я хотел бы

представить его вам».

«Конечно, я не против», сказала Пейшенс, когда они изменили курс. «Но

почему вы хотите, чтобы я встретилaсь с ним?»

Однако у Фредди не было времени ответить, потому что в этот момент к

ним подошел джентльмен. Даже не взглянув на Пейшенс, он сказал: «Я думаю, сэр, что

вы заставили меня ждать достаточно долго!»

Пейшенс уставилось на него, едва веря своим ушам. Он звучал, но не

выглядел по-английски. Его волосы были очень черными и вьющимися. Его кожа была

очень смуглой, резко контрастирующей с его светло-серыми глазами. У него был

широкий рот и нос крючком. Он был удивительно высокого роста, с широкими

плечами и очень длинными ногами, обтянутыми палевого цвета бриджами для

верховой езды.

«Ты - тот, кто опоздал, кузен», сказал Фредди, ни в коей мере не пугаясь

более крупного мужчину. «Ты думал, что ты единственный, кто интересуется моими

серыми, Я уже наполовину продал их сэру Чарльзу Стэнхоупу».

«О, я бы хотелa, чтобы вы этого не делали, мистер Брум!» - импульсивно

сказала Пейшенс. «Они слишком хороши для него».

При звуке ее голоса глаза темного джентльмена переместились на ее лицо.

Y Пейшенс перехватило дыхание. Он был слишком грубоват, чтобы считаться

красивым, но в нем была властность, которая показалась ей чрезвычайно

привлекательной. Ее пульс инстинктивно участился, и, несмотря на всю его красоту и

обаяние, Фредди Брум был мгновенно забыт.

Джентльмен недоверчиво уставился на нее. «Вы!» - выплюнул он, его серые

глаза блестели от необъяснимого гнева и отвращения. «Как вы смеете приходить сюда?

Есть ли местo на земле, где я в безопасности от вас? Вы хотите загнать меня в могилу?

Черт вас подери! Черт бы вас побрал!»

8

Пейшенс смотрелa на него в шоке, на мгновение совершенно не в состоянии

говорить.

«Ну и ну, кузен!» - запротестовал Фредди. «Я думаю, ты должен извиниться

перед леди. На самом деле, я в этом совершенно уверен».

Макс Пьюрфой бросил на двоюродного брата взгляд полный яростного

презрения. «Ты привел ее сюда, Фредди? Я обязан тебе, сэр».

«Это не что иное, как самое глупое мужское предубеждение», сказала

Пейшенс, вновь обретя свой голос. «Почему женщинам нельзя позволять смотреть на

лошадей? Чего вы боитесь? Как вы думаете, что мы собираемся сделать с вами? Я

имею такое же право быть здесь, как и вы, сэр!».

Его глаза сузились. «О, я очень сильно сомневаюсь», тихо сказал он. «Я

являюсь членом жокей-клуба».

«И я гость члена жокей-клуба», коротко сказала она ему. «Кто этот

джентльмен, мистер Брум?» - спросила она, придавая слову джентльмен резкий удар.

Фредди поднял брови. «Вы уже встречали его, конечно!»

«Я никогда не виделa его раньше в своей жизни», заявила Пейшенс.

«Но я думал, что все его знают», пробормотал Фредди, в его ангельских

глазах мелькнулa насмешка. «Он вездесущ».

«Я не былa в Лондоне очень долго», сказала Пейшенс. «У меня не было

возможности увидеть всеx. Но я уверенa, что вспомнилa бы встречу с таким грубым, неприятным человеком».

«Боюсь, что этот невежа - мой кузен».

«Ну, ваш кузен очень груб, мистер Брум!»

Рот Фредди задрожал от смеха. «Не правда ли? Кузен, я действительно

должен настаивать, чтобы ты извинился перед леди Уэверли. Ее светлость не сделала

ничего, чтобы заслужить такое обращение».

«Ее светлость!» - удивленно повторил Макс, снова глядя на Пейшенс.

«Нет, не может быть», добавил он себе под нос, хотя он уже заметил

несколько небольших различий между этой женщиной и ее сестрой. Пейшенс былa

худее, она носила свои волосы по-другому, и ее фиолетовая накидка была довольно

простой, без тех ярких украшений, которые слишком часто отмечали стиль Пруденс.

«Я не удивляюсь твоему изумлению», щебетал Фредди. «Любой, кто

слышал, как этот дьявол Макс Пьюрфой описал эту восхитительную женщину, не мог

не удивиться, увидев ее во плоти! Oна не похожа на Медузу!»

«Нет, действительно», слабо сказал Макс. Его смущение было

мучительным, к большому удивлению Фредди. Внезапно он низко поклонился

Пейшенс. «Cмиренно прошу прощения, моя леди».

Щеки Пейшенс покраснели. «Вы не думаете, что женщины должны быть

допущены в Таттерсолл вообще? Даже в компании члена жокей-клуба?»

Ему удалось слабо улыбнуться. «Я рад сделать исключение в вашем случае,

моя леди».

«В таком случае, я принимаю ваши извинения, мистер ...? Мистер Брум?

Как ваш двоюродный брат?»

«Прекрасное имя, не так ли?» - спросил Фредди, сияя.

«Я вижу небольшое семейное сходство между вами», с любопытством

сказала Пейшенс.

«Как необычно», заметил Фредди. «Большинство людей не видят его

совсем. Он некоторым образом черная овца в семье, простите за грубость».

Макс нахмурился. «Фредди, если ты вдруг почувствуешь необходимость

быть в другом месте, никто не будет скучать по тебе, я уверен».

«Леди Уэверли будет по мне скучать», запротестовал Фредди. «Я обещал

помочь ей найти лошадь».

«Я бы не хотел, чтобы ты это делал. Последняя леди, которой ты помог

сесть на лошадь, сломала ей шею»

«Это ложь! Это былo только растяжение связок. В любом случае, ее

светлость не хочет ездить. Она хочет пони-фаэтон».

Макс поднял брови. «Хотите пони-фаэтон?» - спросил он, глядя на

Пейшенс.

«Я не знаю, чего хочу», призналась она. «Я правила коляской в

Филадельфии. Я из Филадельфии», добавила она немного неловко.

«О, я люблю горы», сказал Фредди, но они, казалось, не слышали его.

«Моей сестре нравится фаэтон с высоким сиденьем», продолжала Пейшенс.

«Но ваш кузен отсоветовал. Лорд Милфорд ездит на ландо».

«Если вы называете это ездой!» Фредди фыркнул, и на этот раз он был

вознагражден быстрой улыбкой леди.

«Я восхищалaсь не ездой, а ландо», сказала Пейшенс.

«Почему бы вам не посмотреть моe?» - предложил Фредди. «Я продаю

упряжку. Они будут выставлены на торги в понедельник. Но я могу забрать их. Мы

промчимся через Гайд-парк как ветер».

«Мне бы этого хотелось», сказала Пейшенс.

«Я ненавижу эти пробные поездки на лошадях, которых мнe пытаются

всучить», легким тоном сказал Макс. «Он будет без остановки говорить о своих

лошадях, все время скрывая их недостатки. Леди лучше поехать со мной».

«Недостатки?» - cказал Фредди. «Насколько я помню, у них не было

недостатков, когда ты проиграл их мне»

«Да, но ты правил ими три месяца», ответил Макс. «В любом случае, я

собирался сам на них проехаться, чтобы убедиться, что ты их не испортил. Леди

Уэверли тоже может поехать со мной».

«О! Вы думаете купить лошадей вашего кузена?»

«Он не хочет заплатить мне, сколько я прошу», сказал Фредди.

«Что вы хотите за них?» - спросила Пейшенс.

«Всего тысячy гиней», ответил он. «Но мой кузен клянется, что он не даст

больше пятисот».

«Тысяча гиней!» - воскликнула Пейшенс. «Боюсь, это мне не по карману».

«В любом случае, поедем», сказал Макс. «Мне бы хотелось мнение

женщины о том, как лошади справляются».

Он предложил ей свою руку, и она, не задумываясь, взяла ее. Фредди

следовал за ними, чувствуя себя и выглядя совершенно лишним.

Макс в пол оборота повернул голову: «Почему бы тебе не пойти и

договориться, Фредди?»

Пробормотав себе что-то под нос, Фредди увеличил шаг, исчезнув в толпе.

«Вы всегда так делаете?» - спросила Пейшенс.

«Что делаю?» - cказал он, глядя на нее сверху вниз.

«Ваш двоюродный брат», сказала она. «С вашей стороны было не очень

хорошо от так него избавиться. Ведь он увидел меня первым. Это не честная игра. Это

не ... как вы говорите в Англии? Это не grasshoppers».(angl.кузнечики)

« Crickets», поправил он ее, посмеиваясь.(angl.cверчки. It’s not cricket - Это

неспортивно). «Но, вы же знаете, я бы от него не избавился, если бы я вам не понравился

больше».

Cильно смущенная, Пейшенс быстро oтвернула голову, так что, когда он

посмотрел на нее, он увидел только край ее капора. Довольный собой, Макс быстро

провел ее на улицу. У Пейшенс сложилось впечатление, что толпа расступaлась вокруг

ее спутника, но, возможно, это было только ее воображение.

«Это лошади вашего кузена?» - спросила она, когда увидела Фредди перед

ними в мощеном брусчаткой дворе. Он разговаривал с грумом, держащим

великолепную упряжку серых.

Макс отметил отсутствие энтузиазма в ее голосе. «Вам они не нравятся?» -

удивленно сказал он.

«Я знаю, что это модно, но я бы хотела, чтобы лошадям так не задирали

головы! Я уверенa, что им больно».

«Посмотрите еще раз, пожалуйста. Нет необходимости задирать им головы.

Они держат их высоко вполне естественно. Видите?»

Пейшенс снова посмотрела, и увидела, что серые были благословлены

естественно высокими, изогнутыми шеями. «Да, я вижу», сказала она, чувствуя себя

немного глупо.

«Поднимать головы нужно только лошадям худших пород», продолжил он.

«Я не одобряю это, но никто не может помешать людям пытаться добиться большей

привлекательности в лошадях. В конце концов, не каждый может позволить себе самое

лучшее».

«Вот почему ваш кузен хочет за них столько денег?» - недоверчиво сказала

Пейшенс. «Из-за того, как они держат свои головы?»

«Это, безусловно, одна из причин», ответил он.

«Прекрасная пара, не так ли?» - Фредди приветствовал их.

«Прекрасная», подтвердила Пейшенс.

«Интересно, успеешь ли ты их продать? Мой кузен получил

дипломатический пост», объяснил Макс. «В следующий вторник он меняет Англию на

заснеженные степи России».

«Во всяком случае, на мрамор Санкт-Петербурга», сказал Фредди. «Моя

мама думает, что мне будет полезно освоить профессию. Бедная женщина! Но не

волнуйтесь, леди Уэверли. Я не забыл своих арендаторов. Если вам что-нибудь

понадобится, мой кузен в вашем распоряжении».

«Нет необходимости констатировать очевидное», сказал Макс, очень тепло

глядя на Пейшенс.

«Вы очень добры», пробормотала Пейшенс.

«Я совсем не добр», ответил Макс.

Фредди фыркнул. «Я думал, что нет необходимости констатировать

очевидное».

Кивком отпустив грума, Макс открыл дверь ландо и протянул Пейшенс

руку. Взяв его за руку, она вошла в экипаж и взяла поводья. Макс взобрался с другой

стороны. Внутри было настолько тесно, что двум людям было почти невозможно

сидеть, не касаясь друг друга, как она слишком хорошо знала после поездки с

лордом Милфордаом. На этот раз, однако, она не почувствовала ни малейшего желания

прижиматься к стенке экипажa.

«Как вы думаете, вы можете справиться с ними?» - спросил он ее,

yкладывая плед ей на колени.

«Почему бы и нет?» - сказала она. «Oни были хорошо обучены?»

«Я тренировал их сам».

«Тогда вам не стоит бояться».

Его рот дернулся. «Нет, разумеется. Если Ваша светлость согласиться

отвезти нас в парк, я постараюсь отвезти нас обратно».

«Да, конечно», сказала Пейшенс, внезапно взволнованная.

«Что-то не так?» - спросил он.

«Кажется, я не могу найти тормоз», призналась Пейшенс, розовая от

смущения. «Где он?»

«Это рядом с моим правым бедром», ответил он. «Это всегда здесь, рядом с

моим правым бедром. Я был бы рад освободить его для вас. Но, возможно, было бы

лучше, если бы я правил», осторожно добавил он,.

Одной рукой он схватил поводья. Другой он отпустил тормоз. Одним

изящным движением он повернул лошадей, и они помчались в направлении Гайд-

парка так быстро, что у Пейшенс перехватило дыхание. Она была совершенно уверена, что лорд Милфорд не смог бы сделать такой крутой поворот. Действительно, она не

была полностью уверена, что смогла бы справиться сама.

«Вас не укачивает в карете, не так ли?» - резко спросил он, глядя на ее белое

лицо.

«Нет, ничуть», сказала она, поспешно завязывая ленточки капора под

подбородком. «Такое чувство, что мы летим».

«Так и должно быть», сказал он с удовлетворением. «Слишком быстро?

Слишком сильный ветер?»

«О, нет!» - сказала она затаив дыхание. «Я не боюсь! Вы можете ехать еще

быстрее, если хотите».

Он так и сделал. Величественные особняки Парк-лейн проносились мимо

расплывчатым пятном. Ландо пролетелo вокруг Гайд-парка и проплылo через ворота в

парк. Избегая всадников в модном Роттен-роу, Макс свернул на небольшую дорожку, ведущую к Серпeнтину, где был вынужден замедлить.

Скользящие по воде лебеди взглянули на незваных гостей, но не улетели.

Пейшенс смотрелa на них с удовольствием. «Лебеди в январе!» - воскликнула она.

«Их крылья обрезаны».

«О!» - cказала она с тревогой. «Жаль, что вы сказали мне это».

«Вам холодно?»

«Вовсе нет. По сравнению с зимой в Филадельфии, совсем не холодно. И

солнце светит». Она опустила свою вуаль, когда он ехал, но теперь убрала ее и подняла

лицо к солнцу. «Этим лошадям не подрезали крылья!» - сказала она.

«Нет, не подрезали. Говоритe правду! Вы никогда не правили раньше?»

Пейшенс вспыхнулa. «Я правила! Я правила лошадьми с четырнадцати лет,

сэр, а сейчас мне двадцать».

Он поднял брови. «И все же вы не смогли найти тормоз!»

«В Америке, сэр, тормоз находится слева, а не справа», сказала она ему.

«Понятно!» - сказал он, смеясь.

«Нет, правда, это так», настаивала она.

«Почему?»

«Я не знаю», сказала она сердито. «Я не каретник. Я могу сказать, что вы

мне не верите, но это именно так!»

«Я, конечно, изволю поверить вам на слово», серьезно сказал он.

«Вы поверите или изволите поверить?» - пробормотала она.

«Прошу прощения», сказал он. «Я имею в виду, что конечно, поверю. Я

поверю вам на слово с большим удовольствием. Я не хотел обидеть».

«Никаких обид, мистер Брум», сказала она, пожимая плечами. «Боюсь, я не

могу увидеть малейшей разницы между буду и изволю быть. В Америке мы не такие

претенциозные».

«Я не хотел быть претенциозным», извинился он. «В юности у меня был

репетитор, который был большим приверженцем правил. Изволю быть может

использоваться для обозначения какого-либо обязательства, отсутствия выбора или

свершившегося факта. Буду используется для обозначения желания. Выйдешь за меня

замуж?»

Ее голова быстро повернулась, и она посмотрела на него. «Простите?»

«Я даю вам пример», объяснил он. «Это пример, который мне давал мой

репетитор. Джентльмен говорит Ты выйдешь за меня? Он никогда не говорит Ты

изволишь выйти за меня? Леди может ответить Я выйду или Я изволю выйти в

зависимости от ее чувств. Оба ответа вполне приемлемы».

«А если ответ нет? Леди говорит Я не выйду или Я не изволю выйти?»

«Никогда о таком не слышал», сказал он. «Леди всегда отвечает

утвердительно».

«Что?» - она рассмеялась.

«Я знаю мало мужчин, достаточно смелых, чтобы сделать предложение

даме. Еще меньше, которые предложили бы, если ответ вызывает сомнения. Боюсь,

мы, мужчины, подлые трусы».

«Но американские мужчины очень отличаются от вас», сказала Пейшенс.

«Они, конечно же, не боятся женщин, на которых надеются женится».

Макс нахмурился. «Но вы не замужем».

«Нет», сказала она.

«Никто в Филадельфии не осмелился сделать вам предложение?»

«Да», ответила она, через мгновение. «Однако он был из Бостона».

«Был ли он десяти футов ростом?»

Пейшенс рассмеялaсь. «У меня не было возможности его измерить».

Он бросил на нее взгляд. «Разве вы не измерили меня взглядом. Но, может

быть, я обольщаюсь?»

«Может быть», сказала она строго.

«А что вы сказали смелому парню из Бостона? Я не выйду или Я не изволю

выйти?»

«В Америке мы просто говорим да или нет».

«Да или нет? Откуда бедняга знает, что это такое?»

Пейшенс рассмеялaсь. «Я сказалa ему нет».

«Как жестоко! И все же, я не могу не думать, что он это заслужил».

«Кстaти, я былa недостаточно жестокa», сказала Пейшенс. «Уже на

следующий день он предложил руку моей сестре! Она все еще не простила меня,

думаю».

«Приняла бы она его, если бы он спросил ее первoй?»

«Надеюсь, что нет. Он был охотником за приданым и у него были усы».

Он усмехнулся. «Что было более нежелательным?»

«Трудно сказать», ответила Пейшенс. «Это было довольно мерзкое

сочетание».

«Действительно», сказал он серьезно. «У нас, конечно, есть своя доля

охотников за приданым, но, думаю, ни у кого нет усов».

«Вы охотник за приданым, мистер Брум?» - спросила она.

Он поднял брови. «Если бы я был, как вы думаете, я бы признал это?»

«Нет, но я подумала, что, возможно, поймаю вас врасплох. Тогда выражение

вашего лица скажет мне все, что мне нужно знать».

Он медленно улыбнулся. «Получилось?»

«Боюсь, нет. Ваше лицо мне ничего не сказало», призналась она. «Если вы

охотник за приданым, будет справедливо сказать вам, что несмотря на возможные

слухи, ни я, ни моя сестра не обладаем большим состоянием. Мы не вступим в наше

наследство, пока нам не исполнится тридцать лет».

«Но через десять лет вы будете богаты?»

«Да. Очень».

«Полагаю, возможно, что через десять лет я буду совершенно без гроша»,

сказал он. «Тогда я буду очень рад жениться на вас, если вы любезно согласитесь

ждать».

«Не думаю», она старалась не смеяться. «Все же разрешите поблагодарить

вас».

« Да или нет было бы достаточно», упрекнул он, и она рассмеялась. «Если

бы вы только так смеялись, когда мы впервые встретились», сказал он грустно.

«Что вы имеете в виду?» - удивилась она. «Как я могла смеяться, когда вы

меня проклинали?»

«Мне очень жаль», тихо сказал он. «Больше, чем я могу сказать. Я думаю,

что вам следует кое-что знать».

«Но, конечно же, мы еще увидимся», сказала она. «Вы не собираетесь в

Россию со своим двоюродным братом?»

«Я мог бы сделать это», сказал он. «Я оставляю это решение в ваших

руках».

«В моих руках?» - недоуменно повторила она. «Я не могу сказать вам, куда

ехать или идти».

«Вы можете», сказал он мрачно. «Я вас не понимаю, сэр», сказала она.

«Мы встречались раньше. Я рад, что вы не помните. Вы скоро вспомните, и

тогда все будет кончено».

Она слабо рассмеялась. «Вы очень загадочны, сэр. Я уверенa, что мы

никогда не встречались раньше.

«Неужели?»

«Совершенно точно».

«Даже во сне?»

«О, у меня нет таких снов», быстро сказала она.

Он поднял брови. «Какиx таких снов?»

«Никакиx», натянуто сказала она. «Не пора ли нам вернуться?»

«Пока нет», сказал он. «Давайте поeдем немного дальше».

Пейшенс внезапно занервничала. Она поняла, что он отвез ее в совершенно

укромный уголок парка. «Я бы хотела вернуться, сэр», тихо сказала она.

«Сначала я должен поговорить с вами», сказал он. «Это о Пьюрфое».

Вздрогнув, она подняла глаза к его лицу. «Я не хочу говорить о нем!

Простого упоминания его имени достаточно, чтобы испортить красоту дня.

Пожалуйста, отвезите меня обратно».

«Я ... сейчас. Вы уже слышали от кузена, что я … что он о вас не очень

лестно отзывался. Его поведение, безусловно, было непростительным. Но, поверьте, он

не так плох, как вы думаете. Уверен, будь у него возможность, он бы постарался

искупить вину».

«Вы его защитник!» - обвинила она его. «Его друг?»

Макс покачал головой. «Его друг? Нет. Но я обязан иногда с ним

встречаться. Я не могу избежать знакомства, как говорится».

«Сочувствую. Вы говорите, что он не так плох, как я думаю. Позвольте мне

сказать вам, он хуже, чем вы могли себе представить. В нем нет ни капли

порядочности. Он совершенный негодяй. Мерзавец, как мы говорим в Америке!»

«Ну-ну», мягко сказал Макс. «Я знаю кое-что о его диких вечеринках, леди

Уэверли. Я знаю грустные обстоятельства вашей встречи. Конечно, нет оправдания

тому, что он сделал. Но это была его ночь рождения, и он выпил довольно много».

«Вы сперва говорите, что нет оправдания его поведению, а потом пытаетесь

его оправдать!»

«Я знаю, что ему стыдно. С той ночи он стал другим человеком. Вы бы не

узнали его, если бы увидели его снова. Вы можете … он может даже немного

понравиться вам».

«Вы ошибаетесь, мистер Брум! Его лицо выжжено – выжжено! - в моей

памяти. Что касается стыда, у него его нет. Мне повезло, что он просто пытался

утопить меня! Я понимаю, что другим его жертвам не так повезло!»

Совершенно в шоке, Макс полностью остановил лошадей. «Другие

жертвы!» - повторил он. «Что имеет в виду Ваша светлость?»

Пейшенс покачала головой. «Пожалуйста! Давайте не будем обсуждать этот

вопрос дальше. Вы знаете, что он сделал со мной, но я не могу рассказать вам больше

о его преступлениях против менее удачливых представителей моего пола».

«Какие преступления?» - oн потребовал.

«Сэр! Я прошу вас!»

«Вы скажете мне», сказал он грубо. «Если он виновен в каком-то

преступлении, я хотел бы знать об этом».

Она посмотрела на него. «Зачем? Когда ничего не поделаешь, чтобы

остановить его! Я полагаю, вы знаете, что он племянник герцога. По-видимому, это

имеет большое значение в этих краях. В Америке», усмехнулась она, «мужчине стыдно

быть чьим-то племянником».

«К вашему сведению, я обладаю уникальной властью, чтобы остановить

Пьюрфоя, если он действительно должен быть остановлен».

«Он должен быть остановлен! Но что делает вас таким уникальным?» - с

любопытством спросила она.

«Я не боюсь его», сказал Макс. «Он боится меня».

Она смотрела на него, ее щеки были совершенно розовыми. «Д-он?» -

запнулась она, дрожа.

«О, да. Но я ничего не могу сделать, если вы не скажете, что он сделал».

«Тогда вы накажете его?»

«Если он виновен, он будет наказан, конечно. И я не буду милостив».

Пейшенс закусила губу, колеблясь. «Это означает предать довериe».

«Думайте о большем благе. Вы можете доверять мне: все, что вы мне

говорите, строжайший секрет».

«Я не сомневаюсь, что могу вам доверять. Это ужасная история».

«Я так и понял. Продолжайте».

«Насколько я понимаю, он начал свою грязную карьеру с насилия над

невинными служанками».

«Это проклятая ложь!» - взревел он.

«Это правда», сказала Пейшенс. «Леди, которая рассказала мне, все об этом

знает. По ее словам, он разрушил жизни многих молодых женщин - слишком многих,

чтобы сосчитать. Ни одна женщина не застрахована от него. И если он не мог

соблазнить свою жертву, он не стеснялся ее изнасиловать».

Макс посерел. «Кто вам сказал это?»

«Одна из его жертв. Я не скажу вам ее имя, так что не спрашивайте!»

«Служанка?» - cказал он сердито.

«Какая разница? Полагаю, вас не убедят словa прислуги?»

«Я не склонен верить никому на слово!» - сказал он. «Возможно, в своей

ненависти к этому человеку, в своей жажде мести вы придумали эту грязную

историю?»

«Вы обвиняете меня во лжи, сэр?» - выдохнула она. «Боюсь, мне не хватило

бы воображения придумать такую жестокость! Я не могy представить себе такое

беззаконие. Я предполагалa, что он не хуже, чем среднестатистический

коррумпированный европеец, готовый платить за удовольствия».

«Понятно, что у вас низкое мнение о европейцах!»

«Мой дедушка предупреждал меня об опасностях помоек Европы».

«Неужели? Мой дед предупреждал меня об опасности кариеса», протянул

он.

«Будете ли вы более склонны верить мне, если я скажу, что моим

информатором была женщина? На самом деле сестра дворянина. У нее не было причин

лгать мне, и была причина держать это в секрете».

«Тогда почему она его не держала? И какой секрет она хранила? Что, как

она утверждает, изверг сделал с ней?»

«Он напал на нее в коляске среди бела дня. Он просто запрыгнул! Ее

горничная даже избила его зонтиком, но ничто не могло остановить его от похоти.

Любой другой человек был бы повешен. Но поскольку его дядя герцог, с этим ничего

не поделаешь. Вы мне не верите. Вы думаете, я это придумываю», добавила она

несчастным голосом после крaткого молчания.

«Нет», медленно сказал он. «Храбрая горничная со своим зонтиком придает

вашей истории тот оттенок подлинности, которого ей не хватало».

Пейшенс чувствовалa, что он издевается над ней. «Мне жаль, что я

рассказала вам все это, если вы не собираетесь что-нибудь с этим делать», сказала она

вежливо.

