РЕАЛИЗМ АНТЕ КОВАЧИЧА
Роман хорватского реалиста Анте Ковачича (1854—1889) «В регистратуре», опубликованный впервые в загребском литературном журнале «Виенац» в 1888 году, а отдельной книгой вышедший только в 1911 году, относится к произведениям, которые вопреки якобы устаревшему стилю по своему художественному содержанию воспринимаются как новаторские, опережающие свое время. Хорватская литературная критика и литературоведение довольно долго упрекали роман в недостаточной цельности, причину которой видели в непреодоленной отечественной литературой той поры романтической традиции, а позднее его дружно признали «современным», и «варварский» характер романа в сознании ведущих хорватских писателей, и прежде всего такого революционера в литературе, как Мирослав Крлежа, из недостатка превратился в достоинство.
Действие романа Ковачича развертывается в северо-западной части Хорватии — Хорватском Загорье, где в XVI веке находился центр крестьянских восстаний. В XIX веке там еще сохраняется мелкопоместное дворянство, говорят здесь на кайкавском диалекте, который в XVIII и начале XIX века выполнял функции литературного языка и лишь в тридцатые годы XIX века сменился штокавским — единым для хорватов и сербов. На этом основании роман «В регистратуре» долго относили к «региональным» произведениям, хотя само понятие регионализма в литературе не такое уж безусловное. Многие произведения, связанные по своему содержанию с конкретным регионом, очень быстро становились общенациональным достоянием: вспомним хотя бы «украинские повести» Гоголя, обогатившие русскую литературу «региональной», как тогда думали, народной речью, юмором и гротеском. И не случайно Ковачич сравнивается хорватским литературоведением именно с Гоголем.
При чтении романа читатель — современник Ковачича — находил множество аллюзий на действительность того времени. Элементы общественно-политической сатиры пронизывают всю ткань этого произведения. Кстати, Анте Ковачич был и крупным поэтом-сатириком, в своих стихотворениях он бичевал современных хамелеонов («Хамелеону»), дутые величины («Великому пигмею»), покорных слуг власти («Покорной кляче»), нередко «расправлялся» с признанными классиками хорватской литературы.
Например, известностью пользовалась его шуточная травестия знаменитой романтической поэмы Ивана Мажуранича «Смерть Смаил-аги Ченгича». Надо сказать, что в восьмидесятые годы на гребне социального и политического движения сатирические жанры в хорватской литературе получили большое развитие. В печатных органах Партии права[1], к которой принадлежал и Ковачич, впервые публикуется сатира Салтыкова-Щедрина. В начале восьмидесятых годов болгарин Илия Миларов, живший в те годы в Хорватии, пропагандирует среди молодого крыла этой партии идеи Чернышевского, Добролюбова и Писарева, с которыми он познакомился, когда учился в России. Радикализм оппозиционной партии находит выражение и в произведениях Ковачича. Ориентируясь в своей агитации на городские низы, эта партия внимательно следила за крестьянскими волнениями 1883 года. Не прошла для нее бесследно и русско-турецкая война 1877—1878 годов. Многие деятели Партии права свои надежды на освобождение Хорватии от австро-венгерской гегемонии связывали с Россией. Так, например, на Хорватском саборе раздавались открытые угрозы, что на венской мостовой застучат «казачьи копыта».
Ко времени выхода романа А. Ковачича «В регистратуре» после весьма оживленных дискуссий в хорватской критике: пойдет ли отечественная проза по пути французского натурализма, то есть за Золя, или последует за русским реализмом, главенствующее место в литературе занял роман тургеневского типа, в котором хорватские критики и писатели видели прежде всего «благородный, поэтический» реализм. Произведения Тургенева начали интенсивно переводить в Хорватии в шестидесятые годы, десятилетием позже о значении Тургенева в русской и мировой литературе пишет самый влиятельный хорватский писатель того времени Август Шеноа (1838—1881), а в восьмидесятые годы «благородный» русский реалист переведен почти полностью. Тогда же у Тургенева появляется и множество последователей. Ксавер Шандор Джальский (1854—1935) изображает в своих произведениях крестьян и мелкопоместных дворян в поэтической манере «Записок охотника», создает образы «лишних людей» из среды хорватской интеллигенции. По этому же пути пошел другой крупный хорватский прозаик Йосип Козарац (1858—1906). Обращаясь к жизни своей страны, хорватские писатели, в силу специфических национальных условий, избегали резко критического изображения ее теневых сторон. Анте Ковачич выбрал другой путь. После романа «Адвокат» (1882), несомненно еще обнаруживающего свое родство с произведениями Тургенева, хотя и в нем уже начинает звучать пародия на увлечение поэтизацией действительности, выходит роман «В регистратуре», где предметом реалистического изображения становятся не метания хорватской интеллигенции, а мучительный и чреватый трагедиями социальный процесс превращения крестьянина в интеллигента. Таким образом с протагонистом романа Иваном Кичмановичем Ковачич вводит в хорватскую литературу типический характер. Читатель видел в нем так называемого «сюртучника», то есть человека, сменившего деревенскую посконную рубаху на господский сюртук: ведь он приезжает в город, чтобы получить образование и стать «господином». Перипетии биографии Кичмановича отчасти напоминают трагический путь самого писателя, окончившего свою жизнь в больнице для душевнобольных.
