ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Л и д и я  В а с и л ь е в н а.

К а р а к а ш — ее сын, 32 года.

Н о в о с е л о в — летчик, Герой Советского Союза.

В а л я  Н о в о с е л о в а — 13 лет.

С е м у ш к и н — 56 лет.

Г а н я — его сын, 14 лет.

Б а с и л о в — отец.

Б а с и л о в а — мать.

Б а с и л о в  Н и к и т а }

П о л т а в с к и й  Я ш а } товарищи Гани.

Л о с н и ц к и й — инженер.

О к о в и н — певец.

Л а п и д и с — врач.

В а с ю к о в — сержант милиции.

Ф и л и н — дворник.

Б е р е н д е е в — директор школы.

М а л е н ь к а я  д е в о ч к а }

Я с и к } друзья.

М а т ь  Я с и к а — полная женщина.

М и л и ц и о н е р.

М а р ь я  В л а д и м и р о в н а.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

События, описанные в этой пьесе, произошли в конце тридцатых годов нашего столетия. Местом действия явился дом, в котором довелось жить и мне. Дом этот был построен за два года до первой мировой войны. На фасаде вылеплены головы великанов в шлемах. Широкие ворота, палисадник во дворе, черные ходы, сараи, погреба, штабеля дров таили в себе заманчивые возможности приключений и забав.

Напротив школа, в ней училось почти все детское население нашего дома…

Утро. Уходят домохозяйки на рынок, спешат на работу жильцы. Усатый дворник  Ф и л и н  подгребает к снеготаялке черный апрельский снег. Полная женщина моет окно на третьем этаже, высунулось в форточку заспанное лицо инженера  Л о с н и ц к о г о.

Из раскрытого окна слышен симфонический оркестр, играющий «Рассвет на Москве-реке».

Л о с н и ц к и й (кричит в форточку). Вы опять включили радио, открыли окно и всю ночь не даете мне спать! Немедленно выключите. Не притворяйтесь спящим. (Скрывается.)

Музыка играет по-прежнему. Филин зажигает огонь в печи снеготаялки. Стайка ребятишек вьется около снеготаялки — сказочного домика на курьих ножках: внизу огонь, наверху снег. Из парадной двери выходит маленький мальчик  Я с и к. В руках у него полевая сумка, на голове фуражка летчика. Его провожает  д е в о ч к а.

Д е в о ч к а. Желаю счастливой погоды, веселого неба, ясного пути… Прилетай скорей.

Я с и к (с грубоватой нежностью). Ладно.

Д е в о ч к а. Желаю, чтоб моторы работали без отказа, чтоб ветер дул попутный, чтоб никаких аварий…

Я с и к. Ну, чего там!

Д е в о ч к а. Я буду ждать от тебя радиовесточек.

Я с и к (мужественно, но просто). Ты вот что… Ты, старуха, не волнуйся. Прощай…

Д е в о ч к а. Прощай…

П о л н а я  ж е н щ и н а (моющая окно на третьем этаже). Ясик! Иди сию минуту завтракать!

Я с и к. Я занят.

Ж е н щ и н а. Сию минуту!

Я с и к (плачет). Ты же видишь, я занят!

Ж е н щ и н а. Сию минуту!

Я с и к (рыдает). Яйца, да?! Каждый день яйца… (Уходит в дом.)

Девочка за ним. Из окна первого этажа вылезает с книгами за поясом  Г а н я  С е м у ш к и н — мальчик озабоченный и рыжий. Из подъезда выходит тоненькая, изящная  В а л я  Н о в о с е л о в а.

В а л я. Мы с Аней в кино идем. Пойдешь?

Г а н я. Нет.

В а л я. Мы за тебя уплатим.

Г а н я. Я уроков еще не сделал.

В а л я. Наврешь чего-нибудь.

Г а н я. В школу опоздаем.

В а л я. Папа сегодня из Киева прилетает. Мы скажем, что ездили на аэродром его встречать.

Г а н я. Не пойду.

В а л я. Пожалуйста! (Уходит.)

Ганя смотрит ей вслед, затем прогуливается по двору. Подходит к дворнику.

Г а н я. Здравствуй, Филин! Как делишки? На других дворах снега давно уже нет… Займусь я этим двором! Ох, займусь!..

Из-за ворот голос Вали Новоселовой: «Га-а-аня! Га-а-аня Семушкин! Пойдем в кино-о-о!»

Ганя бросается к воротам, но со всего размаху налетает на входящего во двор брюнета в красноватой меховой собачьей куртке, изо всех карманов которой торчат серебряные горлышки шампанского. Две бутылки падают и со взрывом разбиваются. Ганька отскакивает в сторону и бежит. Человек в собачьей куртке — это  К а р а к а ш — за ним.