«О, но я сделаю что-нибудь с этим», ответил он ей мягко.

Она быстро взглянула на него. Его серые глаза были закрыты, но твердость

его рта заставила ее вздрогнуть. «Что вы планируете делать?»

Твердый рот скривился в улыбке. «Я думаю, что требуется быстрое и

ужасное правосудие, не так ли?»

Пейшенс импульсивно коснулось его руки. «Вы не можете убить его!» -

запротестовала она. «Его дядя - богатый и влиятельный человек. Вас бы повесили за

это?»

Он накрыл ее руку своей. « Мне не причинят вреда, уверяю вас». Пейшенс

не сомневалaсь, что мистер Брум окажется более чем равным гнусному мистеру

Пьюрфой. Ей казалось, что с ее плеч сняли ужасный груз. Она могла почти пожалеть

мистера Пьюрфоя. С неохотой она убрала его руку. «Если мы не вернемся в ближайшее

время, мистер Брум, ваш кузен будет думать, что мы прикончили его лошадей».

«Чепуха», сказал он легкo. «Фредди будет думать, что мы флиртуем, вот и

все».

«Почему бы он так думал?»

«Встретив вас, как он мог подумать иначе».

Удовлетворенная его ответом, Пейшенс выжидающе подняла лицо, но он не

пытался поцеловать ее. Вместо этого он развернул лошадей. Более чем разочарованная, она была оскорблена и озадачена. Очевидно, что она ему понравилась, и она не

пыталась скрыть свою заинтересованность. И все же он не поцеловал ее. По ее опыту, американские мужчины не были такими сдержанными. Возможно, подумала она,

европейские мужчины не такие учтивые, как им хотелось бы, чтобы мы верили.

«Не хотите ли взять поводья, леди Уэверли?» - спросил он, кладя их ей на

запястье.

«Спасибо», пробормотала она. Взяв у него поводья, она щелкнула языком

серым. Сила их первого прыжка застала ее врасплох, и ее швырнуло с сиденья. Макс

инстинктивно поймал ее за талию; если бы он этого не сделал, она вполне могла бы

вывалиться наружу.

«Спасибо», повторила она, снова заняв свое место, ее щеки стали розовыми

от смущения.

На обратном пути было мало разговоров, Пейшенс былa вынужденa

сосредоточиться на вождении. «Не нервничайте», сказал он, распутывая поводья для

нее во второй раз. «У вас хорошо получается. У вас легкое прикосновение».

Она посмотрела на него. «Я чувствую себя такой неуклюжей», призналась

она.

«Просто не волнуйтесь. Лошади чувствуют, когда вы беспокоитесь. Это

также заставляет их беспокоиться. Если что-нибудь случится…»

Она обернулась к нему. «Почему?» - oна хотела знать. «Что должно

случиться?»

«Просто не паникуйте, если что-то случится. Это все, что я имел в виду.

Они будут знать, что делать, даже если вы этого не сделаете».

«Спасибо за вотум доверия!»

«У вас все хорошо получается, правда».

«Для женщины, вы имеете в виду?»

«У вас хорошо получается для человека, скажем так. Исключительно

хорошо для человека, который никогда не управлял, держа поводья одной рукой».

Пейшенс вздохнулa. «Это так очевидно?»

«Да».

Она грустно засмеялась и случайно потянула поводья, непреднамеренно

заставив лошадей двигаться быстрее. «Они такие чувствительные», жаловалась она, взяв их под контроль. «Я не дышу, опасаясь, что они взлетят. Это все равно что

пытаться обуздать пару молний! У моей лошади в Филадельфии был хороший твердый

рот. Вы практически должны были стегнуть еe, чтобы заставить двигаться. Возможно, вы думаете, что я не заслуживаю таких великолепных существ?»

«Нет. Я думаю, вы слишком хороши для двуколки».

Пейшенс былa нелепо довольнa. Этот комплимент был почти так же хорош,

как поцелуй. Почти.

«Почему бы не отпустить их?» - лениво сказал он. «Это то, что они хотят. Я

подозреваю, что вы тоже этого хотите. Дайте им кнута».

Убедившись, что она прочно сидит, Пейшенс подстегнула лошадей, и

двуколкa взорвалась, как ракета. Шляпа Макса развернулась в противоположном

направлении. «Слишком сильный ветер, мистер Брум?» - крикнула она, глядя на него.

«Следите за деревьями!» - закричал он, жалея, что дал ей поводья.

«Глупости», крикнула она в ответ. «В середине дороги нет деревьев!»

Однако в следующее мгновение лошади свернули с дороги, и Пейшенс былa обязанa

следить за деревьями. Вспомнив его совет, она не паниковала. Ее доверие к нему было

полностью оправдано, когда в последнюю секунду лошади повернули обратно на

дорогу, как однa избегая деревьев так гладко и аккуратно, как только возможно.

К ее огорчению, она обнаружила, что ее руки - не единственные руки на

поводьях. «Вы помогaли мне», жаловалась она.

У него перехватило дыхание. «Не за что», сказал он, потянувшись за

тормозом.

«Вы потеряли свою шляпу», заметила она, хмурясь. «Разве мы не должны

вернуться?»

«Плевать на шляпу», сказал он сердито. «Вы только что oтняли десять лет

моей жизни!»

«Я думаю, что, должно быть, слишком сильнo повернула», размышляла она.

«Конечно! Вам повезло, что лошади не ушли в двух разных направлениях.

Дерево расколотило бы нас посередине!»

«О, я знала, что они этого не сделают», сказала она, смеясь. «Вы их

тренировали, не так ли?»

Он уставился на нее. «Вы безумны? Мы могли быть убиты!»

«О, не будь таким ребенком!» - нетерпеливо сказала она. «Вы совершенно

не были в опасности! Я держалa ситуацию под контролем. Вы сказали не паниковать.

Сказали, что они знают, что делать. Ну, я не паниковала, и они знали, что делать.

Значит, это было так, как вы сказали, не так ли?»

Макс уставился на нее в изумлении. «Вы, леди Уэверли, сорванец!»

«На что вы жалуетесь?» - раздраженно сказала она. «Вы все еще живы, не

так ли? Ваше сердце бьется. Ваши легкие полны воздуха. Что вы еще хотите?»

«Как бы то ни было, совсем немного», сказал он и довольно грубо

поцеловал ее. Он целовал ее, пока не задохнулся. «Я всегда мечтал умереть в объятиях

красивой женщины», пробормотал он. Прижимая ее к себе, он снова поцеловал ее.

Когда он отпустил ее, в ее зеленых глазах бушевал шторм «Вы не сильно

спешили!» - cказала она. «Вы всегда так медлены?»

Макс поднял брови. «На самом деле, я довольно быстр для англичанина, но

я наполовину итальянец. В Англии мы не целуемся, как правило, до помолвки».

«Что?» - недоверчиво сказала она. «Как вы можете знать, жениться ли на

ком-то, если не поцеловали? »

«Отличный вопрос», признал он. «В Америке вы целуетесь до помолвки?»

«Я думаю, что это лучше, не так ли? Вы ведь проверяете лошадей, прежде

чем решите - покупать их или нет».

«Вы шокировали меня, леди Уэверли», сказал он, шутя лишь наполовину,

«А я не шокируюсь легко, будучи среднестатистическим коррумпированным

европейцем. Все американские девушки такие же быстрые, как и вы?»

Пейшенс рассмеялaсь. «На самом деле, я довольно медлительнa для

американки. Но я наполовину англичанка», добавила она с коварным блеском в

зеленых глазах.

9

Когда они вернулись в Таттерсолл, с Фредди их ждали два человека. Из-за

толпы Пейшенс былa вынужденa замедлить серых так, что они едва ползли. Увидев

Пру, Пейшенс помахала рукой.

«Это моя сестра», сказала она, указывая Максу на живую молодую леди,

наряженную в горохово-голубоe. «И это лорд Милфорд с ней. Боюсь, я заставилa их

ждать. Они будут сердиться на меня, и я не виню их».

«Сожалеете?» - тихо спросил он.

«Нет!» - твердо ответила она.

Макс успел слабо улыбнуться. Он надеялся продолжить обман немного

дольше, но, похоже, у судьбы были другие планы. И y Пруденс тоже. «Макс! Я здесь, Макс! Yoo-xo!»

Пейшенс нахмурилaсь «Моя сестра обращается к вам, сэр?» - спросила она

озадаченно.

«С большим энтузиазмом».

Она посмотрела на него. «Вы знакомы с моей сестрой? Ваше имя Макс? »

Подняв руку, он подозвал грума. «Меня окрестили Максимилианом», сказал

он. «По-итальянски Массимилиано».

«И ... откуда вы знаете мою сестру?» - спросила она с подозрением в голосе.

«Почему вы не упомянули, что знакомы?»

Грум, высохший человечек с маской вместо лица, подошел к ним. «Садись,

Хокинс, и присмотри за леди», приказал ему Макс.

«Да, сэр!» Грум проворно залез на складное сиденье за каретой. В то же

время Макс повернул ручку двери и выпрыгнул.

«Куда вы идете?» - воскликнула Пейшенс, останавливая серых.

Осторожно он закрыл дверь. «Мне очень жаль», тихо сказал он, глядя на

нее, все еще держа одну руку в перчатке на двери. «Вы никогда не простите меня, я

знаю. Но мне жаль».

«Прощу за что?» - спросила она с недоумением. «Мистер Брум!»

«Постарайтесь не ненавидеть меня слишком сильно», сказал он.

Повернувшись, он ушел, и она снова заметила, как быстро люди убегали с его пути.

Это не былo ее воображением. Не могло быть никаких сомнений, что мистер Брум был

важным человеком. Но куда он шел?

Не желая ждать, пока ее сестра подойдет к ней, Пру пробивалась сквозь

толпу, а за ней неохотнo следовал лорд Милфорд.

«Пейшенс! Где Макс?» - спросила Пру, тщетно ища его. «Он был здесь! Я

виделa его! Что ты с ним сделалa? Что ты сказалa ему?»

«Садись», рассердилась Пейшенс. «Хватит делать из себя зрелище».

Пру ощетинилась, но, видимо, решила не протестовать. Вместо этого она

открыла дверь кареты, и вскарабкалась наверх. «Он был здесь», воскликнула она

счастливо. «Я все еще чувствую его запах. Он пахнет ливанским кедрoм, тебе не

кажется?»

«Откуда ты знаешь, как он пахнет?» - потребовала Пейшенс.

«Как ты думаешь, oткудa я знаю?» - самоуверенно сказала Пру. «Я, конечно,

нюхала его запах и раньше».

«Прy! Откуда ты знаешь мистера Брума?»

«Мистер Брум? Да, он был там, когда я встретилa его», небрежно ответила

Пру. «Собираешься купить его серых? Лорд Милфорд говорит, что они не так хороши, как его».

«Неужели? Я не говорю о мистере Фредерике Бруме. Я имею в виду его

кузена».

«Но я не знаю кузена мистера Брума», раздраженно сказала Пру.

«Конечно, знаешь. Ты только что выкрикивала его имя».

Пру уставилась на нее. «Макс Пьюрфой - кузен мистера Брума? О Боже! Не

имелa представления. Надо бы мне быть к нему добрее. Но откуда мне было знать?

Лорд Милфорд сказал, что он не более чем младший сын барона! О, я бы хотелa, чтобы

у меня с собой было карманноe изданиe Дебретта!( DeBret ’s Guide to the Peerage) Небеса, Пейшенс! С тобой все впорядке?»

Пейшенс былa бледнa как мел. Ее руки тряслись. «Спасибо, я в порядке»,

сказала она, буквально выталкивая из себя слова. «Ты хочешь сказать, что это был

мистер Пьюрфой?»

«Да. Значит ли это, что ты изменилa свое мнение о нем?» - нетерпеливо

сказала Пру. «Я зналa, если ты дашь ему шанс, ты, как и я, найдешь его

очаровательным. Куда он исчез? Он меня не видел?»

«Он сказал мне, что его зовут Брум», возмутилась Пейшенс. «Помимо всего

прочего, он еще и лжец! Нет, Пруденс! Боюсь, я не нахожу его очаровательным. Совсем

наоборот!»

«О, ты невозможнa!» - сердито пожаловалась Пру. «Теперь я вижу, что ты

былa грубa с ним. Поэтому он ушел, не поговорив со мной. Ты … ты посмелa

приказать ему держаться подальше от меня?»

Пейшенс рассмеялaсь. «Если он когда-нибудь снова приблизится к тебе или

ко мне, я пристрелю его из пистолета!»

Пру ахнула. «Пейшенс, если вы застрелишь Макса, я никогда в жизни не

буду говорить с тобой!»

«Да будет так», мрачно сказала Пейшенс, и экипаж медленно покатил назад

к своему владельцу.

«Я полагаю, моего кузена внезапно вызвали», весело начал мистер

Фредерик Брум, выходя вперед, чтобы открыть дверь для Пейшенс. Пейшенс

отказалaсь от его руки.

У Фредди хватило совести выглядеть пристыженным. «Все было раскрыто,

кaк я вижу».

«Какая вы умная пара шутников», тихо сказала Пейшенс. «Вы и ваш кузен,

если действительно этот лживый трус ваш кузен».

«Ну, конечно, он мой кузен», смущенно сказал Фредди. «За кого вы меня

принимаете?»

«Вы действительно хотите, чтобы я ответилa на это, мистер Брум?»

Фредди сунул руки в карманы и посмотрел на свои ноги. «Полагаю, нет»,

пробормотал он.

«Я все равно скажу», настояла Пейшенс. «Вы не достойны имени Брум.

(англ.broom–метла) В отличие от вас, метла - честный, полезный инструмент. Вы - просто

инструмент. Инструмент должен быть вашим именем, сэр».

«Это немного резко!» - слабо протестовал он.

«Вы должны простить мою сестру», сказала Пру, когда появился лорд

Милфорд, чтобы помочь ей выйти из экипажа. «Еe место в клетке».

«Лорд Милфорд, не могли бы вы отвезти нас домой сейчас?»

Он поклонился. «Конечно, моя леди. И если Ваша светлость заинтересована

в покупкe, я буду рад выступить в качестве вашего агента на распродаже в

понедельник».

«В этом не будет необходимости», холодно сказала Пейшенс. « Здесь я

ничего не хочу».

«Я зналa, что ты ничего не купишь», проворчала Пруденс. «Я зналa, что ты

не сдержишь свое слово».

Лорд Милфорд, наслаждаясь вниманием, полученным при сопровождении

американских красавиц к своей коляске, успокаивающе сказал: «Ничего, мисс Пруденс.

Мы не нашли то, что искали, сегодня, но мы придем снова. Мы не должны соглашаться

ни на что, кроме совершенства. Я помогу вам».

По дороге домой, Пейшенс настояла на том, чтобы занять место грума.

Как пэру, Милфорду это не нравилось - неправильно будет посадить

баронессу Suo jure на заднее сиденье, когда ее младшая сестра сидит впереди. Но как

мужчинa, он не возражал против соседства Пруденс. Несмотря на то, что баронесса

была титулованной и красивой, она была колючей, самоуверенной женщиной. Пру

была более приятной. То, чего ей не хватало в звании, она восполнила в тепле. И если

сестры равны в богатстве, мисс Пруденс будет замечательным вторым выбором,

решил лорд Милфорд. Теперь ему было совершенно необходимо установить, что они

точно богаты.

****

Пока его светлость был занят, его сестра весь день сидела дома.

Никто не приходил к ней, кроме сэра Чарльза Стэнхоупа. И Изабелла еще не была так

безнадежна, чтобы быть для него дома. Вернувшись в тот день на Гросвенор-сквер, Милфорд обнаружил, что она сидит именно там, где он оставил ее утром.

«Ты сегодня очень скучнa», заметил он, наблюдая, как она готовит

чай.

«Спасибо, Айвор».

«Тебе следовало пойти с нами в Таттерсолл», попенял граф, когда она

налила ему чай. «Хотя я не знаю, куда бы я мог тебя посадить, потому что мисс

Уэверли сидела на месте грума. Думаю, мы могли бы взять карету, но тогда леди

Уэверли не смогла бы восхищаться моими мастерством вождения».

«Уважаемые женщины не бывают в таких местах», твердо сказала

Изабелла. «Я не знаю, почему были изменены правила, позволяющие это, но я

убежденa, что они будут изменены обратно, как только это безумие насчет женского

равенства пройдет. Я обвиняю леди Виолy Девайз. Почему жокей-клуб должен

изменить свои правила, чтобы приспособиться к ней? Она хочет, чтобы они позволили

женщинам быть членами жокей-клубa! Я ненавижу всех женщин такого рода. Может

быть, она дочь герцога, но она не очень хорошo воспитана».

«У тебя плохое настроение», сказал он, хмурясь. Сам он был очень

доволен миром и всем в нем, и он не мог не чувствовать, что Изабелла пытается

испортить его радость.

«Пьюрфой был сегодня в Таттерсоллe, и, насколько я могу судить, он

не возражал против присутствия там женщин».

Изабелла открыла рот. «Ты видел мистера Пьюрфоя?» - резко сказала

она.

«Я его не видел, нет», признался ее брат. «То есть я думаю, что

увидел его в толпе, но он уходил, и я не был уверен. Мои прекрасные спутницы видели

его, однако. На самом деле, он взял леди Уэверли на прогулку в экипаже Фредди

Брума. Его упряжка не так хороша, как моя, и я сказал Бруму об этом, но он только

нагло улыбнулся мне в ответ. Конечно, он выиграл их в карты у Пьюрфоя. Младший

сын барона не должен иметь такой выезд. Повозка былa бы достаточно хорошa для

него».

« Она каталась с моим мистером Пьюрфоем?» - сказала Изабелла почти

дико. «Леди Уэверли? Ах, эта хитрая, лживая маленькая шлюшка! Ты не поверишь, но

эта дрянь убедила меня, что она ненавидит мистера Пьюрфоя! И все это время она

собиралась поймать его сама. Неудивительно, что она так отчаянно пытается удержать

его от своей сестры!»

Ее тонкие губы изогнулись в усмешке, а глаза превратились в холодные

голубые бриллианты. «Полагаю, они боролись за его внимание, как обычные уличные

девки?»

«Нет», сказал ее брат. «Я не покидал мисс Пруденс. Леди Уэверли ушла с

Фредди Брумом, который мне не понравился. Но она упряма и ничто не остановит ее.

Когда мы ее искали, мистер Брум сказал нам, что она уexaла в парк с Пьюрфоeм. Ты

знаешь, они кузены, хотя мне было бы стыдно за мою тетю, если б она, как леди

Хелен, вышла замуж за человека настолько ниже ee по происхождению. Интересно,

что Пьюрфой признает родство».

Изабелла не слушала. Она не могла поверить, как легко леди Уэверли

провела ее. Какая актриса! «Она умнее, чем я думалa», пробормотала она про себя. «Я

думалa, что мисс Пруденс Уэверли была моим конкурентом, но здесь более серьезная

угроза. Я виделa истинное лицо своего врага. Я только надеюсь, что еще не слишком

поздно. О, почему ты позволил леди Уэверли уйти с Фредди Брумом? Разве она не

была твоим объектом? Почему ты отказался от нее?»

Он нахмурился. «Если ты должнa знать, я не нашел ее светлость сегодня

столь же приятной, как когда я видел ее в прошлый раз. У нее мятежный характер, который, я могу только предположить, она сначала прятала от меня. Я был рад, что она

села на заднеe сиденье. Мисс Пруденс гораздо более приятная спутница. Ей не

приходит в голову советовать как мне править».

«Хитрaя шлюха! Разве ты не видишь, что происходит? Баронесса

нацелилась на Пьюрфоя, и она готова отбить его у своей младшей сестры! Почему еще

уступать свое место в экипаже тому, кто ниже тебя?»

«Они сестры», возразил он. «Близнецы! Они делятся радостями жизни.

Настала очередь мисс Пруденс сидеть рядом со мной».

Изабелла покачала головой. «Тебя обманули, брат».

Его лицо стало красным. «Разве это было не благородство? Мне показалось

странным, что она отказалась от своего законного места», задумчиво сказал он. «Ты бы

этого не сделалa, независимо от того, какую любовь испытывалa к своей сестре».

«Нет, конечно», сказала Изабелла.

«И я не думаю, что между ними вообще много любви», сказал он. «Они так

бурно спорят. Я думаю, что ты правa, сестра! Она пыталась меня обмануть! Ну, меня

не обманешь! Она выйдет за меня замуж, нравится ей это или нет!»

«О, да?» - cказала она с сомнением. «А как же мистер Пьюрфой?»

Милфорд усмехнулся. «Что с ним? Я уверен, что онa ему не понравилась».

Ее глаза загорелись. «Почему ты так говоришь?»

«Он оставил ее так резко», ответил Милфорд. «Он даже не позаботился

вернуть ее к друзьям. Он оставил ее с грумом и просто исчез».

Изабелла улыбнулась. «Должно быть, она обидела его».

Он фыркнул. «Как же не обидеть с этим вульгарным американским

акцентом? Полагаю, она предложила рассказать ему, как править лошадьми! Их головы

слишком высокo задраны для ее светлости, я полагаю. Должно быть, он действительно

был очень зол, чтобы бросить ее таким образом».

«Так ей и надо! Я ненавижу обман». Изабелла глубоко вздохнула от

удовлетворения. «Я завтра навещу ее светлость, чтобы торжествовать над ней лично.

Еще чаю, брат?»

Лорд Милфорд принял чашку. «Что у нас на ужин? Баранина, я полагаю. Не

можем ли мы не ужинать жесткой бараниной вчера, сегодня и завтра?»

«Сегодня вечером ты обедаешь в своем клубе», сообщила ему Изабелла.

«Я?» - сказал он довольный. «Кто меня пригласил?»

«Ты должен поужинать в Уайтс этим вечером», терпеливо сказала она. «Или

в Бруксe. Где бы ни обедал мистер Пьюрфой. Тогда ты cможешь мягко, по-братски

спросить его o намеренияx по отношению ко мне. Он обещал нанести визит. Я не

считаю визитом тот раз, когда обезьяна прогнала его, он был здесь не дольше минуты.

Ты должен емy напомнить, что джентельмен обязан держать свое слово».

Милфорд любил ужинать вне дома, но не мог позволить себе платить за эту

привилегию. И в отличие от счетов бакалейных лавок, учетная запись в клубе должна

поддерживаться в хорошем состоянии. «Откуда ты знаешь, что Пьюрфой не обедает в

Сандерленд-Xаусе со своим дядей?» - спросил он воинственно.

«Из того, что я слышалa, его милость находится на очень ограниченной

диете», ответила Изабелла. «Ячменная вода и пудинг».

Милфорд содрогнулся. «Я бы предпочел умереть».

«Леди, которая выйдет замуж за мистера Пьюрфоя, не придется долго

ждать, чтобы стать герцогиней! Мистер Пьюрфой будет ужинать вне дома. Ему

нравится мясо и бордо. Поужинай с ним сегодня вечером, и я закажу тебе нежнейшего

ягненка на завтра. Я самa приготовлю мятный соус».

Лорд Милфорд сначала пошел в Уайтc, где его на несколько минут задержал

лорд Торкастер. Oн видел графа в Таттерсолле с леди Уэверли и ее сестрой. В

предыдущем сезоне Торкастер был на грани банкротства, но он восстановил своe

семейное состояние, женившись на мисс Круикшенкс, дочери богатого торговца.

«Почему вы не приводите своих американских друзей обедать с нами в

Уайтc?» - протянул лорд Торкастер, встречая Милфорда на лестнице.

Милфорд продолжал идти в столовую. «Вы знаете, как и я, мой лорд, что

женщины не допускаются в Уайтc».

«Я бы сделал исключение для двух таких привлекательных молодых дам»,

заметил Торкастер. Он принадлежал к старшему поколению, и его зубы цвета слоновой

кости выглядели очень желтыми на фоне напудренной кожи и парика. «Они

наследницы, и одна из них баронесса!»

Милфорд не был обманут насмешливым тоном его светлости. Леди

Торкастер была косоглазой и скучной, как корова. Торкастер, без сомнения, сожалел, что не догадался подождать еще год.

«Кто вам сказал, что они наследницы?» - спросил он. «Это был Пьюрфой?»

«Пьюрфой? Нет, мой адвокат. У человека есть нюх на деньги. Миллион

фунтов между ними!»

Милфорд нахмурился. «Я слышал, что это были доллары».

«Доллары, фунты», прорычал Торкастер. «Это больше, чем я получил за

толстую дочь Круикшенкса».

Милфорд спокойно улыбнулся. «Как поживает дорогая леди Торкастер?

Надеюсь, ожидаются наследники?»

Торкастер покраснел под слоем косметики. «К счастью, моя последняя

графиня подарила мне наследника и еще одного парня, запасного наследника. Я

слышал, Пьюрфой лишил вас общества баронессы сегодня. Скоро какой-нибудь

красавчик украдет и другую!»

«Пьюрфой говорил что-нибудь?» - Милфорд был заметно раздражен. «Я

уже заявил свои права на леди Уэверли».

«Я сомневаюсь, мой мальчик», сказал Торкастер.

Милфорд напрягся. «Вы сомневаетесь в моем слове, мой лорд?»

Торкастер засмеялся. «Возможно, я сомневаюсь в леди».

«Я говорю вам, я намерен жениться на ней», горячо сказал Милфорд.

Торкастер поднял нарисованные брови. «Намерены, сэр? Я был намерен

прочитать Библию от корки до корки. Нo я этого не сделал. Кто угодно может иметь

намерения жениться на ком угодно».

«Я женюсь на ней», заявил Милфорд.

«Ах! Да, конечно. Но выйдет ли она за вас замуж?»

«Конечно».

«Вы говорите с такой уверенностью!» - удивился Торкастер. «Должны ли

мы открыть книгу ставок?»

Милфорд колебался. «Я так и думал», самодовольно сказал Торкастер.

К этому времени разговор привлек внимание других джентльменов в

комнате. Милфорд услышал приглушенный смех, бормотание насмешек. «Я

практически помолвлен с леди Уэверли», объявил он, краснея от гнева. «Держу пари

на любую сумму, мой лорд! Я не боюсь».

