Д. Уоллес

ЧЕЛОВЕК-ДА

Дэнни Уоллес на все отвечал отказом. Отказывал друзьям и коллегам, отказывался вечерами выходить из

дому, говорил «нет» самому себе. И жизнь его была скучна. Брошенный своей возлюбленной, он стоял на

дороге, которая вела в никуда. И только когда некий загадочный человек, с которым он как-то вечером ехал в

автобусе, произнес три магических слова, его жизнь начала меняться...

... «ЧАЩЕ ГОВОРИ «ДА».

Дэнни так и поступил. Он стал отвечать согласием друзьям и незнакомым людям, соглашался на все, что

предлагала реклама. Он стал отвечать согласием на все!

Эта книга — история о том, как одно короткое слово способно изменить твою жизнь...

Посвящение

Маме, папе и Сэмми

УДИВИТЕЛЬНАЯ ИСТОРИЯ О ТОМ,

ЧТО ПРОИСХОДИТ,

КОГДА ТЫ РЕШАЕШЬ СКАЗАТЬ... «ДА»

Мудрец способен в одной песчинке

разглядеть целую вселенную.

Глупец просто ляжет на водоросли

и начнет кататься,

пока полностью ими не обмотается.

Потом встанет и скажет:

«Эй, смотрите: я — человек-лиана».

Джек Хенди

Пролог

В котором мы обрисовываем ситуацию

Через двадцать минут наступит полночь. Я стою под дождем у дома богатого банкира в Лас-Вегасе.

Проверяю карманы. В них все, что мне нужно. Фотографии. Ключи от машины. Серебряные карманные часы.

И, самое главное, — оружие.

Потому что меня попросили убить человека.

И я согласился.

Гм.

На самом деле я там не стою. И никогда не стоял.

Имел я в виду следующее: когда вас в последний раз просили убить человека? Со мной такое случается

крайне редко. И, говоря по чести, я даже не уверен, что смог бы это сделать. Если б сегодня вы попросили меня

убить неугодного вам человека, я бы наверняка отказался — категорически. И даже если бы стал

интересоваться подробностями, мой ответ все равно, вероятно, был бы отрицательным.

«Нет, — сказал бы я. — Разве нельзя уладить разногласия с этим человеком каким-то другим способом?»

И вы поняли бы, к чему я клоню, и сказали бы:

«Конечно, можно. Пожалуй, лучше обыграй-ка его в шахматы». — И вы, пристыженный, пошли бы прочь,

поражаясь моей мудрости.

Нет. Я могу смело признать, что никогда не убивал человека. Во всяком случае, умышленно. И вынудил вас

представить, как я готовлюсь совершить грязное убийство в Лас-Вегасе, с одной-единственной целью: чтобы

дать понять, как могла бы сложиться моя судьба. Как могла бы начаться эта история. Я стою под дождем, с

оружием в руке, готовый выполнить ужасную и зловещую миссию. А я ненавижу дождь. И с оружием в руках

выгляжу круглым идиотом. И ни за что не рискнул бы выйти на улицу в Лас-Вегасе после полуночи. И к

убийству как методу решения проблем отношусь неодобрительно. Да и вообще не знаю, откуда взялись

серебряные карманные часы.

Так что, слава Богу, история, которую я хочу вам рассказать, начинается иначе. Однако в этой истории мне

пришлось посетить весьма необычные места, встретиться с необычными людьми и совершить необычные

поступки. События этой моей истории происходили не так давно. Развивались на протяжении нескольких

месяцев. На протяжении нескольких месяцев, которые изменили не только мою жизнь, но и весь мой образ

жизни, мое отношение к жизни.

Мне остается только выразить благодарность всем тем людям, которым я посвятил следующие несколько сот

страниц. Их имена подлинны. Исключение составляют лишь те случаи, когда я изменял имя или деталь, дабы

избавить кого-то от смущения, или — как в случае с одним из центральных персонажей — потому, что меня о

том попросили, считая, что это круто. Также, боюсь, порой мне приходилось сдвигать какое-то событие в

несколько иное время или место... но это ради вашего же блага. Я не хочу, чтобы вы заснули за чтением моей

книги. Ибо мне нужно донести до вас нечто очень важное.

В основе книги материалы дневника. Некоторые из них я использовал в более полном объеме, чем другие,

некоторые вообще не включил в повествование, а некоторые переписал слово в слово. Я всем рекомендую

вести дневник. Дневник — это здорово.

И последнее: сделайте мне одолжение. Читая эту книгу — даже если это займет много времени и где бы вы ее

ни читали, — помечайте, сколько раз вы ответили согласием на то или иное предложение. И подумайте о том, к

чему могли бы привести эти ваши «да». Возможно, однажды вам это пригодится.

Кстати, сегодня вы выглядите замечательно.

Дэнни Уоллес

Санкт-Петербург,

июнь 2005 г.

12 января

Я начал вести дневник, дабы зафиксировать все, что происходит в моей жизни. И когда-нибудь я буду рад,

что записал все это для потомков. Если вы историк из будущего, не тратьте время на выражения благодарности.

Лучше посвятите его чтению моих мыслей и философских воззрений.

Итак, с ручкой в руке, я говорю: Жизнь, я готов к испытаниям, которые ты ниспошлешь мне!

19 января

Пока ничего.

ГЛАВА 1

С которой начинается повествование

Трудно поверить, что автобус — обычный красный лондонский автобус — может изменить твою жизнь. И

тем не менее.

Конечно, есть и другие причины того, что в итоге произошло. Я не утверждаю, что виной всему автобус. Но

автобус сыграл немаловажную роль. Вернее, если быть точным, человек, сидевший в автобусе рядом со мной.

Вот он, рядом — листает «Ивнинг стандард»1, то и дело поглядывая на свои дешевые черные часы, и даже не

догадывается, сколь неожиданное воздействие оказала на меня фраза, которую он произнес буквально

считанные секунды назад.

Знаете, так бывает в мультиках, когда показывают, как на дурака внезапно нисходит озарение: он купается в

золотистом сиянии, льющемся с небес, на его лице умиротворение, а вокруг поют ангелы.

Жизнь, разумеется, не мультик. Начнем с того, что я сижу в переполненном автобусе, едущем по улицам лон-

донского Ист-Энда, и соответственно омывает меня не золотистое сияние, а смрад из пота и кашля.

И все же это прозрение. И я улыбаюсь — от того, что услышал, от того, что узнал. Интересно, кто-нибудь еще

в автобусе чувствует то же самое? Я украдкой огляделся вокруг. А вдруг и на моих попутчиков произвела

впечатление простая фраза этого человека — фраза, преисполненная надежды, и оптимизма, и всего того, что я

доселе, оказывается, не принимал во внимание?

Увы, нет. Похоже, кроме меня, ни на кого. Впрочем, это не беда. Время у них есть.

А вот для меня этот человек, что сидит рядом... он изменил все.

— Возможно, это был Христос, — предположил Иан, ставя на стол кружку с пивом. Мы с ним сидели в пабе

«Йоркшир грей», и он уже был под хмельком. — Или Будда! Черт, я был бы не прочь познакомиться с Буддой.

Вид у него на редкость забавный. А тот мужик как выглядел? Если с бородой, то наверняка Христос; если с

пузом, вероятно, Будда.

— Борода у него была, но не как у Христа.

— А пузо? — спросил Иан, глядя на меня с надеждой в глазах. — У него было пузо, как у Будды?

— Уверяю тебя, это был не Будда, а обычный индус. Звали его Махди, как-то так.

— «Махди» звучит почти как «Христос».

— Вовсе нет. И это был не Христос. И зачем Христос вдруг оказался бы в Бетнал-Грин?

— В Бетнал-Грин есть хорошие магазины уцененных товаров.

— Христос — сын Господа, Иан. Ему не нужны магазины уцененных товаров.

— Черт, ты только представь, сколько б бабок водилось у тебя в карманах, будь ты сын Господа.

— Иан... Я пытаюсь рассказать тебе про поворотный момент в моей жизни, а ты талдычишь про Христа в

дешевом магазине.

— Извини, продолжай. Значит, на прошлой неделе ты встретил в автобусе мужика, который не был ни

Божеством, ни сыном Господа, и еще у тебя был твой дневник, так?

Да. И еще мой дневник. Одна из главных причин того, что произошло, — почти столь же важная, как и

автобус. Дневник, который тогда я только-только начал вести, — дабы не забыть все то замечательное, что

делал. Не забыть то восхитительное, безумное, неопределенное время. Очень важное для меня время,

беззаботное время, время, которое я, оглядываясь назад, называю лучшей порой моей жизни.

Правда, листая дневник, я понимаю, что забывать-то нечего. Вернее, нечего помнить.

В прошлом году все было по-другому. Прошлый год был годом приключений. Годом веселья. Годом друзей.

Но я также постепенно начал сознавать, по прошествии полугода, что все мои рассказы — о событиях

прошлого года. И воспоминания тоже. Я путешествовал по великолепию прошлого, упиваясь блаженством

лучших времен. Нет, пожалуй, это не совсем верно. Точнее, совсем неверно. Я блаженствовал, не выходя из

дома.

Несколько месяцев я томился под гнетом впечатления, будто все в моей жизни замечательно. Я холост, мне

двадцать пять лет, живу в одном из самых волнующих городов мира. А оказалось, я, холостяк, сижу в трусах в

своей квартире.

Кризис двадцатипятилетнего возраста — весьма странное чувство. Однажды я его уже испытал, но тогда

жизнь моя не имела определенной направленности. В те же дни я знал, куда двигаюсь. Точно знал. По

наклонной, вниз.

В своем воображении я представлял себя молодым лондонцем, пробивным горожанином. В своем

воображении я все время куда-то бежал, действовал, всегда был в гуще событий. Мне казалось, я сошел прямо с

рекламного плаката. Возможно, я даже думал, что у меня есть мопед.

Как же глубоко я заблуждался. Особенно относительно мопеда.

И именно это я наконец-то пойму, когда приду домой после разговора с тем человеком в автобусе.

Разговорились мы случайно.

До того момента это был обычный будний день. Я работал в Уэст-Энде. После работы, как всегда, помчался в

метро, надеясь добраться домой до часа пик. Очень уж не хотелось трястись в переполненном вагоне, утыкаясь

лицом в чью-нибудь грудь, и резаться о бумагу каждый раз, когда кто-то стоящий рядом переворачивал

книжную страницу.

Мы — я и этот человек — стояли на платформе Центральной линии2, ожидая поезда, который должен был

доставить нас из Холборна в Ист-Энд. Вдруг динамик захрипел, и трескучий голос сообщил, что объявлена

тревога. Нас попросили покинуть метро. Наше путешествие домой затягивалось на час. Нам предлагалось

выйти на улицу, втиснуться в автобусы, которые бы очень медленно поползли по запруженным дорогам под

проливным дождем, везя нас домой.

Мы с тем мужчиной, вскинув брови, переглянулись и улыбнулись, будто говоря: «Да-а, к чему катится мир»,

но друг другу не сказали ни слова. Просто стали подниматься к выходу, как добропорядочные,

законопослушные британцы, каковыми мы и были на самом деле.

— И погодка в самый раз! — заметил мой попутчик, когда мы вышли на улицу и под косым дождем

затрусили к автобусу. Я рассмеялся — пожалуй, слишком громко. Мы показали свои проездные водителю и

влезли в автобус, набитый возмущенными пассажирами.

Через десять минут и три остановки мы нашли для себя по сидячему месту и еще через десять минут

разговорились.

— Куда вы направляетесь? — полюбопытствовал я.

— В Олдгейт, — ответил мой попутчик.

Как оказалось, он был учителем.

И я вдруг неожиданно стал его учеником.

— Так чему он тебя научил? — спросил Иан.

— Скажу через минуту.

— Нет, скажи прямо сейчас. Мне не терпится узнать; какую мудрость он тебе передал, так что ты в срочном

порядке пригласил меня сюда.

— Я тебя сюда не «приглашал».

— Ты по электронке сообщил мне, что твоя жизнь полностью изменилась, и сказал, что хочешь встречаться

чаще.

— Это вряд ли можно назвать приглашением. Скорее, я имел в виду: «Не желаешь ли выпить пивка? »

— Прекрасно. Желаю. Спасибо.

Я вздохнул, поднялся и пошел за пивом.

Теперь, по зрелом размышлении, я понимаю, что мое падение по спирали началось после того, как меня в

конце осени бросила моя подружка. Для меня это был шок, сокрушительный удар, перетряхнувший мои

взгляды на жизнь.

Только не думайте, будто я помешан на своей бывшей подружке. Это не история об одержимости, сожалении

и попытке вернуть утраченную любовь. Хорошего охотника из меня никогда не получилось бы, поскольку по

натуре я человек не очень энергичный, да и бинокля приличного у меня нет.

Просто когда тебя неожиданно бросают, начинаешь задумываться о будущем. Я не говорю, что три года,

проведенные с Ханной, были пустой тратой времени. Вовсе нет. То была замечательная пора теплых нежных

отношений. Я только хочу сказать, что после разрыва с близким человеком начинаешь анализировать события

минувших лет и задаешься вопросом: «И что теперь?»

Так что за две недели мне пришлось повзрослеть на три года. Я вновь стал свободным художником —

устроился внештатным продюсером радиопрограмм на Би-би-си. Оформил ипотечный кредит. Оформил

пенсию. Начал ходить по магазинам «Хабитат»3 и «ИКЕА». Стал экспериментировать с макаронными

изделиями — готовил новые потрясающие блюда. Купил дуршлаг, освежитель воздуха, авторучку. Научился

гладить. Даже приобрел комнатное растение.

В общем-то, все это были незначительные перемены. Но вскоре, сам того не сознавая, я развил в себе

склонность к домоседству. Стал заниматься ерундой, халтурно выполнял свою работу. Ходил сутулясь. Если не

ходил, то дремал или торчал перед телевизором, переключая каналы. Ко всему остальному у меня пропал

интерес. Я превратился в человека, который способен увильнуть от выполнения прежде данного обещания.

Который заранее чувствует, что его хотят куда-то пригласить, и ловко уклоняется от приглашения. В человека, который с радостью готов променять вечер в пабе на серию телефильма «Жители Ист-Энда»3. Который вместо

того, чтобы пойти на день рождения, отправляет поздравление по электронной почте. Который посылает SMS-

сообщения вместо того, чтобы позвонить, и звонит вместо того, чтобы нанести визит. Я превратился в

человека, который постоянно прибегает к невинной лжи. В человека, у которого всегда есть отговорка. В

человека, который всегда отвечает отказом.

И я был абсолютно счастлив. Счастлив тем, что я — это я, собственной персоной, сам глажу свои вещи.

Счастлив до того вечера, когда оказался в автобусе рядом с тем человеком.

— Ну хорошо, — сказал Иан. — Значит, там был тот человек. И ты сидел рядом с ним. То есть это все-таки,

что называется, не классический анекдот.

— Важно то, что он сказал мне, Иан.

— Да, это я уже слышал. Но что конкретно он тебе сказал? Что такого он сказал, что изменило твою жизнь?

На данный момент мне известно одно: тот человек тебе что-то сказал.

— Наберись терпения.

— Он тебе сказал: «Наберись терпения»?

— Нет, это я тебе говорю. А он сказал нечто более важное.

— И что же?

Первыми на мои странности обратили внимание друзья. Они заметили, что я изменился, реже общаюсь с

ними, гораздо чаще говорю «нет».

Конечно, от случая к случаю я все же проводил вечер в пабе и всегда соглашался, что нам нужно чаще

встречаться, но мне все как-то было недосуг. То я слишком устал, то собирался что-то посмотреть по

телевизору или просто хотел побыть один. Я и сам толком не понимал, что со мной. Но меня — вот что

удивительно — это нисколько не удручало. Во всяком случае, пока это со мной происходило. Грустно мне

стало только тогда, когда я наконец-то осознал, что мое поведение не лучшим образом отражается на моих

отношениях с друзьями, которых я постоянно подводил или раздражал, или разочаровывал, или даже терял.

Но в то время я ничего не замечал. Печально было то, что отвечать отказом вошло у меня в привычку.

— Ага! Я так и знал! — воскликнул Иан, тыча мне пальцем чуть ли не в лицо. — Я знал, что ты просто

отделываешься отговорками!

— Ты прав. Извини.

— В тот вечер, когда ты сказал, что не можешь прийти, потому что победил в конкурсе за право

познакомиться с Лайонелом Ричи4, это была отговорка?

— Да.

— А когда отказался прийти, сославшись на то, что якобы случайно вывихнул все суставы на ногах?

— Это была явная ложь. Мне очень жаль. Но больше отговорок не будет. Честное слово, Иан. Я теперь

другой человек.

— Господи, Дэн... в тот вечер, когда я прислал к тебе Ханну и она лишь предположила, что ты выдумываешь

отговорки, ты ведь оскорбился до глубины души!

Иана беспокоило, что я стал редко появляться на людях, и он решил взять инициативу в свои руки. Буквально

через день он придумывал какую-то новую идею, дабы выманить меня из дома. Он засыпал меня посланиями

по электронной почте или по мобильнику или оставлял ворчливое сообщение на моем автоответчике.

«Дэнни, — говорилось в них, — я знаю, что ты дома. Спросишь, откуда я это знаю? Да потому что ты всегда

дома. Ты не берешь трубку, так как боишься, что я приглашу тебя на вечеринку. Я тебя приглашаю. Мы будем

в пабе с восьми. Жду не дождусь твоего стандартного текстового сообщения, в котором ты извиняешься за то, что не можешь прийти, и желаешь нам хорошо провести время. Пока».

Я, естественно, начинал злиться и писал в ответ: «ВООБЩЕ-ТО Я НЕ ДОМА. ДОМА МЕНЯ НЕТ. НО

ПРИЙТИ Я НЕ МОГУ. ИЗВИНИ. РАЗВЛЕКАЙТЕСЬ». И только потом до меня доходило, что он оставил

сообщение на домашнем автоответчике, и, раз я его прослушал, значит, я дома. Я краснел, а Иан присылал мне

ответное сообщение, в котором обзывал меня кретином.

Но однажды вечером он наткнулся на Ханну и поделился с ней своими тревогами. В ту пятницу, вечером,

часов в девять или в десять, она неожиданно появилась на пороге моего дома с бутылкой вина.

— Итак, в чем дело? — спросила Ханна. Ладонью она смахнула с дивана засохшие рисинки и села.

— Это ты о чем?

— О тебе. Что с тобой случилось?

Пока я обдумывал ее вопрос, Ханна наполнила бокалы. Мне было невдомек, что она имеет в виду. Я глянул

на себя в зеркало, ища перемены в своей внешности. Может, кто-то нарисовал тигра на моем лице или привязал

к моим ушам воздушные шары?

— Ничего со мной не случилось, Ханна.

— Да, пожалуй.

— Я тебя не понимаю.

— А что тут понимать? С тобой, Дэн, ничего не случилось. Судя по всему, теперь с тобой вообще ничего не

случается. Твои друзья волнуются. Где ты был последние полгода?

— Здесь, — недоуменно произнес я. — Я был прямо вот здесь!

— Вот именно. Ты был здесь. Где ты был в день рождения Стива?