К а р а к а ш. Стой!

Г а н я. Иди ты!

К а р а к а ш. Я тебя все равно поймаю.

Г а н я. Лови!

К а р а к а ш. Стой! (Ловко перепрыгивает через заборчик и хватает Ганьку.) Я вот оторву тебе сейчас ухо.

Г а н я. Попробуйте! (Вырывается.) Какое вы имеете право мне обрывать уши? Я вас в первый раз вижу. Зачем вы гонитесь за мной по двору, грозитесь, подрываете мой авторитет у дошкольников?! Нарочно я, что ли, ваши бутылки бил? Пропустите меня, мне в школу надо.

К а р а к а ш. Еще!

Г а н я. Что еще?

К а р а к а ш. Еще сердись! Ну? Это поразительно! Ну, сожми губы, подними правую бровь. Так. Нахмурился. Сейчас между бровями появится запятая… Так и есть. Черт возьми!

Г а н я. Зачем вы на меня так смотрите? Я вам не клоун.

К а р а к а ш. А сейчас улыбнись, ну, улыбнись…

Г а н я. Вы фотограф?

К а р а к а ш. Так, так… Сейчас на правой щеке появится ямочка… Поразительно!.. Вы, случайно, не знаете такую женщину… Муху Кузнецову?

Г а н я. Нет, не знаю.

К а р а к а ш. Поразительно, как похож. Может быть, она ваша сестра?

Г а н я. У меня нет сестер.

К а р а к а ш. Правильно. А у нее не было братьев… Или тетка… или мать… Нет, для ее сына ты велик. Тебе ведь лет шестнадцать?

Г а н я. Четырнадцать.

К а р а к а ш. Посидим-ка.

Они садятся на заборчик.

Четырнадцать? Когда же тебе стукнуло четырнадцать лет?

Г а н я. Сегодня.

К а р а к а ш. Значит, ты юбиляр? Поздравляю. Бежал к старой бабушке получить подарки и наткнулся на меня, разбил мои бутылки?

Г а н я. Я за Валькой бежал.

К а р а к а ш. Кто это Валька?

Г а н я. Девчонка. Дочь Новоселова, Героя Советского Союза, летчика.

К а р а к а ш. Твоя подруга?

Г а н я. Просто в одном классе учимся.

К а р а к а ш. Как же ты празднуешь сегодня?

Г а н я. В школу пойду. В читальне уроки сделаю. Поучусь. Потом домой… На завтра уроки приготовлю.

К а р а к а ш. Ну?

Г а н я. Потом спать лягу. Все.

К а р а к а ш. Небогато.

Помолчали.

Г а н я. Что это вы так смотрите? Я вам все равно шампанское не откуплю. Ведь вы сами тоже виноваты. Идете не смотрите…

К а р а к а ш. Что ж это тебе родители пирога не испекли сегодня, именин не устроили?

Г а н я. А где их взять, родителей?

К а р а к а ш. Ты сирота?

Г а н я. Да нет. Отец в командировке, он у меня вечно ездит.

К а р а к а ш. А мама?

Г а н я. Мать далеко. Телеграмму утром прислала. Поздравляет от всей души.

К а р а к а ш. Ну, а бабушки там всякие, дедушки, тетки?

Г а н я. Этих нет.

Опять помолчали.

К а р а к а ш. Да. Когда мне четырнадцать пробило, мать такой банкетище устроила! Морковный чай, трубочка сахарина, повидло. Упругое такое, как резина. Мы его отцовским клинком рубили. Ребята мне подарки принесли — кто бабочку, кто чучело петуха, кто старый наган. А один инвалид перочинный ножик подарил. Чудесный такой ножик — десять предметов: два ножа, штопор, шило, ножницы, отвертка… Подержи-ка бутылки. Я покурю. Ты куришь?

Г а н я. Нет.

К а р а к а ш. Ты вот что… Говоришь, свободен сегодня вечером?

Г а н я. Как это?

К а р а к а ш. Ну, нет там у тебя никаких слетов, съездов, костров?

Г а н я. Нет.

К а р а к а ш. Как тебя?

Г а н я. Ганя.

К а р а к а ш. Дальше.

Г а н я. Семушкин.

К а р а к а ш. Приходи, Семушкин, ко мне в сорок девятую квартиру после школы. Отпразднуем твой день рождения. Правда, твоих сверстников не будет. Но это неважно. Будут мои сверстники.

Г а н я. Значит, сегодня ваш день рождения тоже?

