Часть первая
Глава первая.
Алешка Кусачкин
Это мои записки бывалого прораба. Прежде всего, наверное, следует представиться. Пожалуйста! Алексей Васильевич Кусачкин (или — как звали меня до прорабства — Алешка Кусачкин), двадцать семь, холост, образование среднее — техникум. Вроде все?.. Нет! Нужно еще объяснить, что означает слово «бывалый» по отношению к прорабу.
Как вам сказать? Вообще выражение бывалый прораб — все равно что «масляное масло». Прораб может быть небывалым только первые три месяца. А как только в СУ, то есть в стройуправлении, напишут приказ на серой бумаге (почему-то в СУ бумага всегда серая, вот в тресте — белая), приказ о взыскании… Вижу, уважаемый, вы сразу хотите спросить: за что? Признайтесь, вы, наверное, не строитель — такие тоже бывают… Если б я тут взялся перечислять «за что», то места в записках уже не осталось бы.
Коротко: за перерасход зарплаты, за то, что на десятом этаже не повесил два огнетушителя, а из пожарного ящика песок забрал на штукатурку. Главный инженер у нас маленький, толстенький, бегает по площадке и все кричит таким писклявым голоском: кирпич, мол, не сложен. Я ему толком объясняю: кирпич завтра в дело пойдет, чего его складывать. Он свое: тут, мол, побито полкуба. Снова объясняю: половинки в забутовку пойдут. А он мчится в свой кабинет (тоже кабинет — два на два метра! Только стол помещается, а стул уже на пороге стоит) и строчит приказ: так, мол, и так, за бой кирпича при разгрузке вычесть из зарплаты прораба — то есть моей! — восемь рублей пятьдесят копеек.
Тут же секретарша Ангелина (называет она себя как-то иначе — забыл) командируется ко мне на площадку, чтобы вручить свежий, как блин, приказ. Секретарша рада-радешенька такому поручению. Прыг, скок, первым делом в магазин комиссионный, что напротив нашего СУ. Там она целый год серьги выбирает. Потом в одну очередь, другую…
Звонит главный инженер:
— Алексей Васильевич, приказ получили? — Проверка у него на первом плане.
— О чем приказ, Руслан Олегович? — Смех и слезы! Такая коротышка, и Руслан, да еще Олегович! — Может, премия какая?
Даже по телефону чувствую, как он закипает.
— Приказ об удержании с вас за бой кирпича восьми рублей пятидесяти копеек.
— Вроде дороговато, Руслан Игоревич.
— Олегович, — поправляет он и кричит: — Получили или не получили? Отвечайте: да или нет?
— Нет, не получил. Кладка из-за этого задерживается. — Так уже принято у прорабов: если чего не получил, кричи изо всех сил: «Кладка задерживается».
— При чем здесь кладка?! Я о приказе спрашиваю. — От негодования он уже не кричит, а едва шепчет.
— А-а, ну да, не получил, Олег Русланович.
Он в сердцах бросает трубку.
Уже под вечер ко мне прибегает секретарша Ангелина.
— Ух, запарилась я! Получайте, Алексей Васильевич, приказ… Тут вот распишитесь.
Я расписываюсь. Лицо у нее красное, волосы растрепаны.
— Снова комиссионный? — спрашиваю я.
Она только руками машет и убегает.
Приказ есть приказ, тут уже ничего не поделаешь. Звоню главному инженеру.
— Докладываю, Руслан Олегович, получил ваш приказ. Только должен доложить, много вы с меня содрали.
— Вот и будет наука.
— Будет, — соглашаюсь я. И сразу перехожу в наступление. Бывалый прораб знает, как это делается. — Работа, — говорю, — остановилась.
Он пугается:
— Как так?! Почему остановилась? Ведь утром я у вас был…
— Чертежей нет, Олег Русланович.
— Как так! Ведь все чертежи по вашему списку вчера выдали. Выдали или нет?
— Выдали. А вот как покрывать карниз железом, не знаю.
— Чепуха сущая, — кипятится он. — Чепуха! Так вам на укладку каждого кирпича чертеж нужно выдавать?
— Как знаете, Игорь Олегович, только стои́м, — твердо говорю я. Дорого обойдутся ему эти восемь руб. пятьдесят коп., которые он вычитает из моей зарплаты.
Начальником в стройуправлении у нас Потапов Роман Гаврилович. Тот от прораба две вещи требует: срок и сводку. Помню, на пятый день моего прорабства он на легковушке прибыл на объект, прямо к прорабской подкатил. Из машины не вышел, только стекло боковое опустил, спрашивает:
— Ты что, Кусачкин, не видишь — начальник СУ приехал?