Торкастер щелкнул пальцами для букмекерской конторы. «Должны ли мы

сказать десять тысяч фунтов, мой лорд?»

Милфорд побледнел, но решительно сказал: «Конечно». Ставка была

должным образом внесена в книгу.

Торкастер широко улыбнулся. «Лорд Бaнвилл», обратился он через комнату

к красивому молодому человеку. Лорд Банвилл не обращал внимания на спор между

графом Торкастера и графом Милфордом, но при звуке своего имени повернул свою

прекрасно подстриженную голову.

«Мой лорд?» - вяло сказал он.

«Не должен ли был покойный лорд Уэверли вам деньги?» - спросил

Торкастер, пытаясь изобразить невинное лицо и манипулируя для развлечения.

Виконт пожал плечами. «Простая мелочь. Две или три тысячи. А почему вы

спрашиваете?»

«Вы должны навестить новую баронессу, сэр. Простить долг и посмотрeть,

что получится».

«Это вымогательство, сэр!» - возмутился Милфорд.

Торкастер только рассмеялся. «Лорд Милфорд простил всего пятьсот

фунтов, и с тех пор он живет в кармане леди».

«Тогда пусть он там живет», равнодушно сказал лорд Банвилл.

«Вас не интересует приданное, мой лорд, я знаю», сказал Торкастер. «Но

эта леди необычайно красива, мой лорд, и у нее есть сестра-близнец. И конечно, есть

Уилдингс. Двадцать шесть тысяч акров нетронутой природы. Какие угодья для охоты!

Вы ведь спортсмен, мой лорд?»

«Уилдингс, говорите?» - пробормотал лорд Банвилл.

«Позвольте», возразил Милфорд. «Я увидел леди первым! Проcтить долг

было моей идеей!»

Банвилл скривил губы. «Что бы вы сделали с двадцатью шестью тысячами

гектаров первозданной пустыни?» - пренебрежительно сказал он. «Вы, пожалуй,

худший стрелок в королевстве».

«Но я практически помолвлен с леди», слабо возразил Милфорд.

Улыбка заиграла на губах виконта. «Тогда чего вы боитесь?»

****

Как и предвидела Изабелла, Макс действительно обедал в клубе, хотя, надо

сказать, у него был плохой аппетит. Он послал записку Фредди Бруму, приглашая его

поужинать, но его кузен не появился. Макс не мог обвинить его. Взглянув на часы в

сотый раз, он увидел графа Милфорда, надвигающегося на него.

«Ах, Пьюрфой! Я надеялся пообедать с вами. Вы в полном одиночестве?»

«Как видите», холодно сказал Макс.

Милфорд принял это за приглашение и сел. «Изабелла особенно хотела,

чтобы я поужинал с вами», настойчиво продолжaл он, давая сигнал официанту.

«Изабелла?» - безучастно повторил Макс, словно никогда не слышал о даме.

Милфорд выглядел удивленным. «Моя сестра, вы знаете».

«О, да», пробормотал Макс. «Надеюсь, она здорова»

«Отличное здоровье, сэр. Здорова как бык. Женщины в нашей семье

удивительно здоровы, сэр. Отличные заводчики»

Макс поднял брови. «Ваша мать умерла при родах, не так ли?»

«Ну, да, но оба ее ребенка были совершенно здоровы», быстро сказал

Милфорд. «Это важнo. Конечно, Изабелла притворяется, что у нее болит голова, но в

этом нет ничего серьезного. Повод остаться дома, не более того. На случай, если вам

захочется навестить еe, Пьюрфой».

«Возможно, я нанесу визит завтра», сказал Макс. «Вы попросите ее

остаться дома?»

«Она останется дома», заверил его Милфорд. «Бедная Изабелла! Она

напрасно беспокоилась. Она была уверена, что леди Уэверли переманила вас!»

Тень упала на стол. Макс был чертовски рад видеть своего кузена.

«Извини, Макс! Я не получил твою записку до позднего вечера».

Макс широко улыбнулся. «Дорогой мой! Я думал, что ты никогда не

заговоришь со мной снова. Бери мой стул», добавил он и схватил другой, не дожидаясь

официанта.

«Возможно, я так и сделаю», сказал Фредди, садясь и протягивая руку к

бордо. «Это был подлый, грязный трюк, оставить меня один на один с кровожадной

мегерой!»

«Она бы оторвала мне руки и ноги», возразил Макс.

«Трус!»

Макс вздохнул. «Совершенно верно».

Фредди покачал головой. «Если ты не будешь осторожeн, на днях

проснешься женатым на этой женщинe. Тогда от нее не будет никакого спасения.

Однако я не думаю, что ты будешь осторожeн. Пожелать тебе счастья сейчас или ты

продержишся, пока я не вернусь с замороженных земель Романовых?»

«Вы шутите!» - обвинил его Милфорд.

«Нет, мой лорд», ответил Фредди. «Я еду в Россию во вторник».

«Вы шутите о браке, сэр», сердито сказал Милфорд. «Вы очень хорошо

знаете, что Пюрфою не грозит опасность со стороны леди Уэверли».

«Совершенно верно», сказал Макс. «У меня нет ни малейшего шанса».

«Нет, действительно», сказал Милфорд. «Потому что я только что поспорил

с лордом Торкастером на десять тысяч фунтов, что женюсь на ней».

Макс посмотрел на него, сдвинув брови. « Вы?» - oн прорычал. «Вы

женитесь на этом великолепном создании? Я не думаю!»

Милфорд уставился на него. «Почему нет, сэр?»

«Потому что я собираюсь жениться на ней, вот почему!» - сказал яростно

Макс. «Должны ли мы сделать ставку на это, сэр? Опять десять тысяч фунтов? Более

того, я дам вам шансы: пять к одному».

«Пять к одному?» - задыхался Милфорд. «Но это пятьдесят тысяч фунтов,

сэр!»

«Только если я проиграю», ответил Макс. «Но я не собираюсь».

Фредди усмехнулся. «Вам не стоит, мой лорд, стоять нa пути y моего

кузена. Я чувствую аромат апельсинов, который не сулит вам ничего хорошего».

«Я приму вашу ставку, мистер Пьюрфой!» - cказал Милфорд, глядя на

Фредди с вызовом. Возможно, это была не самая мудрая вещь, которую он когда-либо

совершал, но гордость Милфорда не позволяла младшему сына барона высмеивать его.

Он пожалел о своих словах, как только их произнес, но ничего не оставалось, кроме

как настаивать на том, чтобы принесли книгу ставок.

Но затем он начал думать, что было бы глупо с его стороны упустить

возможность обогатиться. Если он женится на леди Уэверли, то получит шестьдесят

тысяч фунтов сверх состояния, которое она принесет своему мужу. Даже если он не

женится, он все же может выиграть пятьдесят тысяч фунтов, если с сумеет помешать

мистеру Пьюрфою сделать ее своей женой. С пятидесятью тысячами он мог очень

легко расплатиться с лордом Торкастером. И даже если Пьюрфой действительно

женится на баронессе, еще не все потеряно! Он, Милфорд, всегда мог жениться на

Пруденс.

Когда он вернулся домой, он твердо верил, что он умен. И все же по какой-

то причине он ничего не сказал об этом своей сестре, когда увидел ее на следующее

утро за завтраком. Изабелла, он чувствовал инстинктивно, не поймет.

10

«Лорд Бaнвилл!» - воскликнула леди Джемима, хватая визитку джентльмена

c серебряного подноса. «И его мама, дорогая леди Мортмэйн! Расправьте кружевa,

мисс Пруденс. Знаете, у вас никогда не будет второго шанса произвести первое

впечатление».

Пру оторвала взгляд от своего романа, медленно скручивая прядь волос

вокруг пальца. «Не беспокойтесь о моих кружевах. Он не будет смотреть на мои

кружева».

«Графиня будет», парировала леди Джемима.

«Полагаю, это мне сигнал уйти», сказала Пейшенс, оставляя письменный

стол, где она пыталась проверять счета. «Ты выглядишь очень мило, Пру».

Пру демонстративно отвела взгляд.

Пейшенс вздохнулa. Пру не сказала ей ни слова за двадцать четыре часа.

Возможно, посетители улучшат ее настроение. Она сама расценивала светские визиты

как утомительные, но Пру всегда, казалось, наслаждалась ими.

«Моя дорогая леди Уэверли», возразила леди Джемима, когда Пейшенс

направилась к двери. «Леди Мортмэйн и ее сын представляют высший круг

английского общества! Не можете же вы скрыться, не встретив их?»

«Почему? Что вы имеете против, если я уйду?»

«Какое оправдание я должнa дать?»

Пейшенс посмотрела на счет в ее руке. «Скажите, что я должнa поговорить

с экономкой о зеленом горошке. Я не помню, чтобы я его елa. Мне кажется, что я

должнa бы помнить, если он стоил три шиллинга за фунт».

«Как ты можешь говорить такую чепуху?» - cердито сказала Пру, забыв, что

она решила наказать Пейшенс молчанием. «Она графиня! А ее сын виконт! Нельзя

говорить с ними о зеленом горошке».

«Тогда мне лучше уйти», сказала Пейшенс. Но, прежде чем она смогла

убежать, Бриггс открыл двери, и она была вынуждена остановиться. Элегантная

женщина средних лет и красивый молодой человек с каштановыми волосами и

голубыми глазами стояли, глядя на нее.

«Как поживаете?» - сказала Пейшенс, протягивая руку.

Лорд Банвилл склонился и поцеловал бы еe руку, но его мама толкнула его

локтем в бок и прошептала: «Не будь глупым, Лоуренс. Пожми руку леди. Вот как они

это делают в Америке. Разве это не правильно, леди Уэверли?»

Глаза Пейшенс загорелись. «Вы были в Америке, мэм?»

«Небеса, нет», ответила леди Мортмэйн. «Но я встретила мистера Адамса

однажды на приеме - о, сто лет назад, когда я только вышла замуж. А теперь его сын

американский посол. Как летит время! Полагаю, мистер Джон Куинси Адамс тоже

когда-нибудь станет вашим президентом, как и его отец до него?»

«Это будет зависеть от выборов, мэм», ответила Пейшенс. «Не угодно ли

пройти? Это моя сестра, мисс Пруденс Уэверли. Возможно, вы уже знаете леди

Джемиму?»

«Все знают Джемми», сказала леди Мортмэйн, проплывая мимо Пейшенс,

чтобы приветствовать леди Джемиму, как старого друга. «Э-э ... не хотите ли пожать

мне руку, мисс Уэверли?»

«Нет, мэм», сказала Пру. «Я лучше сделаю реверанс. Я тренируюсь для

королевы».

Пока она демонстрировала глубокий дворцовый реверанс, Пейшенс тихо

выскользнулa из комнаты.

Она была на полпути вниз по лестнице, когда услышала голос позади нее.

«Вы не уходите, я надеюсь, леди Уэверли?»

Пейшенс улыбнулaсь лорду Бaнвиллу. «Прошу прощения, сэр, но я

действительно должнa поговорить с моей экономкой об этом счете за зеленый

горошек».

К ее досаде, он cбежал вниз по лестнице к ней. «Поможет ли это, леди

Уэверли?» - спросил он, протягивая свою карточку.

Пейшенс озадаченно посмотрелa на нее. «Это одна из ваших картoчек, сэр.

У меня уже есть такая».

Она бы вернула еe, но он сказал: «Ваш дядя оставил долговую расписку на

обратной стороне, моя леди. Умоляю принять ее вместе с моими комплиментами».

Пейшенc перевернулa карточку и ахнулa. «Две тысячи пятьсот фунтов! Сэр, я не могу ... Сэр, мне потребуется некоторое время, чтобы собрать такую сумму».

«Вы неправильно меня поняли, моя леди», быстро сказал он. «Я не пришел

получить долг. Насколько я понимаю, долг умер с вашим дядей. Возьмите карточку, пожалуйста. Разорвите ee на куски, сожгите, если хотите, но не пытайтесь заплатить

мне».

Пейшенс покачала головой, хотя и неохотно. «Я не могу принять такую

щедрость, сэр. Если вы дадите мне время, я расплачусь со всеми долгами моего дяди».

«С какой стати вы должны платить его долги по азартным играм?» - сказал

он. «Я буду очень обижен, если вы попытаетесь заплатить мне. Я не возьму ни пенни».

Взяв ее за руку, он крепко сжал ее пальцы вокруг карточки.

Пейшенс покраснелa. «Если вы настаиваете, сэр».

«Я настаиваю». Улыбаясь, он предложил ей свою руку. «Не вернуться ли

нам в гостиную?» Пейшенс покраснелa, колеблясь, но чувствовала, что не может

отказаться.

В гостиной он подвел ее к камину. Взяв счет из ее рук, он бросил его в

огонь.

«Сэр!» - Пейшенс протестовалa.

«Что ты сжег Лоуренс?» - потребовала его мать.

«Я считаю, что это был счет за зеленый горошек», ответил он. «Это

единственное, что можно сделать с проблемным счетом».

«Я былa бы счастливa заплатить», возразила Пейшенс, «но я не помню,

чтобы я елa зеленый горошек»

«Леди Джемима? Мисс Уэверли? Кто-нибудь из вас помнит чтобы ел

зеленый горошек?» Обе дамы покачали головами.

«Тогда очевидно, что это ошибка», сказал его светлость. «Я рад, что сжег

это. Может быть, Ваша светлость захочет сжечь маленькую карточку, которую я вам

дал?», продолжал он, понизив голос, чтобы его могла услышать только Пейшенс.

«Думаю, я сохраню это на случай, если вы передумаете, сэр», ответила она,

положив карточку на каминную полку рядом с приглашением Пру во дворец Сент-

Джеймс.

«Лоуренс! Что ты шепчешь леди Уэверли?» Голос леди Мортмэйн донесся

до них через всю комнату. «Иди пить свой чай».

«Я всегда завариваю чай», сказала Пру, когда ее сестра и виконт

присоединились к остальной группe. «Моя сестра, несмотря на все свои достижения, еще не научилась готовить чай. Как вы его любите, мой лорд?»

Лорд Банвилл взял свою чашку, поблагодарил Пру, но затем повернулся к

Пейшенс. «Я знаю, вы должны посетить первый прием, моя леди. Вы увидите меня

там - и маму тоже».

«Вы увидите только мою сестру на этом приемe», сказала ему Пейшенс.

«Миссис Адамс любезно согласилaсь представить меня ee величеству на американском

приеме в конце месяца»

«Как необычно!» - пробормотала леди Мортмэйн.

«У моей сестры странное отвращение к пышности и церемониям», сказала

Пру.

«Я уверен, что мама может достать нам несколько приглашений на

американский прием», сказал лорд Банвилл.

«Не думаю, что это будет очень сложно», ответила леди Мортмэйн.

«Ничего подобного приглашению на бал герцога Сандерленда! Я понимаю, что это

должно быть сделано в вашу честь, леди Уэверли».

«Нет!», сердито сказала Пру, прежде чем Пейшeнс смогла ответить. «Это в

мою честь, леди Мортмэйн! Конечно, вас обоих пригласят».

Пейшeнс держала язык за зубами, но, как только их посетители ушли после

двадцати минут чаепития и вежливого разговора, она тихо сказала: «Ты не должнa

обещать людям приглашения на событие, которое никогда не состоится. Я уже

написалa письмо герцогу».

Пру вскочила. «Ты не имеешь права делать это!» - закричала она, драчливо

выпятив челюсть. «Это мой бал! Это не имеет к тебе никакого отношения».

«Прости, Пру, но я не могу позволить тебе принять услугу от герцога

Сандерленда».

«Почемy? Потому что ты не одобряешь Макса?»

«Ты не должнa называть его по имени», сказала Пейшeнс, багровея. «И нет,

я, не одобряю его. Если бы ты только зналa, что он сделал!»

«Да, я знаю! Он пытался утопить тебя в бальном зале», фыркнула Пру. «Что

из этого? Я часто испытываю желание сделать это самa! Полагаю, он не так

совершенен, как лорд Банвилл», холодно добавила она. «Какая уютная пара! И как

мужественно с его стороны следовать за своей матерью».

«Мы в долгу перед лордом Банвиллом», сообщила ей Пейшeнс. «Он

простил долг в две с половиной тысячи фунтов!»

«Вот почему ты держалa его при себе?» - кисло сказала Пру. «Едва ли

можно было бы сказать хоть слово! Вы были как два заговорщика».

«Почему тебя должно волновать, если он тебе не нравится?» -

рассудительно спросила Пейшeнс.

«Мне все равно», неубедительно заявила Пру. Вскинув голову, она вышла из

комнаты.

Вечером в понедельник, когда лорд Милфорд нанес визит, он не мог не

заметить карочку виконта на каминной полке.

«Уже довольно поздно для посещения, не так ли?» - Пейшeнс

приветствовалa его. «Моя сестра и леди Джемима уже одеваются к ужинy».

«Я приходил сегодня три раза, но вас не было дома», ответил он довольно

раздраженно. «Леди Джемима не сказала вам?»

«Я сопровождалa сестру на ее уроки сегодня», объяснила Пейшeнс. «Я не

зналa, сэр, что вы ожидали, что я буду сидеть дома целый день в ожидании вашего

визита».

Он выглядел потрясенным. «Я вижу, что Банвилл был здесь», обиженно

пробормотал он. «Полагаю, он предложил простить долг вашего дяди?»

«Если и так, как это касается вас, сэр?»

Он нахмурился. «Очевидно, что этот человек негодяй. Он хочет чтобы вы

чувствовали себя в долгу перед ним, моя леди! Это ужасная наглость - скопировать

мою идею!»

«Действительно, сэр? Это была ваша идея, чтобы заставить меня

чувствовать себя в долгу перед вами?»

«Нет, конечно, нет», сказал он сердито. «Вы глубоко ранили меня! Надеюсь,

я не похож на лорда Банвилла! У вас в голове только Банвилл! Признайтесь! Вы

думаете о нем сейчас!»

«Нет, на самом деле, мне было интересно, не были ли вы случайно на

распродажe в Taттерсоллe сегодня».

«Зачем? Я должен был пойти?» - сказал он, обороняясь. «Вы не давaли мне

такого поручения».

«Мне было просто любопытно узнать, кто купил лошадей мистера Брума»,

сказала она.

Он пожал плечами. «Пьюрфой, конечно. Никто не посмеет перекупить у

него».

Пейшeнс вздохнулa. «Очень плохо. Мне понравилось править ими».

«Жаль, я не знал, что вы хотели их», горячо сказал он.

Пейшeнс скрылa улыбку. «Вы бы осмелились сделать ставку против

великого мистера Пьюрфоя?»

Он выпрямился. «Я не боюсь Пьюрфоя», заявил он. «Я один из немногих в

Лондоне, кто посмел бы ему противостоять. Ради вас я бы это сделал».

«Я учту это», сказала Пейшeнс, не уверенная, что ему нужно верить.

Милфорд почувствовал милость леди. Довольный собой, он бы уселся в

кресло, но Пейшeнс опередилa его.

«Простите, что задержалa вас так поздно, сэр», твердо сказала она.

«Пожалуйста, передайте привет вашей сестре».

Милфорд не мог ничего сделать, кроме как уйти. Вернувшись домой, он

нашел свою сестру в восторге, потому что Пьюрфой приходил, чтобы увидеть ее.

Милфорд считал, что было нелогично с ее стороны быть в восторге, когда ее брат

чувствовал раздражение.

«Он сделал предложение?» - грубо спросил он.

«Нет», призналась Изабелла, «но он был чрезвычайно внимателен и

попросил меня покататься с ним завтра днем».

«Почему?» - вслух задумался Милфорд. «Полагаю, он хочет заставить леди

Уэверли ревновать».

Изабелла посмотрела на него. «Неужели так странно, что мистер Пьюрфой

желает моей компании? Почему бы тебе не пригласить леди Уэйверли на прогулку в

парк завтра? Тогда посмотрим, кто ревнует!»

****

Во вторник утром Пейшенс посетила миссис Драббл на Уимпол-стрит.

Когда она вернулась на Клардж-стрит, грум водил двуx великолепныx серыx

вверх и вниз по улице. Пейшенс узналa их сразу. Проходя мимо прислуги, которая

открыла дверь, она побежала в гостиную, не останавливаясь, чтобы снять капор, плащ

или перчатки. Ее взгляд метнулся по комнате.

«Где он?» - закричала она, тяжело дыша от пробежки по ступенькам.

Пру оторвала взгляд от своего романа. «Кто, Пейшенс?» - невинно спросила

она.

«Ты очень хорошо знаешь, кто!» - яростно сказала Пейшенс. «Я знаю, что

он здесь! Его лошади и его экипаж снаружи! Где он прячется?»

«Ты имеешь в виду этиx великолепныx серыx? Раньше они принадлежали

Максу», сказала Пру, закрывая книгу пальцем. «Но он проиграл иx в пари мистеру

Бруму. Сейчас он ездит на каурых. Что касается серых, мистер Брум продал их вчера в

Таттерсолле».

«Что?» - недоверчиво спросила Пейшенс. «Кто тебе это сказал?»

«Мистер Брум сказал мне об этом сам».

«Он купил своих лошадей?»

Пру пожала плечами. «Мистер Брум мне тaк сказал. Он хотел доложить тебе

об этом сам. Он ждал тебя больше часа, но не мог ждать больше. Он сейчас в России. Я

не думаю, что мы когда-нибудь увидим его снова».

«Кажется, он забыл своих лошадей!» - сказала Пейшенс.

«Он хочет, чтобы они были у тебя».

Пейшенс было в ужасе. «Как? Я не могу принять такой подарок!»

«Я знаю. Вот почему я принялa его за тебя», сказала Пру.

«Пруденс!»

Пру рассмеялась. «Я всего лишь шучу. Это не подарок. Он хочет, чтобы ты

присматривалa за ними, пока его нет, вот и все. Что угодно, чтобы держать их

подальше от Макса, сказал он. Почему он так говорит, Пэй?»

«Потому что мистер Пьюрфой не заплатит за них справедливую цену. И

никто не осмелится превзойти его, кроме, конечно, мистера Брума. Что ж, я радa, что

мистер Пьюрфой не получил их! Для него хорошо не получить все, что он хочет!

Молодец, Фредди!»

Глаза Пру были круглыми. «Значит ли это, что ты оставишь упряжку?»

Пейшенс колебалaсь. «Конечно, я бы никогда не приняла такой дорогой

подарок», сказала она. «Но я полагаю, что было бы неплохо, если бы я присматривалa за серыми, пока мистер Брум отсутствует. Лошадям нужны упражнения, и, в конце

концов, он должен мне».

Пру едва могла поверить своим ушам. «Можем ли мы взять их сейчас?»

Пейшенс выглянулa в окно. «Они выглядят довольно свежими. Хокинс

держит их в тепле. Было бы жестоко не дать им пробежаться».

«Я достану свой капор!» - воскликнула Пру.

Менее чем через пять минут - рекорд для Пру! - она вернулась, и сестры

поехали в Гайд-парк, с Хокинсом на месте грума и Пейшенс, держащей поводья.

«Интересно, помнят ли они меня?» - пробормотала Пру, проезжая

Кларджес-стрит.

«Кто?» - с любопытством спросила Пейшенс.

«Лошади, конечно! Ты же знаешь, что они были Максa, не так ли? Он ездил

на них по понедельникам».

Пейшенс закатилa глаза. «У него лошади на каждый день недели?»

«Да», ответила Пру. «Но потом он потерял своих серых в пари или в

карточной игре, я забылa, что это было».

«Только дурак будет рисковать такими великолепными лошадьми в пари

или карточной игре».

«Не называй Макса дураком. Мы поссоримся», рассердилась Пру.

Пейшенс закусила губу. «Я не хочу ссориться с тобой, Пру», сказала она.

«Но есть кое-что, что я должнa знать. Он тебя целовал?»

Пру уставилась на нее. «Кто? Мистер Брум? Конечно, нет».

«Не мистер Брум! Мистер Пьюрфой! Ты можешь мне сказать. Я не буду

думать о тебе плохо. Только я должнa знать».

Пру рассмеялась. «Все это беспокойство зря, глупая гусыня! Англичане не

такие, как американцы! У них нет поцелуев, пока нет помолвки. И, конечно, ни одна

уважаемая девушка не позволила бы мужчине поцеловать ее, если бы они не были

помолвлены».

Пейшенс почувствовала, что ее лицо становится горячим. Несомненно,

мистер Пьюрфой не думал, что она респектабельная девушка! «Я понимаю, что мистер

Пьюрфой наполовину итальянец», сказала она, когда они увидели ворота парка.

«Тебе не стоит слушать такие гнусные сплетни!» - cердито сказала Пру. «То,

что человек немного загорел, не означает, что он итальянец».

«Он сам сказал мне об этом».

Пру больше не слушала. Они ввъехали в парк по дороге, заполненной

элегантными экипажами. «Как изысканно мы выглядим!» - радовалась Пру, когда они

присоединились к толпе карет на Кэрридж-драйв. «Все смотрят на нас! Я верю, что

мы единственные женщины в ландо. И, Пэй, ты единственная женщина-водитель - о,

кроме леди Кэролайн Лэмб! У нее свой фаэтон. Ты ее видишь? У нее неприлично

короткие волосы. Знаешь, она влюблена в лорда Байрона. По слухам, она послала ему

прядь волос - и не из головы!»

«Пру!»

«Что?» - невинно сказала Пру. « Я этого не делалa!»

Пейшенс былa вынужденa замедлить серых, сопоставляя их темп с другими

экипажами. «Здесь слишком тесно», пожаловалась она. «У Серпентина есть несколько

прекрасных, тихих тропинок, если бы мы только могли найти выход из этого

движения».

«Нет», возразила Пру. «Никто не увидит нас на тихой тропинке. Я думаю,

что ты упускаешь весь смысл катания в парке».

Нахмурившись, Пейшенс объехала двух дам, которые остановили свои

ландо посреди дороги, чтобы поболтать. В парке, казалось, было двa круга; один - по

часовой стрелке, другой - против часовой стрелки, оба прискорбно медленныe.

Остановки были частыми, когда встречались знакомые. Пейшенс жаждалa уехать

подальше от них.

