ЛЮДВИГ КЛАГЕС
Людвиг Клагес принадлежит к числу младших немецких философов, которые ведут свое идейное родство от Фридриха Ницше. Работы и идеи этого блестящего мыслителя почти неизвестны в России. Причина этого кроется не в отсутствии оригинальности или в малозначимости работ Клагеса. Дело в том, что его усердно старались забыть. Причиной тому были фактически провидческие мысли, изложенные на страницах работ Клагеса. Он не только вдохновил экологическое движение задолго до его появления, но и показал, что душа и Дух — это не просто не одно и то же, это противопоставленные друг другу явления. Он полагал, что Дух подчиняет себе человека, лишает его жизни — эти слова обретают новое, актуальное звучание в условиях нынешней практически повсеместной дегуманизации жизни. Работа «Космогонический Эрос», которая увидела свет в 1922 году, была отправной точкой для создания сложных и не всегда понятных конструкций, но именно она позволит начать путешествие в мир образов, созданных человеком, которого считают величайшим метафизиком ХХ века.
Данное издание — это один из первых шагов, предпринятых для того, чтобы познакомить отечественного читателя с наследием немецкого мыслителя, который оказался не столько забыт, сколько вытеснен из сферы научных интересов. Его звали Людвиг Клагес. Данная книга не является ни всеобъемлющей биографией этого философа, ни академическим анализом его сложных, во многом причудливых построений. Творчество этого человека вообще очень сложно систематизировать, то есть описать, классифицировать и положить на какую-то определенную «полочку». События начала второго тысячелетия, процессы, которые с пугающей стремительностью набирают силу, позволяют судить о том, что некоторые положения, выдвинутые Клагесом более ста лет назад, оказались в буквальном смысле слова провидческими. Прежде всего, он предупреждал о смертельной опасности, которая крылась в состоянии человечества, когда оно в итоге не смогло бы воспроизводить ни природные, ни духовные ресурсы.
Весьма симптоматично, что представители академической среды, в известной мере занимающиеся обслуживанием интересов транснациональных структур, регулярно обвиняли Людвига Клагеса либо в иррационализме, либо вовсе в криптофашизме. Чтобы заработать подобные укоры в свой адрес, вполне достаточно всего лишь подвести метафизический базис под критику потребительской модели поведения, обличить слепую веру в технический прогресс и отрицать воспевание бессмысленной свободы от принципов. Сразу же надо оговориться, что Людвиг Клагес не является классическим философом (в академическом понимании этого слова). В то же время его никак нельзя назвать «учителем» эзотерической школы. Не был он и сектантом. Можно сказать, что он был пионером науки, которая выходила за рамки привычного.
Подобное новаторство привело к тому, что по итогам ХХ века Клагеса можно было бы назвать аутсайдером. И это невзирая на то, что он обладал серьезными наградами, а в настоящий момент провозглашен одним из создателей экологического движения как такового. Однако для того, чтобы получить признание, необходимо говорить людям то, что они хотят услышать. А радикальный пессимизм, которым были пропитаны работы Клагеса, никак не способствует в настоящее время появлению толп восторженных поклонников, это, скорее, удел избранных. Вместе с тем леволиберальные мыслители активно пытались повесить на Клагеса ярлык фашиста. Поскольку это было весьма проблематично, выдумывались разные явления, под формат которых старались подстроить этого немецкого философа. В итоге его можно встретить в рамках не имеющих четкого определения мифического фашизма и протофашизма — явлений в большей степени выдуманных, нежели реальных.