Позиция Ковачича в этом романе совершенно иная, чем у хорватских приверженцев Тургенева. Известно, что Тургенев в «Записках охотника» смотрел на крестьян глазами образованного, гуманно настроенного помещика, подчеркивал в них высокие духовные и нравственные качества. Таким же образом рисовал крестьян К. Ш. Джальский («Под старыми кровлями» 1886). О влиянии Тургенева говорит вся стилистика его прозы, поэтичность, гладкость языка, русизмы, использование народной речи лишь в диалогах. Внимание же А. Ковачича сосредоточено на изображении деревенских и городских низов. И если у Тургенева и Джальского деревенский мир подается с точки зрения помещика и интеллигента, то в романе Ковачича очевиден взгляд «снизу» — город воспринимается выходцем из деревни. Правда, писатель не воспроизводит характерного для северо-западной Хорватии и окраин Загреба кайкавского диалекта, но зато очень широко пользуется разговорной идиоматикой, опирающейся на народное словотворчество. Этим Ковачич ближе Лескову, чем Тургеневу. Хорватскому прозаику ближе стилизация народной речи — сказ, чем поэтизация литературного языка. Уже здесь Ковачич проявляет себя зрелым реалистом, лишь отдельные сюжетообразующие элементы, фантастика, необычная композиция нарушают каноны классического реализма XIX века. Но, может быть, как раз это обстоятельство делает его близким нашему современнику. Композиционная и стилистическая двойственность романа нисколько не удивит сегодняшнего читателя, знакомого, к примеру, с «Мастером и Маргаритой» Булгакова. Впрочем, в то время фантастика вновь проникает в реалистическую литературу: последние повести Тургенева построены на фантастических, спиритических мотивах, Гаршин вводит в русскую прозу галлюцинации.
Новаторство Ковачича обнаруживается с особой очевидностью, когда речь заходит об истории собственно хорватской литературы. В XVI и XVII веках центр ее находился преимущественно в городах Адриатического побережья — Дубровнике, Сплите, Задаре, и развивалась она в общем русле европейского ренессанса и барокко. В XVIII веке она переживает спад и перемещается в район между Савой и Дравой, культивируя в качестве литературного языка кайкавский диалект. Так называемая кайкавская литература, функционировавшая в отрыве от богатой средиземноморской традиции, создает произведения поучительного и развлекательного характера, предназначенные для народа. Неслучайно герой фламандского фольклора и немецких «народных книг» Тиль Уленшпигель, так высоко ценимый молодым Энгельсом, был воспринят этой литературой как народный персонаж — Петрушка Керемпух. На этом диалекте рождается и просветительская, подчеркнуто карнавальная комедия Тито Брезовачкого «Матиаш, ученик-чародей» (1804), игравшаяся во время масленицы. Карнавальность заметна и в романе Ковачича.
В эпоху национального возрождения хорватская литература ставит себя на службу задачам формирования нации. Поэтому, обращаясь ли к собственной барочной традиции (поэма Ивана Мажуранича «Смерть Смаил-аги Ченгича»), к устному народному творчеству, к польской модели романтизма (А. Мицкевич), а позднее к прозе Тургенева, она неизменно стремилась показывать свой народ в наилучшем свете, предпочитая идиллическую трактовку образов хорватов и хорватской земли. Сентиментально-идиллический стилевой комплекс становится главенствующим в литературных вкусах. Даже эпилог лучшего исторического романа А. Шеноа о хорватско-словенском крестьянском восстании 1573 года («Крестьянское восстание», 1887, русский перевод 1955), завершается идиллической картиной классового мира, продиктованного, по мысли автора, высшими национальными интересами хорватского народа. Этим объясняется запоздалость и непоследовательность хорватского реализма, ограничивавшего себя в критике собственной нации и возлагавшего всю ответственность за социальное зло на иноземных притеснителей, будь то немцы или итальянцы.
С этой идиллически-сентиментальной литературностью и особенно с неестественным языком произведений большинства хорватских писателей столкнулся в своем творчестве Анте Ковачич. Свою литературную деятельность он начал с резкой критики ведущего писателя семидесятых годов А. Шеноа, автора исторических романов и создателя реалистических, но все еще дидактических по своему характеру, деревенских повестей. Литературной полемикой проникнут также роман «В регистратуре». Внимание читателя несомненно стоит обратить на имеющиеся в нем многочисленные элементы пародии. Неоднократно пародируется в романе все та же поэма Мажуранича «Смерть Смаил-аги Ченгича» — речь Рудимира Бомбардировича-Шайковского, написанная им для Мецената, вызывает массу ассоциаций с метафорикой Мажуранича, высмеивает классическое, оторванное от жизни образование хорватской интеллигенции, ориентацию отечественной литературы на народные эпические песни (Королевич Марко), подражательство хорватских поэтов Мицкевичу, особенно его «Крымским сонетам». Новелла о Дорице и Зорковиче, как и вся история Дорицы и Мецената, по сути, повторяет фабульную завязку «Крестьянского восстания», так что и здесь можно увидеть пародию на исторический роман Шеноа, тем более что современный Ковачичу хорватский читатель в образе Мецената узнавал наследника крупного венгерского феодала Тахи, изображенного в романе Шеноа, одного из главных угнетателей хорватских крепостных. Насилие над крепостной девушкой ведь стало в романе Шеноа одним из поводов к восстанию. Пародийно-сатирические моменты составляют важную часть структуры романа «В регистратуре», однако для него характерны и другие связи с европейской литературой.