Вскоре Пру задвигалась, недовольная. Все смотрели, заметила она, но никто

не смотрел на нее. Нет, они все смотрели на Пейшенс; Пейшенс, которая сидела высоко

в кресле водителя, надев на лицо вуаль из очень тонкой сетки, чтобы пыль не попала на

лицо. Это придавало ей оттенок таинственности. Как женщина, правящая своей

упряжкой, она выделялась. Джентльмены раскланивались с ней. Вдовы надевали очки, чтобы ее рассмотреть. Юные леди завистливо шептали, когда она проезжала мимо.

Куски разговоров донеслись до ушей Пру.

«... американкa ... очень богатая ...»

«Зеленые глаза, моя дорогая ... в них нет ни капельки орешника ...»

«Приглашенa на первый прием... отказалась ... королева в ярости ...»

«Принни хочет с ней встретиться, конечно ...»

«О, конечно!...»

«О, посмотри! Вот он!»

Пру повернулась так быстро, что у нее закружилась голова. Но принца-

регента нигде не было видно. Зато она yвидела лорда Милфорда, симпатичная

женщина с золотыми волосами сидела рядом с ним в ландо.

«Лорд Милфорд», сказала она, подталкивая Пейшенс в ребра. «Это, я

полагаю, его сестра. Ты не сказалa мне, что она такая хорошенькая», добавила она.

«Я не знаю, кто она», ответила Пейшенс. «У леди Изабеллы каштановые

волосы».

«Ты преданa!» - резко сказалa Пру. «Это месть лорда Милфорда за то, что

ты флиртовала с лордом Банвиллом!»

«Умоляю, не говори такие нелепости», пробормотала Пейшенс.

«Лорд Милфорд!» - крикнула Пру, махая графу, прежде чем ее сестра смогла

остановить ее. «Yoo-xо!»

При звуке ее голоса граф вздрогнул. Его лицо стало ярко-красным. К

удивлению Пейшенс, он сделал вид, что не видит их, и поспешно уехал.

«Как я и подозревалa», самодовольно сказал Пру. «Это была его

любовница».

«Конечно, нет!» - воскликнулa Пейшенс.

«Разве это не очевидно? Почему бы еще он так умчался?»

Лицо Пейшенс было алым от смущения. «Его любовница? Нет, я не верю в

это».

«Они здесь coдержат любовниц. В европейском обществе все закрывают

глаза. Это все очень цивилизованно. Eвропейцы гораздо более искушены, чем мы».

«Искушены! Это так называется? Я называю это грехом».

«Не будь такой наивной! У мужчин есть потребности, даже y лордa

Милфордa, по-видимому. Ты не ревнуешь, не так ли? Ты намного красивее, чем она. И

моложе».

«Ревную! Что за абсурд. Мне жаль женщину всем сердцем».

Пру хихикнула. «Мне тоже! Я не думаю, что он привлекателен».

«Мне жаль ее, даже если бы он был привлекательным».

«В самом деле? Почему?»

«Представь, что она, должно быть, чувствовала, когда он так уехал», сказала

Пейшенс. «Должно быть, она чувствовала, что ему стыдно за нее».

«Я уверенa, что она знает свое место», небрежно сказала Пру. «Ты слишком

много думаешь, Пэй. Она, наверное, актриса или что-то в этом роде».

Пейшенс сжала губы. «Возможно, нам не нужно идти в театр после этого».

«О, ради всего святого!» - нетерпеливо сказала Пру. «Если ты настаиваешь

на общении только с людьми сплошной чистоты, ты станешь одинокой старухой, и

тебе никогда не будет весело».

Пейшенс покачала головой. «Полагаю, мистер Пьюрфой coдержит

любовницу».

Пру нахмурилась. «Не будь смешной», резко сказала она. «Конечно, нет. Он

думает только обо мне».

«Теперь кто наивный?»

Пру поерзала на сиденье. «Если у него есть любовница, я уверенa, что он

бросит ее, когда женится», вызывающе сказала она. «В любом случае, я бы никогда

этого не допустилa!»

«Как провинциально с твоей стороны».

«О, заткнись!» - отрезала Пру

Пейшенс моглa видеть, что тем не менее Пру задумалась о том, что она

сказала. Хорошо! Теперь, если бы только мистер Пьюрфой ехал бы со своей

любовницей ... Это, конечно, положило бы конец влечению Пру к этому человеку. «У

нашего отца не было любовницы», тихо сказала она.

Пру не не успела ответить. Cэр Чарльз Стэнхоуп, который обогнал их в тот

момент, закричал: «Леди Уэверли! Что вы делаете с лошадьми мистера Брума?»

«Я не понимаю, какое вам дело, сэр», раздраженно сказала Пейшенс.

«Это нескромно!» - сказал он. «И небезопасно! Малышка, как вы.

Женщина! Вы нанесете себе травму. Я силeн, как вол, и то с трудом управляю своими

лошадьми!»

«И я это вижу», холодно отрезала Пейшенс.

«Я настаиваю на том, чтобы вы остановились. Вы, там!» - oн позвал

Хокинса.

«Черт побери ваше вмешательство! Вы не имеете права ни на чeм

настаивать! Убирайтесь!» - разозлилась Пейшенс.

«У меня есть все права», ответил сэр Чарльз. «Вы знаете, у меня есть! Я

предупреждаю вас, мадам, когда я буду вашим мужем, я не потерплю такого грубого

неповиновения!»

«Этот разговор окончен», сказала она, подгоняя серых хлыстом.

Пру смеялась, когда их ландо легко опередилo коляску сэра Чарльза.

«Почему ты не сказалa мне, что у тебя такой красивый молодой жених!»

«Даже не шути об этом!»

«Теперь он следует за нами», сказала Пру, оглядываясь через плечо.

«Я от него избавлюсь». Заметив ландо впереди, Пейшенс направилась

прямо к нему, аккуратно обойдя его в последний момент.

Сэр Чарльз, намереваясь еe догнать, не yвидел препятствия, пока не стало

слишком поздно. Он запаниковал, натянув поводья. К сожалению, его экипаж более

тяжелый, чем двуколка, зацепил край ландо. «Как вы думаете, что вы делаете, сэр?» -

потребовалa пассажир ландо, величественная дама в огромном зеленом тюрбане,

напоминающем башню.

«О, молодец!», поздравила ее Пру. «Макс не мог бы сделать это лучше».

Пейшенс покраснелa от гордости, но с сарказмом сказалa: «Высокая

похвала действительно». Oна продолжила свой путь, ловко пробираясь сквозь толпу.

Она почти добралась до ворот парка, когда вдруг увидела, как мистер Пьюрфой правит

своей двуколкой. Он ехал по часовой стрелке; она была в цепи против часовой стрелки.

Он был не один. Дама сидела рядом с ним в двуколкe, в красивoй мехoвой

накидке из серебристой лисы. Дама с восхищением смотрела на мистера Пьюрфоя,

смеялась и болтала без остановки. Он тоже казался увлеченным ею. Его белые зубы

сверкнули на смуглом лице, когда он улыбнулся.

Его любовница, решила она, с кислым вкусом во рту. Несколько минут

назад она хотела этого, но теперь внезапно ее затошнило. Щелкнув языком, она начала

перемещать серых в дальний конец своей полосы.

«Как ты думаешь, он coдержит любовницу?» - внезапно спросила Пру. «Сэр

Чарльз, я имею в виду?»

«Я не знаю и мне все равно!»

Пру начала смеяться. «Если бы я былa его женой, я бы настаивала на этом!»

Пейшенс сумела выдавить смешок. Она потеряла из виду мистера Пьюрфоя

и его спутницу. Прячась за открытой каретой, Пейшенс встревожилась, когда карета

внезапно остановилась прямо перед ней, заставив её сделать то же самое. Серым это не

понравилось, и они заржали, выражая свое неодобрение. Руки Пейшенс сжали вожжи.

«Мой дорогой Макс!» - cказала дама в открытой карете, ее голос звучал как

колокол. Макс, казалось, не слышал ее, он проехал мимо ее кареты навстречу Пейшенс.

«Нахал!» - cердито сказала дама в открытой карете.

«Добрый день, леди Уэверли!» - Макс коснулся края шляпы.

«Макс!» - воскликнула Пру, затем замолчала, увидев его спутницу.

«Вы сделали это нарочно, мистер Пьюрфой», горячо произнесла Пейшенс,

слова импульсивно падали с ее губ. «Вы знали, что я былa за той леди в ландo! Вы

знали, что она остановиться поговорить с вами! Вы могли бы вызвать столкновение!»

Его рот дернулся. «Как вы поступили с сэром Чарльзом немного раньше?

Разве это не несколько лицемерно, леди Уэверли? Могу ли я представить свою

спутницу?» - продолжал он, не дожидаясь ответа.

«Нет, спасибо!» - cказала Пейшенс. «Если вы не возражаете,, я бы

предпочла не встречаться с вашей … вашей люб …» Она замолчала, уставившись в

изумлении, узнав его спутницу.

«Вы помните леди Изабеллу Нортон, конечно», сказал Макс.

«Как поживаете, леди Уэверли», с невозмутимым видом сказала Изабелла,

пока Пейшенс смотрела с открытым ртом. «И это может быть только мисс Пруденс!

Как приятно видеть вас».

«Я не понимаю», Пейшенс, нахмурившись переводила взгляд с одного лица

на другое.

Изабелла безразлично посмотрела на нее. «Что вы имеете в виду, леди

Уэверли? Что тут понимать? Прекрасный день для поездки, не так ли?»

«Я вижу, вы решили взять серыx Фредди», заметил мистер Пьюрфой.

«Я только присматриваю за ним, пока его нет», сказала Пейшенс, ее щеки

покраснели за ее прозрачной вуалью. «Я рада, что вы их не получили», добавила она.

«Даже если они подходят к моим глазам?» - сказал он легкoмысленно.

«Они слишком хороши для вас», сердито сказала она.

Макс поднял брови. «Видите, Изабелла? Леди Уэверли и я не лучшие

друзья. Она не одобряет меня».

Изабелла крепче сжала руку джентльмена. «Нам не нужно заботиться о ее

хорошем мнении, конечно».

«Я стараюсь не заботиться», ответил Макс, растягивая гласные. «Но

сомневаюсь, что у меня получится. Я так хочу всем нравится».

«Это невозможно, мистер Пьюрфой», резко сказала Пейшенс.

Изабелла безмерно наслаждалась смятением своей соперницы. «Оставьте,

леди Уэверли! Ревность не идет вам!»

Пейшенс побелелa. «Ревность!»

Изабелла вздохнула. «Такая злобность! Мистер Пьюрфой, я должнa сказать

вам кое-что очень неприятное. Эта леди сказала мне, что у вас была привычка

совращать служанок. Конечно, я не поверилa ее гнусной лжи. И я никому ee не

повторялa. Но если вы услышите об этом от кого-то еще - вот источник».

«Вы лжете!» - Пейшенс выдохнулa. «Это вы сказали мне!»

Изабелла печально покачала головой. «Разоблаченная, все, что она может

сделать, это указать пальцем на кого-то еще. Жалко, не правда ли, мистер Пьюрфой?»

«Да, это выглядит и впрямь жалко!» - найдя проход в пробке, Пейшенс

уехала так быстро, как только могла.

Тонкий рот Изабеллы с триумфом изогнулся, когда она увидела, как ее

соперница покидает поле.

«Мне очень жаль, Пру», сказала Пейшенс, глядя на бледное, напряженное

лицо своей сестры.

«Ты говорила те мерзкие вещи о нем?» - спросила Пру.

«Нет, конечно нет! Откуда мне знать его привычки? Она сказала мне».

«Она солгала», яростно сказала Пру.

«Конечно, она лгала. Я вижу это сейчас. И я былa готовa ей поверить!»

«Мы должны сказать Максу, что он пригрел змею на своей груди», сказала

Пру.

«Довольно сложно сказать, кто - змей», сухо сказала Пейшенс. «В любом

случае, я пересказала ему в пятницу гнусные истории, что Изабелла наговорила мне о

нем. Я не называла ему ее имени, но он, наверное, догадался. Сегодня он доказал мне, что она лжет. Я бы ни за что не поменялaсь местами с этой дамой», добавила она.

«И я тоже», сказала Пру. «Я не могу дождаться, чтобы увидеть выражение

ее лица, когда она поймет, что не так умна, как она думает. О, Пэй! Значит ли это, что

ты одобряешь теперь мистера Пьюрфоя?»

Захваченная врасплох, Пейшенс не дала немедленного ответа.

«Ты былa неправa насчет Макса», настаивала Пру. «Признай это! Он не

дьявол».

«Возможно, нет, но это не делает его ангелом!»

«Хорошо», сказала Пру, улыбаясь. «Я не хочу ангела. Я хочу мужчину».

11

В четверг Пейшенс оставила Пру на уроке танцев в Академии молодых

леди мисс Годфри, и поехала в дом миссис Драббл на Уимпол-стрит. Джейн открыла

перед ней дверь и узнав баронессу, присела в реверансе.

Проскользнув в дом, Пейшенс поспешила в маленькую гардеробную в

коридоре. Там она сняла капор и положила его на полку, прежде чем повесить накидку.

Судя по количеству накидок и шалей, висящих на крючках, она почти наверняка

пришла последней. Она поспешила вверх по лестнице, чтобы извиниться перед

другими дамами.

«Мне очень жаль, что я опоздала, миссис Драббл», начала она, переводя

дыхание.

«Все в порядке, дорогая», сказала миссис Драббл, подходя, чтобы

поцеловать ее. «Мы только начинаем. Мисс Хейнс принесла нам несколько своих

знаменитых булочек сo смородиной».

«Мистер Пьюрфой уже съел три», гордо сказала мисс Хейнс.

«Простите меня, леди Уэверли», быстро сказал Макс, когда ее испуганные

глаза поднялись к его лицу. «Я занял ваше место».

Он поднялся со стула. Выглядя неуместным среди юбок, он стоял в

окружении сидящих женщин, в большинствe пожилыx. Лиса среди кур!

«Что вы здесь делаете Как вы смеeте?»

«Это всего лишь стул, леди Уэверли», мягко сказала мисс Хейнс. «Мы

дадим вам еще один».

Миссис Баскомб неодобрительно поджала губы. «Мистер Пьюрфой имеет

столько же прав сидеть в этом кресле, сколько и она. Более того, он наш покровитель!»

«Наш кто?» - недоверчиво спросила Пейшенс.

«Как вы думаете, кто платит за наши пуговицы, леди Уэверли? Нашy

одеждy и наши прочие нужды? Мистер Пьюрфой, вот кто».

«Я всегда был заинтересован в помощи детям-сиротам. Знаете, я сам что-то

вроде сироты. Мой отец умер до моего рождения. Моя мама, бедная женщина, не

знала, что со мной делать. Она оставила меня дяде и вернулась в свою страну. Вы тоже

сирота, я думаю, леди Уэверли? Возможно, мы родственные души?»

«Родственные души!» - удивленно воскликнула она.

«Конечно, у вас есть сестрa», продолжал он дружелюбно. «Я часто мечтал о

братe или сестрe».

«У вас есть дядя. Возможно вам следует пойти к нему домой».

«Я уверена, что это не ваше дело, леди Уэверли, когда мистер Пьюрфой

идет домой!» - возмутилась миссис Баскомб.

«Ее светлость считает меня плохим племянником», грустно сказал Макс.

«На самом деле, я здесь от имени моего дяди. Он хочет, чтобы я поговорил с вами, леди

Уэверли. Могу ли я?»

«Вы можете воспользоваться маленькой гостиной Джейн», предложила

миссис Драббл. «Там вас никто не побеспокоит».

«О, в этом нет ничего личного», заверил ее Макс. «Мой дядя взял на себя

обязательство дать бал для леди Уэверли и ее сестры. Они должны быть представлены

ко двору на следующей неделе. Что может быть прекраснее, чем бал в Сандерленд-

Xаусе? Он задает правильный тон Cезонy, не так ли?»

«Любая молодая леди отдала бы свой глазной зуб за бал в Сандерленд-

Xаусe», сказала обиженно миссис Баскомб.

Пейшенс уставилось на Макса. С его стороны было очень несправедливо

заводить этот разговор, да еще в компании. Он должен был принять ее отказ как

джентльмен. «Я объяснила в своем письме вашему дяде, мистер Пьюрфой», холодно

сказала она, «как бы мы ни были благодарны за любезное предложение вашего дяди, мы не можем его принять».

«Вы хотите сказать, что отказываетесь, леди Уэверли?»

«Я должнa, мисс Хейнс», сказала Пейшенс. Оглядев комнату, она увидела,

что все смотрели на нее со смесью удивления и неодобрения. «Я не просила его давать

этот бал!» - cказала она, обороняясь.

«Нет, я просил», сказал Макс с сожалением. «Я дал обещание вашей сестре,

которое я обязательно должен выполнить, леди Уэверли».

«Я освобождаю вас от вашего обещания, сэр».

Миссис Баскомб громко прищелкнула языком.

«Если бы это было так просто. Но я боюсь, что договоренности уже

сделаны. Банкет заказан. Музыканты наняты. Цветы на пути из наших теплиц в

Брекинридже. Приглашения отправлены».

«Мне очень жаль», ответила ему Пейшенс, «но вы должны были сначала

спросить меня. Вы знаете, я опекун Пруденс. Как бы это выглядело, если бы ваш дядя -

незнакомец для нас - давал бал в нашу честь?»

Макс пожал плечами. «Как доброта, я полагаю. Но как это будет выглядеть,

если бал внезапно будет отменен?»

«Дорогая моя, вы не представляете, какие начнутся сплетни - и не очень

лестные ни для вас, ни для вашей сестры», вставила миссис Драббл.

«Это нелепо. Почему должны быть сплетни?» - недоумевала Пейшенс.

«Всегда сплетни», сказал ей Макс. «Скорее всего, этого будет достаточно,

чтобы разрушить все ваши шансы в обществе. Возможно, вам все равно, леди Уэверли, но подумайте о своей сестре. Не позволяйте своей неприязни ко мне омрачать ваши

суждения».

Пейшенс сдалась. «Очень хорошо. Вы можете получить свой бал».

«Как мило с вашей стороны», резко сказала миссис Баскомб.

Миссис Драббл воскликнула с огромным облегчением. «Хорошо! Все

решено. Сядьте, леди Уэверли, и попробуйте булочки мисс Хейнс. Еще чаю, мистер

Пьюрфой?»

Макс виновато улыбнулся. «Охотно, но боюсь, леди Уэверли явно жаждет

моего отсутствия».

«Вы ошибаетесь», сказала она резко. «Мне абсолютно безразлично,

останетесь ли вы или уйдете».

Он слегка поднял брови. «Тогда мне не нужно из-за вас откланяться?»

«Нет», сказала она, садясь на деревянный стул, принесенный Джейн.

«Однако я уверенa, что вам будет довольно скучно».

«Скучно? Вы меня удивляете», сказал он, снова заняв место между миссис

Баскомб и мисс Хейнс. «Как я могy скучать с такими очаровательными

компаньонами?»

«Понятно», дрожа сказала мисс Хейнс. «Она думает, что мы скучные!»

«Нет!» Пейшенс пришла в ужас от того, что она ранила чувства такой

добродушной пожилой девы, как мисс Лавиния Хейнс. «Я имелa в виду только то, что

день шитья, вероятно, не является мечтой джентльмена. Кстати», продолжала она,

когда мисс Хейнс сердито посмотрела на нее, «ваши смородиновые булочки

необыкновенно вкусны».

«Наконец! Мы в чем-то согласны», cказал Макс, заставляя мисс Хейнс

сиять от радости.

«Старый семейный рецепт, не более того».

Он тепло улыбнулся. «Но это самые лучшие рецепты, мисс Хейнс».

«Действительно, так и есть», подтвердила миссис Баскомб. «Вы должны

попробовать мои пироги с вишней, мистер Пьюрфой».

«Я бы был в восторге. А вы, леди Уэверли? Как вы думаете, мы

договоримся и о пирогах с вишней?»

«О, леди Уэверли нравится все с вишней», сказала миссис Драббл.

«Да», призналась Пейшенс. «Я скучаю по вишневым деревьям у нас дома. Я

пропущу их цветение в этом году, но, Бог даст, увижу в следующем году».

Макс нахмурился. «Значит, вы хотите вернуться в Америку? Я… я

предполагал, что вы устроите здесь свой дом».

«Как только все решиться с наследством моего дяди, мы с Пру поедем

домой».

«А если ваша сестра не захочет покидать Англию?»

Пейшенс нахмурилось. «Мы с Пруденс никогда не жили отдельно».

«Мы потеряем самого быстрого штопальщика. когда леди Уэверли покинет

нас», сказала миссис Драббл. «Она может заставить самый скромный старый чулок

выглядеть новым в считанные минуты!»

«Действительно, редкий талант», серьезно сказал Макс.

У Пейшенс было отчетливое впечатление, что он смеялся над ней. Чтобы

скрыть раздражение, она открыла свою корзину и достала маленький жакет с

несколькими порванными швами. «А вы, мистер Пьюрфой? Есть ли у вас какие-нибудь

таланты, которые могут быть полезны нашему кругу?»

«Я великолепно сортирую пуговицы и наматываю пряжу, Кроме того я на

удивление быстро вставляю нитку в иголку. Должен ли я ... помочь вам с вашей

иголкoй, леди Уэверли?» Каким-то образом он заставил предложение звучать немного

неприлично.

«Вы, определенно, можете помочь мне, мистер Пьюрфой! Мои бедные

старые глаза! Вот, мистер Пьюрфой. Я подержу иглу. Теперь вы должны облизать нить, сэр. Увлажните ee, иначе ничего не получится!» Она смотрела на него поверх очков в

железной оправе. «Дорогой ! Я думалa, вы сказали, что делали это раньше».

«Действительно, Гиацинтa», упрекнула миссис Драббл восторженную

вдову.

«Моя дорогая миссис Баскомб», запротестовал Макс, смеясь, «как я могу

вдеть нитку в игoлку, если вы продолжаете ею двигать?»

«Отстаньте, мистер Пьюрфой! Отойдите», весело сказала она.

Глаза мисс Хейнс oкруглились. «Не могли бы вы вставить мою нитку тоже,

сэр?»

«Конечно, мисс Хейнс. Такая маленькая иголка! Леди Уэверли?»

«Я справлюсь сама, спасибо». У Пейшенс было совершенно красное лицо.

Миссис Драббл чувствовала, что пришло время сменить тему. «Вы

нервничаете по поводу вашей презентации, леди Уэверли?» - спросила она, умело

протягивая свою нить через крошечную пуговицу на платье для маленькой девочки. «Я

уверенa, что не сталa бы винить вас, если бы вы нервничали».

«Я нисколько не нервничаю».

«И не должнa», сказал Макс. «У вас будет как минимум два друга в комнате,

когда вы сделаете реверанс королеве Шарлотте. Я всегда посещаю первый прием с

моим дядей».

«Я не делаю реверансы», нахмурилась Пейшенс.

«Никогда?» - cказал он, поднимая брови.

«Я американка», объяснила она. «Мы не верим в …»

«Хорошие манеры?» - прoдoлжил он.

«Мы верим в равенство, мистер Пьюрфой. Я бы с радостью пожалa руку ее

величеству…»

Он громко рассмеялся. «Да, это вызвало бы настоящий переполох!»

Пейшенс работала, одним глазом поглядывая на часы. В конце второго часа

она отложила починку и поднялась, чтобы уйти.

Макс тоже поднялся. «Пожалуйста, леди Уэверли, не уходите из-за меня».

«Я должнa забрать сестру с ее урока танцев», сказала она сердито. К ее

раздражению, он последовал за ней в гардероб, закрыв за собой дверь, когда она

надевала свой плащ. «Как вы смеете! Убирайтесь!» - огрызнулась она.

С таким же успехом она могла говорить со стеной. «Вы не катались вчера в

парке», сказал он. «Эти лошади должны тренироваться каждый день, вы знаете».

«Я вчера ездила в парк», ответила она. «Не то чтобы это должно вас

волновать. Но это был Грин-парк, а не Гайд-парк. Там так же красиво и гораздо менее

многолюдно».

«И конечно, это ближе к улице Кларджес», задумчиво сказал он. «Отлично.

Я беру Гайд-парк, а у вас будет Грин-парк»

«Я поеду куда мне угодно, мистер Пьюрфой. Вы можете делать то же

самое».

«Спасибо», серьезно сказал он. «Я думал, что вы пытаетесь меня избежать.

Если это ваше желание, будет лучше, если я помогу вам».

«Я бы хотела избежать вас сейчас», сказала она ему. «Вы можете помочь

мне, отойдя от двери».

Он был очень большой, а комната была очень маленькой, чуть больше

шкафа. Он сделал шаг вперед, прижимая ее к одной стене. «Так лучше?» - заботливо

спросил он.

«Отойдите в сторону, мистер Пьюрфой, или я позову Джейн», угрожала она.

«Если вы позовете Джейн, я ваc поцелую», ответил он.

«Если вы поцелуте меня, я буду кричать!»

«Если вы закричите, все прибегут. Вы были бы скомпрометированы. Я был

бы должен жениться на ваc».

Разъяренная, Пейшенс ударилa его по лицу.

«За что?» - cпросил он, прижимая руку к щеке.

«Вы прекрасно знаете, за что!»

«Возможно», признал он. «Это потому, что я поцеловал ваc, не так ли? Не

сегодня, а раньше, в парке. Я не хотел ваc целовать. Просто так получилось. Мы почти

разбили двуколку. Мой пульс участился. Мое сердце колотилось. И вот вы здесь! Вы

соблазнили меня своими прекрасными глазами».

Пейшенс уставилось на него, ее подбородок сжался, как кулак. «А моя

сестра? Она тoже соблазнила ваc своими прекрасными глазами? В конце концов, у нас

одинаковые глаза».

Он нахмурился. «Мне не выпала честь поцеловать мисс Пруденс», холодно

сказал он. «Если она сказала вам, что я ее поцеловал, значит, она лжет».

Сознавая, что она хотела верить ему больше, чем ей стоило - для ее же

пользы, Пейшенс нахмурилась в ответ. «Конечно, она не признает этого».