— Я был... занят! — солгал я, судорожно вспоминая, какую отговорку я придумал в тот раз. — Ходил на

выставку «Женщины и война».

Я никогда не утверждал, что отказывался от встреч по уважительным причинам.

— Ладно. А где ты был, когда все остальные веселились на мальчишнике, который устроил Том накануне

своей свадьбы?

— У меня и тогда были дела. Я очень занятой человек, Ханна. Посмотри на меня.

Не знаю, зачем я попросил Ханну посмотреть на меня. Я не был похож на очень уж занятого человека.

Выглядел я так, будто только что встал с постели.

— Ты занят не больше, чем твои друзья. Все мы работаем, Дэн, но при этом каждый из нас находит время на

другие дела. Ты обособился, и мы все тревожимся за тебя. Ты перестал веселиться.

— Неправда! У меня масса развлечений! И масса новых занятных хобби!

— Каких, например?

Я судорожно искал ответ. Разумеется, у меня есть увлечения! Как же без них? Просто с ходу я не могу

привести пример. Ханна застала меня врасплох, только и всего. Но ведь должно же быть что-то, что мне

нравится делать.

— Я... люблю тосты, — ответил я.

— Значит, ты любишь тосты, — повторила Ханна. Ей, как норвежке, был свойственен педантизм.

— Да, но не только, — оправдывающимся тоном произнес я. — Я еще много чего люблю.

— Например?

Я быстро соображал. Что еще забавно?

— Тематические парки.

— Ясно, — сказала Ханна. — Значит, ты ел тосты и посещал тематические парки, так?

— Да.

— На протяжении полугода.

— Время от времени.

— Вообще-то, ты терпеть не можешь тематические парки, — заметила она. — И что это за тематические

парки?

— Что?

— Какие тематические парки ты посещал?

Думаю, она меня раскусила. Я обвел взглядом комнату, ища подсказку среди предметов обстановки.

— «Путешествие... по полкам».

— Что-что?

Я прокашлялся.

— «Путешествие по полкам».

— «Путешествие по полкам»?

— Угу.

Ханна пригубила бокал с вином. Я тоже. Свой бокал — не ее. Если б я глотнул вина из ее бокала, это Бог

знает к чему могло бы привести.

— А еще какие? — наконец спросила она. Я видел, что ей очень хочется загнать меня в угол. — Или ты

ходил только в один тематический парк — «Путешествие по полкам»?

— Значит, про «Путешествие по полкам» ты тоже выдумал! Я так и знал! — воскликнул Иан.

— Конечно, выдумал! Как можно путешествовать по полкам?

— То-то я ни слова про этот парк не мог найти в Интернете. А ведь Ханна тоже поняла, что ты сочиняешь,

знаешь, да?

— Догадался, — ответил я.

— А что произошло потом?

— Это все из-за нас, да, Дэн? — спросила Ханна, складывая в коридоре свои вещи. — Потому что мы

расстались?

Я не знал, что ответить, и потому промолчал.

— Такое впечатление, что теперь ты делаешь все то, о чем я раньше тебя тщетно просила... Устроился на

работу, взял ипотечный кредит, больше бываешь дома... Ты ведь делаешь это... не ради меня, нет?

Я едва заметно улыбнулся.

— Нет, Ханна. Не волнуйся.

— Потому что, знаешь, теперь, после того, как мы расстались, ты можешь делать все то, что меня обычно

раздражало. Можешь приходить домой пьяным когда угодно, можешь сколько угодно воплощать в жизнь свои

глупые мальчишеские проекты.

— Ханна, с нами это никак не связано...

— Ты же понимаешь, только оттого что ты изменился, вместе мы все равно быть не можем.

— Понимаю.

— Хоть ты все-таки и купил жидкое мыло в ванную.

— Знаю, — сказал я.

— С помощью чеснокодавки любовь не вернешь.

— Это что — норвежская пословица?

— Нет. Просто я увидела у тебя на кухне чеснокодавку.

— Надо же, а я и не знал, что это чеснокодавка. Нет, конечно, с помощью чеснокодавки любовь не вернешь.

Правда, я даже не знаю, как ею давить чеснок.

— Что ж, ладно. — Ханна открыла дверь, собираясь уходить. — И все же послушай моего совета. Будь

поэнергичней. Хватит сидеть дома. Хватит придумывать отговорки и говорить «нет» всем и каждому. Потому

что ты говоришь «нет» не только своим друзьям — ты говоришь «нет» самому себе.

Я на секунду задумался, вспоминая, из какого произведения эта цитата.

— Это из «Досонз-Крик»5, что ли?

— Точно, — подтвердила Ханна.

— Что ж, бывай.

— Пока.

— Слушай, Дэн, — рассердился Иан, — объяснишь ты наконец, что сказал тебе тот чертов мужик в

автобусе, или мне следует договориться с тобой о новой встрече?

— Ладно, так и быть.

Я поставил пиво на стол и посмотрел Иану в глаза.

— Он сказал: «Чаще говори "да"».

Я вновь взял бокал с пивом и отпил глоток. Вскинул брови, давая понять Иану, что ему следует выразить

восхищение, но тот почему-то ждал продолжения. Что тут скажешь? Это проблема всех представителей

поколения, воспитанного на MTV. Чувство удовлетворенности им не знакомо.

— И это все? — недоуменно спросил он. — «Чаще говори “да"»?

— Угу. — Я улыбнулся. — Это все.

Эта фраза с легкостью слетела с языка моего попутчика в автобусе, будто он всю жизнь только ее и

произносил.

— Чаще говори «да», — сказал он.

— Чаще говори «да», — повторил я. Три коротких слова, а сколько в них мощи!

— Апатичные люди всегда говорят «нет», — произнес он минутой раньше, и я, потрясенный, повернулся к

нему, весь обратившись в слух. — Но самые счастливые те, кто понимает, что хорошее происходит с ними

тогда, когда они позволяют этому случиться.

Вот так.

Эти его слова перевернули мою жизнь. Несколько тонких замечаний из уст совершенно незнакомого мне

человека. Попутчика в автобусе. Да еще с бородой. Это шло вразрез со всеми моими принципами. Если в

детстве в меня что-то и удалось вдолбить, так это, пожалуй, только одно: никогда не слушай бородатых

незнакомцев.

Признаюсь честно: в то мгновение у меня возникло весьма странное ощущение. Мне казалось, будто я

мальчик-каратист из известного фильма, сижу рядом со своим учителем, мистером Мияге. Еще несколько

минут назад мы праздно болтали о том о сем, рассказывали друг другу, как проводим время, а потом вдруг этот

худосочный бородатый мужчина сразил меня наповал философской истиной.

Совпадение? Трудно сказать. Неужели его слова и впрямь предназначались именно мне, проистекли из

нашего разговора, или он сболтнул их просто так, для поддержания беседы. Будь я в другом настроении,

возможно, я со смехом отмахнулся бы от его слов или уткнулся бы в газету, а то и вовсе притворился бы, будто

ничего не слышал. Но в свете того, что произошло, вернее, того, что не произошло, и посему взволновало моих

друзей, эти слова оказали на меня необычное воздействие, затронули важные струны в моей душе.

Чаще говори «да».

Вот тогда-то на меня и снизошло озарение.

— В жизни не слышал такой чертовской глупости, — как всегда, «дипломатично» заявил Иан. — Какой-то

алкаш в автобусе сболтнул непонятную чушь, и ты теперь утверждаешь, что его слова изменили твою жизнь?

Почему ты не слушаешь меня, когда я пьян?

— Потому что ты, когда пьян, обычно твердишь про то, что нужно купить жилой автоприцеп и двинуть в

Дорсет.

— А что, отличная идея. Ты только подумай...

— К тому же он не был пьян. Мы рассказывали друг другу про то, чем занимались на той неделе. И, по-

моему, он слушал меня с большим интересом.

— И что же ты ему рассказал?

— Что я почти не выхожу из дома. Почти ничего не делаю. Рано ложусь спать.

— И все?

— В общем-то, да.

По сути, так оно и было. Дело в том, что мой попутчик, вероятно, даже не догадывался, какой эффект

возымели его слова. Просто я сам хотел принять решение, сам в глубине души жаждал перемен. И его слова

лишь послужили катализатором, который заставил меня действовать. Я был бы рад утверждать, что он был

шаман, духовный наставник, ниспосланный мне судьбой, чтобы сдвинуть меня с мертвой точки. Мне не

хотелось в это верить, но, скорей всего, он был самый обычный человек. Случайный попутчик, с которым мне

довелось ехать в автобусе. Просто разговорчивый. И мудрый.

— По мне, так он совсем не похож на Христа, — сказал Иан. — Разве что бородой.

— А я и не говорил, что это был Христос!

— И на Буму тоже не похож, если уж на то пошло. Будда, наверное, просто улыбался бы. Или повел бы тебя

в хороший ресторан. Будда умеет радоваться жизни.

— Иан, послушай. Это был не Христос. И не Будда. Это был обычный человек, с которым мне случилось

ехать в автобусе.

— Тогда почему ты так серьезно воспринял его слова?

— Потому что он был прав. И ты был прав. И Ханна была права. Просто ни один из вас не понимает,

насколько вы были правы.

— И что ты этим хочешь сказать? Что теперь начнешь чаще говорить «да»? Так, что ли?

— Да, я на все буду говорить «да».

— На все? Как это «на все»?

— А вот так. Отныне я на все буду отвечать согласием.

Иан изумленно смотрел на меня.

— И когда начнешь?

— Вопрос в самую точку, — сказал я, допивая пиво и глядя ему прямо в лицо. — Я уже начал.

ГЛАВА 2

В которой Дэниел приходит

в крайнее возбуждение

Вот оно.

Вот оно, черт побери.

Я еще не мог подобрать определения этому «оно», но понимал, что нащупал нечто важное, и, ей-Богу, уже

одного этого было достаточно.

Прошло всего десять минут с того момента, как мой случайный попутчик в автобусе произнес свою мудрую

фразу, которая меня взволновала. И вдохновила. У меня участилось дыхание, потому что, когда я взволнован и

вдохновлен, я обычно пытаюсь скакать по лестницам, хотя, казалось бы, должен понимать, что живу на

четвертом этаже и не следовало бы мне так перенапрягаться.

Но сейчас мне было наплевать на то, что от натуги у меня раскраснелось лицо и на лбу проступила испарина.

То, что мужчина в автобусе сказал мне, задело меня за живое. Да не просто задело. Заставило задуматься. Знаю, это прозвучит странно и, возможно, покажется вам бессмысленным, но те три слова... сотворили что-то.

Положили начало чему-то. Имели особый смысл. Такое впечатление, будто мой попутчик знал обо мне нечто

такое, что мне самому было неведомо. В общем-то, это малоприятная ситуация, если только не выясняется, что

постороннему человеку известно о тебе нечто чудесное. Например, что ты матадор или что когда-то ты

освободил

рабов. В этом случае ты испытываешь благодарность к незнакомцу, указавшему тебе на твои достоинства.

Но то, на что указал мне мой попутчик, достоинством никак не назовешь. Он обратил мое внимание на

тревожную тенденцию. На нечто такое, что нужно изменить. И, к счастью, подсказал, как это сделать. Он

даровал мне мгновение полной, счастливой ясности.

Я теперь улыбался. Скалился во весь рот, входя в квартиру, включая чайник, беря кружку. Будь я более

женоподобный мужчина, пожалуй, я, наверное, еще и пританцовывал бы, хотя, подозреваю, из меня вышел бы

вполне рассудительный женоподобный мужчина, и я не стал бы пританцовывать вокруг кипящей воды и, вне

сомнения, прежде поставил бы на стол кружку.

Я мерил шагами кухню, размышляя, вновь и вновь прокручивая в голове события этого вечера, и буквально

перед тем, как щелкнул чайник, осознал кое-что.

Прозрел.

Увидел не только то, что меня окружает.

Понял, что я делал неправильно.

Четко представил, какой должна быть моя жизнь.

Я стоял на пороге открытия. Но порой, дабы увидеть, что ждет тебя впереди, нужно посмотреть назад.

Поэтому я пошел и взял свой дневник. И, хоть я и догадывался, что мне предстоит увидеть, все равно был

шокирован увиденным.

Потому что я не увидел ничего.

По сути, ничего.

Ничего, кроме упущенных возможностей. И пустых мест. И небрежных записей о том, как я куда-то не пошел

или не смог пойти. Уйма пустот. Пропасть невинной лжи.

Я пропустил дни рождения. Пропустил пикники. Пропустил много разных вечеринок. Пропустил ужины с

друзьями. Пропустил вечера в пабе. Боже, я пропустил устроенный Томом мальчишник. Держу пари, это было

незабываемое мероприятие. Наверное, они все собрались, выкрасили его гениталии в синий цвет и пристегнули

его наручниками в вагоне-ресторане. Внезапно и мне захотелось принять в этом участие. Я хотел раскрашивать

мужские гениталии в синий цвет и пристегивать своих друзей наручниками в вагоне-ресторане.

И не только это... Я хотел делать все, что по своей же вине не сделал. Хотел повернуть время вспять и кричать

«Да! Да!» в ответ на все предложения, которые я отверг. Причем не только на те, в которых речь шла о больших

вечеринках, крупных мероприятиях и шумных торжествах... но и на те, что касались пустячных, простых,

обыденных вещей, которые порой имеют гораздо большее значение.

Я читал и перечитывал свой дневник. Ханна была права. Иан был прав. Все были правы. Кроме меня.

Просматривая записи, сделанные за последние месяцы, я с ужасом осознал, что, пожалуй, самым волнующим

днем за этот период оказался для меня день 18 апреля, когда я ходил покупать картридж для принтера в

магазине «Мир компьютеров». А на самом деле, что в нем было волнующего? Конечно, если очень захотеть, я,

наверное, смог бы выцедить из событий того дня короткий анекдот... И все же это не те события, о которых

стоит рассказывать внукам.

Стоп. Какие внуки? Мне уже двадцать пять лет, а внуков у меня нет даже и в проекте! Кому я стану

рассказывать свои истории, когда состарюсь? Кого я стану развлекать рассказами о своих коротких скучных

визитах в магазин компьютерной техники, где меня однажды заставили поволноваться, когда выяснилось, что

нужного мне картриджа нет в продаже, но в итоге все кончилось хорошо: картридж нашли?

И кто подарит мне внуков? По идее, мой ребенок. Но кто родит мне ребенка? А вдруг я уже упустил женщину

своей мечты! Может, она была где-то рядом, все ждала и ждала меня, а потом устала ждать и уехала. Может,

она работала в вагоне-ресторане как раз в тот вечер, когда Тому красили в синий цвет его гениталии! Во всяком

случае, в магазине компьютерной техники ее уж точно не было!

Мой душевный подъем обернулся паникой. Кто знает, что уже я пропустил в этой жизни? Я никогда не

узнаю, что могло бы произойти, кого я мог бы встретить, что мог бы сделать, где мог бы оказаться, как могла

бы повернуться моя жизнь. А мои друзья... скольких я уже потерял? Сколько человек уже привыкли к тому, что

я не общаюсь с ними, и забыли про меня?

Я ужасно злился на себя. Ведь я впустую прожил целых полгода. Целых полгода выброшены на ветер. В

мусорную корзину. Целых полгода растрачены на тосты и сидение перед телевизором вечерами. Все это

записано — вернее, не записано — здесь — черным по белому, а также синим и красным. Каждый пробел был

мне словно пощечина.

Я должен вырваться из этой пустоты. Должен отказаться от бесцельного существования и начать жить в

полную силу.

Теперь это было очевидно.

Чаще говори «да».

Я стану чаще говорить «да». Это вытащит меня из болота рутины. Вернет мне вкус к жизни. Я обрету свое

прежнее «я». Мое «я», которое впало в летаргический сон в тот день, когда меня бросили. Мне просто нужен

маленький толчок. Маленькое забавное приключение. Можно расценивать это как эксперимент. Исследование

собственного поведения — на позитивность, возможности и перспективы.

Да, серьезная заявка. Нечто более значительное, чем то, что Ханна назвала бы «глупым мальчишеским

проектом», потому что теперь... теперь я намерен целиком изменить свой образ жизни.

Я судорожно соображал. А что? Может, и получится. Только вот с чего начать? Как я стану чаще говорить

«да»?

Нужно действовать незамедлительно, решил я. Если сумею хотя бы день прожить в таком ключе, проблема

исчезнет сама собой. Буду ходить всюду, куда бы меня ни приглашали; буду встречаться со всеми, кто захочет

со мной пообщаться, — в общем, положусь на волю судьбы. Сугки буду плыть по течению, на все отвечая

согласием. Глядишь, Его Величество Случай и выведет меня из кризиса двадцатипятилетнего возраста.

Всего один день. Да. Один день. День непрерывного позитивизма. Вряд ли мне это повредит. Целый день

буду говорить «да». На все соглашаться. Абсолютно на все.

На один день я стану человеком, который на все отвечает согласием.

Да.

— Здравствуйте. Можно поговорить с мистером Уоллесом?

— Да!

— Здравствуйте, мистер Уоллес. Вас беспокоят из лондонской фирмы «Марк 1», занимающейся

остеклением. Вы не уделите мне минуту вашего времени, сэр, чтобы поговорить об установке стеклопакетов?

— Да!

— Вы вообще когда-нибудь думали о том, чтобы установить на окнах в своем доме или в квартире

стеклопакеты?

— Да!

— И вас, очевидно, отпугивали высокие цены?

— Да, отпугивали. Да.

— Позвольте спросить, мистер Уоллес, не заинтересованы ли вы в том, чтобы мы бесплатно произвели

оценку стоимости установки стеклопакетов в вашем доме? Причем вас это ни к чему не обязывает.

— Да, заинтересован!

— Прекрасно... что ж, мы готовы прислать к вам нашего представителя. Вы можете назвать удобное для вас

время?

— Да.

— Хмм... и... когда же это?

— А когда вы можете прийти?

— Скажем, во вторник вас устроит, мистер Уоллес?

— Да. Во вторник. Замечательно.

— В два часа дня?

— Да.

— Хорошо, записываю... так, во вторник, в...

— Да... только должен предупредить... у меня уже везде стоят стеклопакеты.

— У вас стоят... простите?

— В моей квартире на всех окнах уже стоят стеклопакеты.

— Ага... так... простите, я не...

— Я же сказал: у меня уже есть стеклопакеты. Только это ничего не значит — присылайте своего

представителя. Знаете, в жизни следует использовать любую возможность. Все самое замечательное

происходит с нами тогда, когда мы говорим «да». Мне это объяснил один человек, с которым я недавно ехал в

автобусе. А теперь я и сам это понимаю.

— Так, подождите... зачем вы хотите узнать стоимость установки стеклопакетов, если они у вас уже стоят?

— Ну, вы предложили, я и...

— По-моему, мы с вами зря тратим время, мистер Уоллес...

— Я просто подумал, что это будет здорово. Вы придете ко мне, выскажете свое мнение о моих

стеклопакетах, мы попьем чаю. А потом, если у вас будет желание, произведете оценку стоимости.

— Знаете, мне пора, мистер Уоллес, хорошо?

— Да.

Вот так и начался мой эксперимент: своим необъяснимым желанием обсудить все аспекты установки

стеклопакетов я поверг в недоумение шустрого агента.