К а р а к а ш. Нет, просто встреча друзей детства. Кончили вместе школу, разошлись, разлетелись, встретились через пять лет, потом еще через пять лет… не встретились. Куда там! Все заняты. А сегодня третья встреча. Списались, договорились, узнали адреса. У меня все и соберутся.

Г а н я. В сорок девятой?

К а р а к а ш. Да.

Г а н я. У Лидии Васильевны?

К а р а к а ш. Я ее сын.

Г а н я. А я ее ученик.

К а р а к а ш. Видишь, как хорошо!

Г а н я. Вы прокурор на Южном Урале? Всеволод Каракаш.

К а р а к а ш. А ты почему знаешь?

Г а н я. Она про вас говорила. Пять дней назад. Сперва про греков, про Алкивиада, потом про вас…

К а р а к а ш. На уроке?!

Г а н я. Нет. Про греков на уроке, а в переменке про вас. Как вы врагов вскрывали, гнойники разные. Вас травили, а вы всех перебороли. Вроде Алкивиада.

К а р а к а ш. Ну, ты, брат, истории не знаешь. Вот я маме скажу. Алкивиад был жулик, предатель, карьерист. Вроде Чан Кай-ши. А ты меня с ним сравниваешь.

Г а н я. Потому что я не успел еще приготовить.

К а р а к а ш. У тебя когда занятия начинаются?

Г а н я. В половине третьего.

К а р а к а ш. А сейчас двадцать семь минут…

Г а н я Батюшки!.. (Бежит к воротам.)

К а р а к а ш. Значит, придешь вечером?

Г а н я. Ладно! Приду! (Убегает.)

К а р а к а ш (Филину). Тут будут спрашивать, где живет Каракаш, не забудьте — сорок девятая квартира.

Ф и л и н. Я знаю.

К а р а к а ш. Я у вас в будке оставлю свертки, а сам за цветами побегу! (Уходит.)

Филин бросает снег в снеготаялку. Опустив голову, в бобровой шапке и в распахнутой шубе, с большим чемоданом, из которого вылез рукав в золотых блестках, во двор входит  О к о в и н — маленький седой человек. Из окна высовывается  Л о с н и ц к и й.

Л о с н и ц к и й. Это хулиганство! Весь дом из-за вас не спит! Если вы черт знает где бываете по ночам, вы должны выключать радио!

Оковин поднимает на Лосницкого мутные усталые глаза.

О к о в и н. Хорошо.

Л о с н и ц к и й. Стыдно! Сорок лет живем в этом доме, и сорок лет я не имею покоя от вас. То вы сами пели с утра и до поздней ночи, а теперь, когда вы уже потеряли голос, вы изводите всех радиоволнами!

О к о в и н. Я не потерял голос… (Идет к дверям.)

Л о с н и ц к и й. А кого вчера чуть не освистали? Меня? Кто вчера в «Пиковой даме» провалился? Я?

О к о в и н. Я заболел.

Л о с н и ц к и й. Какая же болезнь, когда вы гуляете по улицам? Когда-то вы хорошо пели! А теперь это ужас!

О к о в и н. Ах… (Уходит в дом.)

Ф и л и н (Лосницкому). Зря вы так, Никифор Николаевич! Они сегодня взяли расчет в театрах. На покой. Ночью их провожали артисты, ужин был. Больше они петь не будут теперь. На пенсию пошли…

Л о с н и ц к и й. Сорок лет он шумит. А я работаю, мне надо сосредоточиться. Сорок лет я из-за него не могу сосредоточиться! (Захлопывает форточку.)

Из подъезда выходит  Я с и к  с узелком в руке. Его провожает  д е в о ч к а.

Д е в о ч к а. Ты не задерживайся, Степа. Как приведешь свой поезд, сразу домой… Не пей на вокзале.

Я с и к (посмеивается и крутит ус). Хе-хе… Где это сказано, старуха, что машинисту на вокзале выпить нельзя? Может, я тысячу километров без ремонта пройду.

Д е в о ч к а. Прощай, голубчик Степушка! Уж как я ждать-то тебя буду, пирогов напеку, один с вязигой, другой с ливером. Пельмени сварю.

Я с и к. Смотри, чтоб Никита хорошо учился.

Д е в о ч к а. Он у нас отличник.

Я с и к. Ну, то-то…

Ясик выводит из парадного самокат, становится на перекладину — свистит, гудит и уезжает. Девочка ему машет вслед платочком. Затем она выносит из парадного куклу и играет с ней. Во двор вбегает худой и длинный мальчик — Б а с и л о в, подбегает к Филину.