Первая глава
ЛЕЙНАСАР СЫТ ПО ГОРЛО

1

Двухэтажный дом на улице Дартас, полуобвалившиеся дровяные сарайчики и каретник вдовы ломового извозчика Залениека прикрывала майская зелень. Клен, который зимними ночами стучал голыми сучьями в окно, теперь приветливо протягивал свои нарядные ветви в комнату Ансиса Лейнасара.

Эта необычная весна 1944 года ничего не изменила в жизни старого дерева. Зато жизни Лейнасара грозят серьезные перемены. Чаще прежнего ему приходится думать о завтрашнем дне. Но разве он всю свою двадцатишестилетнюю жизнь не думал только о себе? Однако сегодня узлы затягиваются туже и сложнее. Если до сих пор любой исход событий мог оказаться для него лишь более или менее благоприятным, то теперь в игру вмешиваются силы, угрожающие его жизни. От этих сил надо уйти. Уйти во что бы то ни стало.

Откуда-то со стороны парка «Аркадия» долетали звуки патефона — немецкая песенка «Вечером на лужайке». Обычно, услышав ее, Ансис охотно начинал подпевать. Песенка нравилась ему. Но сегодня мелодия казалась противной. Он выдернул из розетки шнур электрического паяльника, швырнул в сторону деталь, порывисто встал и захлопнул окно. Песенка заглохла, словно патефон накрыли подушкой. Работать не хотелось. Какой теперь смысл работать? Ну, не получил булочник Кедер починенного приемника, а он, Лейнасар, — обещанных пяти белых булок. И все. Две булки все равно пришлось бы отдать мастеру Кербитису: он ведь знает, что провода и лампы украдены на «Телефункене».

Первыми пришли студенты-механики Альфред Ола и Вилис Кронкалн. Альфред, бледный, сухопарый, неврастеничный юноша, был мрачен и даже не поздоровался. Он устало опустился на диван, взял со стола пухлый роман Людвига Ганхофера «Обитель святого Мартина» и стал разглядывать на обложке монаха, похожего на Христа.

— Неплохая жизнь была у такого монаха семьсот лет назад: не гнали его черт знает куда и не собирались пушечными ядрами долбать, — сказал он.

— В наше время пушки не ядрами стреляют, а снарядами, — поправил его коренастый и подвижный Вилис, уже успевший обследовать всю комнату Лейнасара. — Ансис даже работает! — воскликнул он, потрогав еще не остывший паяльник.

— Да, таким работягам всегда лучше, они не думают, — проворчал Альфред.

— Но теперь и с меня хватит, — Лейнасар хмуро смотрел на ветви клена, — сыт по горло!

Вилис не успокаивался.

— Ты адвокату телефонный аппарат починил?

— Починил.

— Сало получил?

— А тебе что?

— Клади на стол.

— Съел.

— Клади на стол, если совесть есть, а то я забыл, как сало выглядит.

В другой раз этот довод на Лейнасара не подействовал бы: он обычно ни с кем не делился добытым. Долговязый Ансис нехотя склонился над столом, выдвинул ящик и достал тщательно завернутый пакет. Вилис проворно шмыгнул в кухню и сразу вернулся с краюхой хлеба.

Когда явились и другие два студента — математик Петерис Лобинь и юрист Янис Кеманис, те тоже жадно набросились на копченое сало.

Лейнасар понимал, что сала ему все равно не спасти, и помалкивал. И поэтому еще труднее было сдерживать накопившееся за день раздражение.

— Дающему воздастся сторицею, — насмешливо утешал его Вилис.

— Не дурачься, лучше скажи, почему дезертира нет.

— На то он и дезертир — темноты, наверное, дожидается.

— До темноты нам надо разойтись! — отрезал Ансис.

— Так начнем без него, — сказал Кеманис, вытирая рот.

— У него письмо, — возразил Альфред.

Лейнасар ничего не ответил. Только зашагал по комнате.

Долго ему шагать не пришлось. Трижды постучали в дверь. Вошел тощий юноша с бледным, изнуренным лицом и нервно подергивающимися губами.

— Вот и дезертир явился, — сказал Вилис.

— Не болтай! — оборвал его Лейнасар. — Садись, Эрнест.

Тот сел и поднял воротник потрепанного плаща, словно ему было холодно.

— Снимай пальто или хотя бы воротник опусти. Тут тебя никто не ловит, — проворчал Вилис.