Я проснулся всего за несколько минут до звонка и теперь широко улыбался, лежа в постели. В голове моей

роились мысли. Что делать? Куда пойти? С чего начать?

Впрочем, решать не мне. Не я заказываю музыку. Посмотрим, как будут развиваться события. В общем,

поживем-увидим. Я встал и включил компьютер, надеясь, что он предоставит мне массу возможностей,

которые еще накануне я с ходу отметал. По электронной почте мне пришло несколько сообщений. Я быстро их

просмотрел.

Одно было от Ханны. Могли бы мы поболтать? Да.

Другое — от моего доброго друга Уэга. Не желаю я как-нибудь выпить с ним пива? Желаю.

Еще одно — от совершенно незнакомого человека. Не хотел бы я иметь пенис побольше?

Хот... стоп. От кого это?

Хочешь, чтоб твой пенис стал больше? Новая технология увеличения пениса позволяет многим

мужчинам вроде тебя...

A-а, реклама. И все же пусть уж лучше это будет реклама, чем пожелание от бывшей подружки. Я подвел

курсор к кнопке «удалить» — мгновенная реакция, выработанная в результате уничтожения тысяч подобных

сообщений, которые приходили мне прежде. И осекся. Нет, так не пойдет. Другой был уговор. У меня теперь

другая позиция. Другой настрой.

И я сказал «да». И рассмеялся. Потом щелкнул по соединению, вписал данные своей кредитной карты и

заказал Чудесный Увеличитель Пениса. Вреда ведь не будет, верно? Если, конечно, правильно его присобачить.

Я налил в чайник воду и стал шарить в буфете, ища что-нибудь поесть. Нашел маленький пакетик рисовых

хлопьев — я и не знал, что они у меня есть — и очень обрадовался.

Я вернулся к компьютеру, надеясь, что за те пять минут, что прошли с того момента, как я отправил

сообщения Ханне и Уэгу, они прислали мне ответы с указанием места и времени встречи. Увы, ответов от них

не было. Я решил, что незачем ждать у моря погоды. Сел за компьютер, составил письмо и разослал его всем

друзьям, которых я подвел, которым отказал или которых давно не видел.

И вот что я написал:

>Кому: Друзьям

>От кого: от Дэнни

>Тема: Я, ты и мы

Привет!

Послушайте, давненько не общались. Моя вина. Каюсь. Но я теперь другой человек. В общем-то, опять стал

таким, каким был прежде. Так что если хотите встретиться... дайте знать.

Ваш друг (надеюсь)

Дэнни

У меня было странное чувство, будто я излечился. И я решил усилить результат. Позвонил Ханне.

— Привет, Ханна. Это Дэнни.

— Привет, Дэн. Получил мое сообщение?

— Получил. Отвечаю: Да. Я был бы рад встретиться с тобой и поболтать.

— Ладно... где-нибудь за чашечкой кофе? Сегодня?

— Да.

— В четыре?

— Отлично.

— Тогда встречаемся на выходе из метро «Ковент-Гарден». Идет?

— Вполне. До встречи.

Здорово! Раз — и готово! Только что безо всяких усилий я устроил встречу со своей бывшей подружкой. Если

бы я состоял в организации взрослых скаутов — при условии, что таковая существует, — меня бы там за это

непременно наградили знаком отличия.

Затем я позвонил Уэгу.

— Уэг! Уэгги! Уэгги-да-да-да!

К сожалению, это говорил не я. Так Уэг предпочитает отвечать на телефонные звонки.

— Привет, Уэг... Я получил твое сообщение. И я не прочь как-нибудь выпить с тобой пива. Где и когда?

Предлагай.

— Круто... а давай сегодня?

— Не возражаю.

Ууух. Так, стоп. Я начал сознавать, что, машинально отвечая согласием на всякое предложение, я могу

угодить в весьма непростую ситуацию. Что делать, если Уэг предложит встретиться за чашечкой кофе в 4 часа

в Ковент-Гарден?

— Давай, может, в семь попьем пивка в пабе «Лошадь и конюх» ?

Слава Богу, что Уэг — мужик.

— По рукам.

Все шло как по маслу. Просто здорово.

Договорившись о встречах, я спустился к магазинчику на углу, чтобы купить молока и пару газет. Я уже

чувствовал себя так, будто заново родился на свет, очевидно, поэтому купил также баночку натурального

йогурта и свежевыжатый апельсиновый сок. Обычно, когда у меня такое настроение, я начинаю подумывать о

том, чтобы пойти в тренажерный зал или приобрести собаку и погулять с ней, — в общем, хочу заниматься тем, что делают пижоны из рекламных каталогов. Ничего подобного я давно уже не испытывал.

Вернувшись домой, я налил себе чаю, взял газеты, сел и посмотрел на часы. Полдень. До первой встречи еще

целых четыре часа. Можно расслабиться.

Но я не хотел расслабляться. Я хотел действовать. И на все соглашаться. Впрочем, еще успею, рассудил я.

Я начал листать «Гардиан»6, но потом понял, что обманываю себя, и взял «Сан»7. Мне было жаль, что я не

принадлежу к тому типу людей, которые сначала читают «Гардиан», а потом уж «Сан», но даже в детстве я

предпочитал сначала полакомиться шоколадным муссом, а потом уж принимался за здоровую пищу.

Я с интересом прочитал забавную статью про молодого шотландца, который пытался в бурю запустить

воздушного змея и в результате пролетел вместе с ним три четверти мили. Потом перевернул страницу и на

следующей, в верхней ее части, увидел в рамочке...

У ВАС ЕСТЬ ИЗОБРЕТЕНИЕ?

Мною овладело возбуждение. Нет, по сути, изобретения у меня нет. Я вообще никогда ничего не изобретал.

Но это крошечное рекламное объявление предоставляет мне шанс.

Возможность попробовать себя в чем-то новом. Я мог бы что-нибудь изобрести! Может, для того и я родился!

Чтобы стать изобретателем!

Я вырвал из газеты объявление и заново его перечитал. Эту рекламу поместил американский институт по

вопросам патентного права и права товарных знаков, предлагавший начинающим изобретателям помощь в

продвижении их блестящих идей. То, что надо! Осталось только позвонить им и попросить, чтобы прислали

информационные материалы. Что я и сделал. Меня заверили, что материалы сейчас же отправят, и спустя пять

минут я уже вновь мог расслабиться.

Я дочитал «Сан», взял «Гардиан», опять положил и решил, что отправлюсь в город чуть раньше, чем

планировал.

«Миррор»8 я всегда смогу купить по дороге.

День выдался солнечный, и Лондон казался другим. Это был яркий, красочный город. Даже дорога к станции

метро — под сводом железнодорожного моста, где стоял оглушительный грохот, по пустынным улицам, по

разбитым тротуарам с лужами и пучками пожухлой травы — полнилась для меня очарованием.

И вот я уже иду от Лестер-сквер к станции метро «Ковент-Гарден». Меня распирает гордость от того, что я

лондонец. С тех пор как я вышел из дому, мне еще ни разу не представилась возможность сказать «да», но вот я

завернул за угол...

— Чашку чая, пожалуйста, — обратился я к продавцу закусочной.

— С сахаром? — уточнил он.

— Нет, спасибо.

— Пятьдесят пенсов, будьте добры. — Продавец поставил передо мной полистироловый стаканчик.

Я полез в карман за мелочью и вдруг понял, что допустил большую ошибку. Надеюсь, вы извините мне эту

оплошность, ведь я двадцать лет пил чай без сахара.

— Простите, вы спросили, положить ли мне сахар...

— Да, — подтвердил продавец. — И вы отказались.

— Знаю. Но... не могли бы вы спросить меня еще раз? — Я пододвинул к нему свой стакан с чаем.

— Э...?

— Пожалуйста, спросите еще раз, нужно ли положить сахар.

Продавец нахмурился, но сделал мне одолжение. Взял стаканчик и спросил:

— С сахаром?

Я прокашлялся.

— Да, пожалуйста.

— Сколько ложек?

Я тоже нахмурился.

— Не знаю. Я не пью с сахаром.

Теперь мы оба хмурились.

— Положите на свой вкус, — сказал я, пожимая плечами.

Не отрывая глаз от моего лица, продавец медленно и осторожно положил в мой стакан три полных, с горкой,

чайных ложки сахара.

— Столько хватит?

— Да, — ответил я. — Большое спасибо.

Теперь я понимаю, что, по меркам искусства современных европейских баек, эта история про сахар, пожалуй,

самая что ни на есть заурядная и что половина из вас, познакомившись с ней, возможно, не устоят перед

соблазном вернуться на несколько страниц назад, дабы еще раз с удовольствием перечитать «шедевр» про

компьютерный магазин, но для меня это происшествие имеет огромное значение. Я давно пью чай. Много пью.

И в тот раз впервые сознательно попросил, чтобы мне подсластили чай. Для меня это много значит —

символизирует то, что я готов изменить даже самые насущные, привычные стороны своего повседневного

быта. Это открытие глубоко взволновало меня.

Со стаканом сладкого чая в руке я покинул закусочную и продолжил свой путь в направлении Ковент-Гарден.

Мое внимание привлек уличный циркач, жонглировавший мячиками. Он выронил мячи, а какой-то мальчишка

едва не убежал с одним из них. Я на секунду остановился, наблюдая эту сцену, и вдруг услышал, как ко мне

кто-то обращается.

— Простите, сэр, не уделите мне пару минут?

— Уделю, — ответил я, мгновенно преисполняясь ликования. Я повернулся на голос и увидел рыжеволосую

кудрявую женщину. Она была маленького росточка, но вся так и дышала и энергией. В руках у нее была папка.

— Прекрасно! С вашего позволения я немного расскажу вам об организации «Помощь престарелым».

Спустя десять минут мы уже оживленно обсуждали проблемы стариков. Я подписался на участие в

программе «Возьми шефство над бабушкой» и обязался отчислять несколько фунтов из своего ежемесячного

жалования на содержание некой почтенной старушки. Главным образом, потому, что моя собеседница

начинала свои предложения словами «А не заинтересованы ли вы в том...», и я неизменно отвечал: «Да». Но я

ни о чем не жалел. В конце концов, благодаря мне какой-нибудь пожилой женщине отныне не придется

беспокоиться о том, где взять денег. Я попрощался с энергичной рыжеволосой женщиной и опять зашагал к

станции метро. Близилось время встречи с Ханной, и я хотел прежде заглянуть в несколько модных магазинов.

Но потом справа от себя я вновь услышал чей-то голос:

— Простите, сэр, не уделите мне пару минут?

Я был уверен, что уже слышал эти слова. Причем не так давно.

Я повернулся и увидел высоченного мужчину с длинным носом. На нем был ярко зеленый нагрудник с

надписью «Возьми шефство над бабушкой».

— Э... да, но...

— Прекрасно! С вашего позволения я немного расскажу вам об организации «Помощь престарелым».

И стал рассказывать.

— Значит, ты опоздал, потому что...

— Брал шефство над бабушками.

— И как я сразу не догадалась? — усмехнулась Ханна. Мы направились к ближайшему кафе. — В наши дни

почти все только из-за этого и опаздывают. Ладно, как бы то ни было, я рада нашей встрече. Давненько не

виделись.

После разрыва — эта фраза мне нравится гораздо больше, чем «после того, как меня бросили» — мы с

Ханной остались очень хорошими друзьями. Мы стали обедать вместе каждую неделю, а иногда, если

получалось, вместе заходили куда-нибудь выпить, хотя в последнее время встречались значительно реже. В

принципе, это вполне объяснимо, рассудил я. Ханна сосредоточилась на своей карьере, ну а я, конечно, ел

тосты.

— Как Лиззи? — спросила Ханна. Я улыбнулся.

После того как мы с Ханной расстались, ни она, ни я

не спешили заводить новые отношения с противоположным полом. Правда, я ненадолго сблизился с одной

девушкой — чудесной девушкой по имени Лиззи. Но она, конечно, оставила меня. Не потому что мы надоели

друг другу. Просто через десять дней после нашего знакомства Лиззи пришлось вернуться туда, откуда она

приехала. В Австралию. Это очень далеко — дальше не бывает. Мы продолжали поддерживать связь по

электронной почте, от случая к случаю перезванивались, но оба понимали, что, при всей нашей обоюдной

симпатии, ситуация у нас тупиковая.

— Тебе она нравилась, верно? — спросила Ханна.

— Да, — подтвердил я. — Нравилась. Классная девчонка.

Ханна была замечательной возлюбленной. И еще более замечательной бывшей возлюбленной. Когда я

поведал ей про неудачу с Лиззи, она проявила ко мне внимание, оказала поддержку. Что еще лучше, меня

самого в подобное положение она никогда не ставила. После разрыва с кем-либо наступает такое время, когда

ты искренне надеешься, что твоя бывшая партнерша будет так сильно скучать по тебе, что прямиком

отправится в ближайший монастырь. Ханна в затворничество не ударилась, но и ревнивца не стала во мне

пробуждать.

— Знаю, с Лиззи у тебя так ничего и не вышло, — сказала она, — но ты бы хотел, чтоб вы были вместе,

верно?

— Ну... да, — ответил я. — Хотел бы.

Приятно, что Ханна переживает за меня, подумал я.

— Много времени прошло с тех пор, как мы с тобой разбежались, да...

— Да... пожалуй.

Внезапно мне подумалось, что Ханна неспроста затеяла этот разговор. Создавалось впечатление, будто она

собирается сказать мне что-то важное. В общем-то, я был в том уверен, потому что она стала теребить салфетку

и все время отводила взгляд. Когда ужинаешь с Ханной, надо непременно наблюдать за ее поведением.

Наличие этих признаков может означать, что до десерта вы не досидите. Но что же у нее на уме?

— Я понимаю, нет нужды спрашивать тебя, Дэн... но дело в том... мы были вместе довольно долго, и мне

будет спокойнее, если я скажу это сейчас, буду с тобой откровенна...

Ну и ну! И вдруг я понял. Ханна сейчас скажет, что она хочет ко мне вернуться!

— И... в общем... Господи, какая глупость... не понимаю, чего я так нервничаю...

Чтоб мне провалиться! Так и есть! Сейчас она скажет, что хочет ко мне вернуться! А я что отвечу? Что я

чувствую?

— Я знаю, что ты ответишь, Дэн. Просто хочу услышать это от тебя...

Да, ее взгляд полнится любовью... Она умеет скрывать свои чувства, но я вижу ее насквозь, — возможно, как

раз это ей больше всего во мне и нравится.

— ...только будь абсолютно честен...

Боже, как ей, наверное, тяжело. Она наконец-то осознала, что совершила самую большую ошибку в своей

жизни, и теперь вынуждена умолять меня, чтобы мы снова были вместе... Я не должен ее спугнуть...

— Все нормально, Ханна. Ты можешь говорить со мной о чем угодно.

Она стиснула мою руку.

— Ты не будешь против, если я стану встречаться с кем-нибудь?

О.

— Ну вот, сказала-таки. — Улыбаясь, она откинулась на стуле.

Я растерялся. Ханна с кем-то познакомилась. Господи Иисусе. Что ей ответить? Очевидно, я должен

улыбнуться и выразить восхищение. Но, черт побери, она просит моего благословения. Девушка, с которой я

встречался три года, девушка, которая бросила меня, просит моего благословения! Ну и дела! Конец света!

Кто ее новая пассия? А может, у них уже далеко зашло? Боже, только не это! Неужели Ханна помолвлена? Не

исключено, что она уже беременна. А он, наверное, потрясающий мужик. Возможно, барон или еще какая

шишка! Держу пари, он миллионер. Красавчик, живет в замке. И если б ему на каком-нибудь приеме

предложили приобрести Чудесный Увеличитель Пениса, он, наверное, от души бы расхохотался, словно ничего

более глупого в жизни не слышал. Я его ненавидел. Сволочь.

— Дэнни? — окликнула меня Ханна. — О чем задумался?

Я очнулся от своих мыслей.

— Да так, просто подумал, что он, возможно, барон.

Ханна улыбнулась.

— Нет, он не барон.

Как ни странно, я испытал облегчение.

— Но мне он нравится. Чем-то тебя напоминает. Только чуть... проще.

— Ну... это...

— Знаю, знаю. Ты рад за меня. Как же иначе?

Да, я был рад за Ханну. И абсолютно спокоен. В сущности, чем больше Ханна говорила о своем новом парне,

тем спокойнее я себя чувствовал. Сейчас в самый раз продолжить свой эксперимент со словом «да», думал я.

Ответить согласием. Это лучшее, что могло бы произойти. Поворотный момент в моей жизни. Я прощаюсь со

старым, начинаю новый жизненный этап.

— Дэнни? Ты что молчишь? — Ханна озабоченно смотрела на меня. — Ты не против того, чтобы я с кем-

нибудь встречалась?

Я уж собрался было мотнуть головой и с улыбкой сказать: «Ханна, это просто здорово. Давай, прибирай к

рукам этого парня».

И вдруг сообразил, что она сказала — вернее, как поставила вопрос, — и мне стало не по себе.

— Извини, не расслышал, — произнес я, пытаясь выиграть время, но все равно уже было поздно.

— Я сказала: ты не против того, чтобы я с кем-нибудь встречалась?

Улыбка, озарившая лицо Ханны, мгновенно угасла на ее губах.

— Да.

Она сощурилась.

— Что значит «да» ?

— Я ответил на твой вопрос.

— Так ты не возражаешь или возражаешь?

Мне кажется, вид у меня стал немного испуганный.

Да.

Ханна в недоумении открыла рот.

— Значит, возражаешь? Ты против того, чтобы я с кем-нибудь встречалась?

О Боже.

— Да.

Господи, что за бред я несу? И Ханна тоже хороша. Талдычит одно и то же. Как будто нельзя задать вопрос

иначе.

Вид у Ханны был изумленный. Потрясенный.

— Я в шоке, — сказала она. А я почувствовал себя последним подлецом.

— Я просто пытаюсь быть более позитивным, — заявил я в свое оправдание.

— Да разве это позитив?! Это сплошной негатив! Как ты мог так сказать? Как мог ты ответить, что

возражаешь? Ведь я-то не упрекала тебя, когда ты начал встречаться с Лиззи. Напротив, я старалась тебя

поддержать!

— Ну... понимаешь, все зависит от того, как ты ставишь вопрос... Если б ты спросила: «Ты согласен, чтобы я

стала встречаться с этим парнем?», тогда я определенно ответил бы: «Да»...

— Вот оно что. Значит, по-твоему, мне нужно твое благословение? Понятно. Ты возомнил себя Господом

Богом. Выходит, я должна получить твое благословение на то, чтобы начать встречаться с кем-то? Ты это

хочешь сказать, Дэнни?

— Ханна, прошу тебя, перестань задавать мне вопросы...

— Я не нуждаюсь в твоем благословении! Ясно?

Ура! Я спасен!

— Да! Да, ясно!

— И ты это признаешь?

— Да! В полной мере! Да.

— Прекрасно. Тогда я еще раз спрашиваю тебя: ты против того, чтобы я встречалась с этим человеком?

Я сделал глубокий вдох.

— Да.