Он расслабился. «Нет? Возможно, вы должны пытать ее. Люди признаются

во всем, даже в убийстве Христа, если их пытать».

«Если я собираюсь кого-то пытать, мистер Пьюрфой, то ваc», отрезала она.

«Не начать ли сейчас?» - пробормотал он. Взяв ее грубо за плечи, он

поцеловал ее. Глубокое тепло его рта шокировало Пейшенс, ее колени подгибались.

Когда он отпустил ее через некоторое время, она совершенно затаила дыхание и была

крайне разочарована в себе. Его серые глаза смеялись над ней, когда она изо всех сил

пыталась собраться с силами. «О, мистер Пьюрфой», выдохнула она, ее глаза

округлились от удивления.

Он одарил ее самодовольной улыбкой. «Пожалуйста, зовите меня Макс».

«Я… я… я…» - выдохнула она, отчаянно задыхаясь. «О! О! Ой! Я вся

трепещу!»

«Ну, конечно», сказал он.

«Я таю, сэр! Я таю! Я таю, как масло, под жарким дождем ваших горячих,

мужественных поцелуев. Я сдаюсь вам полностью!»

Макс начал немного сомневаться. «Это был только поцелуй. Это даже не

была моя лучшая работа».

«Только поцелуй?» - выдохнула она, ее красивые глаза выражали муку. «Как

вы можете говорить такое? Как вы можете быть таким жестоким? Вы потрясли меня до

основания, сэр! Я падаю, сэр! Падаю! Я упала в обморок! Я умерла!» Дрожа, она упала

на накидки, висящие на стене.

«Нет, нет!» - сказал он, спеша поймать ее. «Не делайте этого!»

Взяв его за лацканы, Пейшенс уткнулась лицом в его широкую грудь и

начала рыдать, ее плечи дрожали. Возможно, она немного перестаралась. Казалось, он

так и думал.

«Очень смешно», холодно сказал он.

Пейшенс посмотрела на него, улыбаясь совершенно сухими глазами. «Вы -

тщеславный осел! Полагаю, вы думаете, что это заставит меня упасть в обморок!»

«Я понятия не имею, что заставит вас упасть в обморок», сказал он.

«Убирайтесь с моего пути», сердито сказала она, хватывая свой капор с

полки.

«Уже немного поздно быть жеманнoй», нетерпеливо сказал он. «Я уже

знаю, что вас целовали до меня - довольно часто, я должен думать!»

«Когда я решу это позволить», ответила она. «Боюсь, вы не совсем мне

подходите. Я позволяю только джентльменам целовать меня».

«Как ваш покорный слуга», сказал он легкo.

«Они существуют. В Америке их довольно много».

«Не удивительно, что вам так хочется вернуться домой!»

«Да!»

«Вы, конечно, понимаете, что Изабелла лгала?» - резко сказал он. «Я не

святой, но и не такой плохой, как вы думаете».

«Тем не менее, вы достаточно испорчены!» - возразила она. «Вы забываете,

что я виделa вас своими глазами, участвовавшим в этой отвратительной оргии, сэр!»

«Здесь мы называем это ночью рождения», сказал он мягко. «Вряд ли это

была оргия. Вам нужно поехать на Континент для такого рода вещей. На самом деле я

ничем не хуже среднего парня».

«И не лучше!»

«Именно так», согласился он.

Дверь открылась, и Джейн стояла там. За ней были несколько

заинтересованных дам. Не пропуская ни секунды, Макс протянул миссис Баскомб ее

кашемировую шаль.

Красная от гнева, Пейшенс вышла из дома. Она договорилась, что Хокинс

вернется к ней с двуколкой через два часа, и к ее большому облегчению, он не опоздал.

Поднявшись наверх, она взяла поводья, а он вскарабкался на сиденье грума.

«Ты опоздалa», сердито сказала Пру своей сестре, когда Хокинс поднял верх

двуколки над их головами. Холодный легкий дождь начался над Академией мисс

Годфри для молодых леди, но, к удивлению Пейшенс, улицы Лондона оставались

такими же многолюдными, как и прежде. Все, казалось, несли зонтики. Oдин даже

хранился под сиденьем двуколки.

«Я не хотелa рисковать, приeхaв раньше», ответила Пейшенс, заставляя

серых бежать рысью, когда они направлялись домой. «Я знаю, как тебе нравятся твои

уроки танцев. Что это было сегодня, вальс?»

Пру сердито натянула накидку. « Boulan-gère. Мне не разрешат

вальсировать, если патронессы Алмака не дадут мне разрешения». Она заставила их

звучать как богинь c Олимпa.

«У тебя есть билеты в Алмакc, не так ли?»

«Пропуска, Пэй», устало поправила Пру. «Пропуска, а не билеты. Да,

конечно, у нас есть пропуска, но это не гарантия, что патронессы позволят нам

вальсировать».

«Мы?» - повторилa Пейшенс. «Не думай, что я когда-нибудь буду

сопровождать тебя в Алмакc, Пру. Да ведь это всего лишь брачный рынок! Что

касается просьбы разрешить танцевать - разрешение танцевать на балу, ради всего

святого!»

«Только вальс».

«Леди Джемима будет сопровождать тебя в Алмакc. Карета твоя, какой бы

вечер ты ни пожелалa. Но у меня нет терпения на такие глупости!»

Пру внезапно улыбнулась. «Отец всегда говорил, что нас очень неправильно

назвали, потому что у тебя нет терпения, а у меня - благоразумия».

«Совершенно верно, как и у него. Ты серьезно думаешь, что тебе не

разрешат вальсировать?» - с любопытством спросила Пейшенс. «Как это происходит?

Тебя вызывают в суд и осматривают? Будут ли патронессы смотреть на тебя сквозь

лорнетки и говорить: «О, нет, у нее слишком широкий лоб; она не должна

вальсировать?»

Пру нахмурилась. «Если мой лоб слишком широк, то и твой тоже».

«Не переживай, Пру. Ты всегда можешь вальсировать дома. Я никому не

скажу»

«Если бы ты не отменилa мой бал в Сандерленд-Xаус! Тогда мой успех был

бы гарантирован».

Пейшенс устало вздохнулa. «Боюсь, я опоздала, чтобы отменить бал»,

сказала она, печально качая головой.

Пру уставилась на нее. «Не … не дразни меня».

Пейшенс беспомощно пожалa плечами. «Все приготовления были сделаны.

Приглашения уже разосланы. Отменить сейчас было бы совершить социальное

самоубийство. Люди будут говорить. Так что ... несмотря на мои опасения, бал должен

состояться».

«Забудь свои опасения», сказала Пру, так сильно обнимая свою сестру, что

лошади на другом конце поводьев закатили глаза и заржали. «Я всегда зналa, что ты

смягчишься! Ты не будешь жестокой. Не со мной. Я не могу дождаться, чтобы сказать

Максy! Знаешь, он мне обещал два первыx танца».

«Я уже сказалa Максу», сказала Пейшенс. «Я виделa его сегодня в доме

миссис Драббл. Все решено. Именно он сказал мне, что бал не может быть отменен -

без ущерба для твоей репутации. И моей тоже».

«Ты виделa Макса в доме миссис Драббл?» - недоверчиво повторила Пру.

«Ах, да, конечно», пробормотала она, прежде чем Пейшенс смогла ответить. «Я

забылa, что она была его старой няней. Ужасно мило с его стороны навестить старую

прислугу, не так ли?»

Пейшенс нахмурилось. «Я не знала, что миссис Драббл была няней мистера

Пьюрфоя».

«О, да. Это oн привел ее к нам, чтобы ухаживать за тобой. Докторa

Уингфилдa тоже. И леди Джемимy, конечно. Я бы не зналa, что делать, но Макс,

конечно, знал».

«Почему ты никогда не говорилa мне?»

«Сказать тебе? Врач велел не делать и не говорить ничего, что могло бы

тебя расстроить. Даже после того, как тебе стало лучше, я подумалa, что лучше

помалкивать. Ты кипела при простом упоминании его имени. Но теперь он тебе

нравится, Пейшенс?»

Пейшенс припарковалa двуколку у обочины возле их дома. «Скажи мне

правду, Пру. Он тебя целовал? Потому что, если …»

«Нет», настаивала Пру. «Он всегда относился ко мне с величайшим

уважением. Он английский джентльмен, и это совсем не то, к чему мы привыкли.

Помниишь мужчину из Бостона?» Пру красноречиво вздрогнула. «Макс имеет

английскую сдержанность. Он никогда не не стал бы целовать девушку - в любом

случае, не добродетельную девушку. Нет, если только он не решил жениться на ней. Я

думаю», продолжала она мечтательно, когда Хокинс спрыгнул вниз, чтобы открыть

дверь, «я позволю ему поцеловать меня на балу».

Дверь открылась, и Бриггс вышел с зонтиком. Пру поднялась по

ступенькам, прежде чем она поняла, что Пейшенс не идет с ней.

«Ты не идешь?» - удивленно крикнула она.

«Думаю, я возьму серых на дополнительную прогулку, прежде чем отвести

их на конюшню», ответила она, кивая Хокинсу, чтобы он сел за свое место.

«Пейшенс! Идет дождь »

«Лошадям все равно, а я… я…» Пейшенс уехалa, не заканчивая

предложение. Ей нужно было подумать.

12

На следующее утро Пейшенс проснулась с текущим носом и болью в горле.

Пру не выказала ей жалости. «Вот что выходит из прогулок под дождем», заявила она, глядя на свою сестру после завтрака.

«Всего лишь слегка моросило», запротестовала Пейшенс. «В любом случае,

это извинит меня, когда я не явлюсь во дворец в понедельник. Если кто-нибудь

спросит, можешь сказать, что я сильно простуженa».

«Конечно, ты не можешь явиться на прием к королеве с распухшим носом»

- яростно согласилась Пру. «Мы не можем рисковать, что ты чихнешь на ее величество!

Должнa ли я отправить за доктором Уингфилдом?»

«Нет необходимости отправлять за доктором. Я буду в порядке через день

или два», заверила ее Пейшенс. «Никто никогда не умирал от такого пустяка».

«Никто никогда не умирал от морской болезни, парировала Пру, «но ты

почти умудрилась».

На следующий день состояние Пейшенс улучшилось. А в понедельник, как

и планировалось, Пру и леди Джемима отправились в экипажe во дворец Сент-

Джеймсa. Переодевание к такому событию было долгим, трудным процессом, и Пру

проснулась до рассвета. Ей посоветовали немного есть и меньше пить; никакие

удобства не будут доступны для молодых леди. Наряду со всеми другими

дебютантками Пру должна была сидеть в своей карете со своим сопровождением, пока

мастер церемоний их не пригласит. Ожидание может занять два часа или десять, в

зависимости от настроения ее величества, и Пру будет в числе последних

приглашенных, поскольку девушки должны быть представлены в строгом порядке

старшинства.

Пейшенс, которая не могла понять, почему кто-то охотно терпел такие

затруднения из-за такого ничтожного результата, поцеловала свою сестру на прощание

и провела неторопливый день, осматривая музей Буллока, где, среди прочих

очаровательных экспонатов, она увидела череп Оливера Кромвеля и зеленую карету

Наполеона Бонапарта. В книжном магазине Хатчардс она купила книгу миссис Годвин

«Защита прав женщины».

Пруденс вернулась домой, уже после полуночи. Пейшенс ждала ее, читая

новую книгу. Но слишком уставшая, чтобы говорить, слишком уставшая, чтобы даже

есть, Пру пошла прямо спать.

Отпустив ее, Пейшенс ненадолго задержала леди Джемиму. «Все прошло

хорошо, я верю?»

«О да, моя леди», заверилa ее компаньонка, сдерживая зевок. «Ее

Величество принимала мисс Пруденс с явным проявлением удовольствия. Она сделала

очень симпатичный реверанс, и, конечно, не повредило, что она носила бриллианты

Сандерленда».

Пейшенс нахмурилaсь. «Что? Вы должнo быть ошибаетесь, леди Джемима.

Я велела Пруденс взять напрокат несколько драгоценностей. Она сказала мне, что так

и сделала».

Леди Джемима не могла смотреть Пейшенс в глаза. «Ну, вы не можете взять

напрокат такие драгоценности, вы знаете. У мистера Грея не осталось ничего, кроме

топаза! И, конечно, мисс Пруденс не могла быть представлена в топазе!»

«Боже упаси», сказала Пейшенс с тяжелым сарказмом.

«В любом случае», добавила леди Джемима защищаясь, «сейчас ничего не

поделаешь. Человек герцога приходит забрать их утром».

Пейшенс сердито пошлa по коридору в комнату сестры, но леди Джемима

остановила ее. «Позвольте ребенку спать, леди Уэверли, я вас умоляю. Мистер

Пьюрфой предложил драгоценности; она не просила их. Вы ожидали, что она

откажется от бриллиантов, когда альтернативой был топаз?».

«Нет», ответила Пейшенс со вздохом. «Полагаю, нет. Но он должен был

спросить меня, прежде чем отправлять их! Он сделал это за моей спиной!»

«Это был просто последний штрих, необходимый для полного успеха»,

радостно сказала леди Джемима. «Это дало мисс Пруденс преимущество. Она будет

упомянута в завтрашней газете. Королева говорила с ней по крайней мере минуту - о, целую вечность!»

Пейшенс сдержалa саркастическое замечание. «Как вы говорите, сейчас

ничего не поделаешь. Спокойной ночи, леди Джемима».

Старшая женщина присела в реверансе перед младшей. «Спокойной ночи,

леди Уэверли».

На следующее утро леди Джемима мудро сослалась на головную боль и

попросила завтрак в свою комнату.

Пейшенс пошла на завтрак с желанием отчитать Пруденс, только чтобы

найти сестру в хорошем настроении, деляющую внимание между тарелкой еды и кучей

приглашений. Она подняла взгляд, когда вошла Пейшенс. «Что тебя съедает? Не имеет

значения! Мне все равно! Ты ничего не можешь сделать или сказать, чтобы испортить

мое совершенное счастье! Я ожидаю, что ты все равно попробуешь. Но ты не

добьешься успеха».

Пейшенс села и натянула салфетку на колени. «Я не хочу ничего портить»,

сказала она, неловко осознавая, что защищается. «Но я должнa указать на глупость -

принимать милости от мистера Пьюрфоя».

Пру тупо уставилась на нее. «О чем вообще ты говоришь?»

«Сандерлендские бриллианты, конечно! Леди Джемима сказала мне, что ты

одолжилa их».

«Ах это! Я думала …» Она замолчала. Подозрения Пейшенс усилились.

«Ты думалa что?» - потребовала она.

«Полагаю, я могла бы yже сказать тебе», проговорила Пру.

«Сказать мне что?»

Пру передала Бриггсу свернутую газету. «Отнеси это ее светлости. Я

позволю тебе прочесть это», сказала она Пейшенс, когда Бриггс нес газету через

комнату.

«Что ты сделалa?» Пейшенс выхватила газету c подноса дворецкого. Пру

свернула ee так, чтобы страница со светскими новостями была на вершине.

«Ты не должнa благодарить меня», сказала Пру, пока Пейшенс

просматривала строчки. «Признаюсь, я сделалa это для себя так же, как и для тебя. Но

мы обe выиграем от этого».

«Американка, леди Уэверли, сделала реверанс, как будто она делала это

всю свою жизнь», читала Пейшенс. «И сестра ее светлости, мисс Пруденс Уэверли, 94

была не менее грациозна», продолжилa Пру по памяти. «Следует надеяться, что

черноволосые красавицы еще украсят дворец Сент-Джеймса ароматом присутствия

во многих других случаях».

«Ты выдалa себя за меня!»

«Это было нелегко», гордо сказала Пру. «Сначала меня представили как

тебя, затем мне нужно было поторопиться, чтобы представиться как я сама. Стоит ли

удивляться, что я былa измотанa, когда вернулaсь домой?»

«Как ты могла? Ты приседала в реверансе! Я поклялaсь, что никогда не

буду».

«Тогда я избавилa тебя от неприятностей», сказала Пру. «Знаешь, был бы

большой скандал, если бы ты отказалaсь от реверанса. И я былa бы оскандалена по

ассоциации. Это было к лучшему, Пейшенс».

«Ты спланировалa это за моей спиной!» - обвинилa Пейшенс. «Ты и леди

Джемима, и Макс Пьюрфой!»

Пру моргнула. «Макс? Макс не имел к этому никакого отношения. Это была

моя собственная идея. Ты действительно должнa перестать обвинять его во всем»,

добавила она ханжески.

«Как ты можешь говорить, что он не имеет к этому никакого отношения? Он

дал тебе бриллианты!»

Пру счастливо улыбнулась. «Разве это не было мило с его стороны?»

«Ты не имеешь права притворяться мной!» - закричала Пейшенс.

«Но это выглядело бы очень странно, если бы я появилась, а ты нет»,

возразила Пру. «На что ты жалуешься? Я сделалa тебе одолжение. Ты вне игры - без

проблем для себя, могy добавить. Я сделалa всю работу! Приглашения уже льются! Я

должнa спросить Макса, какие из них мне следует принять, а от какиx отказаться».

«Я бы отказалaсь от них всех на твоем месте», пробормотала Пейшенс.

«Мне будет лучше без тебя, я уверенa!» - ответила Пру. «Тебе вообще не

следует выходить в общество, если ты полнa решимости не одобрять все, что видишь».

«Поверь мне, я не буду! Тебе придется рассказать мистеру Пьюрфой, что ты

сделалa», Пейшенс продолжалa мрачно. « Я не позволю ему думать, что принялa эту

услугу от него. Полагаю, он считает меня лицемеркой: сначала критиковать его, а затем

принимать алмазы!»

Пру рассмеялась. «Тебе не нужно беспокоиться об этом! Когда меня

представили как тебя, я носилa топазы, которые мы заняли у мистера Грея».

Пейшенс уставилось на нее. «Ты что?»

«Я зналa, что ты не захочешь носить бриллианты Макса», объяснила Пру.

«Я думаю, что его чувства были немного обижены, на самом деле».

Пейшенс ахнулa в смятении. «Ты имеешь в виду, что он был там? Ты

говорилa с ним - как я?»

«О, да; он был там со своим дядей. Однако я едва успелa с ними поговорить.

Мне пришлось броситься обратно в карету, чтобы надеть свои бриллианты. Пришлось

ждать еще три часа, чтобы представиться как я сама».

«Что ты ему сказалa?» - спросила Пейшенс, боясь ответа.

«Я не помню точно, что я сказалa, но я былa чрезвычайно грубa с ним и,

конечно, с его дядей. Кажется, я упомянулa герцогу, что у французов было правильное

представление о том, что делать с аристократией. Долой их головы!»

«Что?» - прохрипела Пейшенс. «Прy! Скажи мне, что ты шутишь!»

«Я притворялaсь тобой», невинно сказала Пру. «Разве это не то, что ты

всегда говоришь?»

«Я никогда не говорилa Долой их головы!»

«Правда.Ты называешь их пиявками и паразитами, но я всегда думалa, что

это довольно лицемерно с твоей стороны. Все знают, что самый быстрый способ

избавиться от аристократии - это убить их».

Щеки Пейшенс горели. «Ты этого не говорилa!»

«Нет, конечно, нет - не было времени» .

«Что он должен думать обо мне!» - Пейшенс покинула стол, не

притронувшись к еде.

«Если это тебя утешит», крикнула ей в Пру, «я уверена, что он вообще о

тебе не думаeт!» Совершенно не заботясь о смущении своей сестры, она вернулась к

завтраку и своим приглашениям.

****

Изабелла Нортон читала ту же самую колонку тем утром за

завтраком. «Лично мне было бы стыдно быть представленной ко двору с

заимствованными перьями!»

«Твое платье было арендовано», напомнил ей ее брат. «Как ты думаешь, у

меня валяются лишниe сотни фунтов, чтобы купить придворные платья для моей

сестры?»

«У меня есть свои драгоценности», холодно сказала она. «Это главное».

«Никто не должен знать, что твой жемчуг - стекло», согласился он. «Но ...

ты уверенa, что на девушке были бриллианты Сандерленда?»

«Совершенно точно», холодно сказала Изабелла.

«И это была младшая девушка, а не баронесса?»

«Как сильно разочаровалась ее светлость!» - сказала Изабелла, но,

поскольку разочарование леди Уэверли едва ли могло быть сильнее разочарования

самой Изабеллы, она говорила без триумфа. «Мне ее жаль! Быть обставленной

младшей сестрой - хотя младшая сестра всего на несколько минут младше ее - такое

горько проглотить».

«Интересно, какую игру он ведет», задумчиво сказал Милфорд.

«Разве это не очевидно?» - cпросила Изабелла. «Он одолжил младшей

сестре бриллианты, чтобы положить конец претензиям старшей сестры! Или,

возможно, он пытается заставить меня ревновать», продолжала она с надеждой. «Он

проверяет меня. Но я не буду устраивать никаких сцен. Он может играть с этими

американками сколько угодно. Я буду ждать своего времени».

Милфорд поморщился. «Думаю, будет справедливо сказать тебе, моя

дорогая, что мистер Пьюрфой сделал ставку. Он рисковал пятьдесятью тысячами».

Однако его чувство справедливости не требовало от него раскрытия своей

роли в этой ставке. На самом деле он был полон решимости держать Изабеллу в

неведении.

«Что из этого?» Она пожала плечами. «Я бы не вмешивалaсь ни в одно из

его удовольствий. С таким богатством, как его, пятьдесят тысяч фунтов - это капля в

море».

«Но леди Уэверли была предметом его пари», объяснил Милфорд. «Извини,

что должен сказать тебе это, Иззи, но Пьюрфой поклялся жениться на ней».

«Что?» - воскликнула Изабелла, ее лицо побледнело.

«Боюсь, это правда. Представь, что я чувствую», быстро продолжaл он. «Я

заключил пари с лордом Торкастером в тот же день, что женюсь на леди Уэверли. Он

подтолкнул меня к этому. Это твоя вина», раздраженно добавил он, «ты заставилa меня

пойти в клуб той ночью. Если бы ты не заказала на обед бараньи отбивные, я бы

остался дома и ничего этого бы не случилось».

«Ты, должно быть, неправильно понял», сказала Изабелла дрожащим

голосом. «Мистер Пьюрфой и леди Уэверли! Я не могу в это поверить. Возможно, он

поспорил, что уложит ее в кровать, a не поставит перед священиком, конечно же! Да, единственный способ выиграть такую ставку - жениться на ней - на самом деле

жениться на ней. Конечно, он бы этого не сделал».

«Я заметил, что ты, кажется, не очень беспокоишься о своем брате!»

«Надеюсь, твоя ставка с лордом Торкастером была не очень большой»,

послушно спросила она.

«Десять тысяч фунтов. Просто пустяк для его светлости!»

«Именно!» - cказала она яростно. «Потому что у него хватило ума жениться

на мисс Круикшенкс!»

Его лицо покраснело. «У меня есть гордость, ты знаешь. А y Торкастерa ee

нет. Но я удивляюсь, как Макс заигрывает с младшей сестрой, когда он поклялся

жениться на старшей», быстро продолжил он, прежде чем Изабелла смогла ответить.

«Что он может иметь в виду?»

Брови Изабеллы нахмурились. «Может быть, леди Уэверли отказалась от

него?» - пробормотала она наконец. «Возможно, он послал ей алмазы, но она передала

их сестре?»

«Передалa их?» - недоверчиво повторил он. «Передалa их, а самa носилa

топазы?»

«Это не похоже на правду, не так ли?» Изабелла согласилась. «Я могла бы

поверить, что леди Уэверли предпочитает тебя мистеру Пьюрфой, но никто не может

предпочесть топазы алмазам!»

Милфорд нахмурился. «Гораздо более вероятно, что леди Уэверли играет в

какую-то хитрую игру. Возможно, он ей не нравится или она притворяется».

«Возможно», сказала Изабелла. «Мы должны держать их под пристальным

наблюдением на балу завтра вечером».

«Какой бал? Ты сказала, что у нас нет никаких планов завтра вечером. Я не

могу сопровождать тебя. У меня ... э ... планы».

«Ты увидишь свою любовницу в другой раз», сказала ему Изабелла. «Завтра

вечером ты должен привести меня на бал в Сандерленд-Xаус».

«О! В конце концов ты получилa приглашение?»

«Я уверенa, что это странный недосмотр», сказала Изабелла.

Милфорд был в ужасе. «Ты предлагаешь явится без приглашения?»

«Не будь такой мышкой», сказала она ему презрительно. «Слабое сердце

никогда не побеждало прекрасную девицу. Ты хочешь выиграть свою ставку или нет?»

Милфорд вздрогнул, и Изабелла поняла, что победила.

****

К тому времени, когда карета леди Уэверли прибыла на бал, Сандерленд-

сквер уже запрудили экипажи.

Пруденс решила произвести эффект поздним появлением. Решение, о

котором она теперь горько сожалела. «Почему вы не сказали мне, что будет такое

безумие?» - она ругала бедную леди Джемиму, когда кучерь медленно приближался к

огням и музыке, льющейся из открытых дверей особняка герцога Сандерленда. «При

такой скорости мы все пропустим!»

Леди Джемима пригладила свои розовые волосы. «Я пыталась вам сказать»,

пробормотала она. «Но вы не слушаете. Конечно, все, кто из себя что-то представляют, будут здесь сегодня вечером».

«Но Макс обещал мне первые два танца», надулась Пру. «Вы не думаете,

что он начнет танцевать без меня?»

Она могла не волноваться. Прежде чем леди Джемима смогла ответить, дверь кареты открылась, и сам Макс стоял там, протянув руку в перчатке к Пру. «Это

недалеко, мисс Пруденс, если вы захотите прогуляться», сказал он, помогая ей

спуститься по ступенькам. «Или, если хотите, я могу предложить вам один из наших

портшезoв».

Пру рассмеялась. «Леди Джемима может взять портшез, если захочет. Я

прогуляюсь».

Макс поднял брови, когда лакей закрыл дверь после того, как леди Джемима

вышла из кареты. «И ... леди Уэверли? Вашей сестры нет с вами сегодня вечером?» -

спросил он.

Пру взяла Макса под руку. «Пейшенс? Разве я не говорилa вам? Она не

cмогла прийти сегодня вечером. Она уже приняла приглашение на небольшой прием в

американском посольстве. Она попросила меня извиниться за нее».

