или
Любопытная история Берришайн Панч,
рассказанная доктором Стэйблом из Кантерлота
Магия часто работает достаточно таинственным образом. Даже те, кто знаком с ней, зачастую не в полной мере представляют последствия даже самых простых заклинаний. Силы природы могучи, и те, кто пытается обуздать их, должны осознавать, что могут пробудить то, что находится за пределами их понимания.
С чего бы начать? Вы, наверное, читали в газетах о Неспящей Убийце. Это имя журналисты дали маленькой кобылке, которая, страдая от какой-то неизлечимой болезни, убила семерых одноклассников, прежде чем ее поймали. Вот уже три года, как она заперта в изоляторе психиатрической больницы для жеребят в Троттингхэме, и заботливый персонал делает все, чтобы она могла вернуться в общество.
Три года назад все знали имена ее жертв. Пипсквик, Руби Панч, Алула, Твист, Зиппорвил, Джинджер Снап и Сильвер Спун — газеты повторяли их снова и снова. Однако, мало что было известно о семьях погибших. Понивилль — небольшой городок, и многие жители тесно связаны между собой. Вскоре город был полон матерей, потерявших своих детей; кобыл и жеребцов, потерявших своих братьев и сестер... Из всех них, только Берри Панч получила известность после того, как, сраженная горем, вызванным в том числе и отказом от спиртного, убила Винил Скрэтч, обвиняя ее в смерти дочери.
Все началось год назад, когда я, скромный врач из маленького городка, переехал в Кантерлот со своей женой Октавией Мелоди. Берри Панч тоже была здесь, отбывая пожизненное заключение в Кантерлотской Исправительной Колонии для кобыл. Причина произошедших событий точно неизвестна. Принцесса Твайлайт Спаркл, что понятно, не хочет говорить на эту тему. Все что я знаю об этом, я узнал от подруги принцессы — Пинкамины Дианы Пай. Мисс Пай рассказала, что год назад, в один весьма теплый июльский день, лучшая и, вероятно, единственная подруга Берри Панч — дантист из Понивилля по имени Менуэтт — посетила свою старую одноклассницу Твайлайт Спаркл в ее замке. Мисс Пай точно не помнит деталей разговора, утверждая, что отвлеклась на один особо блестящий кристалл в стене, но фрагменты, которые ей удалось вспомнить, позволили мне установить о чем шла речь.
— Я получила письмо от Берри, — произнесла Менуэтт, поднимая чашку чая. — Ей становится хуже…
Твайлайт внимательно посмотрела на нее, пытаясь угадать, что же имела в виду Менуэтт. Наконец, она ее об этом спросила.
— Дело не в Руби или Винил, — ответила та. — Прошло два года... Я бы сказала, что она смирилась с этим. Но, как обычно с Берри, речь идет о выпивке.
— Ну конечно, — пробормотала Твайлайт. — Но... им же вроде запрещают пить в тюрьме, верно?
Менуэтт хмыкнула.
— Я тебя умоляю... Берри сказала, что она пила все, что только могла достать... Выпивку или протаскивают контрабандой... — она сделала жест, изображающий, где именно, — ...или варят скучающие заключенные при помощи кустарных самогонных аппаратов. Однажды Берри чуть не умерла из-за этой гадости... Они даже написали мне письмо: типа, если она умрет, то я должна буду заняться похоронами. Но она выкарабкалась. Доктора сильно удивились, что она осталась при своей печени, но она выкарабкалась.
Твайлайт Спаркл кивнула.
— Она хочет завязать, — продолжила Менуэтт. — Она пыталась уже не один раз, но у нее не выходит.
— Ну, — ответила Твайлайт. — Насколько я знаю, отказаться от алкоголя чрезвычайно трудно. И даже если она это сделает, то ей придется следить…
— Проблема в том, что у нее не выходит, — Менуэтт сделала глоток чая и покачала головой. — И она хочет, чтобы я спросила у тебя, нет ли какого-нибудь заклинания…
— Такое заклинание существует, — нахмурилась Твайлайт. — Но я не буду его применять. Это то самое заклинание, что я использовала, когда хотела избавиться от параспрайтов... Ты помнишь, к чему это привело...
— Но это же было давным-давно! — воскликнула Менуэтт. — Ты ведь наверняка выяснила, что пошло не так и как не допустить этого снова…
— Да, я сильно продвинулась в понимании этого заклинания, — Твайлайт слегка покраснела. — Но я все равно не буду этого делать. Свобода воли Берри…
— Ее свобода воли ее же и убивает! — закричала Менуэтт. Она вскочила, пристально глядя на принцессу. — Ох... прости... Но, Твайлайт, ты должна понять…
— Я этого делать не буду, — категорично ответила Твайлайт. — Ты можешь сделать это сама, если Берри этого хочет, но я вам помогать не стану.
— Хорошо, — Менуэтт села на свое место. — Я обязательно попробую.
Когда я спросил ее об этом, Пинки Пай упомянула, что после этой встречи Менуэтт изменилась. Она совсем забросила свою работу и стала еще более замкнутой, чем раньше. Вероятно, на это повлиял и тот факт, что многие пони так и не смогли простить ей помощь Берри Панч во время суда.
Наверно, месяца через два после этой встречи, я столкнулся с Менуэтт в Кантерлоте. Я просто выбирал продукты на рынке, когда услышал, как она зовет меня по имени.
— Менуэтт! — воскликнул я. — Что ты здесь делаешь?