— Может быть, разденешься? — сдержанно спросил Лейнасар.

— Нет.

Лейнасар отодвинул стул и уселся по другую сторону стола. Все остальные оказались перед ним. Этим как бы подчеркивалось, что совещание ведет он. Так и было на самом деле. И не только теперь. Когда юноши собирались, ими верховодил Лейнасар. И не потому, что он старше остальных или ростом намного выше. Лейнасар человек самостоятельный — сам зарабатывает, опытнее и смышленее своих приятелей. Ансис с ними не очень считался. Если они хотели с ним ладить, то должны были подчиняться. А ладить с ним хотелось. С Лейнасаром они чувствовали себя как-то уверенней. Ансис помогал студентам, зависевшим от семьи, университета, квартирной хозяйки. Исключением был шофер Эрнест Лагат. Но тот примкнул к этой компании совсем недавно. Привел его Петерис, дальний родственник шофера. Остальные пять были знакомы между собой с первого лета оккупации — они тогда ежедневно встречались на берегу Даугавы, около старых полузатонувших плотов, где хорошо было купаться.

Свое превосходство над студентами Лейнасар почувствовал с первых же дней их знакомства. Это льстило ему. Он окончил лишь шесть классов, а руководил людьми, у которых будет высшее образование. То, что их связывало, никак нельзя было назвать дружбой. Встречи их, как правило, назначал Лейнасар, и теперь студенты собрались только потому, что были ему нужны.

2

Все ждали, что скажет Ансис. Но и он не знал, с чего начать. Длинными костлявыми пальцами Ансис взял со стола логарифмическую линейку, повертел в руках, положил обратно. И только тогда спросил:

— Эрнест, ты письмо принес?

— Нет.

— Вот тебе и на! Может, нет вообще никакого письма.

— Успокойся, Вилис. Эрнест, почему ты не принес письмо?

Эрнест еще глубже втянул голову в воротник и ничего не ответил.

— Мы хотим знать, Эрнест, — так же спокойно продолжал Лейнасар.

— Потому что мне не дали его, — почти сердито бросил наконец Эрнест.

— Как же это так — не дали?

— Успокойся, Вилис.

— Это не бумажка, которую можно попросту таскать куда угодно!

— Но письмо ты видел?

— Видел.

— Прочитал?

— Прочитал.

— Можешь ручаться, что ты не ошибся?

— Чего еще ручаться? Из Швеции письмо.

— Что в нем написано?

— Все письмо написано намеками, но ясно, что яунупский учитель и его друг за двое суток счастливо добрались до острова Готланд. Теперь они в Швеции, и живется им неплохо.

Лейнасар выдвинул ящик и достал изданный в 1936 году «Путеводитель рыбака». Развернул морскую карту и стал тщательно разглядывать ее, хотя за последние дни изучал ее, по крайней мере, раз десять.

— Мы переправимся туда еще скорее, — сказал он и сложил карту. — Я вам еще вот что скажу. Ночью я слушал Москву.

Все впились глазами в Ансиса.

— Севастополь пал. В Крыму уже нет ни одного немецкого солдата. Взяты немцы в клещи и на других фронтах. Нам грозит тотальная мобилизация. А от нее не уйти даже самым «незаменимым». Что делать? Сунем головы в каски вермахта и пойдем защищать фатерланд?

— Надо сматывать удочки! — закричал Вилис и стукнул кулаком по столу.

— На фронт я больше не пойду! Хватит! — хрипло воскликнул Эрнест, вскочив на ноги.

Лейнасар с трудом успокоил его. Незачем криком соседей к дверям сзывать. Каждый боялся за свою жизнь. У каждого было что сказать. И каждый говорил только о себе. Но все сходились на одном: надо сматывать удочки! Надо спасать шкуру!

Вторая глава
ЛЕЙНАСАР ВОРОШИТ СВОЮ ЖИЗНЬ

1

Единодушно решив, что самый верный путь спастись — податься через море в Швецию, они разошлись. Лейнасар остался один.

Темнело, но зажигать огонь не хотелось. Опостылела «телячья шкура» — черный бумажный рулон, которым вечером надо было закрывать окно, чтобы, не дай бог, не просочился луч. Фрицы все больше боялись налетов советской авиации и, случалось, стреляли без предупреждения, заметив малейший отблеск света.