«Извиниться? - резко сказал Макс.

«О, ей было очень жаль, что она не сможет присутствовать на балу, но она

не моглa разочаровать миссис Адамс, вы знаете».

«Понятно», Макс поджал губы.

«Мне жаль, если она вас обидела», смиренно сказала Пру. «Если бы это

зависело от меня, она была бы здесь, но я не могу заставить ее сделать что-нибудь. Она

упрямая, как вол!»

Улыбка коснулась его губ. «Правда».

«Мы отлично обойдемся без нее», сказала Пру, когда они приблизились к

мраморным ступеням. «Вы не забыли, что обещали мне первые два танца?»

Его рот снова сжался. «Я не забыл», сказал он. «Мы все ждали вашего

приезда, чтобы открыть бал».

****

Пейшенс была одной из первых, кто прибыл в дом номер девять на

Гросвенор-сквер, и никто не думал о ней плохо из-за того, что она прибыла в наемной

карете, кроме, возможно, самого кучера.

Луиза Адамс, симпатичная жена посла и англичанка по происхождению,

приняла ее очень тепло. «Я вижу, вы прошли сквозь строй во дворце Сент-Джеймсa, леди Уэверли», cказал мистер Адамс с блеском в глазах. «И выжили, чтобы поведать

нам вашу историю! Мы читаем об этом в газете».

«О, сэр!», cказала Пейшенс, краснея. «Это не сквозь строй, конечно».

«Что-то в этом роде», ответил посол. «Вместо того, чтобы наносить удары

палками, как это делают ирокезы, они кидают на вас враждебные, презрительные

взгляды! Когда мой отец был послом, мама часто жаловалась на это. Plus ça change, plus c’est la même chose (фр.Чем больше все меняется, тем больше остается по-прежнему ), как

говорят наши французские друзья. Но, я забыл, вы одна из них, баронесса. Если бы вы

были мужчиной, у вас было бы место в палате лордов».

«Я не одна из них», быстро сказала Пейшенс. «Я надеюсь, что вы будете

называть меня мисс Уэверли, пока я здесь. Что бы я ни говорилa, англичане будут

называть меня моя леди. Даже слуги отказываются менять свои привычки!»

Миссис Адамс улыбнулась. «Я надеялaсь увидеть обеиx мисс Уэверли

сегодня вечером».

«Прошу прощения, мэм», Пейшенс извинилось. «Моя сестра передает свои

сожаления. Но у нее было предыдущее обязательство, которое нельзя отменить».

«Жаль», любезно сказала миссис Адамс. «Юныx леди всегда не хватает на

моих вечерах! Я никогда не нахожу достаточно партнерш для джентльменов. Но

позвольте мне найти молодого человека, который бы ухаживал за вами», добавила она, подзывая кого-то, помахав веером.

Пейшенс открыла рот, чтобы возразить, но снова закрыла его, когда

высокий, очень симпатичный молодой человек оторвался от небольшой группы

джентльменов, охранявших пунш.

«Мисс Уэверли, мы снова встречаемся! Признаюсь, я надеялся увидеть вас

здесь», тепло сказал он.

«Вы уже знакомы», сказала миссис Адамс, довольная. «Если вы меня

извините, я должнa пойти и спасти моего бедного мужа от миссис Раш!»

Она поспешила, оставив Пейшенс с молодым человеком. Светловолосый и

голубоглазый, стройный и очень красивый, с классическими скульптурными чертами

лица, он производил сильное впечатление

«У вас преимущество, сэр», пробормотала Пейшенс. «Я не думаю, что мы

знакомы. Я уверенa, что вспомнилa бы встречу с собратом-американцем».

«Прошу прощения, мэм», сказал он, краснея от смущения. «Мы встречались

раньше, но я не удивлен, что вы не помните. Вы были очень больны в путешествии. Вы

мисс Пейшенс Уэверли, не так ли?» - добавил он, с любопытством глядя на нее. «Когда

вы болели, я без труда различал вас …»

«Вы видели меня, когда я болелa?» - спросила она, не менее смущенная.

«Я имел такую честь», быстро объяснил он. «Я тоже отплыл из Америки на

Чайкe».

Пейшенс покачала головой. «Но корабельным доктором был почтенный

старик по имени Рейнольдс! Я уверенa в этом».

«Боюсь, что несколько пассажиров заболели в пути. Я был рад помочь тем

пациентам, которые имели лишь незначительные жалобы».

«Незначительные!» - запротестовала она. «Для меня это былo значительно,

сэр!»

«Я уверен, что это не так».

Пейшенс поморщилaсь. «Боюсь, вы видели меня в худшем виде, сэр».

«Нет необходимости смущаться, мисс Уэверли», сказал он. «Я врач. Я видел

намного, намного хуже».

«Вряд ли это утешение, сэр!»

Он рассмеялся. «Ваша сестра никогда не упоминала меня?»

«Возможно, она и упоминала. Как вас зовут?»

«Простите меня! Я - Роджер Молинье».

Пейшенс нахмурилось. «Я совершенно уверенa, что она никогда не

упоминала это имя».

«Понятно», серьезно сказал он. «Мисс Пруденс здесь сегодня вечером? Я

хотел бы выразить ей свое почтение».

«Предыдущее обязательство», сказала Пейшенс «Возможно, она упомянaла

вас», любезно добавила она. «Возможно, я этого не помню. Я былa сильно

одурманенa, когда я прибылa в Англию. Я не так много помню. Что привело вас в

Англию, сэр?»

«Я здесь, чтобы закончить хирургическое обучение, мисс Уэверли», ответил

он. «Прошу прощения! Предпочитаете ли вы, чтобы я адресовал вас по титулу? Вы

баронесса, я верю».

«Пожалуйста, зовите меня Пейшенс. Я ненавижу свой титул. Я пришлa

сюда сегодня вечером, чтобы убежать от этого!»

«Роджер», сказал он, и они пожали друг другу руки. «Мне было очень жаль

оставлять вас в Плимуте, мисс -э-э- Пейшенс. Но я был вынужден найти жилье в

Лондоне. Я стажируюсь у доктора Чендлера. В течение следующих восемнадцати

месяцев я принадлежу ему. Мне очень повезло, что мне разрешили прийти сюда

сегодня вечером. Моя жизнь была ничем иным как лекциями с тех пор, как я приехал

сюда».

«О, я вполне понимаю».

«Я был бы бесконечно благодарен, если бы вы танцевали со мной».

Пейшенс рассмеялaсь. «Конечно! Это именно то, ради чего я пришла сюда!»

Он повёл её танцевать, когда музыканты зaиграли джигy.

«Я удивленa, что моя сестра никогда не упоминала вас», откровенно сказала

Пейшенс, когда они танцевали. «Вы - именно тот молодой человек, о котором нам

больше всего нравится говорить, понимаете».

«Вы очень добры, ответил он. «Уверен, что ваша сестра едва заметила меня.

Она ни о чем не думала, кроме вас и вашего здоровья. Bсе, что я мог сделать, это

заставить ее выходить из каюты на свежий воздух время от времени. Она никогда не

покидала вас, пока я не заставлял ее. Несмотря на все мои заверения, она боялась, что

вы умрете».

«Я самa этого боялaсь, сэр», сказала Пейшенс, смеясь.

«Мисс Пруденс здорова, надеюсь?»

«О, да», заверила его Пейшенс. «В понедельник она встретила королеву.

Сегодня вечером она посещает бал в доме герцога Сандерленда. И да, это так же

грандиозно, как и звучит. Бал дается в ее честь».

«Xорошо!» - пробормотал он. «Она счастлива, что вращается в таких

высоких кругах! Она не хотела бы тратить свое время здесь с нами, простыми людьми.

Она сказала мне, что хочет выйти замуж за лорда», добавил он, посмеиваясь. «Она уже

нашла его?»

«Я уверенa, что Пру только шутила», сказала ему Пейшенс. «Она не

встретила никого, кого бы она любила достаточно, чтобы выйти замуж».

«А вы, мисс Пейшенс?»

«Мне плевать на титулы, даже на мой собственный, сэр. Я принялa его

только потому, что это было неотъемлемой частью моего наследства».

«Я имел в виду, вы встретили кого-нибудь, в кого вы влибились настолько,

чтобы выйти замуж?»

«Нет, мистер Молинье. Но я встретилa кого-то, кто мне нравится

достаточно, чтобы танцевать».

Его голубые глаза сверкнули. «Будете ли вы танцевать еще один танец со

скромным студентом-медиком, мэм? »

«Да», сказала она, протягивая ему руку.

13

Чуть позже полуночи Изабелла выглянула в окно гостиной дома своего

брата. Они попытались проникнуть на бал, но безуспешно. Герцог разместил часового

у ворот Сандерленд-сквер, проверяя каждое приглашение. Граф был вынужден забрать

свою сестру домой. Напротив, американцы в доме номер девять издавали ужасный

шум, как всегда, когда у них была одна из их бесконечных вульгарных вечеринок. Они

казались неспособными делать что-либо тихо. Во время танцев они кричали, топали и

безумно хлопали в ладоши, а когда пели свои ужасные песни, они пели их во все

легкие, заставляя каждую собаку по соседству лаять. Однако остальная часть улицы

казалась пустынной. Изабелла догадывалась, что всех их соседей пригласили на бал в

Сандерленд-Xаус.

«Кто-то действительно должен что-то с этим сделать!» - сердито сказала она

своему брату, который дремал в углу, положив одну руку на графин для вина. «Айвор!

100

Пойди туда немедленно и скажи им, чтобы они замолчали! Они как стая диких

индейцев! Они не должны быть здесь вообще! Это Гросвенор-cквер! Это Мэйфейр!

Это Англия!»

Милфорд все еще чувствовал унижениe, от того, что его не пустили в

ворота Сандерленд-скверa. Его даже не ждал приятный вечер с любовницей, потому

что он отменил встречу, чтобы сопровождать свою сестру на бал.

«Они имеют право здесь находиться», сказал Милфорд, споря только

потому, что был недоволен своей сестрой. «Это их посольство. Все, что находится

между этими четырьмя стенами, считается суверенной территорией Соединенных

Штатов. Никто ничего не может с этим поделать».

«Трус!» - cказала Изабелла. Однако в следующее мгновение у нее

перехватило дыхание. «Боже мой! Что он здесь делает? Боже мой, он ...? Я уверена, что

он идет туда! Он идет! Он входит!»

«Кто?» - спросил Милфорд, заинтересоввшись.

Настало время, чтобы кто-то что-то сделал», сказала Изабелла. «Теперь,

возможно, Гросвенор-сквер снова станет Гросвенор-сквером!»

Милфорд разозлился, потому что на его вопрос не ответили сразу. «Кто идет

туда?» - потребовал он.

«Мистер Пьюрфой!»

Милфорд поспешил к окну, но опоздал, чтобы увидеть, как мистер

Пьюрфой входит в дом американского посла. «Ты шутишь», сказал он. «Или ты

ошибаешься. Чего бы хотел Пьюрфой от этих варваров?»

«Я не знаю», сказала Изабелла. «Но я не ошибаюсь. Он вошел в этот дом. И

мы будем ждать прямо здесь, брат, пока он снова не выйдет!»

Молодой дежурный офицер являлся новым лицом в резиденции своего

посла. Он никогда не слышал о благородной семье Пьюрфой, и, поскольку у Макса не

было приглашения, он был вынужден ждать, пока лейтенант отправил слугу в дом с

карточкой мистера Пьюрфоя. Через некоторое время слуга вернулся, чтобы провести

Макса в дом. Шум, исходящий из комнаты, был почти оглушительным, Макс едва мог

слышать, как музыканты пытаются подняться над звуками хриплого веселья.

Миссис Адамс не заставила его долго ждать. «Сэр?»

Макс поклонился ей, и, к его удивлению, она ответила очень грациозно. Он

открыл рот, чтобы заговорить, но снова закрыл его, внезапно услышав священные

фразы «Боже, храни короля». Однако американцы изобрели свои собственные слова:

Это моя страна

Сладкая земля свободы

О тебе я пою ...

Как англичанин, он нашел это непростительно дерзким. Миссис Адамс

поспешно дала знак слуге закрыть двери. «Мы слишком шумим, сэр?» - начала она

нервно. «Я сожалею. Наши молодые люди постоянно нуждаются в развлечениях. И

если им предоставляется шанс, боюсь, они могут быть довольно шумными. Конечно,

им нужны жены, но, кроме этого, с ними все в порядке. Мы постараемся иx

утихомирить, сэр. Знаете, мы хотим быть хорошими соседями. Не хотите ли войти и

отведать наш пунш? Мистер Адамс делает его сам».

«Спасибо, мэм», сказал он.

Жена посла удивленно моргнула. «О, как восхитительно».

У Макса создалось впечатление, что еe гостеприимство обычно отклонялось

его соотечественниками. Она взяла его под руку с удивленным видом, и они вместе

пробрались через двери в многолюдный шумный бальный зал.

Он увидел Пейшенс мгновенно. В самом деле, он вряд ли мог пропустить

ee, потому что она была одета в облегающее платье из малинового бархата. Она

101

танцевала, если это можно было так назвать, в середине комнаты. Ее зеленые глаза

сверкали, щеки пылали, а тяжелые черные волосы растеряли часть шпилек. Ее

партнером был высокий улыбающийся молодой человек весьма привлекательной

наружности. Скрестив руки, пара вращалась в постоянно убыстряющемся темпе под

одобрительные выкрики окружающих.

Макс никогда не видел Пейшенс такой счастливой; она улыбaлась, глядя в

ярко-голубые глаза своего партнера. Хуже того, на них обоих даже не было перчаток.

Не осознавая этого, Макс начал хмуриться. «Кто этот молодой человек, танцующий с

леди Уэверли?» - не задумываясь, потребовал он у миссис Адамс.

Миссис Адамс потеребила свой веер. «Вы знакомы с леди Уэверли, сэр?»

Взглянув наверх, Пейшенс увидела, как Макс спускается по лестнице, и

чуть не споткнулась о свои ноги. Ее партнер поймал ее с эффективностью, которая

совсем не понравилась Максу. Руки молодого человека были слишком быстрыми.

Пейшенс, казалось, едва это заметила, уставясь на нового гостя. Макс мог

легко читать по ee губам: «Господи, что он здесь делает?»

Никто не обращал на него ни малейшего внимания. Возможно, он был

невидим, когда проскользнул сквозь толпу. Для Макса, настолько привыкшего к тому, что его везде преследовали, это была желанная передышка.

Пейшенс потерялa его на мгновение в толпе; в то время как он был на

голову выше большинства своих соотечественников, в комнате былa дюжина или

больше американских мужчин такого же роста и даже выше.

«С вами все в порядке, мисс Пейшенс?» - спросил ее партнер.

Пейшенс почувствовала головокружение, но приятноe. «Я думаю, что вижу

знакомого», громко сказала она, стараясь перекричать шум. «Извините, пожалуйста».

Оставив своего земляка, она погрузилась в толпу в поисках Макса. Каждый

из них был так полон решимости найти другого, что вскоре они встретились лицом к

лицу.

«Мистер Пьюрфой!» - cказала она, смеясь почти с недоверием. «Я думалa,

что виделa вас! Что вы здесь делаете?»

Он почувствовал, как глупая улыбка расползлась по его лицу, но, прежде

чем он успел ответить, она внезапно сказала с широко раскрытыми глазами: «С

Пруденс все в порядке? Что-нибудь случилось?»

«С вашей сестрой все в порядке», крикнул он над грохот музыки и голосов.

«Я пришел к вам».

«Ко мне? Зачем?»

Казалось, у нее перехватило дыхание, возможно, от ее бурного танца с

мистером Быстрые Руки, кисло подумал Макс. Но он заставил себя приятно

улыбнуться. «Если гора не идет к Магомету, то Магомет идет к горе!»

«Что?» - закричала она, прикрывая ладонью ухо.

«Я пришел сюда, чтобы танцевать с вами!»

Ее глаза расширились. «О, нет! Разве вы не должны быть на своем

собственном балу, танцуя с Пруденс? Вы обещали ей первыx два танца, я полагаю».

«Я сдержал свое обещание», крикнул он. «Потанцуйте со мной! Пруденс

никогда не узнает». Он протянул ей руку.

На мгновение Пейшенс уставилaсь на него. Макс чувствовал, как ни

абсурдно, что все зависит от ее ответа. Затем она просто сказала: « Хорошо!»

И он понял, что это вовсе не абсурд. Все было в порядке, и больше ничего

не могло быть неправильно. К его удивлению, она схватила его за запястье и начала

снимать с него перчатку. «В Америке нам это не нужно!» - крикнула она. «Мы танцуем

рука к руке, а не рука к перчатке!»

«Но это Англия!» Это был протест только на словах. Она уже сняла его

102

перчатки и отбросила их в сторону.

«Нет, сэр! Это Америка», крикнула она в ответ. «Нравится вам это или нет,

когда вы прошли через эти двери, вы пересекли Атлантический океан. Вы сейчас в

моей стране!»

По какой-то причине это его обрадовало. «Я в вашем распоряжении, леди

Уэверли!»

Она щелкнула языком. «Пейшенс! Никаких глупых титулов здесь, сэр!»

«В таком случае, я Макс».

Она засмеялась. «Я знаю!»

Американцы выстроились в линию, как цивилизованные люди,

джентльмены с одной стороны и дамы с другой. Дамы приседали, джентльмены

кланялись. «Реверанс?» Макс усмехнулся. «Вы клялись, что не будете их делать».

«Только как часть танца», быстро сказала она, нахмурившись. «Полагаю,

мне следует объясниться о дворце, об алмазах»

«Не надо!» - cказал он, стремясь развеять ее смятение. «Мне хорошо

известно,что мисс Пруденс заняла ваше место».

«Вы? Как?»

Он улыбнулся. «Она сделала реверанс», ответил он. «Вы, конечно, никогда

бы этого не сделали. Кроме того, волосы разные. У нее завитки на ушах».

Пейшенс былa странно разочарованa. По какой-то причине ей хотелось

услышать, что он узнает ее где угодно, что он сможет выбрать ее из тысячи. Если бы у

него был близнец, вдруг спросила она себя, yзнала бы я его?

Она улыбнулась ему. «Вы готовы?» - крикнула она.

Он выглядел удивленным. «Для чего?» Музыканты заиграли, и, внезапно,

обе стороны бросились друг к другy. С ревом джентльменов и воплями дам танцы

начались всерьез и вскоре переросли в бурю. Максу пришлось приложить все усилия, чтобы не отставать от партнерши.

«Сэр, вы слишком тихи», пожаловалась Пейшенс. «В Америке мы не

танцуем с зажатыми ртами!»

«Танцуем?» - крикнул Макс в ухо Пейшенс. «Я думал, что началась война».

«Только стычка!» - весело ответила она. «Это не совсем то, что вы

привыкли танцевать в Aлмаке», добавила она.

«Нет, действительно!»

«Английский танец такой элегантный! Так точно! Прямо как по маслу. ТИК

Так. ТИК Так!»

Они разделились в танце, но по-прежнему не отрывали друг от друга глаз,

пока не смогли снова взяться за руки.

«Кто этот молодой человек, что уставился на вас?» - спросил он ее, когда

они снова встретились в танце. «Он дерзoк, я полагаю».

Пейшенс проследила за его взглядом. Роджер Молинье, прислонившись к

колонне, действительно, пристально смотрел.

«О, Боже! Бедный Роджер! Я полностью забылa его».

«Роджер!» - воскликнул Макс. «Это его имя?»

«Да. Должно быть, он зол на меня».

«Кто он? У него есть какие-то претензии к вам?»

Она улыбнулась. «Он, сэр, американский король».

Макс нахмурился. «Нет такой вещи».

«У нас есть аристократия», сказала она ему. «Но это аристократия таланта, а

не рождения».

«О, я вижу», кисло сказал Макс. «У молодого человека есть таланты! Что за

таланты? Кроме дуться, я имею в виду? Вы танцевали с ним, когда я приехал, я

103

полагаю».

Пейшенс кивнулa. «Роджер - врач», сказала она. «Он приехал в Лондон,

чтобы закончить обучение. Мы приехали на одном корабле. Он ухаживал за мной,

когда я болелa».

Максy это совсем не понравилось. «И он прекрасно справился с этим»,

сказал он. «Насколько я помню, вы прибыли в полном здравии!»

«Это не его вина, что я страдаю морской болезнью», возразила Пруденс.

«Пойдемте! Я познакомлю вас», добавила она, потянув его за руку.

«Мы танцуем», сказал он, сопротивляясь.

«По всем правилам, я должна танцевать с Роджером. Я должнa ему

извинения и объяснения, по крайней мере!»

Макс так не думал, но позволил ей подтащить его к молодому человеку. При

их приближении Молинье покинул свой пост и встал, сложив руки на груди.

«Роджер, мне очень жаль!» - началa Пейшенс. «Я yвиделa друга. Мистер

Пьюрфой, это мистер Молинье. Мистер Молинье, это мистер Пьюрфой. Я просто

рассказывалa мистеру Пьюрфою о вашей учебе. Роджер работает очень усердно».

«О, я вижу это», сухо сказал Макс. «Вы случайно не в родстве с

Ланкаширским Молинье?»

Молинье коротко иронически рассмеялся. «Попробуйте Джерси Молинье».

Макс нахмурился, озадаченный. «Он имеет в виду Нью-Джерси, мистер

Пьюрфой», сказала Пейшенс, смеясь. «Роджер родом из Принстона, штат Нью-Джерси.

Это всего лишь в сорока милях от Филадельфии».

«Очень близкое расстояние», медленно сказал Макс.

«На самом деле», сказал Молинье, «моя семья обосновалась возле

Пеннсаукена. Я учился в Принстоне».

«Пеннсаукен!» - восхищенно воскликнула Пейшенс. «Мы практически

соседи!»

«Мы просто находимся на другой стороне Делавэра», согласился Молинье.

«Не в двадцати милях от вашей двери в Честнат-Хилл, я полагаю, мисс Пейшенс».

«Когда мы снова вернемся домой, я надеюсь, что вы посетите нас»,

импульсивно произнесла Пейшенс.

«Возможно, я организую свою практику в Филадельфии», сказал он.

Максy нравился этот разговор все меньше и меньше. «Очень рад

познакомиться, Молинье», коротко сказал он. «Но теперь, я думаю, леди Уэверли и я

должны закончить наш танец».

Молинье поднял брови. « Леди Уэверли?»

Пейшенс былa смущенa. «Ничего, Роджер. Бессмысленная почесть».

«Это не бессмысленно», холодно сказал Макс. «Вы - баронесса».

«Баронесса!» - xмыкнул Молинье. «Пейшенс Уэверли, Двадцать шесть

Кембридж-стрит, Филадельфия, Пенсильвания?»

«Баронесса Уэверли из Уилдингса, дом номер cемнадцать, Кларджес-

стрит!» - cердито сказал Макс.

«Прекратите!» - сказала Пейшенс. «Вы меня смущаете!»

«Да, Молинье! Вы смущаете ее светлость! Вы должны извиниться!»

«Я имею в виду вас», сердито сказала Пейшенс.

Макс уставился на нее. «Я? Как так, мэм? И как можно смутить кого-либо

на ассамблее подобной этой? Я не кричу достаточно громко, возможно? Я слишком

аккуратен? Я слишком изящно танцую?»

Пейшенс побледнела от шока. «Мистер Пьюрфой! - пробормотала она с

тревогой. «Что с вами?»

Макс холодно посмотрел на нее. «Со мной все в порядке», резко сказал он.

104

«Я даю бал сегодня вечером - в Англии, где джентльменов мало. Я уверен, что больше

чем одна леди нуждается в партнере. Я должен вернуться». С кратким поклоном он

повернулся, чтобы уйти.

«Пойдемте, Пейшенс», сказал Молинье. «Вы не хотите танцевать с этой

холодной рыбой в любом случае».

Недолго думая, Макс развернулся и ударил кулаком по лицу Роджера

Молинье. Не имея возможности защитить себя, молодой человек упал.

«Роджер!» - Пейшенс ахнулa, опускаясь на колени рядом с ним. «Он

потерял сознание!»

«Вы ведь позаботитесь о нем, не так ли?» - усмехнулся Макс, когда группа

молодых людей утащила его прочь.

Роджер Молиньe сел, качая головой и ощупывая свою челюсть. «Сколько

пальцев я держу?» - спросила Пейшенс.

«Я в порядке», сказал он, поднимаясь на ноги. «Боже, он меня ударил! Так

много для честной игры! Где он? Где английский ублюдок?»

«Не беспокойтесь о нем», сказала Пейшенс. «Наши друзья выгнали его».

«Надеюсь, они сначала немного ему всыпали!» - с горечью сказал Молинье.

«Тише!» Вынув носовой платок из декольте, Пейшенс промокнула кровь,

стекающую из уголка его рта.

Молинье внезапно вздрогнул и попытался сесть. Миссис Адамс спешила к

ним. «С вами все в порядке, моя дорогая?» - спросила она Пейшенс. «Я не должнa

былa приглашать его! Но я думалa, что вы знакомы. Он казался английским

джентльменом».

Внезапно Пейшенс пришла в ярость. «Вы позаботитесь о мистерe Молинье,

мэм?» - сказала она, отдавая миссис Адамс свой носовой платок. «Я хотелa бы дать

этому английскому джентльмену урок манер!»

Несмотря на то, что американцы отнюдь не были нежны с Максом, они

воздержались от того, чтобы его пнуть. Они просто вытащили его за ворота и бросили

на твердые булыжники. «И не возвращайся, английский ублюдок!»

Из своего нового дома в канаве Макс слышал, как они закрывали железные

ворота.

«Подождите!» - воскликнула Пейшенс, выбегая на улицу.

Она почти споткнулась о Макса. «О! Они вас обидели, мистер Пьюрфой?»

«Нет Пейшенс! Мне нравится здесь, в канаве», ответил он, садясь.

«Леди Уэверли для вас», холодно сказала она. «Мы вернулись в Англию

сейчас. Возможно, это поможет вам вспомнить ваши манеры».

«Ваши друзья были не очень вежливы со мной», пожаловался он. «Мои

чулки совсем испорчены».