Скажу не таясь: встреча с Ханной могла бы пройти и лучше. Будь я членом организации взрослых скаутов, —

при условии, что таковая существует, — меня бы из нее поперли. Хотя не сомневаюсь, что мне досталась бы

главная награда за умение злить женщин, если б такая существовала.

Идея отвечать на все «да» была неплохой, но требовала доработки. Я начинал понимать, что, отвечая

согласием всем и каждому, наживу себе неприятности. Кроме того, дополнительные трудности возникали и из-

за того, что я никого не посвящал, в свой план, хотя, если бы о нем узнали, у меня появились бы еще более

сложные проблемы...

Я подумал, что сейчас неплохо бы выпить.

Позвонил Уэгу.

— Слушай, — сказал я, — может, встретимся чуть раньше?

— Когда? — спросил Уэг.

— Через час?

— Ладно, до встречи.

— Ты опоздал, — заметил Уэг, ставя на стол свой бокал с пивом.

— Извини, — сказал я, отдуваясь, и сел рядом с ним.

На встречу с Уэгом я опоздал на двадцать минут, потому что, когда я выходил из метро, какой-то мужчина,

сидящий на ступеньках, спросил, нет ли у меня лишней мелочи. Я сказал: «Да» и отдал всю мелочь, какая у

меня была. Спустя пять минут еще один мужчина, мимо которого я проходил, спросил, нет ли у меня лишней

мелочи. Но, поскольку всю имевшуюся у меня мелочь я отдал первому мужчине, мне пришлось взять деньги из

банкомата, а потом искать магазин, дабы купить там что-нибудь и получить на сдачу «лишнюю» мелочь,

которую я мог бы отдать второму мужчине. А после того, как я все это сделал, я опять натолкнулся на первого

попрошайку, который меня не узнал и опять попросил лишнюю мелочь.

Уэг удивленно смотрел на меня.

— А почему ты просто не сказал: «нет» ?

Хороший вопрос. Я попытался увести разговор в сторону.

— Красивый галстук, — сказал я.

— На мне нет галстука.

Возникло неловкое молчание.

— Так ты заказал мне пиво? — наконец спросил я.

— Да, — ответил Уэг. — Только я уже его выпил.

— А-а.

— Твоя очередь.

— Да.

Я пошел заказывать пиво.

Мы с Уэгом сидели в углу паба «Лошадь и конюх» и мирно потягивали пиво. Он мой хороший друг. Как и я,

любит настольный футбол и беседы на интеллектуальные темы. Мы с ним познакомились на одной свадьбе

пару лет назад и с тех пор активно общались. Обсуждали тο-сё, в том числе его успешную карьеру на

музыкальном поприще. Он собирался отправиться в Германию в качестве инженера с группой «Бастед», а

недавно совершил турне по этой же стране с группой «Райт Сед Фред» (хотя в разговорах он почему-то

забывает упомянуть об этом). У Уэга весьма своеобразные взгляды на жизнь, которые мы тоже затрагивали в

наших беседах. В частности, он искренне верит в то, что его стрижка — «рыбка» — однажды станет последним

криком моды, и ему нужно только подождать. А еще он глубоко убежден, что однажды мужчины тоже начнут

вынашивать детей, хотя пока и женщины вполне успешно с этим справляются. Правда, с Уэгом, пожалуй, не

стоило обсуждать мои проблемы с Ханной, но это я понял позже...

— Ты одно должен понять, Дэнни, — говорил он, — ты тяжел на подъем. Лиззи заставила тебя

встрепенуться, но у вас, к сожалению, ничего не вышло. И поэтому теперь ты обижаешься на Ханну за то, что

она пытается устроить свою жизнь. Я правильно мыслю?

Уэг мыслил совершенно не в том ключе, но я, следуя своему новому правилу, кивнул.

— Я молодчина, да? Просто супер! — похвалил себя Уэг.

Я опять кивнул и сказал:

— Да.

— Если покопаешься в себе, то поймешь, что это все из-за Лиззи, — продолжал Уэг. — Давай попробую

объяснить...

Я задумался о своем...

Не сочтите мои слова за банальность, но я влюбился в Лиззи в тот момент, когда она взяла свою сумочку и

показала мне снимок, на котором была запечатлена крупная креветка.

— Моя любимая, — сказала она. — Смотри, какая здоровая.

Это было на третий день Рождества. Мы с нашими общими друзьями сидели в небольшом пабе на углу

Брик-лейн.

— Похоже на здоровенную креветку, — отозвался я.

— Покажи ему другое фото, — предложил Роан, парень, который привел нас всех в тот паб. — То, что с

большим яйцом.

— Ой, да Дэнни вряд ли это будет интересно, — сказала Лиззи. — Что там смотреть? Обычное большое

яйцо.

Но я проявил интерес. Мне и в самом деле хотелось взглянуть на это фото.

Лиззи пошарила в сумочке и извлекла на свет снимок с изображением крупного яйца, который сделала сама.

— Вообще-то, теперь этого яйца там нет, — сообщила она. — Оно находилось в Джилонге — это

неподалеку от того места, где я жила, — но по настоянию общественности его оттуда убрали.

Я рассматривал большое яйцо. Как и креветка, оно было довольно крупное, только больше похоже на яйцо, чем на креветку.

— Ты, наверное, думаешь: «Вот дура. Таскает в сумочке фотографии больших яиц и креветок», —

предположила Лиззи.

Я так вовсе не думал. Я считал, что это круто.

— Поэтому, друг мой, ты никогда не женишься. Во всяком случае, на женщине.

— Прости, что?

— Ты вообще слушал меня?

— Да.

— И что я сказал?

Я понятия не имел.

— Что-то про женщин?

Уэг фыркнул и закатил глаза.

— Извини, — сказал я. — Просто я... знаешь... думал о Лиззи.

— A-а. Тогда ладно.

— После разговора с Ханной нахлынули воспоминания. Хотя, знаешь, я сейчас на перепутье. Я это

чувствую, Уэг. Я меняюсь, и это добрый знак. Отъезд Лиззи стал для меня еще одним поводом, чтобы залечь на

дно, не выходить из дому. Представь мое состояние. Одна девушка бросила. Другая — чудесная девушка —

уехала; мы с ней даже не успели покадриться.

— С таким настроением, старик, тебе ничего не светит. Бабы будут бросать тебя еще до того, как ты с ними

познакомишься, — «утешил» Уэг. — Возможно, уже бросают. Прямо в эту самую минуту, по всей стране,

десятки женщин бросают тебя направо и налево и даже не удосуживаются сказать тебе об этом. Возможно, у

них даже есть твои любимые компакт-диски, и они поливают тебя грязью в разговоре с вашими общими

друзьями, о существовании которых ты не подозреваешь.

— Спасибо за поддержку, Уэг.

Он улыбнулся, как бы говоря: «Не дрейфь, старик». Сегодня Уэг был в приподнятом настроении. Мы пили,

смеялись, опять пили. Главным образом, потому что он неустанно повторял: «Ну что, еще по пинте?», и я

неизменно отвечал: «Да».

И с каждым глотком чувствовал себя немного лучше.

— Ну... а у тебя есть фотографии других громадин? — спросил я, когда мы покинули паб и зашагали по

Брик-лейн. — Или ты снимаешь только креветки и яйца?

— С собой нет, — сказала Лиззи. — Но если хочешь, я могу принести. У меня есть снимок с большим

ананасом...

— Замечательно. Фотография большого ананаса — это то, что надо.

Лиззи улыбнулась.

— Ладно. Ты завтра здесь будешь? Идешь к Роану на Новый год?

— Да, конечно.

Я мысленно отметил, что нужно спросить у Роана, где и когда он собирает гостей и можно ли мне тоже

прийти на вечеринку, поскольку я уже успел отказаться от приглашения. Как обычно.

— Здорово. Ну а я принесу фото с большим ананасом, — пообещала Лиззи, садясь в такси. — И, если тебе

повезет, — добавила она перед тем, как захлопнуть дверцу, — я принесу еще снимок с большой коровой...

Думаю, справедливости ради нужно сказать, что еще ни разу в жизни я так сильно не желал увидеть

фотографию большой коровы.

— Ну что, теперь в клуб, да? — спросил Уэг, когда наконец-то прозвенел звонок, оповещающий о скором

закрытии паба.

— Да, — уверенно ответил я, как человек, на все сто убежденный в правильности принятого решения.

Уэг опешил.

— Что?

— Да. Идем в клуб. Да.

— В клуб?

— Да.

На лице Уэга отразилось замешательство. Я, конечно, был немного пьян, зато избавился от сомнений и горел

воодушевлением. Надо же, всего несколько пинт пива, и я уже рвусь в бой. Просто удивительно.

— В какой клуб?

— У?

— В какой клуб ты собрался?

— Идея твоя, — напомнил я. — Ты предложил пойти в клуб.

— Серьезно?

— Да. Ты всегда зовешь в клуб!

— Ну... только потому, что не ожидал, что ты согласишься! С каких это пор тебя потянуло в клубы? С чего

вдруг ты захотел пойти в клуб?

— Потому что ты предложил, Уэг. Пошли. Субботний вечер. Мы в центре Лондона. Нам по двадцать шесть

лет. Чем еще нам заниматься, как не по клубам ходить?

— Но... уже почти одиннадцать! Какой бес в тебя вселился?

— Я же сказал! Жизнь дана для того, чтобы жить! Незнакомые люди — это твои друзья, с которыми ты

просто еще не успел подружиться! Порой самое опасное — вообще не рисковать!

— Ишь ты, как запел!

— Да.

Уэг с беспокойством смотрел на меня.

— Ты спросил: пойдем в клуб, приятель? Я ответил: да. Так что давай, веди, — сказал я.

И мы пошли искать клуб.

— Так... все эти фотографии громадин... это...твое хобби? — нерешительно поинтересовался я.

— Нет, что ты, — улыбнулась Лиззи. — Эти снимки мне прислали братья. Вроде шутки. И это не просто

громадины. Это Громадины. С большой буквы «г».

— А почему ты решила, что я произнес это слово с маленькой буквы?

— Решила, и все.

— Громадины, — повторил я со значением, пытаясь озвучить заглавную букву

— Эти снимки прислали братья. Чтобы напомнить мне о доме. Им кажется, что они забавны. А я считаю,

что это дурь.

— А по-моему, это... круто, — сказал я и тотчас же пожалел о своих словах.

— В Австралии Громадин много, всюду встречаются. Почему-то громадины — это чисто австралийская

реалия.

— Чтобы создать что-то воистину монументальное...

Лиззи вручила мне еще один снимок.

— Скалки?

— Ага. Скалки, бананы, бочки, омары, коалы...

— Ну да, — сказал я. — А что, большой коала... в этом есть смысл. Коалы водятся только в Австралии.

— Да, Большой Коала, — рассмеялась Лиззи. — Наша гордость и слава. У нас даже есть Гигантский Нед

Келли9.

— Надо же, — восхитился я. — Гигантский Нед Келли. Хотел бы я посмотреть на него.

— А ты заведи себе австралийку, — посоветовала Лиззи и улыбнулась, от чего во мне что-то будто...

запузырилось.

Да. Запузырилось. Заткнись.

— Пожалуй, — сказал я и невольно покраснел.

И до меня вдруг дошло, что я веду себя так, словно мы с Лиззи только что познакомились. Дело в том, что у

меня и впрямь было такое ощущение. В действительности мы уже знакомы несколько месяцев, но только как

друзья друзей. Лиззи встречалась с одним моим приятелем, но мы с ней никогда тесно не общались, толком не

знали друг друга. У каждого из нас всегда были какие-то свои дела, мы находились в разных местах, с разными

людьми. И я неожиданно понял, что совершенно не знаю ее. И так же неожиданно понял, что хотел бы ее

узнать.

— Так что бы ты придумал? — спросила она. — Если б хотел создать нечто громадное, — то, что я могла бы

сфотографировать?

Я задумался. Нужно назвать что-то интересное и стоящее. Подобные вопросы девушки задают, когда хотят

проверить тебя на вшивость. Это своего рода психологический тест. Если я скажу, что придумал бы «милого

большого щенка», это будет достойный ответ. А например, «огромный нож» или «улыбающаяся красотка»...

ну... такие вещи девушке вряд ли придутся по вкусу.

А что нравится девушкам? И что из того, что нравится девушкам, нравится мне?

— Я... пожалуй... — замямлил я, силясь придумать нечто такое, что пришлось бы по душе девушке, —

...ребенка.

Взгляд Лиззи, обращенный на меня, ничего не выражал.

— Ребенка? — скучным голосом переспросила она.

Я понял, что опростоволосился. Лиззи сразу сообразила, почему я остановил свой выбор на ребенке. Потому

что, в моем представлении, это то, что хотела бы услышать девушка. Нужно как-то исправлять ошибку.

Придумать другой ответ.

— Постой, ты не так поняла. Это был бы не просто ребенок.

— А какой? Два в одном? Ребенок-открывалка для бутылок?

— Нет. Это был бы особенный ребенок.

Лиззи вскинула брови, ожидая моих объяснений.

Ура, есть!

— Китайчонок.

Брови Лиззи взлетели еще выше. Я не поверил своим глазам. Думал, только в мультиках так бывает.

— Китайчонок, — повторила она.

— Громадный китайчонок, — поправил я ее.

— Извини. — По-моему, тон у нее совсем не виноватый. — Значит, громадный китайчонок?

Лиззи не ослышалась. Я и в самом деле так сказал. Интересно, какого черта?

— Точно, — уверенно подтвердил я, будто сообщил ей взвешенное решение. — Г ромадный китайчонок.

— Так почему ты остановил свой выбор на громадном китайчонке? — спросила она. Мне хотелось

надеяться, что в ее голосе прозвучало мягкое удивление, но в принципе подобным тоном обычно опытный врач

разговаривает с неполноценным ребенком.

— Ну... китайчата — такие очаровательные малыши. Что может быть прелестнее? — ответил я, считая, что

глаголю истину. — То есть, конечно, китайцы вообще милый народ. Только не думай, будто я отношусь к ним

свысока...

Лиззи сложила руки на груди.

— Я просто хотел сказать, что китайчата — милые дети... И...Э... пожилые китайцы, если подумать, тоже

милы. Но... знаешь... если честно, все, что между ними, в расчет можно не принимать...

Черт, совсем запутался. Ну ничего, все еще можно исправить.

— Ты только представь, — продолжал я. — Люди со всех концов света будут приезжать, чтобы посмотреть

на моего громадного китайчонка.

ЛЮДИ СО ВСЕХ КОНЦОВ СВЕТА БУДУТ ПРИЕЗЖАТЬ, ЧТОБЫ ПОСМОТРЕТЬ НА МОЕГО

ГРОМАДНОГО КИТАЙЧОНКА? Что за бред?

Я внезапно замолчал и уткнулся взглядом в свой бокал.

— Хм... ну, думаю, если б... — заговорила Лиззи.

Я так и не узнал, что она думала. Потому что рядом неожиданно возник Роан с банками пива и миской мелкой

моркови в руках. Он подсел к нам, и мы стали говорить о Лондоне и Австралии и о том, что Лиззи стремится

поскорее вернуться домой. И больше за весь оставшийся вечер о громадном китайчонке не было произнесено

ни слова.

В сущности, о нем никто не упоминал до конца года.

Часы показывали двадцать минут четвертого утра. Мы с Уэгом были пьяны в стельку.

Сидели в углу какого-то клуба в Сохо — Бог знает, как мы там оказались — и болтали с тремя

австралийцами, проводившими в Лондоне свой отпуск. Я использовал все свои познания об Австралии, чтобы

произвести на них впечатления.

— Значит, у вас есть Большие Ананасы, да? — говорил я. — И Большая Креветка. А еще Гигантский Нед

Келли.

Австралийцы тупо смотрели на меня.

— Ну... скульптуры, которые у вас всюду стоят. Вы же, наверное, их видели. Большая Бочка и Большой

Комар? Большой Червь? Большой Апельсин? Я в вашей стране никогда не был, но мне их фотографии

показывала одна девушка, с которой я встречался. Это потрясающе.

Их лица по-прежнему ничего не выражали. Я решил, что, по-видимому, назвал мало Громадин. Поэтому стал

перечислять дальше.

— Большая Банка. Большая Треска. Большая Морковь. Б...

— Большой Нудный Придурок, — добавил Уэг. Все рассмеялись.

— Я веду речь об австралийской культуре, Уэг. — В данный момент он меня раздражал, поэтому скажу, что

его настоящее имя Уэйн. — Эти джентльмены из Австралии должны знать, что мы здесь, в Великобритании,

проявляем живой интерес к их стране.

— Так они же австрийцы, — заметил Уэг.

Я посмотрел на трех наших новых знакомых.

— Вы австрийцы? — заплетающимся языком уточнил я.

Они кивнули.

— Простите Бога ради. Я думал, вы австралийцы. Интересно, и почему я принял вас за австралийцев?

Все пожали плечами.

— Но ведь я рассказываю вам об Австралии и австралийцах почти...

— Двадцать минут, — сказал один из наших собеседников. С австрийским акцентом. Только тогда я

заметил, что на нем футболка с надписью «АВСТРИЯ».

— Да. Двадцать минут, — согласился я. — Что ж, надеюсь, по крайней мере, в ходе нашей беседы вы кое-

что узнали об Австралии. Всего хорошего, ребята. Добро пожаловать в нашу страну.

Мы с Уэгом пошли прочь от австрийцев, двигаясь не спеша, с достоинством, хотя не так-то просто сохранять

достоинство, когда тебя качает из стороны в сторону и ты постоянно натыкаешься на людей. На краю

танцевальной площадки мы остановились.

— Выпьем? — спросил Уэг.

— Да! — почти выкрикнул я, верный данному себе обещанию. — Да, Да, Да!

Каждое свое «да» я сопровождал красноречивым жестом, энергично тыкая пальцем перед собой, хотя Уэг уже

давно ушел к бару.

Вероятно, своей жестикуляцией я привлек к себе внимание мужчины в сомбреро.

Поначалу я принял его за мексиканца, но потом до меня стало медленно доходить, что настоящий мексиканец

вряд ли явился бы в лондонский ночной клуб в сомбреро. Да и усы у него, наверное, были настоящие, а не

приклеенные. Мексиканец с приклеенными усами был бы супермексиканцем, потому что у него были бы

двойные усы, а это круто. К тому же супермексиканец, вероятно, был бы в пончо... Тут я сообразил, что говорю

все это в лицо мужчине в сомбреро.

— Текилы? — вопросом ответил он на мой монолог. Выходит, это был торговец текилой. Мне показалось,

что он вытаскивает кобуру, но это была полная бутыль мексиканской водки. — Фунт за порцию.

За многие годы я развил в себе поразительную способность уклоняться от употребления текилы. Несколько

раз я попадал в пренеприятнейшие ситуации после того, как выпивал эту дрянь, и с тех пор на текилу у меня

была аллергия, — если кто-то мне ее предлагал, я машинально отвечал «нет».

Поэтому я сказал...

— Да!

Мужчина в сомбреро налил мне глоток. Я выпил.

— Еще?

Вид у меня был уже не очень жаждущий.