Однако подлинный интерес работы Клагеса представляют по причине того, что он сделал отправной точкой своей философии уничтожение природы как таковой. Это относилось и к разрушению человека изнутри, и к истреблению живой среды планеты. Противодействие жизни как самый разрушительный процесс современного человечества стало главной темой рассуждений философа. Впрочем, будучи ярко выраженным культурным пессимистом, Клагес не был в состоянии предложить обществу очевидный рецепт спасения. Едва ли можно считать случайным, что одна из ранних, а вместе с тем и самых значимых работ была манифестом 1913 года, который получил название «Человек и земля». Но он не останавливался на проблемах, связанных с окружающей средой. Апогея своего творчества он достиг, когда создал монументальный (хотя бы с точки зрения объемов) труд, который носил в некоторой степени провокационное название «Дух как противник души». Но даже в этой работе он выступал против механизации природы, что отразилось в грустно ироничной фразе о том, что «мы исследуем священные элементы древних только лишь на предмет того, сколько лошадиных сил они могут нам дать». Если же более внимательно вчитаться в строки манифеста «Человек и земля», то станет понятно, что экологическое движение зародилось вовсе не в 70-е годы ХХ века, когда общественность стала проявлять серьезную обеспокоенность по поводу загрязнения окружающей среды. Еще накануне Первой мировой войны Людвиг Клагес писал: «Оргия опустошения охватила человечество, „цивилизация" стала исключительно кровожадной, плодоносность земли гибнет под ядовитой коростой». Или: «Мы вовсе не обманывали себя, когда находили „прогресс" весьма подозрительным, как пустую трату сил; мы видим, что этот метод является вводящим в заблуждение разрушением. Под предлогами „пользы", „экономического развития", „культуры" на самом деле осуществляется уничтожение жизни. Жизнь преследуется во всех ее проявлениях: вырубаются леса, истребляются животные, стираются с лица земли коренные народы, оскверняются ландшафты... На службе всего этого стоит вся техника, и помогают самые большие отрасли науки». Рассуждая о том, как связаны природа и душа, Клагес писал: «Итак, мы должны были вкусить плоды „прогресса". Он, как всепожирающий пожар, прокатился по земле, и где он выжег территорию, там уже ничего не растет, пока там есть люди. Утраченные виды животных и растений не возрождаются, потаенное тепло человеческого сердца потухло, и остался лишь угрюмый рабочий день с фальшивыми блестками сомнительных „удовольствий". Нет никакого сомнения в том, что мы находимся в эпоху гибели души». Едва ли можно сомневаться, что подобные идеи сильно раздражают апологетов технического прогресса (причем не только из либерального лагеря). Слова Людвига Клагеса, написанные им более ста лет назад, сейчас звучат более чем актуально. Именно по этой причине можно говорить о провидении и даже в некотором смысле пророческой силе этого философа.
В своем творчестве Клагес исходил из того, что наука должна была не проектировать предмет изучения, а помогать с ним встретиться. По этой причине он часто использовал такие термины, как метафизика и символическое мышление. Символам он уделял особое значение, так как видел в них не просто знаки, а «непосредственно пережитые откровения». «Символы — это проявление возрождения жизни». Изучение и трактовка символов стали центральной темой небольшой по объему, но очень важной по содержанию работы «Космогонический Эрос». Это был переработанный конспект специального лекционного курса, который в виде книги был явлен публике в 1922 году. Надо сразу же отметить, что очень сложно говорить о философии Людвига Клагеса как о какой-то стройной и полностью законченной системе. Во-первых, он начал формировать самые важные положения достаточно поздно — этап становления, так сказать, творческой юности было весьма продолжительным. Во-вторых, даже в полном собрании сочинений Людвига Клагеса приведены отнюдь не все его принципиальные работы. Впрочем, нельзя сказать, что период становления был малозначимым. Например, именно на него приходится столь резонансный манифест «Человек и земля». Почти сразу же за ним Клагес написал работу, которая так и осталась сокрытой даже для большей части специалистов. В 1915 году он завершает книгу «Ритмы и руны», в которой впервые с предельной отчетливостью заявляет об особом, метафизическом значении большинства символов. Именно в это время он закладывает основу своей будущей философии. Одновременно с этим он рассуждает о «времени переворота Земли», под которым он подразумевает принципиальные изменения в мировосприятии. Он предлагает собственную датировку истории, соотнося ее как раз с указанными «переворотами». В качестве принципиальных вех он указывает 600 год до нашей эры, 16 век, затем начало 19 века. По его тогдашнему мнению, новый «переворот» приходится на рубеж 19 и 20 веков. «Перевороты» учащаются, так как истощаются силы человечества. В «Ритмах и рунах» он рассуждает на эту тему: «Читатель знает, почему мы назвали последних носителей „исполняющими дифирамбы погибели" — лемуры и вампиры окружили их и почти закончили свою работу». Но прежде чем познакомить вас с текстом, посвященным космогоническому Эросу, изложим основные вехи жизни Людвига Клагеса, что даст нам предпосылки для понимания отдельных тезисов его философии.