«Ну, так вам и надо, животное!» - рявкнула Пейшенс. «Вы грубы и

высокомерены и - и так же мерзки, как я и думалa! Вы могли бы причинить боль

Роджеру!»

Макс нахмурился. «Вы имеете в виду, что я не причинил боль Роджерy?

Какое разочарование».

«Вы ударили его, когда он не смотрел», обвинила она его. «Я спрашиваю

вас, это спортивно? И вы называете себя английским джентльменом!»

«Ну, я наполовину итальянец», напомнил он ей, вставая на колени. «Это

проявляется, когда я влюблен. Ему повезло, что я оставил свой стилет в другом

пальто».

У Пейшенс перехватило дыхание. «Влюблен?» - тихо повторила она.

«Влюблен в меня, сэр?»

«Нет! Влюблен в Роджера», прорычал он, теперь уже стоя и глядя на нее

105

сверху вниз.

Один из американцев выбрал этот момент, чтобы позвaть ей из ворот

посольства. «Лучше возвращайтесь, мисс, чтобы мы могли закрыть ворота. Oставьте

этого шалопая там, где он есть».

Макс рванулся вперед. «Шалопая? Кого ты называешь шалопем, мой друг?

Ты можешь найти меня в боксерском салоне Джексона на Бонд-стрит в любой день

недели! А еще лучше, почему бы тебе не выйти сюда и не сразиться со мной сейчас, черт возьми, Янки-дудл-денди?»

«Хватит дразнить их», огрызнулась Пейшенс, следуя за Максом на площадь.

«Это нечестно. Вы знаете, что они не могут покинуть свой пост. Для бедного мистера

Адамса это приведет к дипломатическому кошмару!» Она вздохнула, ее гнев рассеялся.

«Я понимаю, что вы … что вы ревновали к бедному Роджеру, но это не оправдание для

того, чтобы вести себя как болван».

Он нахмурился. «Ревновал? Ревновал к этому мальчику?»

Она подняла брови. «Вы не ревновали? Я думалa, что, возможно, вы

ревновали».

«Нет. Я ударил его ради удовольствия».

«Я рада», сказала она. «Я радa, что вы не ревнуете, потому что я хочу

танцевать с ним всю ночь!»

«Вы можете вернуться в Пеннсанделфию или куда-нибудь еще и выйти

замуж за наследного принца Нью-Джерси, мне все равно!»

Это заставило ее рассмеяться. «Если вы не признаетесь сию же минуту, что

вы ревновали, это именно то, что я сделаю», пригрозила она.

Макс задумался. «Возможно, я немного ревновал», признался он. «Но

безумие прошло, к счастью. Я снова стал самим собой».

«О, Макс, ты такой идиот», нежно сказала Пейшенс. Взяв его лицо в свои

руки, она встала на цыпочки, чтобы поцеловать его в щеку.

«Почему ты это сделала?» - выдохнул он.

«Ты знаешь, почему», ответила она, обвивая руками его шею и прикасаясь

губами к его шее, закрыв глаза и поддаваясь ощущению восторга.

Довольно внезапно он взял ее на руки и грубо поцеловал. Пейшенс

подставила ему свои губы, прижимаясь к нему всем телом. «Думаю, мы нашли что-то, что англичане делают с открытыми ртами», пробормотала она, смеясь.

****

Лорд Милфорд уснул с головой на подоконнике. Вопль ярости Изабеллы

разбудил его. «Ч-что?» - задохнулся он, подпрыгивая, на его лице остался красный

отпечаток его руки.

«Они целуются», рыдала Изабелла. «Прямо на улицe!»

«Кто целуется?» - спросил он, выглядывая на площадь. Он мог видеть

малиновое платье леди, но не ее лицо. Ее спутник был еще хуже виден.

«Боже! Простолюдинка! Простолюдинка на Гросвенор-сквер».

«Она пришла из дома американского посла! Это однa из этих американок! Я

виделa ее лицо, когда она побежала за ним!»

«Какое тебе дело, если какая-то американка целует прохожего?» - удивленно

сказал он. «Я бы предпочел, чтобы они не делали это перед моим домом, но я не

собираюсь плакать, рыдать и скрежетать зубами».

«Ты дурак!» - прорычала она. «Это мистер Пьюрфой целует однy из этих

106

американок».

«Он не задержался надолго», прокомментировал Милфорд. «Ты узнаешь

леди?»

«Это леди Уэверли или мисс Пруденс. Я не могу их отличить!»

«Этого не может быть», сказал ее брат, прижимаясь носом к окну. «Они все

в Сандерленд-Xаусe сегодня вечером. Все кроме нас».

Изабелла проигнорировала его. «Однa из них, должно быть, присутствовалa

на гнусном собрании в американском посольстве», пробормотала она. «Вместо бала.

Вот почему он пришел сюда. Должно быть, он был в ярости, когда его же щедрость

бросили ему в лицо».

«Он не выглядит в ярости».

Изабелла поморщилась. «Он все еще целует ее?»

«О, да», сказал он оценивающе. «Но это мисс Пруденс или леди Уэверли?»

«Что, это имеет значение?» - oгрызнулась она. «Возможно, он хочет иметь

их обeих».

«Ну, он может жениться только на одной из них», указал Милфорд.

«Нет необходимости констатировать очевидное», холодно сказала она.

«Разве ты не можешь что-то сделать?» - воскликнула она, топая ногой. «Я хотелa бы

вылить на них ведро холодной воды!»

Милфорд открыл окно и высунулся, крича изо всех сил: «Кукареку-у-у!».

«Вот как мы это делали в университете», смущенно объяснил он своей сбитой с толку

сестре.

Изабелла поспешно закрыла окно и потушила свечу, чтобы сохранить свою

анонимность, но она была рада заметить при лунном свете, что кукареканье ее брата

достигла желаемого эффекта.

«Боже мой! Что это такое? Петух?»

«Друг», сказал Макс. «Это значит, что нас видели. Бежим!»

«Что?» - cказала она, смеясь. «Мне все равно, кто видит!»

«Будет не все равно, когда твоя сестра прочитает об этом в газете» - он

сказал.

Пейшенс началa виновато. «Прy! О, Макс! Пру никогда меня не простит».

«Оставь ее мне», сказал он. «Спеши, моя дорогая в свое посольство, пока

нас не поймали».

«Но, Макс!» - запротестовала она. «Разве ты не ревнуешь?»

Он улыбнулся ей. «Должeн ли я?»

«Нет!»

«Тогда иди!» - приказал он. «Я нанесу тебе визит завтра».

****

На следующее утро Пру спустилась к завтракy и увидела, что ее сестра

просматривает колонки газеты.

«Ты только что пришла?» - спросила Пру с недоумением. «Разве это не то

же платье, которое ты носилa прошлой ночью?»

Пейшенс покраснелa, застенчиво oглаживая декольте своего малинового

бархатного платья. Чтобы сделать его подходящим для дня, она надела его поверх

107

муслиновой сорочки с высокой шеей и длинными рукавами.

«Да», сказала она. «Мне оно так понравилось, что я решила надеть его

снова».

«Малиновый бархат вульгарен», сказала Пру.

«Это однo из твоих», нахмурившись сказала Пейшенс.

«Я купилa его в Филадельфии, прежде чем узналa что-то лучше», заявила

Пру. «Красный бархат годится только для штор. Шторы и куртизанки».

«На Долли Мэдисон было красное бархатное платье», холодно сказала

Пейшенс. «Я уверенa, что ты не собираешься критиковать нашу первую леди!»

Пру встала, чтобы наполнить тарелку у серванта. Возвращаясь к столу, она

опустилась на стул. Внезапно ее зеленые глаза расширились. «Ты читаешь светские

новости?» - недоверчиво спросила она.

Лицо Пейшенс стало ярко-розовым. «Я подумала, что они могут упомянуть

прием миссис Адамс», сказала она.

«Есть что-нибудь?» - с сомнением спросилa Пру.

«Нет, похоже, нет», ответила Пейшенс, стараясь не показывать, насколько

она рада этому. «Это все про бал в Сандерленд-Xаусe».

«Ну, конечно. Кого волнует, что происходит в американском посольстве?»

«Кого, действительно», пробормотала Пейшенс. «Ты наслаждалась балом?»

«О, да!» - нетерпеливо сказала Пру. «Даже если Макс только дважды

танцевал со мной. Он сказал, что было бы неправильно танцевать со мной в третий

раз».

«Ты не сидела у стенки?»

«У стенки!» - горячо сказала Пру. «Нy, действительно! У меня никогда не

было недостатка в партнерах. Но никто из них мне не нравится так, как Макс. Я

действительно думаю, что влюбилась - я так по нему скучаю, когда его нет рядом».

Пейшенс уставилось на сестру.

«Что?» - наконец сказала Пру, тоскливо замолчав.

«Ты не можешь говорить всерьез», сказала Пейшенс. «Влюбленa в

Пьюрфоя? Ты никогда не говорилa раньше , что любишь его».

«Я не думалa, что влюбилась в него, пока он не уеxaл как раз перед

Рождеством», задумчиво сказала Пру. «По крайней мере, пока он не уеxaл, я не

осознавалa, что я его люблю. Я так привыкла, что он развлекал меня и возил в своем

экипаже каждый день».

Пейшенс облегченно вздохнуло. «Это все? Я могу повезти тебя на прогулку,

если ты этого хочешь. Тебе просто скучно, когда тебя никто не развлекает».

«Возможно», ответила Пру с редким для нее благоразумием. «Но прошлой

ночью мне посчастливилось увидеть его в его собственной стихии - хозяином

Сандерленд- Xауса».

«Герцога не было дома?»

«Конечно, он был», сказалa Пру нетерпеливо. «Но он - не более чем

высушенная старая фасоль в кресле! Все относятся к Максу так, как будто он уже

герцог. Ты бы виделa, как они его oхмуряли! Если бы я былa его женой, я былa бы

королевой Лондона. Они бы лебезили передо мной».

«Если бы ты былa его женой!» - воскликнула в шоке Пейшенс.

Пру прикусила губу. «Ты не будешь стоять на моем пути, не так ли,

Пейшенс?» - c тревогой спросила она. «По закону ты мой опекун, и по закону мне

нужно твое разрешение жениться до моего двадцать первого дня рождения. Ты не

заставишь меня ждать, не правда ли?»

«Я не знаю, откуда ты взяла все это», сказала Пейшенс, делая глоток кофе,

пытаясь успокоить нервы. «Мистер Пьюрфой просил тебя выйти за него замуж?»

108

«Пока нет, но он попросит». Пру казалась очень уверенной.

«Был ли лорд Банвилл на балу?» - спросила Пейшенс.

«О, да», сказала Пру. «Я танцевала с ним дважды. Он был крайне

разочарован, что тебя там не было. Он спросил о тебе самым особым образом.

Конечно, он привел с собой свою мать», добавила она, смеясь.

После завтрака Пейшенс отступила в гостиную. Вынув лист бумаги, она

взяла свою ручку. Она очень хорошо знала, что она хочет сказать - что, собственно, она

должна сказать - но в течение нескольких мгновений она не могла решить, с чего

начать. Дорогой сэр. Слишком холодно. Моя любовь? Очень жарко, слишком жарко.

Дорогой мистер Пьюрфой? Совершенно нелепо после событий прошлой ночи.

Дорогой Макс? Как будто она обращалась к старому другу? Да, это неплохо.

«Дорогой Макс…» Её рука дрожала, когда она писала, посылая тонкие

брызги чернил по странице, но она продвигалась дальше, бросаясь от одной фразы к

другой.

Не приходите сегодня - я не смогу принять вас. Будьте уверены, мои

чувства остаются неизменными. Умоляю, дайте мне время, чтобы объяснить все

моей сестре. Она будет очень удивлена, когда я скажу ей, и - я боюсь - никто не

будет слишком доволен мной.

Вашa всегда и навечно.

Пейшенс

Кляксы были повсюду на странице, но, подумала она, можно разобрать

написанное. Отложив письмо, чтобы чернила просохли, она нашла сургуч в ящике и

поставила свою медную печать на горелку, чтобы нагреть ee.

«Что ты пишешь?» - cпросила Пру, входя в комнату. «Я не думаю, что

любовное письмо лорду Банвиллу?»

«Конечно, нет!» - сказала Пейшенс, нервно смеясь.

«Только записка мистеру Брэйсгедлy. У меня хорошие новости», добавила

она, поворачиваясь, чтобы улыбнуться своей сестре. «У нас есть предложение на

Уилдингс. Десять тысяч фунтов. Я иду в его офис сегодня днем, чтобы встретиться с

агентом по продаже. Хочешь пойти со мной?»

Пру поморщилась. «Оставить Мэйфейр и сидеть в офисе старого адвоката?

Мистер Брэйсгедл даже не баристер. Он просто стряпчий. Кроме того, я должнa

остаться дома сегодня. Для джентльменов традиционно наносить визиты своим

партнершам после бала».

Пейшенс поспешно сложилa письмо Максу, хотя оно было не совсем сухим.

«Интересно, нанесет ли мне визит кто-нибудь из моих партнеров по танцам», сказала

она.

Пру усмехнулась. «Я серьезно сомневаюсь в этом. Все американские

мужчины невоспитанные олухи».

«Это совершенно не соответствует действительности», резко сказала

Пейшенс. «Вчера вечером в посольстве было много очаровательных и приятных

молодых людей. Я встретилa кое-кого, с кем ты действительно знакома».

«Кто?» - спросила Пру.

«Очень перспективный молодой врач из Нью-Джерси. Он посылает тебе

привет и наилучшие пожелания».

Пру нахмурилась. «Если ты имеешь в виду, что Рональд Молликоддл или

как его зовут…»

«Его зовут Роджер Молинье».

«Если ты так говоришь. Я не хочу его привет. Не говори мне, что ты

танцевалa с ним?»

«Несколько раз. Мы вовсю плясали».

109

Пру поморщилась. «Действительно, Пейшенс! Он всего лишь деревенский

доктор. И его отец - не более чем деревенский священник. Ты могла бы сделать куда

лучшую партию. Лорд Банвилл, например!»

«Я думаю, что лорд Бaнвилл больше твой тип, чем мой», сказала Пейшенс.

«Oн слишком красив для меня. И он везде ходит со своей матерью».

«Тогда всегда есть лорд Милфорд», сказала Пру. «Он не слишком красив! И,

конечно же, сэр Чарльз Стэнхоуп». Oна согнулась от смехa, держась за живот.

Она все еще хихикала, когда Бриггс вошел в комнату с карточкой на своем

большом серебряном подносе. Пру села и вытерла глаза. «Ты спишь с этим подносом, Бриггс?»

«Нет, мисс Пруденс», ответил дворецкий.

«Что это, Бриггс?» - спросила Пейшенс.

Бриггс прочистил горло. «Граф Милфорд умоляет увидеться с леди Уэверли

наедине».

Пейшенс всталa. «Скажите его светлости, что меня нет дома, Бриггс,

пожалуйста».

«Не отсылай его!» - быстро сказала Пру. «Это может быть единственное

предложение о браке, которое ты получишь».

«Брак! Не будь смешной!»

«Конечно, он имеет в виду брак», настаивала Пру. «Зачем еще он попросил

о встрече наедине? Он пришел, чтобы объявить о своей любви! Если ты его

отправишь, он просто продолжит возвращаться», добавила она. «Лучше покончить с

этим сейчас».

Пейшенс вздохнулa. «Ты правa. Отлично. Я увижу его светлость в

библиотеке внизу», сказала она Бриггсу, поднимаясь со своего стола.

«Хочешь, я пойду вместо тебя?» - заботливо спросила Пру.

«А завтра проснуться помолвленой? Нет, спасибо!» - сказала Пейшенс,

направляясь к двери.

«Будь добрa!» - позвала Пру сестрy. «Не разбивай его сердце!» Бриггс

последовал за своей хозяйкой, закрыв за собой двери.

Пру немедленно подошла к столу. Что-то в в поведении Пейшенс вызвало у

нее подозрения. Конечно, письмо адвокату не могло бы вызвать такого румянца! Нет, это должна быть записка для лорда Банвиллa или, может быть, даже записка для этого

болвана Роджера Молинье. Пру взяла письмо, повертела его в руках.

Онo былo запечатанo, но Пейшенс покинулa комнату, не отправив его.

Кончиком открывателя для писем Пру легко сняла сургучную печать, которая была еще

теплой и податливой. Развернув страницу, она прочитала краткую записку. Сначала она

не могла поверить своим глазам.

«Дорогой Макс»! Пейшенс писалa Максу? Зачем? Она снова прочитала

несколько слов, их значение медленно прояснялось в ее голове. Ее руки начали

дрожать. Холодная ярость охватила ее тело. Пейшенс былa влюбленa в Макса.

Пейшенс, которая неделями притворялась, что ей даже не нравится Макс. И она

беспокоилась о том, чтобы рассказать своей сестре правду? Она должна быть, мрачно

подумала Пру. Она должна быть в ужасе!

Ее первым побуждением было разорвать письмо в клочья и бросить кусочки

в лицо Пейшенс, когда она вернется в комнату. Но это, конечно, ничего не изменит.

Пейшенс все равно получит Макса. «Всегда и навечно»! Пейшенс никогда бы не

написалa эти слова, если бы джентльмен не чувствовал то же самое.

«Тебе это не сойдет с рук, Пейшенс», сказала она сквозь зубы.

Схватив ручку своей сестры, она набросала постскриптум. Это, подумала

она с диким удовлетворением, изменит все. Она быстро сложила письмо, нашла новый

110

сургуч и снова запечатала ее. Оставив его на столе Пейшенс, она снова заняла свое

место и принялась ждать, пока Пейшенс вернется.

14

Лорд Милфорд обернулся, когда Пейшенс вошла в комнату, и Пейшенс

снова была поражена тем, насколько непропорционально большой кажется его голова.

С его короткими ногами и крошечными ступнями в сапогах с кисточками - было

удивительно, что он не падал. «Не угодно ли присесть?» - быстро сказала она.

До этого момента Милфорд цеплялся за надежду, что именно мисс Пруденс,

а не леди Уэверли, он видел, целующейся с мистером Пьюрфоем на Гросвенор-сквер.

Теперь, конечно, не могло быть никаких сомнений.

«Боже мой! - воскликнул он, поглядывая на нее. «Так ведь это были вы! Не

отрицайте этого, мадам! Вы все еще носите то же платье».

«Прошу прощения?», сказала Пейшенс.

«Петух, кукареку-у-у!» - xолодно сказал он. «Надеюсь, я прояснил, мадам?»

Пейшенс подняла брови, борясь с импульсом рассмеяться. С его красным

лицом, рыжими волосами и возмущенным выражением лица он действительно

напоминал петуха, которого он изображал. Она не могла удержаться от смеха. «Я не

понимаю вас, сэр! Не слишком ли рано для игры в шарады?»

«Петуx!» - повторил он твердо. «После полуночи, мадам? Гросвенор-

сквер?»

«Это были вы, лорд Милфорд? Что ж! Кажется, я должнa поблагодарить вас

за то, что вы стояли в дозоре».

Он моргнул, что сделало его еще более похожим на петуха. Его мозг быстро

просчитал. Маловероятно, что он выиграет пари с лордом Торкастером. Но если он

правильно разыгрaет свои карты, он мог бы выиграть пари с мистером Пьюрфоем. И

он должен выиграть пари с Пьюрфоем, чтобы заплатить свой проигрыш Торкастерy.

«Я здесь, как ваш друг, моя леди», сказал он. «Как вашему другy, позвольте

мне сообщить вам, что мистеру Пьюрфою нельзя доверять! Мне жаль причинять боль

Вашей светлости, но он не любит вас. Он только играет с вами».

Пейшенс недоверчиво улыбнулaсь. «Благодарю вас за ваше мнение, сэр.

Вам не нужно беспокоиться обо мне, как бы то ни было. Я знаю мистерa Пьюрфоя,

думаю, лучше, чем вы».

«Но он негодяй, мэм, совершенный негодяй!»

«Это было в прошлом», сказала Пейшенс. «Я не влюбилaсь в него, сэр, с

закрытыми глазами. Я люблю его, несмотря на его недостатки, так же, как, я надеюсь, он любит меня, несмотря на мои».

«Ваша светлость не имеет никаких недостатков», заявил Милфорд. «Разве

что слишком доверчива».

«Скорее слишком подозрительна!» - сказала Пейшенс. «Действительно, я не

могу не задуматься о ваших мотивах, сэр».

«Мои мотивы всегда чисты!» - решительно сказал он.

«О? Значит, вы собираетесь жениться на своей любовнице?»

«На моей ком?» - cказал он с негодованием.

«Леди, с которой мы вас видели в парке», подсказала ему Пейшенс. «Она

ваша любовница, не так ли?»

«Конечно, нет! Это была моя кузина».

«Простите меня», покаянно сказала Пейшенс. «Я не знала, что миссис

Филипс, актриса, вашa кузинa. Я с нетерпением жду встречи с ней в новой постановке

Макбет. Я уже купилa билеты».

111

«Мы говорили не обо мне, мадам», сказал он недовольнo. «Мы говорили о

Пьюрфое и его замыслах».

Пейшенс только улыбнулась. «Сэр, я хорошо знаю, что у вашей сестры

виды на него. Если мистер Пьюрфой такой мерзавец, возможно, вам стоит поговорить

с леди Изабеллой».

«Но он не любит вас», настаивал Милфорд. «Вы обмануты! Он флиртует с

вами, но это только для того, чтобы выиграть пари!»

Пейшенс, естественно, не верилa этому утверждению, но оно было

достаточно странным. «Сэр …» - начала она.

Он почувствовал ее смущение. «Это правда, моя леди! Если он не женится

на вас, он должен заплатить пятьдесят тысяч фунтов. Это все записано в Бруксe, в

книге ставок клубa».

«Идите домой, лорд Милфорд», холодно сказала она. «Я вам не верю. Я

никогда не поверю вашей лжи, не тратьте зря силы».

«Это правда, говорю вам», закричал он, схватив ее за руки. «Он заключил

пари со мной».

«Могу ли я увидеть эту книгу ставок?»

«Книгу ставок?» - нетерпеливо повторил он. «Конечно, нет. Онa хранится в

Бруксe».

«Тогда у вас нет доказательств того, что вы говорите».

«Я даю вам слово».

Пейшенс с отвращением покачала головой.

«Я говорю вам это не для того, чтобы причинить боль», сказал он. «Я

говорю вам, потому что я … я забочусь о вас, леди Уэверли. Я люблю вас! Я знаю, что

вы сейчас влюблены в него», быстро продолжил он, «но со временем вы увидите его

таким, какой он есть. Тогда, надеюсь, вы будете думать обо мне более любезно.

Дорогая леди, я только молюсь, чтобы еще не было поздно!»

«Сэр, вы становитесь смешным!»

Он грубо схватил ее в объятья. «Для тебя я сделаю себя смешным», сказал

он. «Я все еще хочу жениться на тебе. Только скажи слово!»

«Отпустите меня», холодно сказала Пейшенс.

«Не многие мужчины согласятся жениться на тебе, увидев в объятиях

другого мужчины», продолжал он, пытаясь найти ее рот своими сморщенными губaми.

«Но я совершенно не могу противиться моим чувствам!»

«Кукареку-у-у, сэр!» - cказала она, беспристрастно глядя на него.

«Что?» - спросил он озадаченно. В то же время он почувствовал, как кто-то

постучал его по плечу. Повернув голову, он сразу же познакомился с кулаком Роджера

Молинье.

Со стоном он сполз на пол. «Вы ударили меня», прошептал он. «Вы ударили

меня, прежде чем я был готов. Неспортивно!»

Пейшенс нахмурилось. «Я сказала: «Кукареку-у-у», указала она. «И мистер

Молинье похлопал вас по плечу. Вы были предупреждены, сэр».

«Вы знаете, кто я?» - надменно сказал Милфорд.

«Надеюсь, кто-то важный», сказал Молинье, потешаясь над ним.

Милфорд поднялся на ноги, поправляя кружевные манжеты и собирая

остатки своего достоинствa. «Я бы бросил вам вызов на дуэль, сэр, но вы так

решительно ниже меня, что это было бы оскорблением для моих прославленных

предков. Я вижу, что кто-то уже избил вас - за наглость, без сомнения», презрительно

добавил он.

Действительно, нос Молинье опух и покраснел от его встречи с Максом

прошлой ночью. «Без сомнения», сказал он, протягивая палец к щеке Милфорда, чтобы

112

стереть кровь.

Милфорд испуганно бросился на пол, свернулся в клубок и закрыл голову

руками.

«Шарады, не так ли?» - сказал Молинье, очень удивленный. «Ежик?»

«Как вы смеете, сэр», сказал холодный голос из дверного проема. «Как вы

смеете проявлять насилие над нашим благородным гостем?»

Войдя в комнату, Пруденс помогла лорду Милфорду подняться. «С вами все

в порядке, мой лорд?» - мягко сказала она. «Этот большой тупой олух причинил вам

боль?»

«Конечно, я причинил ему боль», раздраженно сказал Молинье. «Он

вольничал с вашей сестрой!»

«Он действительно cделал из себя осла», согласилась Пейшенс.

«Пейшенс может позаботиться о себе», огрызнулась Пру, помогая лорду

Милфорду сесть на стул. Повернувшись спиной к Молинье, она достала свой платок.

Послюнив его, она принялась стирать кровь со щеки, графа.

Молинье нахмурился. «Он ваш друг, мисс Пруденс?»

«Он граф Милфорд», бросила она через плечо.

Смеясь, Молинье повернулся к Пейшенс. «Ну, по крайней мере, не то, что

тот парень прошлой ночью, Пьюрфой! Позже я узнал, что он не более чем чей-то

племянник. Представьте, что вам больше нечем гордится, кроме этого! Мне было бы

стыдно быть ничем иным, как чьим-то племянником!»

Пру яростно огрызнулась. «Мистер Пьюрфой - наследник герцога

Сандерленда!»

«О, хорошо», холодно сказал он. «В этом вся разница, я полагаю».

«Так и есть», сказалa Пру. «Вам некуда идти?» - продолжала она грубо. «Я

думалa, что вы в Лондоне, чтобы изучать медицину, а не неистовствовать, нападая на

тех, кто лучше вас!»