— Да, — ответил я — без былого энтузиазма в голосе. В животе у меня неприятно закрутило. Честно говоря,

я был уверен, что уже выпил достаточно. Но игра-то велась по другим правилам. Я опрокинул в себя вторую

порцию и улыбнулся мексиканцу, мысленно веля ему удалиться. Он отскочил от меня, как ошпаренный — то

ли мысли мои прочитал, то ли подумал, что я намерен наброситься на него с кулаками.

Я попытался сфокусировать взгляд на танцевальной площадке. То, что я увидел, мне показалось забавным. И

я вдруг проникся глубоким убеждением, что сам я замечательный танцор, — во всяком случае, ничуть не хуже, чем та леди в синей кофточке или та, что в зеленой. А они обе танцевали просто здорово. Особенно та, что в

синем. Она была великолепна. Но мне в подметки не годилась. Может, раззадорить ее на танец с раздеванием?

Она, вне сомнения, знает, что делает — отменно работает руками, ногами, головой и прочими частями тела, —

хотя хорошая физическая форма, отменная координация движений и, возможно, классическая подготовка,

пожалуй, ее не спасут: с моим артистическим талантом тягаться трудно. Я был абсолютно уверен, что способен

безупречно исполнить все те движения, которые демонстрировала она. Но, в отличие от обученных танцоров, я

не ограничивал себя «условностями» — не боялся нарушать правила. По-видимому, я испугал леди в синем и

ее подругу в зеленом, и даже, похоже, их рослого приятеля — того, что не сводил с меня глаз и теперь прямой

наводкой шел ко мне. Наверное, он идет ко мне, чтобы сообщить: они все знают, что я думаю и что я прав:

воистину я — Король Танца. Не исключено, что потом мы все вместе отправимся к ним домой, и я покажу им

некоторые свои движения, и мы подружимся, и...

— Ты чего пялишься на мою девушку? — спросил верзила, неожиданно оказавшись у меня перед носом.

Вид у него был не очень довольный.

— У? — радостно промычал я.

— Ты на мою девушку пялишься?

Я улыбнулся, пытаясь незаметно сглотнуть текильную отрыжку.

— Я пялюсь на твою девушку? — переспросил я, надеясь, что произнес это дружелюбным тоном.

Верзилу мой вопрос не позабавил.

Внезапно я понял, что он настроен серьезно. Инстинкт подсказывал мне, что нужно ответить «нет». Что бы он

ни предположил. Это явно был не тот случай, когда следовало соглашаться.

— А которая твоя девушка? — спросил я, выражая готовность провести детальное расследование, дабы

уладить недоразумение.

— В синей кофте, — ответил верзила.

A-а. Она.

— Вы с ней очень подходите друг другу, — попытался я сгладить неловкость.

— Так ты на нее пялишься?

Вот привязался. Каждая клеточка моего существа требовала, чтобы я помирился с этим человеком, разуверил

его и пошел прочь, но я ведь смотрел на нее... и потом, я все равно уже знал, что мне придется сказать... что, по-

моему, я должен сказать...

— Да, — произнес я.

Мой ответ несколько шокировал верзилу. Он оглянулся на свою девушку, потом вновь посмотрел на меня.

— Понятно, — сказал он. — Значит... ты пялишься на мою девушку.

— Ага, — подтвердил я, выдавливая из себя улыбку.

Верзила улыбнулся в ответ. Может, не все так плохо,

подумал я. Наверное, он все же хочет провозгласить меня Королем Танца.

Но потом, медленно...

— Я что — похож на идиота, который мог бы позволить кому-то пялиться на свою девушку?

У-ух. Он поднимал ставку. Резко поднимал. Просил, чтобы я назвал его идиотом. Прямо ему в лицо. В его

большое мужественное лицо. Как можно ответить на подобный вопрос?

Ну, нельзя же сказать...

— Да.

Отвечая, я чуть поморщился, отчаянно стараясь придать голосу вопросительную, а не утвердительную

интонацию.

Верзила опять улыбнулся. Я надеялся, что его улыбка выражала согласие и подтверждение, словно я сказал

ему точно то, что он хотел услышать. Хотя, если честно, надежды было мало.

Он приблизился ко мне почти вплотную. Я ощущал его запах.

— В морду захотел?

Тут бы мне в самый раз схватиться за сердце, или упасть в обморок, или дать деру, или расплакаться, или

отказаться от своего статуса согласного. Мне следовало бы позвать Уэга, или представиться агентом ФБР, или

попросить прощения. Но нет, ничего из перечисленного я не сделал. Я воспринял это, как испытание. Хотел

посмотреть, чего я стою, чего способен достичь. Насколько тверд я в своем решении. Умею ли стоять на своем?

Я напрягся, закрыл глаза и сказал...

— Да.

Господи Иисусе. Я только что сказал: «Да. Дай мне в морду». Причем я вовсе не хотел получить в морду. У

меня редко возникает желание получить в морду.

Я ждал удара. Уже чувствовал силу его кулака, хотя он меня еще не тронул. Я чуть повернул голову, надеясь, что верзила не заденет мой нос, не разобьет очки, не сломает челюсть — в общем, оставит в целости и

сохранности все то, что можно разбить, раздробить, ушибить или разорвать.

Ничего не произошло.

Я открыл глаза.

Верзила просто стоял и смотрел на меня, наблюдал, как я трепещу.

Я смотрел, как он смотрит на меня, наблюдает за моей мимикой.

А потом он сказал:

— Чертов псих.

Я моргнул пару раз.

Он толкнул меня в плечо, повернулся и зашагал прочь.

Господи помилуй!

Я жив и здоров. Уцелел после избиения в ночном клубе. Хотя, конечно, никто меня не избивал. Но я все равно

выжил! Я, человек, который всегда соглашается, смотрел смерти в лицо и вышел из передряги целым и

невредимым!

Неожиданно возле меня появился Уэг. Он явно наблюдал за происходящим издалека.

— Ну что валим отсюда, прямо сейчас? — предложил он.

— Да, валим, — согласился я. И мы ушли, в ту же минуту.

— Прости за весь этот вздор, — извинился я. — Ну... знаешь... про огромных китайчат.

Мне удалось вновь завести с Лиззи разговор сразу же после полуночи, буквально в первые минуты

наступившего нового года.

— Что? A-а, за то. Знаешь, а я с тобой соглашусь. Китайчата в самом деле прелестные создания. И очень

забавные.

— Согласишься? — уточнил я. Будто я перестал бы с ней общаться, если б она сказала, что маленькие

немцы ей нравятся больше.

— Конечно. Послушай, если к тридцати пяти годам я не буду замужней матроной с детьми, напои меня и

отведи в китайский квартал.

Я рассмеялся — скорее, от удивления.

— Так чем ты занимаешься в последнее время? — полюбопытствовала Лиззи.

— Если честно, особо ничем, — ответил я. — Можно сказать, ушел в себя.

Лиззи с беспокойством посмотрела на меня.

— Почему? — спросила она. Я не хотел об этом говорить и увел разговор в сторону.

— Слушай... так это правда, — то, что ты сказала сегодня Роану? Будто возвращаешься в Австралию?

— Да. Уезжаю через десять дней. Нашла там новую работу. Так что да здравствует австралийская жара.

Прощайте британские дожди. Кстати, почему не было снега на Рождество? Я хотела бы увидеть снег.

— А ты, что, снега не видела? — изумился я.

— Ужасно, да? Я никогда не видела снега, а ты никогда не видел Гигантского Неда Келли, — подытожила

Лиззи. — И люди еще жалуются на войны, представляешь?

Мы рассмеялись, а через час поцеловались. Сам не знаю, как это получилось.

По выходе из клуба я расхохотался.

Хохотал, хохотал, хохотал.

Я был в эйфории. По натуре я не драчун. А тут едва не подрался. Подрался! Я! И вышел победителем!

— Я только что победил в драке, Уэг! Утер нос мужику, который вдвое здоровее меня!

— Ты его не победил. И он не был вдвое здоровее тебя. Он был всего лишь на дюйм выше тебя.

— Просто амбал! А я его победил!!

— Ты его не победил. Он просто не стал тебя бить, вот и все. А чем ты его разозлил?

— Сказал, что смотрю на его девушку, что он идиот, и пусть только попробует меня тронуть!

— В самом деле?

— Да! Я заявил ему: «Да, я смотрю на твою девушку. Ударь меня, если посмеешь, дуболом!»

— Прямо так и сказал?

— Да, примерно. Вернее, нет, не совсем так. Понимаешь, меня понесло, Уэг! И это был такой кайф! Меня

понесло, и посмотри на меня — я все еще жив!

Уэг сделал то, что я сказал: посмотрел на меня.

— Ты — пьяный мужик, которому чудом удалось выйти сухим из воды.

— Знаю! И это здорово!

Это прозвучит глупо и, наверное, не каждому будет понятно, но я чувствовал себя... на седьмом небе от

счастья.

Мы зашагали к остановке ночного автобуса. Неожиданно возле нас притормозил верткий старенький

«вольво».

— Микротакси? — обратился к нам сидевший за рулем мужчина.

— Неужели я похож на микротакси? — спросил я и чуть не описался от смеха. Почему-то ни Уэг, ни

водитель не усмотрели в том ничего смешного.

— Я, пожалуй, поеду, — сказал я Уэгу.

— Уверен?

Я пожал плечами.

— Он же предложил свои услуги.

— Что будешь делать на этой неделе? — осведомился Уэг.

— На твое усмотрение.

Мы поехали вдоль Темзы. Я был возбужден, очарован, чувствовал себя, как ребенок, предвкушающий нечто

волнующее. В какой-то момент мы обогнали ночной автобус, и я невольно обернулся, вытянул шею, пытаясь

разглядеть в салоне пассажиров. Я надеялся увидеть там человека, который, сам того не подозревая,

сподвигнул меня на удивительное приключение. И если б я его заметил, я немедленно вышел бы из такси и

запрыгнул в тот ночной автобус и сказал бы тому человеку, что я начал меняться, сообщил бы ему о том, что

сделал, сказал бы, что провел самый лучший день в своей жизни. И все это благодаря ему! Ему и сказанной им

фразе из трех простых слов.

По возвращении домой я налил себе чаю и включил компьютер. Я был счастлив, утомлен и хотел спать.

Я стал чистить зубы, заодно проверяя свою электронную почту.

Мне пришло одно сообщение — от моего приятеля Мэтта.

Дэнни! Рад, что ты объявился! Может, позавтракаем завтра вместе? В 9.30? В Камдене?

Я глянул на часы. Завтра уже наступило. Было почти шесть утра. Чтобы ехать в Камден, мне следует вновь

быть на ногах уже через пару часов. К тому же меня, вероятно, ждало тяжелое похмелье.

Я начал отвечать Мэтту...

Мэтт,

Я очень поздно лег, приятель. Давай в другой раз, ладно? Может, на следующей неделе или...

И вдруг я осекся. Боже, что такое я пишу? И на душе сразу стало как-то противно. Пусто. Будто я так ничему

и не научился. Ну да, конечно, я всего лишь на один день подвизался на все отвечать согласием, и этот день

окончен... но почему бы не продлить эксперимент еще на один день?

Поэтому одну за другой я стер напечатанные буквы... и вместо них медленно, спьяну не сразу попадая

пальцем на нужную клавишу, напечатал...

Д

А

К обеду я был уверен, что принял верное решение.

Вот я сижу с друзьями в милом приятном кафе, лечу похмелье кофе и чтением газет, смеюсь, шучу вместе со

всеми. Впервые за много месяцев я чувствовал, что мне тепло, уютно и я являюсь частью чего-то.

Я только начал разнообразить свое повседневное существование, и жизнь уже налаживается. А ведь я

фактически ничего не предпринимал — просто положился на волю судьбы.

Вот тогда-то я и позвонил Иану и предложил вечером встретиться в пабе, чтобы рассказать ему о своем

решении, которое полностью перевернуло мою жизнь...

Потому что я это чувствовал.

Я стал человеком, который всегда соглашается.

ГЛАВА 3

В которой Дэниел

покупает газету «Сан»

За последние несколько минут сказано было не много. Мы, два парня, просто сидели, смотрели в пустоту,

обдумывая то, что я рассказал. Было видно, что Иану трудно осмыслить события последних дней. Для него это

была слишком замысловатая философия.

— Иан? — окликнул я друга.

Никакой реакции. Он продолжал таращиться в пустоту невидящим взглядом.

— Иан, ты слышал, что я тебе говорил?

Я попытался стянуть у него кусочек ананаса. Он, как мне показалось, чуть встрепенулся.

— Да... и уяснил две вещи, — наконец отозвался Иан, тыкая пальцем в воздух. — Первое... в конце своей

маленькой тирады ты объявил себя человеком, который всегда соглашается.

— Ну да.

— Вообще-то, это бред. Полная чушь. Ну и что ты теперь будешь делать? Купишь себе красную накидку?

— Ну, это же просто фигура ре...

— Или ты на минуточку возомнил себя героем «Игрока в кости»10? У? Кто тебе ближе по духу: супермен

или игрок в кости?

 Ну...

— Ведь ты не можешь быть игроком в кости Что, если тебя, как игрока в кости, попросят убить кого-

нибудь?

— Так то ж роман. И потом, его не просили убить человека. Это был его собственный выбор, — по крайней

мере, он именно так выбросил кости. У него были миллионы вариантов. У меня — всего один. Сказать «да».

Иан отмахнулся от моего объяснения и продолжал:

— Второе... после того, как в клубе тебе чуть не дали в морду, надеюсь, ты завяжешь со всей этой ерундой.

Да, наверное, ты чудесно позавтракал в Камдене с Мэттом и другими приятелями. Но я ведь знаю тебя, Дэнни.

Ты не удовольствуешься просто чудесным завтраком в Камдене с Мэттом и другими приятелями. Ты

усмотришь в этом какой-то особый смысл.

— Так и есть! В моем понимании это совершенно новый образ жизни!

— О Боже. Послушай, Дэнни, у тебя эти вывихи пошли из-за Лиззи, да?

— Лиззи тут ни при чем! — возразил я.

— Перед отъездом она сказала: «Приезжай как-нибудь ко мне в Австралию». И ты ответил отказом.

— Я не отвечал отказом! Я сказал: да, непременно.

— Но ты имел в виду обратное, верно? Ты не собирался к ней ехать!

— Это было бы издевательством над самим собой, — уныло произнес я. — Какой смысл влюбляться в

девушку, которая живет за восемнадцать тысяч миль от тебя?

— Это праздный вопрос, — заметил Иан, любивший щегольнуть умными словечками, дабы выставить себя

мудрецом. — Ты уже в нее влюблен.

— Иан, это вопрос природы вещей. Ты знаешь, как я жил недавно. И знаешь, как мне следует жить. Вот в

чем дело. Потому я и решил продолжить свой эксперимент.

— Решил продолжить? Ушам своим не верю! Не спорю, тебе стоит быть чуть более открытым, чуть чаще

говорить «да», но зачем же слепо соглашаться на все без разбору? Будь благоразумнее!

— Я должен увидеть, к чему это меня приведет, Иан. Хочу поэкспериментировать еще немного. Хотя бы

еще неделю.

— Неделю? С ума сошел! Одного дня тебе было мало, да? Захотелось продлить «удовольствие» еще на

неделю? Так недолго и убийцей стать. А убийц, знаешь ли, никто не жалует.

— Всего одну неделю.

— И когда же она начинается, твоя неделя?

— Прямо сейчас.

Иан задумчиво посмотрел на меня.

— Ладно... так, может, угостишь меня пивом?

Я поднялся и достал свой бумажник.

Иан широко улыбнулся.

— Вообще-то, все это мне чертовски нравится, — сказал он.

Иан не понимал — и, возможно, никогда не сможет понять — одной важной вещи: отвечая согласием, я

испытывал невообразимое блаженство. У меня возникало ощущение полной свободы. Моя жизнь зависела от

кого угодно, только не от меня самого. Где буду я завтра? Где буду послезавтра? С кем встречусь? Что мы

станем делать? Я целиком положился на волю судьбы.

Я предложил Иану встретиться через неделю здесь же, в пабе «Йоркшир грей», пообещав доказать ему, что я

настроен вполне серьезно. Я сказал, что снова возьмусь за свой дневник, стану записывать все, что я делал, а

после представлю ему доказательства.

— А дневник — достаточное доказательство? — спросил Иан.

— Если в качестве доказательства он приемлем в суде, — отвечал я, — значит, и для тебя сойдет.

Иан подумал немного и кивнул:

— Что ж, по рукам.

Я покинул паб, преисполненный решимости начиная с данной минуты всю неделю на все отвечать согласием.

Согласно канонам традиционного повествования теперь я должен бы поведать вам все, что происходило в

следующие несколько дней, описывая события по порядку, одно за другим. Я рассказал бы вам, что случилось в

понедельник (это было здорово), потом — во вторник (впечатления столь же потрясающие), затем — в среду (я

получил массу удовольствия).

Но это не традиционное повествование. И, если б мы с вами сидели в пабе, и вы попросили бы рассказать о

том, что было дальше, мне пришлось бы призвать на помощь всю свою силу воли, дабы не забежать вперед,

описывая события, которые случились несколько позже. А потом, рассказав о них, я схватил бы вас за плечи, встряхнул и спросил: «Ну, что вы об этом думаете?». Я знаю, что поступаю неправильно, но, поверьте мне, в

такой последовательности я рассказывал эту свою историю в пабах многим своим друзьям, которые мало чем

отличаются от вас, и именно так ее и нужно рассказывать. Поэтому я все же чуть забегу вперед и начну свой

рассказ с событий конца недели под знаком «да». С пятницы. Та пятница выдалась необыкновенной.

Наступила пятница.

Я уже целых четыре дня на все отвечал согласием, и все шло замечательно. Я вновь и вновь убеждался, что

слово «да» — интересный спутник, постоянно побуждающий меня веселиться, радоваться жизни.

Я проснулся около девяти и стал думать, стоит ли мне сегодня идти в Дом радиовещания Би-би-си, где я

подвизался внештатным продюсером радиопрограмм, и в результате решил, что, пожалуй, не стоит. Во всяком

случае, пока. Ведь вокруг витало столько разных возможностей ответить согласием на что-то, буквально

умолявших, чтобы я их использовал.

Я встал с постели, приготовил себе чай и стал проверять электронную почту, стремясь поскорее увидеть, что

сулит мне новый день — один из последних дней недели, которую я проводил под знаком «да».

Я заметил, что после того, как я ответил согласием на великодушное предложение распространителей

Чудесного Увеличителя Пениса, мне стали присылать значительно больше рекламных сообщений. Казалось,

мой компьютер кричит мне:

Лекарства по сниженным ценам! Отпускаются без рецепта! Щелкни здесь!

Дешевые компьютерные программы! Все исключительно лицензионные!

«Виагра» по $ 0.95 за таблетку! Отличная цена! Щелкни здесь!

Это было забавно. Будто только потому, что я оказался человеком, который готов купить Чудесный

Увеличитель Пениса, весь мир вдруг решил, что я также захочу сделать себе пересадку волос или приобрести

пищевые добавки, способствующие увеличению веса, таблетки против угревой сыпи, книги с рекомендациями

о том, как завоевывать сердца женщин, и «Виагру». Просто в голове не укладывается. Если кто-то заказал

увеличитель пениса, разве это обязательно свидетельствует о том, что этот человек нуждается в помощи?