Людвиг Клагес родился 10 декабря 1872 года в Ганновере, который тогда еще сохранял свой столичный дух, так как здесь до 1866 года находилась столица германской Вестфалии. Людвиг Клагес писал в своих воспоминаниях: «Для города были характерны особняки в слегка измененном тюдоровском стиле. Рядом располагались очаровательные палисадники, заросшие сиренью и акациями. Тут же были бесчисленные дома из красных и желтых кирпичей, по своей архитектуре напоминавших готику; инициатором их возведения был зодчий по фамилии Хаазе». Отец Клагеса был военным и даже сражался против прусских войск в битве при Лангезальце. Когда Ганновер был аннексирован, он стал позиционировать себя как последователь гвельфов, средневекового политического течения, выступавшего за ограничение власти германского императора в пользу Ватикана. Когда Клагес-старший оставил службу, он открыл платяной магазин. Надо отметить, что, когда в 1871 году была создана Германская империя, так сказать «Второй рейх», в Ганновере не наблюдалось особого воодушевления. Маленький Людвиг вынес из своих детских воспоминаний образ старого кладбища, которое располагалось как раз напротив его дома. Он вспоминал о старой могиле с огромным надгробием, на котором значилась эпитафия — «Вечно запертый». Однако старую плиту раскололо молодое деревце. Существовала даже легенда, будто таким образом погребенный отомстил своим убийцами, наивно полагавшим, что те спрятали следы своих злодеяний навечно в земле. Это детское воспоминание оказалось очень мощным, поскольку в его творчестве весьма сильна тема смерти и воскресения. Под последним он понимал живую память об умерших, а дерево, проросшее на могиле, он считал своего рода живым памятником.
Если же говорить о детстве Людвига Клагеса в целом, то оно характеризовалось бесконечной сменой города и деревни. Почти на каждый праздник он направлялся к бабушке с дедушкой, у которых в деревне были пекарня и небольшая гостиница. Можжевеловые пустоши, которые соседствовали с морским побережьем холодного моря, производили хотя и мрачное, но все-таки очень могучее впечатление. В 1882 году в семью Клагесов пришла смерть: от пневмонии умирает мать Людвига. Это трагическое событие еще более укрепляет девятилетнего мальчика в мысли о том, что смерть обладает особым значением. Одновременно с этим он проникается глубоким почтением к умершим предкам, в частности он почти обожествлял свою умершую маму.
Когда настала пора идти в школу, Людвиг посещал лицей при гуманитарной гимназии Ганновера. Самым важным событием этого времени становится дружба с Теодором Лессингом (не путать с драматургом Готхольдом Лессингом). Внешне различные, они были лучшими друзьями. Одноклассники даже дразнили Клагеса и Лессинга, сравнивая их с Гете и Шиллером. Сравнение было неслучайным, так как в школьные годы оба писали стихи. Будучи подростком, Людвиг Клагес задумал написать трагедию, главным персонажем которой должна была стать королева лангобардов Дезидерата. Юноша сохранил эти наброски, и отрывок из трагедии позже воспроизвел в своей книге «Ритмы и руны». Лессинг же стал преподавателем в Ганновере, активно издавал книги на философские и культурно-исторические темы. Будучи евреем по национальности, он покинул Германию после прихода Гитлера к власти. 30 августа 1933 года он был убит при загадочных обстоятельствах на территории Чехии. При этом он придерживался консервативных взглядов, и его воззрения более напоминали философию Освальда Шпенглера. Весьма интересным кажется то обстоятельство, что Теодор Лессинг, подобно Клагесу, также помнил городское кладбище и расколотую могильную плиту, хотя оттенок воспоминаний был все-таки иным. Лессинг вспоминал, что надпись гласила: «Эта могила в вечном пользовании — не вскрывать». То есть если для Клагеса проросшая береза была выражением хто-нических сил, то для Лессинга являлась символом антикапиталистических настроений.