— Извините, — отвечаю, — Роман Гаврилович, вот по телефону закончу разговор.
— Бросай!
— Так ведь из проектной спрашивают…
— Бросай, говорю!
Положил я трубку, выскочил из прорабской. Он все так же через окошко машины спрашивает:
— Когда монтаж закончишь?
— По графику мне через неделю…
— Чтобы через три дня закончил. Ясно?
Это позже, став уже бывалым прорабом, я вытягивался и бодро отвечал: «Есть через три дня!» Он только усмехался: «Молодец, Кусачкин, хорошо трудишься» — и, подняв стекло, уезжал. Ну, а вначале я еще ничего не смыслил.
— Как же, — говорю, — Роман Гаврилович? Ведь в графике только через неделю?
А для него график — словно красный цвет для быка.
— Выбрось, — кричит, — свой график знаешь куда! Чтобы через три дня!
Я по зелености своей в спор вступил.
— Ладно, — говорит, — ты еще перечить? — Поднял стекло и уехал.
Через двадцать минут прибывает на легковой Ангелина.
— Получайте приказ, Алексей Васильевич. Только от дела отрываете. — Недовольная такая. Позже я сообразил, что не любит она приказ на машине привозить, никакого у нее маневра тогда нет. — Сказали бы «будет сделано», и делу конец.
— Так как же, товарищ Ангелина, — возражал я. — Ведь не смонтирую за три дня.
Она смеется. И шофер Жора — пижон такой, в полосатых брюках — тоже смеется.
— Нет у тебя, друг, никакой легкости, — сказал он.
И вы, я вижу, уважаемый, тоже удивляетесь, как я тогда. А ларчик просто открывается: за день нашего начальника на различных совещаниях так заморочат, что к вечеру он совсем голову теряет. Может, только через неделю вспомнит и позвонит:
— Кусачкин?
— Так точно, Роман Гаврилович!
— Я тебе наказывал монтаж закончить. Закончил?
— Так точно, Роман Гаврилович!
— Молодец!
Вот и весь разговор. Понимаете, уважаемый?
Бывалым прораб становится и после того, как административный инспектор выпишет ему первую квитанцию о штрафе… За что? Очень трудно с вами, уважаемый, все спрашиваете. Этак я из объяснений никогда не выберусь, закончатся мои записки на одном предисловии… Административный инспектор есть первый и главный враг прораба. Захочешь, к примеру, выбросить мусор из окна десятого этажа. Это только в ППР (объясняю, объясняю! ППР — это проект производства работ — целая куча бумаги, для прораба совсем пустая) предусмотрено ставить специальные трубы для сброса мусора. Толку от них никакого, забиваются на второй день. А выбрасывать мусор очень удобно из окон. Правда, ветер разносит мусор по всему микрорайону, и, хотя сбрасывают мусор вечером, все равно инспектор тут как тут. Когда он только отдыхает!
— Пожалуйста, Алексей Васильевич, актик о штрафе. Распишитесь.
— За что?
— Жильцам всего микрорайона глаза запорошили.
— Сколько, — спрашиваю, — штраф?
— Двадцать рублей. Можно было бы и десятку выписать, но вы уже в третий раз нарушаете.
Был у нас раньше инспектор Савушкин, тот — одно удовольствие. Крупный такой мужчина, знаков у него разных юбилейных видимо-невидимо, где он только их набрал! Ходит, а они постукивают — звон на всю площадку. Так вот с ним всегда договаривались. А с этим, черт его побери, худой, тощий, никак не получается — штрафы так и летят.
Раньше, когда я еще не был бывалым прорабом, очень возмущался.
— Как, — кричу, — двадцать рублей! Не согласен.
— Правильно, — говорит инспектор. — По инструкции имеете право не соглашаться. Вот на обороте акта свое несогласие напишите.
— А что же, и напишу!
Потом эти штучки понял: достаточно прорабу в акте одну буквочку написать, штраф сразу с зарплаты снимают. Сейчас ничего не подписываю.
Как видите, много «врагов» у прораба. Что, что? Зачем я тогда прорабом работаю?.. Эх, ува-жа-а-емый, не знаете вы стройки! Как схватит она человека и уже всю жизнь не отпускает… Не буду врать — свихнулся я один раз. Надоела мне эта канитель на стройке до чертиков. Пришел к главному инженеру, сидит он в своем кабинетике, стул на пороге. Я за его спиной остановился.