Тем не менее, воспринимая каждое послание как инструкцию и памятуя о данном себе слове до конца недели

на все отвечать согласием, я делал так, как меня просили — щелкал мышкой в указанных местах и изучал

соответствующие сайты. Как ни странно, лишь один привел меня к реальной сделке, поскольку там содержался

вопрос, требовавший положительного ответа, и следом указывалось, что нужно делать...

ХОЧЕШЬ СТАТЬ СВЯЩЕННИКОМ?

Да!

ПЛАТИ И СТАНОВИСЬ!

Что ж, ладно!

Десять минут спустя я уже заполнил помещенный на сайте бланк заявления и через Интернет купил себе

духовный сан. Отныне, вероятно, мне официально позволено иметь собственную церковь, в которой я могу

отправлять обряды бракосочетания и крестить маленьких детей. И даже больших. Черт, да я теперь могу

освящать все, что захочу, независимо от размера! Я стал священником! И через 28 дней у меня на руках будет

маленькая пластиковая карта, подтверждающая мои полномочия. Я приобрел духовный сан всего за $ 119! А

еще говорят, что рекламный мусор — это плохо.

Я был взволнован. Кто бы мог подумать еще неделю назад, что я, Дэнни Уоллес, на шаг приближусь к тому,

чтобы основать собственную церковь?

Наряду с рекламным мусором я также стал получать по электронной почте больше сообщений от своих

друзей. Первое сообщение, которое я открыл, было от Мэтта.

Дэнни,

Хочешь размяться? У меня новый мяч. Встречаемся в Гайд-парке в двенадцать.

Хочу я размяться? Конечно! Я ответил, что буду в Гайд-парке в назначенное время при полном спортивном

параде — в трусах и прочем.

Спустя пару часов, приняв душ, я в разных носках шагал к метро. День был солнечный — идеальный для

игры в футбол и общения с друзьями. Но через несколько минут, дойдя до станции метро, я заметил человека с

белой тростью. Судя по выражению его лица, он был чем-то озабочен. Он не двигался, стоял на одном месте, и

я на секунду задумался о том, как, согласно правилам этикета, мне следует поступить в данной ситуации.

Проявить политкорректность и проигнорировать слепого, как и любого другого человека, который стоит с

потерянным видом у метро, или я должен учесть то, что он слепой?

Но потом я подумал... а что, если это мой шанс? Что, если мы завяжем разговор, быстро подружимся и

пустимся вместе в удивительное приключение, как юноша и слепой герой из фильма «Запах женщины»?

Маловероятно... но, может, все же попробовать?

В итоге я собрался с духом и обратился к слепому:

— Привет. У вас что-то случилось?

Слепой вздрогнул от неожиданности, и я мгновенно пожалел о своем решении.

— Нет, нет, ничего не случилось. Просто я... жду кое-кого.

Ну конечно, он кого-то ждет. Какой же я идиот. Кретин с задатками доброхота. Но потом слепой

поблагодарил меня за участие, и я почувствовал себя менее неловко. Я пошел прочь. Надежда на чудесное

приключение быстро улетучивалась. Когда я был почти у лестницы, слепой вдруг произнес мне вдогонку:

— Вообще-то... не могли бы вы мне помочь?

Я вернулся к нему.

В руке он держал две монеты по пятьдесят пенсов.

— У вас есть монета в один фунт?

Слепой раскрыл вторую ладонь, ожидая, что я вложу ему в руку такую монету.

— Да, конечно... погодите...

Я стал рыться в карманах, сопровождая свои поиски ненужным комментарием, но монеты в один фунт так и

не нашел — только пятерку.

— Вы подождите... я сейчас разменяю.

Я затрусил к газетному киоску у станции метро «Боу-роуд» и купил гам «Сан» — самую дешевую газету,

какая у них была.

Мгновением позже я уже вновь стоял перед слепым.

— Вот, есть одна, — сказал я.

— Чудесно, — отозвался слепой. Я вложил монету в один фунт ему в руку.

И стал ждать, когда он отдаст мне взамен две монеты по 50 пенсов.

Слепой не отдавал деньги.

Вместо этого сказал:

— Замечательно, спасибо.

Я продолжал стоять перед ним.

— Никаких проблем, — сказал я.

И продолжал стоять.

— Мне чуть-чуть не хватало, — объяснил слепой. Монет в 50 пенсов я по-прежнему не видел.

— А-а, — протянул я.

Я подождал еще пару минут, надеясь, что он все-таки вернет мне мои деньги. Я не знал, как мне быть.

Поймите меня правильно. Слепой показал мне два пятидесятипенсовика. Значит, он явно хотел обменять их на

одну монету в один фунт. И вот, как только я дал ему этот фунт, его монеты исчезли. И что теперь делать? Он

же слепой! Я не могу потребовать у слепого, чтобы он отдал мне два пятидесятипенсовика! Это наверняка

противозаконно!

— Спасибо, — еще раз поблагодарил меня слепой, явно намекая, чтобы я шел своей дорогой. Очевидно, мое

присутствие начинало его раздражать.

— Что ж, ладно, — жалобно промямлил я и побрел прочь, обескураженный этим странным происшествием.

У меня было такое чувство, будто меня вымарали в грязи.

Я спустился в метро, нашел нужную мне линию. Бог с ним, думал я. По крайней мере, теперь у меня есть

газета, хоть почитаю в дороге. Все какая-то польза.

Весело напевая себе под нос, я принялся просматривать газету, страницу за страницей, знакомясь с

последними новостями. И так поглощен я был чтением, что даже не поднял головы, когда из газеты на колени

мне вывалилось что-то. Только через две остановки я сообразил, что вывалившийся вкладыш, на первый

взгляд, представлял собой нечто вроде рекламы. Я уже собрался было вновь погрузиться в чтение, но мое

внимание вдруг привлекла надпись на вкладыше. Это была какая-то лотерея. Лотерейный билет с выскребным

сектором. И с инструкцией.

Приглашение.

Шанс!

ВЫИГРАЙ МИЛЛИОН!

С удовольствием!

Так, стоп. Каким образом?

Я пробежал глазами правила на обратной стороне вкладыша. В них говорилось, что где-то в газете помещены

шесть номеров. Нужно было сверить эти номера с номерами на лотерейном билете и затем стереть их. Если в

трех выскребных секторах окажется три одинаковые суммы, значит, это и есть ваш выигрыш. Проще простого!

Я принялся искать в газете номера и, к своему удовольствию, обнаружил, что все шесть совпадают с

номерами на моем бесплатном лотерейном билете. Я одурел от радости. Бросил взгляд направо, потом —

налево, дабы убедиться, что за мной никто не наблюдает. Как и вы, я прекрасно понимаю, что лотерейные

билеты, которые вкладывают в газеты и журналы, — это чистейшее мошенничество. В детстве я всегда

попадался на эту удочку. «Молодец! — читал я на билете. — Ты выиграл большой приз!». И я бежал к

телефону, набирал указанный номер, тратя 14 фунтов родительских денег, и в результате выяснял, что я

выиграл отнюдь не один из тех больших призов, что заявляли на билете — яхту или широкоэкранный

телевизор последней модели и т.д., — а всего лишь заколку для волос.

Но сейчас — не время для колебаний. С нерешительностью покончено.

Я стер первую полоску.

25 ООО.

Ого! Неплохое начало! 25 ООО фунтов!

Я поднял голову, гордый своим последним достижением, но рядом не было никого, кто мог бы меня

поздравить, поэтому я продолжил свое занятие.

Стер вторую полоску.

25 ООО.

Великолепно! Еще 25 ООО фунтов! Осталось найти последние «25 ООО», и баснословные богатства у моих

ног. Но, как нам с вами хорошо известно, лотерейные билеты действуют по другой системе. Они бросают вас в

трепет, даруют мгновение эскапизма, так что вы начинаете верить, будто у вас появился шанс начать

совершенно новую жизнь, а потом убивают ваши надежды так же быстро, как и пробуждают их. О да, я знаю,

как это бывает. Я знаю, чего ожидать. В этом деле опыта у меня больше, чем у наивных мальчиков, мечтающих

о крупном выигрыше; в этом деле опыта у меня больше, чем у всех остальных читателей газеты «Сан». Я стер

третью полоску и увидел...

25 ООО.

Ну-ка, ну-ка.

Что там были за цифры?

Ой...

Господи, Боже мой.

25 ООО. 25 ООО. 25 ООО.

У меня перехватило дыхание.

Я только что выиграл 25 ООО фунтов.

Я же говорил, что это был невероятный день.

Глава 4

В которой Дэниел допускает досадную ошибку

Я был счастлив. Пожалуй, даже слишком счастлив. Но ведь не каждый день выигрываешь 25 ООО фунтов по

лотерейному билету, на который ты обычно даже не посмотришь. И вообще, все это как-то подозрительно.

— Почему ты все время улыбаешься? — спросила Ханна. Я позвонил ей, и мы договорились вновь

встретиться в кафе неподалеку от станции метро «Холборн». Она хотела, чтобы я извинился за свое поведение, а я собирался рассказать ей про свой выигрыш.

— Дэнни? Что значит эта твоя улыбка? Нет, правда?

— Да я просто счастлив, — ответил я, готовясь сообщить ей радостную новость.

Ханна пытливо смотрела на меня.

— Ты меня пугаешь, Дэнни.

— Я просто счастлив, честное слово. По многим причинам. Счастлив, что я здесь. С тобой. С Ханной. Моей

бывшей возлюбленной.

На лице Ханны отразилось некоторое удивление.

— И еще я хотел сказать, как это здорово, по-настоящему здорово, что ты нашла себе нового парня. Это

очень здорово. Я правда так думаю.

В подтверждение своих слов я широко улыбнулся. Я и впрямь так считал. Это было здорово. Все было

здорово.

— Дэнни... ты что... пьян?

Я поразмыслил над ее вопросом и согласился.

— Немного.

На самом деле, как выражаются наши друзья-американцы, меня пьянила жизнь. Я сорвал большой куш и от-

того готов был одаривать весь мир.

— Во-первых, — заявил я, — я заплачу за твой кофе. Я настаиваю.

Я выставил вперед ладони, давая понять, что возражений не принимаю. Сегодня угощаю я.

— Спасибо, — поблагодарила Ханна (несколько торопливо, как мне показалось). — И чем же вызвано столь

радостное настроение?

— Радостное? Да, пожалуй, настроение у меня радостное. А ты разве не радовалась бы, если б выиграла... —

я помолчал для пущего эффекта, — ...двадцать пять тысяч фунтов?

Ханна была ошеломлена. Прямо-таки обалдела. Я расхохотался.

— Ты выиграл двадцать пять тысяч фунтов? — спросила она. — Ты действительно выиграл двадцать пять

тысяч? Каким образом?

— Ну...

Я задумался. Нужно ли рассказывать Ханне, как именно мне это удалось? Нужно ли говорить ей, что своим

выигрышем я обязан тому, что она назвала бы «глупым мальчишеским проектом»? Как раз тому, из-за чего мы

расстались? Может быть, в конце концов это убедит ее в том, что «глупые мальчишеские проекты» — это не

так уж и плохо! С другой стороны, это послужит подтверждением всего того, что, как ей кажется, она знает обо

мне... то есть что я формирую в себе новую личность? Создаю из себя совершенно иного, более умного,

взрослого Дэниела, который печется о своей карьере, готовит макаронные блюда и давит чеснок?

— Да мне только пришлось соскрести...

Мой ответ поразил Ханну.

— Соскребать ты умеешь, — сказала она. — Ты всегда этим занимался, когда мы куда-то ходили. Боже мой,

Дэнни! Невероятно! Двадцать пять тысяч фунтов!

— А то я не понимаю!

— Так... когда ты получишь деньги?

Хм.

А вот это уже проблема.

Час спустя я сидел в пабе «Йоркшир грей». С Ианом.

— Иан, хочу сообщить тебе кое-что. Нечто потрясающее.

— Ты написал стихотворение.

— Нет. Я сделал кое-что получше. Это...

Я извлек из сумки свой дневник.

— ...мой дневник. Прочти. Здесь описаны все случаи, когда я отвечал согласием на минувшей неделе. Ты

убедишься, насколько серьезны были мои намерения.

Иан принялся листать дневник, задержал взгляд на одной странице и остановился.

— «Купил несколько картриджей для принтера».

— Это можешь пропустить. — Я взял у него свой дневник и нашел записи последней недели. — Вот...

Иан стал читать вслух.

«Понедельник

Шел мимо Сайентологического центра на Тоттенхем-корт-роуд. Какая-то женщина предложила мне пройти

тест, чтобы определить, являюсь ли я свободной личностью. Я согласился. Это заняло у меня сорок минут, и

выяснилось, что я вполне приличный человек».

— Ты уверен, что она провела тест правильно?

— Читай дальше.

«Сегодня, когда я шел по Оксфорд-стрит, какой-то сумасшедший проповедник, кричавший в мегафон

прохожим: «Не будь грешником! Будь победителем!», неожиданно обратился ко мне: «Вот ты! Ты готов пройти

тест на испытания Христовы?» Я подошел к нему и сказал: «Да, я готов пройти тест на испытания Христовы».

А потом спросил, что это за тест и будет ли его проводить сам Христос. По-видимому, своим вопросом я

поставил проповедника в тупик; он перестал меня замечать и вновь принялся кричать о том, что мы должны

быть не грешниками, а победителями. Интересно, сколько человек проходили тест на испытания Христовы, и,

если они его прошли, позволили ли им хотя бы немного побыть Христом».

— Дэнни, к чему это все ведет...

— Узнаешь. Читай.

Я встал и пошел к бару.

К тому времени, когда я вернулся к столику с пинтой пива в руке, Иан прочитал уже довольно много.

— Итак... ты побывал на распродаже принадлежностей для игры в гольф, да?

— Да.

— И по совету официанта заказал рыбное блюдо, хотя прежде никогда не ел рыбу?

— Да. И зря. Просто мне всегда казалось, что рыбы смотрят на меня как-то странно — даже те, что без

голов. Оказалось, они ничего, вкусные.

— Ладно... Ты пошел на работу, — продолжал перечислять Иан, водя пальцем по прочитанному, — купил

новый тип геля для душа и бутерброд фирмы «Бутс»11, «благодаря умно поставленному вопросу на рекламе в

их магазине»...

— Да.

— Ты взял рекламную листовку какой-то школы английского языка и, как там было указано,

зарегистрировался на их сайте... попробовал новый сорт шоколада... заказал проспект о Турции...

— «Турция: страна великих чудес».

— Ты сказал «да», когда кто-то спросил, можешь ли ты одолжить десятку.

— Да.

— Купил марки у какой-то старухи. Согласился пойти выпить с коллегой-занудой. Толково распорядился

купоном на скидку. Побывал на отвальной человека, с которым ты никогда не был знаком, и соответственно

сожаления по поводу его ухода ты не испытывал.

— И не только. Докуда ты дочитал?

— До четверга.

«Четверг

Сегодня в метро я пережил волнующее мгновение, так что у меня едва не остановилось сердце. Я увидел

рекламу, в которой говорилось: «Вы уверены, что можете обойтись без виллы в Испании?».

Я понял: придется покупать виллу.

Но потом перечитал вопрос и сообразил: да, я и впрямь могу обойтись без виллы в Испании. Наверное, без

виллы в Испании не могут обойтись одни только испанцы».

Иан закатил глаза — что меня несколько возмутило, ведь в социальном плане это было ценное наблюдение,

— и продолжал читать.

«Согласился дать мелочь какому-то парню. Ответил согласием анкетеру, занимающемуся изучением рынка».

Иан перешел на скороговорку.

«Согласился встретиться с Уэгом на следующей неделе. Согласился приобрести кредитную карту нового

типа. Согласился пойти попить кофе с Ханной. Ответил согласием человеку, одержимому спасением китов».

Он дошел до пятницы.

«Пятница

Я купил себе духовный сан».

— Что это значит?

— Это значит, что теперь я могу отправлять обряды бракосочетания и все прочие. Читай.

— Как это?

— Я — священник. Я могу женить, крестить и так далее. Читай.

— Ты священник?!

— Читай!

Иан повиновался и вдруг осекся на полуслове. Не поднимая головы, он читал и перечитывал предложение, на

котором споткнулся. А потом вслух произнес:

— «Я выиграл двадцать пять тысяч фунтов».

Иан медленно поднял голову и посмотрел на меня.

— Да ты смеешься надо мной.

Я мотнул головой.

— Ты смеешься надо мной, черт бы тебя побрал!

К этому я был готов. Я полез в карман и достал мой выигрышный лотерейный билет — тот самый, что часом

раньше поверг в оцепенение Ханну. Я положил билет на стол и пододвинул его к Иану.

Он взял его, внимательно прочитал каждую цифру.

25 ООО. 25 ООО. 25 ООО.

Иан озадаченно покачал головой.

— Как...

— Я согласился поиграть в футбол, так?

Он кивнул.

— Если б я отказался, я б не вышел из дому в то время, в какое вышел, и не встретил бы человека, которого

встретил. Он спросил, есть ли у меня фунт. Я сказал: «Да». Но монеты в один фунт у меня не оказалось.

Пришлось купить газету, которую я бы не купил, если б не сказал: «Да». А в газете, которую я б не купил, если

б мне не нужна была мелочь для этого человека, которого я бы не встретил, если б с самого начала не ответил

согласием на предложение поиграть в футбол, был лотерейный билет. И в нем было сказано, чтобы я сверил

цифры. Я сверил и выиграл.

Иан расхохотался.

— Ну и ну...

— Это была цепная реакция, Иан. Каждое мое «да» приближало меня к двадцать пяти тысячам фунтам. «Да»

хотело, чтобы я выиграл.

Иан вернул мне лотерейный билет.

— Боже... так... когда ты получишь деньги?

Хм.

А вот с этим как раз загвоздка.

Мне несколько трудно рассказывать то, что теперь я должен был сообщить Иану и что некоторое время назад

поведал Ханне.

Нелегко понять, сколь важное это событие, пока ты сам не выиграешь двадцать пять тысяч фунтов, сидя под

землей в вагоне метро, в окружении совершенно незнакомых людей. Но это то, что произошло, и я ничуть о

том не жалею.

Через десять минуть после того, как я выиграл двадцать пять тысяч фунтов...

...я лишился этих денег.

В ту же секунду, когда я выиграл деньги, мне захотелось поделиться с кем-то своей радостью. С кем угодно.

Но под землей телефоны не работают, и не мог же я вскочить и бегать по вагону туда-сюда, вопя и

пританцовывая, ведь это Лондон, где даже чихание в общественном месте будет воспринято как нарушение

закона, если вы при этом встретитесь с кем-то взглядом. Поэтому я прикусил губу и продолжал сидеть, пытаясь

сдерживать смешки и улыбку.

25 ООО фунтов!

На следующей остановке я сойду. Выйду из выгона, поднимусь на улицу и позвоню по указанному на билете

номеру. А потом отправлюсь в Рио или на Кубу или еще куда-нибудь, где, по мнению туристического

агентства, хорошо отдыхать в это время года. Буду там курить дорогие сигары, купленные у грязных уличных

мальчишек, и... даже не знаю... куплю панду. Да! Куплю панду! Для мамы! А папе куплю цилиндр! Цилиндр из

чистого золота!