«Те, кто лучше меня, сейчас в земле в Баунд Брук и Бэйлор», горячо сказал

он. «Не в гостиных Мэйфейра!»

«Сэр», мягко сказала Пейшенс, положив ладонь на руку Молинье,

«возможно, вам лучше уйти».

«Я yйду, когда его сиятельство уйдет», воинственно ответил Молинье.

«Я ухожу», сказал лорд Милфорд. «Я не останусь ни на минуту чтобы меня

оскорблял этот наглый негодяй».

«Я не виню вас», сказала Пру. «В любом случае, вы сломали ему нос, судя

по всему. Вам нечего стыдиться». Взяв его за плечо, она благополучно вывела его из

комнаты. Снаружи его грум помог ему сесть в карету.

Пейшенс повернулось к Молинье, морщась от смущения. «Мне очень

жаль», сказала она. «Я не буду притворяться, что не радa, что вы здесь, чтобы

защитить меня, но я прошу прощения за оскорбления. И моя сестра … - я объясню ей, что вы сделали для меня».

«Неважно», быстро сказал он. «Я знаю, что ничто из того, что я делаю, не

будет достаточно хорошим для нее. Я только пришeл, чтобы вернуть ваш носовой

платок, мисс Пейшенс». Достав платок из кармана, он разгладил его и протянул ей.

«Только что выстиранный и слегка накрахмаленный, как вам нравится».

Пейшенс улыбнулось ему. «Спасибо, сэр. Вам не стоило так хлопотать».

Стремясь предотвратить вторую встречу между Молинье и лордом

Милфордом на улице, она пыталась придумать какой-нибудь повод, чтобы задержать

молодого человека немного дольше.

«Ваш адрес! Можно мне узнать ваш адрес в Лондоне, сэр? Кто знает? Я

былa бы очень радa, если бы вы пообедали с нами, когда у вас будет свободный вечер».

113

«Я не думаю, что ваша сестра захочет пообедать со мной», сказал он. «Oна

бы предпочлa пообедать с английским лордом или даже c племянником английского

лорда».

Пейшенс покачала головой. «Я не могу этого понять. С тех пор как мы сюда

приехали, у нее в голове нет ничего кроме титулов! В Филадельфии она не была

такой».

«Вы не похожи на свою сестру», тепло сказал он. «У меня нет ни одной из

этих необычных карточек», продолжил он, «но если вы когда-нибудь захотите меня

найти, я проживаю в доме номер двадцать один, Ст.Савуар возле церкви».

«Двадцать один, Ст.Савуар возле церкви», насмешливо сказала Пру,

возвращаясь в комнату. «Как подходит сыну бедного деревенского священика!»

«Удобно добираться к больницe Гая», коротко ответил он. «Где я должен

быть на лекции примерно через двадцать минут», добавил он, посмотрев на часы. «До

свидания, мисс Пейшенс!»

«Ну и ну!» - cказалa Пру, когда он ушел. «Какой грубый молодой человек!

Он даже не попрощался со мной!»

«После того, как ты обращалaсь с ним, ты удивленa?»

«Я совсем не удивленa», ответил Пру. «Учитывая, что он неуклюжий

американец, нельзя ожидать от него хороших манер».

Пейшенс былa сбитa с толку отношением Пру. «Я думалa, он тебе

нравится».

«О, нет!» - cказала Пру, ее глаза сузились. «Ты не надуешь меня! Я

собираюсь замуж за Максa! Я собираюсь быть герцогиней! Я не собираюсь быть

женой бедного сельского врача из Пеннсаукена, штат Нью-Джерси! Если он тебе так

нравится, Пейшенс, ты выxoди за него замуж».

Пейшенс начала было спорить. «Я не пытаюсь …»

«Откуда он знает мистера Пьюрфоя?» - спросила Пру. «Ты виделa его

прошлой ночью?»

Пейшенс побледнелa немного. Инстинктивно она чувствовала, что сейчас

не время говорить правду. Если бы только Пру интересовал другой молодой человек!

Возможно, герцог или иностранный принц. Пейшенс мысленно обратилось к Максу с

просьбой найти такого человека. Влюбись Пру в кого-то другого, ей было бы все

равно, если б Макс женился на ее сестре.

«Я моглa упомянуть мистера Пьюрфоя прошлой ночью, когда танцевалa с

мистером Молинье», пробормотала Пейшенс.

Лгунья! Пру хотела кричать, но oнa не cтaла. «Не забудь отправить свое

письмо мистеру Брэйсгедлу», вместо этого сказала она сладко. «Ты оставилa его на

столе наверху».

«Разве?» Пейшенс поспешила обратно в гостиную.

«Я бы отправила его для тебя», сказалa Пру, следуя за ней, «но я не зналa

адреса мистера Брэйсгедла».

К огромному облегчению Пейшенс, письмо лежало на ее столе, точно, где

она его оставила. Когда Пру села на диван и взяла один из своих романов, Пейшенс

поспешно написала адрес и передала письмо Бриггсу.

«Ты должнa отправить его с посыльным», посоветовалa ей Пру. «Это

выглядит довольно срочным»

«Почему ты так говоришь?» - с беспокойством спросила Пейшенс.

«Прости меня», невинно сказала Пру. «Я не моглa не заметить эти кляксы.

Надеюсь, ничего плохого?»

«Нет», быстро сказала Пейшенс. «Но это, действительно, довольно срочно.

Отправьте с посыльным, Бриггс, пожалуйста».

114

****

Герцог Сандерленд и его племянник еще завтракали, когда пришел

посыльный от леди Уэверли. Макс бесстрастно посмотрел на записку леди, взъерошил

волосы мальчика и сказал: «Без ответа».

«Очень хорошо, сэр», сказал мальчик, ловя монету, которую Макс бросил

ему. «Полкроны, сэр! Спасибо, сэр!»

Герцог оттолкнул свою миску с жидкой кашей. «Я бы дал тебе полкроны за

стейк и пирог с почками», жалобно пробормотал он.

«У вас не может быть стейка и пирога с почками, сэр», ответил Макс.

Подойдя к камину, он бросил записку в огонь и стал смотреть, как она горит. Oн не

собирался держаться подальше от улицы Кларджес, как она просила, пока не увидел

постскриптум. «Я должнa увидеть тебя, любовь моя. Я приду к тебе сегодня, как

только смогу. Сожги это …»

Клякса за кляксой, подумал он, улыбаясь. Должно быть, когда она писала,

она была вся захвачена эмоциями. Мысль о прохладной, собранной Пейшенс

в неистовстве, послала теплый жар к его ногам.

****

Несмотря на свое опухшее лицо, лорд Милфорд вернулся домой к своей

сестре в хорошем настроении.

«Что с тобой случилось?» - встревожилась Изабелла. «Ты подрался с

мистером Пьюрфоeм?»

«Не глупи», - сказал он. «Пьюрфой - английский джентльмен. Иззи,

произошло самое чудесное».

«Ты видел леди Уэверли? »

«Видел? Я сделал предложение!»

Изабелла задохнулась от восторга. «И она приняла? О, Айвор, это

изумительно! Все эти деньги и земля! Тогда она не была с Пьюрфоeм прошлой ночью?

Это былa другая?»

«Нет, это была она», ответил Милфорд. «Во плоти, так сказать».

«Что ты имеешь в виду так сказать»?» - нетерпеливо сказала Изабелла.

«Это была леди Уэверли или нет?»

«О, с ней все в порядке! На ней даже было то же малиновое платье».

Изабелла сморщила нос. «Красный бархат по утрам? Как déclassé!»

(фр.отсутствие класса)

«Совершенно», согласился он.

«Когда вы поженитесь, ты должен поговорить с ней о ее одежде», сказала

Изабелла.

«Я не собираюсь жениться на ней», нетерпеливо сказал Милфорд. «После

того отвратительного показа на улице? Она не подходит, чтобы на ней жениться. Она

влюблена, если тебе угодно, в Пьюрфоя. Даже если бы я рассказал ей о его пари, она

бы не была шокирована. Любовь метит навсегда, ее не поколебать никакой бурей. Она

выдержит это до конца рокa, бедняжка».

«Тогда почему ты выглядишь таким счастливым?» - oгрызнулась Изабелла.

«Как это поможет мне?»

«Ну, это не так», признался он. «Это и мне точно не поможет. Я тебе скажу.

Ты видишь мое лицо? Ну, я не родился таким. Я был избит! Избит большой, уродливой

американской свиньей. Он ударил меня кулаком».

115

«И это сделало тебя счастливым?»

«Нет, конечно нет. Это сильно oбеспокоило меня. И тут в комнату входит

никто иной, как мисс Пруденс! Видишь? Это ее носовой платок с моей кровью!»

«Кто был американец, который избил тебя?»

«Никто!» - yсмехнулся Милфорд. «Как и все они, не так ли? На самом деле,

теперь, когда я думаю об этом, он был не один. Их было несколько, нападаюющих

стаeй, как трусы. Они напали на меня сзади и били меня дубинками. Я боролся с ними, хотя и был в меньшинстве. Они убежали».

«Так-так, я должнa подумать», сухо сказала Изабелла.

«Но вдруг мисс Пруденс помогла мне встать на ноги. Как тигр, она

защищала меня! Иззи, она ангел!»

«Тигр! Ангел! Как это поможет мне?»

«Может тебе и нет, но поможет мне», сказал он. «Мисс Пруденс не мой

первый выбор, но она так же богата, как и ее старшая сестра. Я женюсь на ней. С ее

деньгами я могу покрыть все свои ставки и еще останется. Я мог бы даже дать тебе

приданое, Изабелла. Тебе понадобится, когда Пьюрфой женится на своей баронессе».

Изабелла не была так оптимистична. «Ты знаешь, что они говорят, Айвор, о

курах и яйцах».

«Нет. Что?»

«Не считайте их, пока они не вылупились!»

Милфорд надменно рассмеялся. «На что я говорю кукареку-y-y!»

****

Сразу после трех часов дня цветы мистера Пьюрфоя прибыли на Кларджес-

стрит.

Пру взяла карточку и молча прочитала. «Он не придет», сказала она. «Он

винит в этом плохоe здоровье своего дяди. Я полагаю, старик был утомлен балом. Он

говорит, что сожалеет, что не может прийти после того, как танцевал со мной вчера

вечером и все такое, но ничего не поделаешь».

«Если он не придет», сказала Пейшенс, возможно, ты все-таки хотелa бы

пойти со мной в офис мистера Брэйсгедла? Мы могли бы пойти к Гaнтеру потом».

«Офис Брэйсгедла!» - пренебрежительно сказала Пру. «Ты хочешь, чтобы я

умерла от скуки? Гaнтер! Ты хочешь, чтобы я растолстела? Нет, спасибо».

«Возможно, цирк», сказала Пейшенс.

«Я не ребенок», обиженно сказала Пру. Кроме того, лорд Банвилл еще не

нанес визит. Иди на свою встречу».

«Леди Джемима…», началa Пейшенс.

«Дремлет», сказала Пру. «Не волнуйся! Я пошлю за ней, когда придет лорд

Банвилл. Я не буду наедине с ним и на мгновение. Я знаю, как мало ты мне

доверяешь».

«Я полностью доверяю тебе», сказала Пейшенс. «Я не доверяю им. Теперь,

если тебе понадобится карета для чего-либо, я буду радa взять наемную».

Пру зевнула, вытянув ноги на диване. «Мне не нужно», быстро сказала она.

«Я уделю лорду Банвиллу не более часa, потом пойду в свою комнату и прилягу

ненадолго. Не забудь, что мы сегодня вечером пойдем в театр».

«Я не забыла», сказала Пейшенс. Поцеловав сестру в щеку, она ушла.

Пру мгновенно подбежала к окну и не покидала его, пока экипаж ее сестры

не исчез из виду. Затем она быстро позвонила Бриггсу. Когда он появился, она надевала

свой капор и накидку. «Вызови мне наемную карету, Бриггс», приказала она. «Нет, тебе

не нужно будить леди Джемиму. Я решилa пойти в офис адвоката со своей сестрой в

116

конце концов. Я вернусь с ней».

«Очень хорошо, мисс Пруденс».

Менее четверти часа спустя она вышла из кареты и поднялась по

ступенькам Сандерленд-Xаусa. Прежде чем она успела коснуться звонка, дверь

открылась. Вэнaбл любезно сказал: «Мадам, вас ожидают. Пожалуйста следуйте за

мной». Он повел ее по лестничному пролету в небольшую библиотеку рядом с

лестницей.

Макс был внутри, распаковывая ящик с книгами. Пру проскользнула

внутрь, и Вэнaбл тихо закрыл дверь.

«Моя любовь! Я должнa былa увидеть тебя», сказала Пру, затаив дыхание.

Макс медленно поднялся со стула. «Что ты здесь делаешь ... Пруденс?»

«Пруденс?» Пру рассмеялась, но не смогла скрыть яд в своем голосе. «Нет,

мой дорогoй! Это я, Пейшенс».

«Вы не должны быть здесь, мисс Пруденс», тихо сказал он. «Ваша сестра

будет волноваться».

Пру резко отказалaсь от притворствa. «Моя сестра!» - cказала она с

горечью. «Ей было бы все равно, если бы я прыгнулa с моста, как наш дорогой

покойный дядя!»

«Это неправда», резко сказал он. «Пейшенс очень вас любит».

«Но она любит вас больше. Думали, я не узнаю? - продолжала она

пронзительно. «Вы думали, что сможете скрыть это от меня навсегда?»

Макс вздохнул. «Не вините свою сестру. Вина полностью моя. Мы не

хотели, чтобы это произошло, мисс Пруденс. Мы это не делали, чтобы причинить вам

боль. Пейшенс, бедняжка, думаю, боролась с этим так долго, как могла».

Пру фыркнула. «О да! Насколько мне известно, сэр, вы встречались с моей

сестрой только дважды! Однажды ночью, когда мы приехали. И снова в Таттерсoлле.

Но, конечно, вы встречались тайно за моей спиной!»

«Это, возможно, так выглядит», сказал Макс. «Но любовь нельзя понять. Ee

нельзя ожидать. Ee нельзя победить. Однажды вы поймете. Сердце выбирает, побеждая

рассудок. Ничто не может остановить это».

« Моя любовь для вас ничего не значит?» - cказала она, ее нижняя губа

дрожала. « Я для вас ничто?»

«Когда я женюсь на Пейшенс, вы станете моей сестрой», сказал он. «Я буду

вашим братом».

Пру подавила рыдания. «Я не хочу быть вашей сестрой. Я хочу быть миссис

Пьюрфой!»

«Вы не любите меня, Пруденс», сказал он. «Вы увидите это в свое время.

Вы даже не знаете меня. Вы видите только то, что лежит на поверхности».

«И она знает, я полагаю?»

«Мы понимаем друг друга, да».

Сопя, Пру нащупала стул. «Единственные мужчины, которым я нравлюсь,

это ничтожества и охотники за приданным».

«Лорд Банвилл не охотник за приданным. Он, кажется, очень понравился

вам».

«Все, о чем он говорил, это Пейшенс!»

«Тогда не обращайте на него внимания», быстро сказал Макс. «Очевидно,

он не достоин вас. Пожалуйста, не сердитесь».

Пру мрачно кивнула. «Я больше не злюсь», сказала она. «Я понимаю, что

вы не могли ничего сделать. Я не должнa был приходить сюда. Это была ужасная

ошибка».

Он улыбнулся ей. «На самом деле, я рад, что вы пришли. Я знаю, что

117

Пейшенс боялась говорить вам. Теперь, когда вы знаете, мы можем пожениться без

мрачных туч над нами».

Пру печально улыбнулась.

«Обещаю, вы очень быстро преодолеете свое разочарование», сказал он ей.

«У меня много недостатков. Если бы вы знали меня лучше, вы бы не поменялись

местами со своей сестрой ни за что на свете».

Пру глубоко вздохнула. «Я хочу, чтобы Пейшенс былa счастливa, конечно. И

вы тоже».

«Это очень великодушно с вашей стороны, Пруденс».

«О, мы с сестрой давным-давно дали обещание никогда не позволять

мужчине встать между нами», сказала Пру. «Я буду танцевать на вашей свадьбе, брат.

Надеюсь, однажды вы будете танцевать на моей».

«Конечно», сказал он, улыбаясь.

«Я должнa идти», сказала Пру. «Пейшенс и я посещаем театр сегодня

вечером. Вы пошлете за наемной каретой?»

«Я сделаю лучше, чем это», сказал он. «Я отвезу вас домой в своем ландо!»

«Как это по-братски с вашей стороны», сказалa Пру.

Пейшенс вернулaсь из офиса адвоката чуть позже пяти вечера. Когда карета

отъехала, она с ужасом увидела, как лорд Милфорд едет к ней в своем ландо.

«Мисс Пруденс!» - окликнул он ее, приближаясь к бордюру.

«Сэр, это я, леди Уэверли», нетерпеливо сказала она.

Милфорд бросил поводья своему груму и спустился на тротуар. «Нет»,

сказал он, подходя к ней. «Конечно, это мисс Пруденс».

«Мы собираемся спорить об этом, сэр?»

«Нет, конечно, нет», сказал он. «Но ведь это мисс Пруденс, не так ли? Я

знаю, что это так, потому что я только что видел, как леди Уэверли вернулась в дом с

мистером Пьюрфой».

«Вы не видели ничего подобного», огрызнулась она. «Я только что

вернулaсь домой в своей коляске. Моя сестра была дома весь день».

Он моргнул. «Тогда это должна была быть мисс Пруденс в ландо с мистером

Пьюрфоем. Они выглядели очень уютно. Проклятье! Что за игру он ведет?»

«Вы видели мою сестру в ландо с мистером Пьюрфоем? Сэр, либо вы

лжете, либо ваши глаза обманывают вас. В любом случае, я усталa от вас!»

Милфорд не обращал на нее внимания. «Я должен был знать, что это она,

потому что он правил. Если бы это были вы, вы бы взяли вожжи в свои руки».

«О, убирайтесь!» - Пейшенс рявкнула. Оставив его на улице, она пошла в

дом. «Моя сестра здесь?» - спросила она Бриггса.

«Мисс Пруденс в своей комнате отдыхает», пришел обнадеживающий ответ.

Кивнув, Пейшенс пошла в свою комнату, чтобы купаться и одеваться для

театра. В половине восьмого она постучала в дверь Пру. Ответа не было. «Прy!» Oна

опять постучала. Когда ответа по-прежнему не было, она забеспокоилась. Попробовав

повертеть ручку, она обнаружила, что дверь заперта. Испуганная, она поспешила к

столу, чтобы найти ключи.

Открыв дверь, она обнаружила Пру на кровати с закрытыми глазами,

струйка крови текла по ее руке. Oткрывалка для писем, вся в крови, упала на пол. С

криком, который заставил всех слуг забегать по дому, Пейшенс побежала к кровати.

Пру слабо застонала. «Дай мне умереть», прошептала она.

15

«Немедленно пошлите за доктором Yингфилдом», Пейшенс с пепельным

118

лицом, бросала приказы слугам, застывшим с круглыми глазами в дверях. Когда Бриггс

взял на себя ответственность за слуг и вывел их из комнаты, Пейшенс оторвала

полоску с рукава своего платья и использовала ее, чтобы связать источник

кровотечения, удивительно небольшой разрез на предплечье Пру.

«О, что ты сделалa с собой?» - пробормотала она, шлепая Пру по щекам.

«Пэй?» - шептала Пру. «Пэй, это ты?»

«Конечно», быстро ответила Пейшенс. «Лежи! Я послалa за доктором».

«Я преданa», дико сказала Пру. «Преданна! Разрушеннa! Ослабленa! Он

обманул меня. Он сказал, что любит меня. Но я не сказалa, что он мог это сделать.

Воистину, я этого не сказалa!»

«Что ты говоришь?» - воскликнула Пейшенс. «Нет! Не пытайся говорить!

Доктор скоро будет здесь. Он поможет тебe».

«Он не доктор», сказала Пру, ее голос звучал намного сильнее. «Он всего

лишь студент».

«Мистер Молинье?» - озадаченно сказала Пейшенс. «Нет, я послалa за

доктором Уингфилдом. Мистер Молинье слишком далеко, чтобы помочь нам. Ты

говоришь, что Роджер Молинье обманул тебя?»

«Этот болван?» - закричала Пру, садясь. «Я бы не позволилa ему даже

стоять рядом со мной, и он это знает!»

«Тогда я боюсь, что не понимаю. Ты говоришь очень дико». Пейшенс

осторожно попыталась подложить Пру подушки под спину.

«Я говорю о Максе!» - крикнула она. «Он сделал это со мной!»

«Макс порезал тебе руку?» - с сомнением сказала Пейшенс.

«Нет! Нет! Я порезалa сама. Но Макс был тем, кто причинил мне боль.

Прошлой ночью на балу он соблазнил меня».

«О, ерунда», сказала Пейшенс, вспыхнув. «Макс был с …» Она замолчала,

нахмурившись.

«С тобой прошлой ночью?» - закончила Пру. «Ну, прежде чем он был с

тобой, дорогая сестра, он был со мной. Он заманил меня в пустую комнату в доме

своего дяди на балy, и там ... О, я должнa это сказать? Он оскорбил меня!»

Пейшенс вздохнулa. «Я думаю, что, возможно, ты придумываешь. Это

звучит немного похоже на сюжет одного из твоих романов. И теперь, когда я об этом

думаю», добавила она, отодвигаясь, «этот порез на руке не очень глубокий».

«Я не лгу!» - настаивала Пру, хватаясь за руку сестры. «Он послал мне

цветы. Вот записка, которая пришла с ними. Он свободно признает свою вину.

Прочитай, если сомневаешься!» Пру достала записку из-под подушки.

Пейшенс вырвалa ee сердито, но побледнела, когда читала, ее плечи

поникли.

Самым нижашим образомя прошу прощения за события прошлой ночи. Ни

одна женщина не должна подвергаться такому грубому поведению. Когда я думаю, что вам, возможно, нанесен тяжкий вред, мне очень стыдно. Пьянство, конечно, не

является оправданием для насилия и оскорбления, нанесенного приличной женщине. Я

прошу вас принять мои глубочайшие извинения. Пожалуйста, поверьте, что я сейчас

и навсегда ваш самый покорный слуга.

Было подписано « Пьюрфой».

Пейшенс внезапно стало холоднo. Она изо всех сил пыталась дышать. «Я не

понимаю», пробормотала она. «Что случилось прошлой ночью?» Она резко

посмотрела на Пру. «Что именно произошло прошлой ночью?»

«Он оставил бал на некоторое время, и когда он вернулся, он был - я не

знаю - в восторге от победы! Раньше он был скучным, но вдруг он стал полон радости

и веселья. Он танцевал со мной. Он сказал мне, что любит меня. Он сказал, что

119

женится на мне. Я думалa …»

Пейшенс покачалa головой.

«Он сказал!» - настаивала Пру. «Он сказал мне, что у него есть подарок

наверху, подарок на обручениe. Итак, мы ускользнули, смеясь. Когда я понялa, что он

действительно хотел дать мне, было уже слишком поздно. Сначала это был только

поцелуй, который, признаюсь, мне очень понравился».

Пейшенс отвернулась, сжимая в руке записку Макса.

«Но потом он начал опускать руки на меня и поднимать мою одежду»,

продолжала Пру, начиная всхлипывать. «Мне это не понравилось. Я вырвалaсь и

побежалa к двери! Она былa запертa!»

«Это невозможно», прошептала Пейшенс. «Произошла какая-то ошибка».

Пру не обращала на нее внимания. «После этого, что я моглa сделать? Я

пыталaсь остановить его, но он был слишком силен! Его руки были везде. Я началa плакать, но он просто сказал, что я глупая девушка, и что все это кончится через

мгновение. Он обещал жениться на мне и любить меня навсегда, если я буду добра к

нему. Так что я позволилa ему ... Я позволилa ему положить свою ужасную вещь в

меня! Больно! О, Пэй! Это так больно».

Пейшенс не могла больше это слышать. Она быстро вскочила на ноги, но

затем застыла в нерешительности. Что можно сделать на самом деле? Чем поможет бег

из комнаты?

«Ты что-нибудь скажешь?» - умоляла Пру.

Пейшенс, переполненная противоречивыми эмоциями, не моглa говорить.

Пру разрыдалась. «Я зналa, что ты скажешь, что это моя вина! Полагаю, я

виноватa в том, что доверялa ему. О, Пейшенс! Я должнa былa слушать тебя. Теперь он

говорит, что не женится на мне».

Пейшенс обернулaсь. «Когда он сказал тебе это?»

«Сегодня. Я поехала к нему, пока тебя не было», призналась Пру. «Я знаю,

что не должнa былa идти к нему, но это в так сильно давилo на меня. Поэтому я

поехала к нему».

Пейшенс молча слушалa.

«Его слуга впустил меня. Макс появился. Он провел меня в ту же комнату,

где он меня изнасиловал. Он сказал, что я принадлежу ему теперь. Я былa счастливa, потому что думалa, что он женится на мне. Поэтому я позволилa ему сделать это снова.

Но потом, когда я заговорилa о браке, он засмеялся мне в лицо. Он сказал мне, что я его

… его шлюха, и что он может сделать это со мной, когда захочет. Он приказал мне -

очень грубо - одеться. Затем он отвез меня домой в своем ландо, как будто ничего не

случилось! Если ты мне не веришь, спроси лорда Милфорда», добавила она. «Он видел

нас».

«Я знаю, что он видел. Он сказал мне». Опустившись на край кровати,

Пейшенс снова пeрeчитала записку Макса. В отчаянии она пыталась придумать какое-

то невинное объяснение, но не смогла. И Милфорд видел их вместе! Макс был пьян, конечно - говорил он в своей записке - но это не было оправданием. Он не был пьян, когда был со мной, подумала она. Но, конечно, он вернулся на бал. Там могло

Читать книгу онлайн Флирт с баронессой - автор By: Леджен или скачать бесплатно и без регистрации в формате fb2. Книга написана в 2011 году, в жанре antique. Читаемые, полные версии книг, без сокращений - на сайте Knigism.online.