— Собираюсь навестить Берри, — ответила она. Когда я пытаюсь вспомнить тот день, у меня возникает чувство, что она была взволнована. Помнится, меня это удивило — она была не из тех пони, что любят выставлять свои чувства напоказ.
— Как она?
— Думаю, гораздо лучше — ответила единорожка. — И скоро ей станет еще лучше.
— Они собираются освободить ее? — Насколько я знал, Берри нельзя было назвать хорошей заключенной. Несколько раз стража привозила ее к нам в больницу: либо алкогольное отравление, либо травмы, полученные во время драк с другими заключенными.
— Нет... но ей станет лучше, — ответила Менуэтт, нервно переступая копытами.
— Ну, если ты так говоришь... Кстати, может, зайдешь к нам позднее? Я живу...
— Спасибо, но лучше... лучше не надо. Я не уверена, как к этому отнесется Октавия...
Забыл упомянуть: моей жене Менуэтт никогда особо не нравилась, а после этой истории с Винил, она возненавидела ее от всего сердца. Возможно, даже больше, чем Берри Панч.
В любом случае, я пошел домой и почти что забыл об этой встрече. Я пообедал с Октавией и хотел немного вздремнуть, когда кто-то постучал в дверь.
— Я открою, дорогая, — сказал я Октавии и направился к двери.
К моему удивлению, когда я открыл дверь, то увидел своего коллегу — доктора Вентрикла, работающего в той же больнице что и я. Он весь вспотел, будто всю дорогу бежал сломя голову.
— Что случилось?
— К нам только что поступила пациентка… — произнес он задыхаясь, — Менуэтт... она говорит, что знает тебя…
Я замер. Я даже не подозревал, что Менуэтт способна на подобное. Неужели она действительно думала, что сумеет помочь Берри Панч сбежать? И что бы они потом делали? Спрятались бы где-нибудь?
Я быстро схватил седельные сумки и, извинившись перед Октавией, выбежал из дома. Мы поймали такси и отправились в больницу. По дороге Вентрикл поведал мне подробности.
— Она потеряла много крови, но в целом в порядке... Кажется, что-то... кто-то пытался отгрызть ей ногу…
— Отгрызть ногу? — переспросил я. — Эти тюремные стражи...
— Это был не страж… — на мгновение мне показалось, что Вентрикл хочет засмеяться. — Это была заключенная…
— Что?
Было много всего, в чем можно обвинить Берри Панч, но она никогда не пыталась укусить свою лучшую подругу. Хотя, с другой стороны, никто и не подозревал, что она может убить Винил Скрэтч.
— Менуэтт пришла к ней на свидание... Они применили какую-то магию, — объяснил Вентрикл. — Сначала, вроде, все шло хорошо, но потом она вдруг бросилась на Менуэтт и попыталась перегрызть ей горло. Когда стражи попытались поймать ее, она напала и на них. А потом она... она согнула металлическую дверь, как будто она была из картона…
Он вздрогнул и огляделся по сторонам.
— Ты пытаешься сказать, что она сбежала? — воскликнул я.
— Да, — ответил он. — Стража ее ищет.
Наш экипаж остановился перед больницей. Я поспешил наверх.
Менуэтт лежала на больничной койке. Ее левое копыто было скрыто бинтами, но я видел, что значительный кусок плоти отсутствовал. Она была в сознании, хотя и немного сонная — побочный эффект от обезболивающих и кровопотери.
— Менуэт! Ради Селестии... Что случилось с Берри?
— Я облажалась... — слабо прошептала она.
— Я пыталась... вылечить ее... от алкоголизма... она… — Менуэтт кашлянула. — С ней что-то случилось...
Она снова закашлялась, тяжело дыша.
— Ей не следует слишком много говорить, — произнес Вентрикл.
Я оставался с Менуэтт до вечера, но она больше ничего не рассказала. Когда она уснула, я вернулся домой. Мне сказали, что стража все еще ищет Берри, поэтому я внимательно смотрел по сторонам.
В отличие от некоторых других городов Эквестрии, Кантерлот вполне безопасен и после захода солнца. Это не Мэйнхэттен, раздираемый схватками между бандами, состоящими из несовершеннолетних жеребчиков или даже кобылок. Нет, сказать, что преступлений вообще нет, нельзя. Они конечно есть, но поскольку их обычно совершают богатые пони, то их частенько называют “дипломатией”, “бизнесом” или “легкой эксцентричностью”. На улицах много стражей — большинство из них приписаны ко дворцу, но после завершения своей смены, они часто бродят по городу.
Собственно, первое, что я заметил, была реакция стражей — вместо того чтобы лениво брести в ближайший бар, они куда-то бежали, и, казалось, были в панике. Я подумал о Берри и решил последовать за ними.
Когда я впервые приехал в Кантерлот, я подумал, что тот, кто проектировал этот город, наверное, страдал клаустрофобией. Все улицы и даже самые незначительные переулки были широкими и хорошо освещенными. Сейчас я был в одном из таких переулков, где жуткий лунный свет отбрасывал причудливые тени на стены. Большая толпа пони стояла там, окружив что-то, или кого-то лежащего на земле.
— Пропустите меня! — закричал я. — Я врач!
Толпа тут же расступилась в стороны, пропуская меня. Я увидел белую кобылу-единорога, лежащую на боку и тяжело дышащую. Когда я приблизился, то заметил две глубокие раны на ее боку. Они выглядели очень похожими на травмы Менуэтт.
Еще один пони начал протискиваться сквозь толпу.
— Флер! — закричал он. Я узнал его по голосу. Это был Фэнси Пэнтс — супруг Флер.