Но, пока поезд, кренясь и покачиваясь, мчался сквозь туннели, у меня неожиданно началась паранойя. А

вдруг я сделал что-то неправильно? Что, если я ошибся? Что, если я не выиграл 25 ООО фунтов?

Я перепроверил номера. Мои опасения были необоснованны. Я, вне всякого сомнения, выиграл. Номера

совпадали.

А что, если это старый билет? От другого числа?

Ничего подобного. Сегодняшний. Это факт.

Я перечитал правила.

«Соскребите шесть номеров...»

Шесть номеров? Так. А я ведь стер только три. Стараясь не привлекать к себе внимания, я нашел другие три

номера и тоже сверил их.

5000.

Следующий...

5000.

Чтоб мне провалиться! Неужели я выиграл еще 5000?!

Я стер следующий номер...

2.

Ха! Почти выиграл еще 5000! Вот было бы здорово! Заполучить единственный в своем роде билет с

несколькими выигрышами! Интересно... а что под другими полосками? Если еще «5000», значит, я смогу

потребовать 30 ООО фунтов?

Я принялся быстро соскребать...

1.

1! Тьфу! Я мысленно рассмеялся. Ну и что? У меня уже есть 25 ООО!

5.

Хм. Не очень хорошо.

Но следующий...

5000.

Ну и ну! Не может быть! А это что значит?

Я силился сохранять самообладание, но не выдержал и издал тихий визгливый звук, похожий на женское

«ой». А эти в счет? В принципе, считаются только первые шесть номеров, ну а вдруг существует какая-то

лазейка? Что, если теперь я выиграл 30 000 фунтов?

Я быстро пролистал газету, нашел правила. В одной рамке крупным жирным шрифтом было напечатано, что

и как делать. И была еще одна рамка, занимавшая более половины страницы, и в ней текст был напечатан

самым мелким шрифтом, какой только бывает на свете...

Прищурившись, я стал читать.

Минимальный возраст... прекрасно... телефон, по которому сообщить о выигрыше... прекрасно... три

одинаковых числа... прекрасно... заявки, предъявленные с опозданием, не принимаются... билеты с опечатками

не действительны... ограниченное количество призов...прекрасно, чудесно, замечательно...

А что же дополнительный выигрыш? Об этом что-нибудь сказано?

Я продолжал бегло просматривать правила.

Номера будут публиковаться всю неделю... Заявки на получение выигрыша... Постоянные жители...

А потом увидел: Нужно стереть только серебристые полоски, соответствующие вашим номерам...

Стоп... Как это?

Если сотрете серебристые полоски, не соответствующие вашим номерам, ваш билет будет

недействителен.

Я перечитал это предложение еще раз.

Посмотрел на свой билет.

Подумал о том, что я натворил.

— Вот черт! — громко выругался я, так что все, кто сидел в противоположном ряду, посмотрели на меня.

Я плохо представлял, как отреагирует на мою глупость Ханна. Подозревал, что она, возможно, подумает: «Ну

вот, как всегда!» Ханна покраснела, и я решил, что сейчас она начнет читать мне нотацию, потому быстро

сказал:

— Я все равно заплачу за твой кофе.

Реакция Иана была мгновенной. Он сильно расстроился. Сначала тоже стал красный, как рак, потом сделал о-

очень глубокий вдох, так что я даже испугался — подумал, что сейчас он начнет выдувать из себя воздушные

шары и фигурки животных.

Потом его прорвало.

— Ты... кретин... идиот... недоделанный! — проскрежетал он, сверля меня сердитым взглядом.

— Что? — обиженно произнес я.

— У тебя было двадцать пять штук, Дэнни! Двадцать пять штук! И ты их выбросил!

В голосе Иана появились визгливые нотки. Может, он считал, что я должен ему эти 25 штук?

— В голове не укладывается! Как мог ты потерять двадцать пять штук?

— Я не прочитал то, что было напечатано мелким шрифтом.

— Ты не прочитал то, что было напечатано мелким шрифтом, — деловито повторил Иан, разводя руками.

— Да, — подтвердил я. — А мелким шрифтом было указано, что я должен соскрести только свои номера.

Иан скрестил на груди руки и покачал головой.

— А зачем ты стал стирать другие номера? Зачем, по-твоему, на билете указывают номера?

— Не знаю. Там была еще одна полоса, на которой было написано: «ПРИ УДАЛЕНИИ БИЛЕТ НЕ

ДЕЙСТВИТЕЛЕН». Я посчитал, что нельзя трогать только эту полосу, а все остальные можно! Искушение

было слишком велико! Я сидел в вагоне метро, сойти я не мог и никому не мог рассказать про свой выигрыш,

поэтому я стал скрести!

— Но ведь твои выигрышные номера никуда не делись, хоть ты и соскреб больше полосок, чем нужно?

— Конечно. И это я пытался втолковать женщине, принимающей заявки на выигрыш, но она даже слушать

меня не стала! Сказала, что в правилах все написано черным по белому. Я сказал ей, что эти правила

напечатаны самым мелким шрифтом, какой только бывает, и размещены так, что их трудно заметить! Честно

говоря, не понимаю, зачем они вообще ввели это бессмысленное правило.

— Чтобы помешать людям вроде тебя выигрывать у них деньги! Ну ты даешь, старик... взять и выбросить

такие бабки!

— Ничего я не выбрасывал. Просто допустил ошибку. Только ведь дело не в этом...

— Как это не в этом? А в чем? У тебя в руках были двадцать пять тысяч фунтов, и ты их выкинул! Вот к

чему привели тебя твои «да». Надеюсь, тебе это послужит уроком...

Иан заблуждался. Из ситуации с лотерейным билетом я вынес определенный урок, ценный урок, но не тот, о

котором он говорил. Я попытался объяснить ему.

— Дело в том, приятель, что я выиграл деньги. Я выиграл 25 ООО фунтов!

Иан пришел в замешательство.

— Ни черта ты не выиграл.

— Нет, выиграл.

— И сразу же потерял свой выигрыш!

— Это неважно.

У Иана был такой вид, будто он сейчас взорвется.

— Нет! Как это неважно?! Спятил, что ли? Ты утверждаешь, что это поучительный случай! А что в нем

поучительного? ! Нет ничего хорошего в том, что денег ты не выиграл! Есть только олух по имени Дэнни

Уоллес!

Но я уже мысленно проанализировал всю ситуацию и знал, что я прав.

— Послушай, Иан... Ну что из того, что я потерял деньги? Это ровно ничего не значит! Дело в том, что, если

б я не сказал «да», я бы их не выиграл. Вот это действительно важно! Я согласился сыграть в футбол, так? Если

б отказался, я не встретил бы того слепого, не купил бы газету,

не сел бы в метро и не стал бы стирать полоски на лотерейном билете. И тогда, сидя сейчас с тобой здесь, в

этом пабе, мы обсуждали бы то, как закончился мой эксперимент с «да», а не то... как он начинается...

Иан еще больше растерялся.

— Значит, он начинается с того, что ты потерял двадцать пять тысяч фунтов?

— Нет. Он начинается с того, что я выиграл эти деньги... вот в чем суть! «Да» помогло мне выиграть!

Я был настроен решительно. Возможно, с психологической точки зрения я просто пытался выжить.

Возможно, в своем решении я руководствовался инстинктом самосохранения. И, возможно я специально, сам

того не сознавая, подхлестывал себя, — дабы вновь не скатиться в пучину негативизма. Меня ничуть не

расстроило то, что я потерял 25 ООО фунтов так же быстро, как и выиграл. Напротив, меня это даже

вдохновляло.

Я говорил себе: в метро я сел без денег, так стоит ли переживать из-за того, что из метро я тоже вышел

пустой? Сказав «да», я выиграл деньги. «Да» обогатило меня. Правда, будучи круглым болваном, я опять

обеднел, — но не по вине «да». «Да» хотело, чтобы у меня были эти деньги. «Да» хотело, чтобы я стал

состоятельным. И наверняка очень скоро «да» предоставит мне еще одну возможность разбогатеть. Нужно

только подождать.

— Я тут приготовил кое-что для тебя, — сказал я. — Хочу отдать тебе на сохранение.

Я открыл свой дневник, на этот раз со стороны задней обложки, и вытащил бумажную салфетку.

— Ты хочешь отдать мне на сохранение салфетку?

— Это не салфетка. Во всяком случае, теперь. Просто мне не на чем было писать. Прочти. Это манифест.

Манифест Согласного.

Иан вздохнул и стал читать вслух — сегодня у него это с каждым разом получалось все лучше и лучше.

МАНИФЕСТ СОГЛАСНОГО

Я, Дэнни Уоллес, находясь в добром здравии и ясной памяти, пишу этот манифест, в котором излагаю свои

жизненные принципы.

— Да ты полный, законченный...

— Читай! Это важно! Это о моей жизни!

Клянусь, что отныне я постараюсь не отвергать возможности, которые предоставляет мне жизнь.

Клянусь, что отныне я буду использовать каждый доступный шанс. Клянусь, что отныне я буду отвечать

согласием на каждую любезность, просьбу, предложение и приглашение — на те мелочи, с которыми мы

сталкиваемся каждый день

КЛЯНУСЬ, ЧТО ОТНЫНЕ Я БУДУ ОТВЕЧАТЬ СОГЛАСИЕМ НА ВСЕ ТО, ЧТО НЕКОГДА

ОТВЕРГАЛ.

Я буду всячески стараться держать данное себе слово. Но тем, кто знает, что я человек, на все

отвечающий согласием, запрещено сообщать об этом другим и пользоваться моим положением. Это

относится к тебе, Иан.

— Мне нет нужды пользоваться твоим положением! Ты обречен!

Я не стал вступать с ним в спор; сейчас для меня было важно, чтобы он осознал серьезность моего заявления.

Так будет продолжаться до Нового года, до конца этого года.

PS. Это не Глупый мальчишеский проект. Это — Образ Жизни.

— Во имя всего святого! — воскликнул Иан. — До конца года?! Да это ж еще несколько месяцев! Ты

погибнешь!

— Не погибну!

— А что, если тебя попросят быть сразу в двух местах одновременно? — спросил он.

— Я сделаю все возможное, чтобы никого не подвести.

— Твой бзик не останется без внимания! Все заметят, что ты постоянно дакаешь!

— Я усовершенствовал свой план. Я не стану подтверждать, что Берлин находится в Шотландии или что я

— беременная женщина с двумя детьми. Откровенно лгать я не собираюсь. Но возможности отвергать не стану.

Буду отвечать согласием на любезность. На просьбы. На предложения. И на приглашения. Люди будут думать,

что я просто... счастлив.

— Они будут думать, что ты простофиля!. — Иан разволновался не на шутку. — И... о Господи... а что, если

тебя все же попросят убить человека?

В лице Иана отразились страх и тревога. Я попытался успокоить его.

— В жизни так не бывает, Иан.

— Вон его! — Иан показал на старика в углу паба. — Убей того мужика!

— Иан, так не пойдет, — сказал я, глянув на старика, у которого вид теперь был несколько испуганный. —

Тебе известно про мой план... ты не в счет... ты автоматически лишаешься права предоставлять мне...

«возможности». И ты никому не должен говорить про меня. Ясно? Ни единой живой душе. Я хочу, чтобы это

был познавательный эксперимент. Эксперимент в полном смысле этого слова. Настоящий. На предмет счастья

и позитивности.

— Ты все обдумал, да? Невероятно!

— Для меня это важно.

— А вдруг у тебя ничего не выйдет?

— Как это не выйдет? С какой стати? Ведь моя задача — просто говорить «да». Что тут может не выйти?

— Ты должен отвечать согласием на все. Ты просто обречен на неудачу.

— Чепуха. Я буду постоянно показывать тебе свой дневник. Буду держать тебя в курсе всего, что я делаю.

— Провалишь ты свой эксперимент!

— Ничего подобного!

— Хочешь пари?

— Нет, никаких пари. Дело слишком серьезное.

— Ладно. Но если я узнаю, что ты сказал «нет», тогда...

— Что тогда?

— Что-нибудь придумаю. И ты примешь наказание, как мужчина.

— По рукам, — сказал я.

— По рукам, — согласился он.

— Вот и чудесно.

Мы оба откинулись на спинки своих стульев. Я подумал, как жаль, что мы с ним не говорим с американским

акцентом, — ведь тогда наш диалог звучал бы гораздо эффектнее. Наверное, Иан думал то же самое.

А потом он спросил:

— Ну что, по пинте?

И я ответил:

— Да.

Глава 5

В которой Дэниел получает весточку

из султаната Оман

Оставьте всякие сомнения.

Я знал, что, сформулировав свой «Манифест Согласного», я принял самое важное решение в своей жизни.

Это был очень серьезный шаг. Серьезнее, чем школьный аттестат с отличием. Серьезнее, чем поступление в

университет. Серьезнее, чем мой отъезд из Аргоса в 15 лет. И сейчас я был так же взволнован, как и в 15 лет, когда покинул Аргос. Ибо я понятия не имел, к чему это может привести. Я не преследовал какой-то

определенной цели. К чему я стремлюсь? Чего надеюсь достичь? Я был единственным участником своего

эксперимента: ни с кем не заключал пари, не имел соперников, никого не должен был удивлять или побеждать.

Ну да, Иан что-то говорил про наказание, но то было чисто мужское позерство. Я избрал принцип — помоги

себе сам. Это ключ к тому, чтобы чаще выходить из дому. Посещать разные мероприятия, встречаться с

разными людьми, заниматься самыми разными делами... Я больше не контролировал свою жизнь. От меня

ничего не зависело. Я мог только соглашаться. В буквальном смысле слова. Некоторые, говоря о себе,

утверждают, что они относятся к тому типу людей, которые просто не могут сказать «нет». Теперь и я стал

таким человеком.

В тот день, с которого я начинал вести новый образ жизни, я проснулся около девяти и стал думать, стоит ли

мне сегодня заскочить в редакцию Би-би-си и попытаться выполнить там какую-нибудь работу. Я счел, что

день для этого не самый подходящий. У меня было слишком много дел. Предстояло много раз ответить

согласием. Как только впечатление новизны сотрется, как только я втянусь в ритм нового образа жизни, вот

тогда и пойду туда, решил я. А сейчас скажу, что «работаю дома». Для нештатных работников это допустимо.

Я включил компьютер, приготовил чай и стал проверять электронную почту. На мой адрес, как всегда,

поступило несколько рекламных сообщений с предложениями заглянуть на сайт, взять ипотечный кредит,

приобрести товары по сниженным ценам (слава Богу, ни в одном из них меня не спрашивали, хочу ли я купить

их товар). Но потом... открыв следующее сообщение... я вздрогнул от неожиданности и пришел в

замешательство.

Ибо это следующее сообщение, которое я прочитал, являло собой отчаянный крик о помощи. Отчаянный крик

о помощи...

Кому: danny@dannywallace.com

От кого: СУЛТАН КАБУС

Тема: СРОЧНАЯ СДЕЛКА

ДВОРЕЦ-МАСКАТ

П/Я 632 МАСКАТ PC 113 ОМАН

ПРОШУ ВНИМАНИЯ!

Я ВЗЯЛ НА СЕБЯ СМЕЛОСТЬ ОБРАТИТЬСЯ К ВАМ С ПРОСЬБОЙ ДАТЬ МНЕ

КВАЛИФИЦИРОВАННЫЙ СОВЕТ И НЕМЕДЛЕННО ОКАЗАТЬ ПОДДЕРЖКУ.

ПОЗВОЛЬТЕ ПРЕДСТАВИТЬСЯ:

Я — ОМАР, СЫН УБИТОГО СУЛТАНА, СУЛТАНА СУЛТАНАТА ОМАН.

Ни фига себе! Письмо от сына султана! Что делать — пасть на колени или кланяться? С какой стати сын

султана пишет мне? Что произошло? Как он обо мне узнал?

ОТ ОТЦА Я УЗНАЛ, ЧТО ВЫ ОПЫТНЫЙ ЗНАЮЩИЙ БИЗНЕСМЕН. ПОСЕМУ ПИШУ ВАМ В

НАДЕЖДЕ, ЧТО ВЫ НЕ ОТКАЖЕТЕ В ПРОСЬБЕ ПОМОЧЬ МНЕ В ДЕЛАХ БИЗНЕСА, ПРОЯВЛЯЯ

ПРИСУЩИЕ ВАМ КОМПЕТЕНТНОСТЬ И ПРОФЕССИОНАЛЛИЗМ.

Присущий мне профессионаллизм в делах бизнеса? Какой еще профессионаллизм? И вообще, разве так

пишется слово «профессионаллизм»?

ПРОШУ ВАС СОБЛЮДАТЬ КОНФИДЕНЦИАЛЬНОСТЬ. КАК И МОЙ ОТЕЦ, Я ВВЕРЯЮ ВАМ СВОЮ

ЖИЗНЬ.

Что?

ПРОШЛОЙ НОЧЬЮ МОЙ ОТЕЦ ПОГИБ ОТ РУК ПОЛИТИЧЕСКИХ ВРАГОВ.

Что?!

ТЕПЕРЬ ТЕ ЖЕ ЛЮДИ ПЫТАЮТСЯ ВЗЯТЬ ПОД СВОЙ КОНТРОЛЬ ЕГО КАЗНУ. Я СУМЕЛ ТАЙКОМ

ИЗЪЯТЬ $ 40 МИЛЛИОНОВ И НАМЕРЕН БЕЖАТЬ ИЗ СТРАНЫ.

Как можно тайком изъять 40 миллионов долларов? Красть по доллару в неделю на протяжении 40

миллионов недель?

Я БЫ ХОТЕЛ, ЧТОБЫ ВЫ, ИСПОЛЬЗУЯ СВОЮ КОМПЕТЕНТНОСТЬ И СВОЙ ПРОФЕССИОНАЛЛИЗМ В

ДЕЛАХ БИЗНЕСА, ПОМОГЛИ МНЕ ВЫВЕЗТИ ИЗ СТРАНЫ МОИ ДЕНЬГИ И ВЫГОДНО РАЗМЕСТИТЬ

МОЙ КАПИТАЛ.

Какой еще профессионализм в делах бизнеса?!

ЕСЛИ ВЫ СОГЛАСИТЕСЬ ПОМОЧЬ МНЕ, ВАШЕ ВОЗНАГРАЖДЕНИЕ СОСТАВИТ 25% ОТ

НАЗВАННОЙ СУММЫ ($ 10 МИЛЛИОНОВ).

Ладно, дальше можно не говорить. Меня это устроит. Когда начнем?

ПРОШУ ВАС СОБЛЮДАТЬ ПОЛНУЮ КОНФИДЕНЦИАЛЬНОСТЬ. НАДЕЮСЬ, ВЫ НЕ ОТКАЖЕТЕ МНЕ

В МОЕЙ ПРОСЬБЕ. ПРОШУ ВАС, НЕ МЕДЛИТЕ С ОТВЕТОМ. МЫ ДОЛЖНЫ ПОДГОТОВИТЬСЯ.

ТАКОВА ВОЛЯ ГОСПОДА.

ОМАР

Боже правый!

Так, стоп... давайте поразмыслим.

Сын убитого султана попросил меня о помощи. Меня! И предложил мне 10 миллионов долларов. 10

миллионов, если я соглашусь ему помочь! Это вам не 25 ООО фунтов! Значит, «да» вознамерилось вновь

сделать меня богатым!

Но, вообще-то, конечно, это немного странно, стал рассуждать я. Начнем с того, что подобное со мной

случается крайне редко. В сущности, если подумать, я вовсе не могу припомнить, когда я последний раз

помогал какому-нибудь султану. Хотя бы чуть-чуть. Гордиться тут, разумеется, нечем. Просто я хочу сказать, что я даже не знаю, как это делается и, вообще, какая помощь от меня требуется. Стыдно признавать, но мне

мало что известно о волшебных коврах, и, если в руку мне сунут большой кривой меч, я наверняка тут же

отдам его обратно.

Но раз нашелся султан, нуждающийся в моей помощи... я ему ответил...

Кому: Султан Кабус

От кого: Дэнни Уоллес

Тема: СРОЧНАЯ СДЕЛКА

Дорогой Омар, сын убитого султана Кабуса!

Да, конечно, я вам помогу!

Дэнни

PS. Примите соболезнования.

Вот так-то.

Теперь мое согласие и наилучшие пожелания летели сквозь киберпространство к попавшему в беду сыну

султана. А тот, наверное, прятался под столом в каком-нибудь богатом особняке — дверь подперта стулом, из

охраны — один только большой лысый джинн. А может, он уже находился в бегах. Может, переодевшись

крестьянкой, под покровом темноты пробирался от деревни к деревне, трясясь от страха за свою жизнь!

Должно быть, как рад он будет, когда прочтет, что я, Дэнни Уоллес, рябой парень с зубной пастой во рту, и в

самом деле готов поставить ему на службу свой профессионализм в делах бизнеса!

Я сидел за компьютером, нетерпеливо ударял мышкой по ящику «Получить почту», надеясь, что очередной

мой щелчок принесет ответ от Омара. Но каждый раз я слышал только глухое «бум» — звук, которым тот, кто

сконструировал мой компьютер, решил обозначить сигнал «сообщений нет». Глухое «бум» — удар под дых.

Глухое «бум», подразумевавшее: «Сообщений нет. Хватит без толку барабанить. Никто не хочет писать тебе,

даже такие же придурки, как ты сам».

Но я не отчаивался. Налил себе еще чаю, нашел в буфете печенье и опять сел к компьютеру, пристально глядя

на экран монитора, мысленно приказывая Омару ответить мне, внушая ему, что все будет хорошо: главное,

чтоб он держался.

А потом мне это надоело, и я занялся другими делами.

Я мыл посуду и вдруг услышал: бин-бон. Новое сообщение!

Я бегом кинулся к компьютеру, переживая, что Омар в опасности.

Сообщение прислала Ханна.

Дэнни!

Просто хочу удостовериться, что ты не впал в депрессию из-за того, что потерял 25 штук.

Ханна

Я ответил:

Ханна!

Не волнуйся. Я только что согласился помочь сыну убитого султана, и в награду он пообещал мне десять

миллионов долларов.

Дэнни

Я еще немного посидел за компьютером, ожидая ответа Ханны, но она так и не откликнулась. Наверное, была

занята.

День выдался не очень насыщенным событиями. Только Омару мне и пришлось ответить согласием. Других

таких возможностей не представлялось. Поэтому я решил, что все же стоит сходить на работу.

Я был уверен, что еще найду чем заняться.

Если вам любопытно, скажу, что первой из австралийских Громадин стала скульптура «Большой банан».

Воздвигнутая в 1963 году американским иммигрантом Джоном Ланди, эта скульптура была искренней,

личной данью уважения банану и предназначалась для того, чтобы привлекать народ со всех концов страны.

Так оно и вышло.

Любители бананов со всех уголков Австралии устремились к «Большому банану», чтобы воспеть мир бананов

и посетить лежащую рядом банановую плантацию. «Большой банан» стал символом всего, что есть хорошего в

ничтожном банане, а для ярых приверженцев бананов явился центром средоточия их внимания и усилий,

связанных с выращиванием и сбытом бананов.

К тому же, начиная с 1963 года, Джон Ланди стал продавать гораздо больше бананов.

Возможно, по этой причине идея Громадин получила широкое распространение.

Почти мгновенно австралийцы с севера, юга, востока и запада страны сообразили, что они смогут привлечь

всеобщее внимание к своим фермам, бизнесу и даже хобби, если будут воздвигать огромные красочные статуи

в честь того, что занимает важное место в их жизни. И вот, как и рассказывала Лиззи, вдоль дорог по всей

Австралии, центральных и проселочных, от Сиднея до побережья Саншайн-Коуст, стали вырастать гигантские

скульптуры.

Естественно, некоторые пользовались большей популярностью, чем другие... Скульптура «Большой ананас»,

созданная в 1972 году, по мнению специалистов, пожалуй, самая удачная из всех Громадин, в 1970-х — начале

1980-х годов выдвинувшая на первый план ананасы и все, что с ними связано. Но мало найдется австралийцев, которые бы с гордостью говорили о скульптуре «Большая устрица», свидетельствующей о наличии обширных

устричных отмелей на реке Мэннинг. Опустив долу глаза, они неохотно признаются, что «Большая устрица»,

как это ни прискорбно, как-то теряется в сравнении с «Большой креветкой», которая высится лить в нескольких

милях к северу.

Громадины меня по-настоящему заинтересовали. И сейчас, сидя в редакции Би-би-си, я рылся в Интернете,

стараясь как можно больше о них узнать. Рылся увлеченно. Постепенно отыскивая свои любимые. «Большая

скала», например (вы только представьте!), или «Большое авокадо», находящееся в Дюранбе, в популярном

тематическом парке «Мир тропических фруктов» (прежде называвшийся «Страна приключений Авокадо»... —

звучит лишь чуть более заманчиво, чем выдуманный мною парк «Путешествие по полкам»),

— Дэн, отвлекись на минутку.

Ко мне обращался мой босс. Я резко развернулся на стуле, успев выйти из Интернета — не хотел, чтоб на

экране высвечивались слова «Мир тропических фруктов». К сожалению, вместо них появилась игра «Сапер», в

которую я играл раньше, но мой босс вежливо сделал вид, будто ничего не заметил.

— Послушай, у меня к тебе просьба. Ты можешь отказаться. Я не настаиваю. Дело в том, что в конце недели

в телевизионном центре совещание — о перспективах развития, — нужно, чтобы присутствовал кто-нибудь с

радио. Все, к кому я обращался, неожиданно оказались очень заняты. Смешно, как быстро у всех находятся

дела, если они не хотят куда-то идти. Ну а ты? Сходишь?

— Да! — с готовностью согласился я, гордый тем, что неукоснительно следую намеченной линии. —

Безусловно. А что за совещание?

— О путях развития. Обычная бурда. Все сидят за столом, выдвигают разные идеи. Сообразишь, что

сказать?

— Да.

— Вот и чудесно. Я их оповещу. Спасибо, Дэн. Наслаждайся «Миром тропических фруктов».

Он закрыл дверь, а я решил заняться работой.

Работать дома здорово, но так же здорово выполнять свою работу, сидя непосредственно в здании управления

радиовещания Би-би-си, которое стало родным домом для тысячи неряшливых радиопродюсеров в кардиганах.

Согласно моему контракту нештатного работника, мне полагалось два дня в неделю сидеть здесь в одном из

кабинетов и генерировать идеи, что меня вполне устраивало.

На Би-би-си я пришел сразу же по окончании университета. Тогда мне каким-то образом удалось устроиться

на полугодичную практику в Редакцию развлекательных программ, и вот я, молодой человек, еще не

достигший тридцати лет, в своем вечном кардигане, теперь был полноценным продюсером легких

развлекательных программ. Я никогда толком не знал, что следует считать «легкими развлекательными

программами», но нам с вами точно известно, что к этому имеют непосредственное отношение кардиганы и

также, по моему глубокому убеждению, Николас Парсонс12.

Дом радиовещания — потрясающее место работы, овеянное богатейшей историей. Отсюда во время войны

Черчилль обращался к народу, здесь работали «Гуны»13. И я всегда испытываю непомерную гордость, когда по

специальному пропуску Би-би-си, прикрепленному к джинсам, прохожу в это здание через медные двери.

Правда, мне не поручали заниматься тем видом качественной журналистики, которую ценят и считают

наиболее достоверной во всем мире. Я не из тех, кто свергает правительства, разоблачает коррупцию или всю

ночь листает секретные досье, готовя материал, который на следующий день попадает на первые полосы

международной прессы. Я пишу сценарии небольших дурацких программ, которые помогают коротать время

пассажирам пригородных поездов, развлекают одиноких пастухов, слушающих «Всемирную службу» где-

нибудь на равнинах саванны, или привожу в замешательство обитателей тюрем, которые не понимают

современных шуток на злобу дня, так как сидят за решеткой с 1987 года. Странная работа, но я о ней думаю

так: кто-то ведь должен озадачивать пастухов и ставить в тупик заключенных.

В общем, как бы то ни было, я стал работать. Вернее, попытался. Но против меня были два обстоятельства.

Во-первых, мне не давала покоя волнующая мысль, что моя судьба находится в руках кого угодно, только не в

моих собственных, и что одно «да» на заданный к месту вопрос может безвозвратно изменить, улучшить или,

как считал Иан, разрушить мою жизнь. Во-вторых, делать мне фактически было нечего. В данный момент я ни

над чем конкретным не работал: один проект уже сдал, к другому еще не приступал. Конечно, можно было б

самому проявить инициативу. Но это означало бы, что я сам ищу себе работу. А кто ж так поступает? Да и

вообще, кто станет работать, если можно плясать и веселиться на солнышке, отвечая согласием всем подряд? Я

направился из редакции. Вид у меня был деловой, будто я шел на важное совещание, на котором собирался

рассуждать о важных вещах, употребляя такие словечки, как «слияние» и «иерархия». На подобных

совещаниях нормальные люди падают в обморок, а женщины их и вовсе избегают, опасаясь забеременеть от

обилия тестостерона в воздухе, насыщенного запахом лосьона после бритья. Настоящие мужчины выделяют

тестостерон вместе с потом.

— Привет, Дэнни, — неожиданно раздался слева от меня чей-то голос.

— Привет! — прогудел я, все еще преисполненный собственной важности.

— Как дела?

Ко мне обращался Роберт, инженер, с которым я довольно напряженно работал целую неделю над монтажом

одного проекта. Вообще-то, ту программу мы монтировали, как мне кажется, почти месяц, — главным образом,

потому, что Роберт пытался пробиться в финал одной викторины и посему каждые пять минут отрывался от

работы, дабы сообщить мне какой-нибудь малоизвестный факт о животном мире, или просил проэкзаменовать

его на предмет популярности передач и т. д. в определенные недели 1990-х годов.

— Нормально, Роберт. Спасибо.

— Лифт ждешь?

— Да. А ты?

— Я — нет, — ответил он.

Но потом, когда прибыл лифт, он вошел в кабину вместе со мной.

— На следующей неделе я даю небольшой прием, Дэнни. Так, обычная вечеринка. Будут несколько

приятелей из нашей «индустрии».

Для пущей выразительности интонационные ударения Роберт подчеркнул жестами. А потом, довольный

своей затеей, расхохотался и покачал головой.

— Я тебя тоже хотел пригласить. Придешь?

Прежде я постарался бы уйти от ответа. Не потому

что Роберт был зануда. Вовсе нет, и на этот счет я всегда защищал его перед другими. Просто он был ужасно

скучный человек.

— Конечно, приду, Роберт, — ответил я, радуясь тому, что мне, по крайней мере, будет что записать в

дневник. — С удовольствием.

— Классно. Здорово. С Би-би-си только ты один нашел время! Все остальные сейчас очень заняты.

— Да, это я уже слышал.

— Что ж, ладно. Я свяжусь с тобой по электронке.

— Договорились.

Мы с Робертом вышли из лифта и обменялись рукопожатием. Затем он вернулся в кабину и опять поехал на

пятый этаж.

Солнце все еще светило. Я шел по Риджент-стрит и улыбался. После выигрыша в лотерею у меня появились

удивительные мысли. Я думал: возможно, каждое мгновение, что я бодрствую, ведет к чему-то необычному, и

мне нужно только смотреть во все глаза и быть восприимчивым. Ведь человек, с которым я тогда разговорился

в автобусе, заставил меня понять, что маленькие неприятности повседневной жизни — это вовсе не

неприятности. Давка в метро, автобус, не остановившийся перед тобой, ночной клуб, в который тебя не

пустили... прежде все это я расценивал как отдельные, законченные моменты. Я никогда не думал, что,

возможно, каждый из таких эпизодов знаменует начало чего-то, ведет к чему-то, что это даже к лучшему.

И именно такой душевный настрой мне был необходим, когда я, подходя к метро, увидел то, от чего еще

несколько дней назад у меня упало бы сердце, а тело сковала усталость. Со станции Оксфорд-серкус на улицу

строем по семь человек в шеренге непрерывным потоком валила толпа. Метро опять не работало. Я встал в

хвост очереди и огляделся. Передо мной стояло человек сто, столько же — на противоположной стороне

улицы, у другого входа. Все ждали, когда вновь откроется метро, все проклинали судьбу, или орали в

телефоны, или просто топтались на солнцепеке. Это была усталая, раздраженная толпа, и я едва не поддался

всеобщему настроению. А потом вспомнил, что последний раз угодил в подобную передрягу как раз в тот

вечер, когда в автобусе познакомился со своим случайным попутчиком. И тогда я понял, что это идеальный

вариант. Еще одна возможность посмотреть, что преподнесет мне жизнь! Хочу ли я стоять здесь, у дороги,

запруженной автотранспортом, дышать пылью и дымом, глохнуть от автомобильных сигналов или готов

воспринять это как шанс? Хочу ли я стоять здесь, в толпе рассерженных горожан и туристов, или готов что-то

предпринять? А что, если просто уйти? Что, если пройти мимо метро, принимая жизнь такой, какая она есть?

Что тогда произойдет?

И я пошел пешком.

В тот вечер я шел куда глаза глядят. По Оксфорд-стрит14, в Сохо, к Пиккадилли-серкус15, на Лестер-сквер16.

Я шел неторопливо, надеясь, что кто-то все же обратится ко мне и даст мне шанс сказать «да», но постепенно

начал замечать то, на что в Лондоне никогда прежде не обращал внимания. Всякие пустяки. Увидел статую

Чарли Чаплина в центре Лестер-сквер. Таксофоны в форме пагод в китайском квартале. Крошечные

деревянные фигурки крестьян в часах на здании Швейцарского центра, которые каждый час исполняли танец

— к удовольствию одних только туристов. И я вдруг понял, что для лондонца я не так уж хорошо знаю Лондон.

Я зашагал в сторону Холборна, миновал Чансери-лейн*, прошелся по Флит-стрит", где на глаза мне попалась

памятная доска в честь некоего Уоллеса, посидел на скамейке в Сити, наблюдая, как какой-то мужчина в

деловом костюме молча запихивает себе в рот целую булочку. Я бесцельно слонялся, бродил, гулял... и вдруг

сообразил, что почти дошел до дома. Как странно. Я всегда бегал, носился по городу. Лондон я всегда

воспринимал как скопление множества разных мест, до которых мне нужно добраться, причем как можно

быстрее. Но сегодня вечером... я шел домой пешком. Не торопясь. Рассматривая все на своем пути. И получая

от этого огромное удовольствие. Я заново открыл для себя свой родной город и влюбился в него.

Домой я вернулся поздно, но чувствовал себя отдохнувшим и счастливым. Я сунул в микроволновку

полуфабрикат с карри, включил чайник и сел за компьютер, чтобы проверить электронную почту.

Привет! Меня зовут Сэнди! Хочешь посмотреть, как мы с подружками бесимся в комнате?

Я понятия не имел, кто такая Сэнди, но чувствовалось, что она настроена дружелюбно. Ее предложение мне

понравилось, но оно могло подождать.

Пришло также сообщение от инженера Роберта, в котором он указывал время и место проведения своей вече-

ринки. «Найди какой-нибудь любопытный факт! — говорилось в нем. — Озадачь незнакомца и сделай первый

шаг!»

Все, других сообщений не было.

Я взял свой дневник, записал дату вечеринки, которую устраивал Роберт, также записал все сегодняшние

случаи, когда я ответил согласием. Но я был разочарован. Прогулка по Лондону взбодрила меня. Мне не

терпелось еще на что-нибудь ответить согласием.

С чашкой чая в руке я сел на диван и стал лениво листать «Тауэр-Хамлетс рекордер» — газету, которую я

стараюсь прятать от мамы, когда она приходит ко мне в гости, поскольку там чуть ли не каждая статья пестрит

такими словами и фразами, как «зарезали», «ограбили» или «полиция считает, что уличные грабители охотятся

за людьми в очках», — пытаясь отыскать что-нибудь интересное.

Здесь, как обычно, были сообщения о разных преступлениях. О каком-то празднике. Статья об историческом

судебном процессе.

Но вот на соседней странице... на самом краю, рядом с поздравлением с днем рождения и фотографией очень

старого кота, важное объявление следующего содержания...

ТОВАРИЩЕСТВО «ЗВЕЗДНЫЙ ВЗРЫВ» Приглашает всех и каждого на наше третье собрание! Если вас

интересуют инопланетяне, телепатия и все такое потопное, приходите к нам на огонек! Паб «Слепой бедняк»,

Уайтчепел, 18.00. Спросите Брайана.

Приглашение! Всем и каждому! Включая меня!

Надо признать, что объявление несколько странное... и обычно я стараюсь избегать тех, кто говорит

«потопное» вместо «подобное»... но тут другой случай.

Я улыбнулся. Среда завтра. Я запомнил адрес и выключил компьютер. Все, теперь спать.

Нет, стоп.

Я улыбнулся, записал адрес, вновь вошел в Сеть и взглянул на цветную фотографию Сэнди, резвящуюся со

своими подружками по комнате. Я опять улыбнулся, выключил компьютер и тогда уже пошел спать.

Улыбаясь.

Паб «Слепой бедняк», находившийся недалеко от моего дома, был легендой Ист-Энда.

Именно там Ронни Крей, один из братьев-близнецов — знаменитых лондонских бандитов, — застрелил

завязавшего мошенника Джорджа Корнуэлла. Каждый лондонский таксист скажет вам, что он тоже находился в

этом пабе в тот вечер, когда было совершено убийство, и вам лучше хранить молчание, когда они это говорят.

На самом деле, как утверждает полиция, свидетелями преступления были всего два человека — двое мужчин-

проституток, но я по собственному опыту' знаю, что таксисты не любят, когда их спрашивают, каково было

быть мальчиком по вызову в 1960-х годах.

Креи, конечно, наследили почти на каждом пятачке Ист-Энда. Останови любого старика в Ист-Энде и ткни

пальцем на что угодно.

«Да, — скажет он. — Это та самая стена, которую близнецы Креи как-то раз распилили, когда шли на дело.

Вы турист? Дайте пять фунтов?»

Разумеется, есть объекты более знаменитые. Есть кафе «У Пелличчи», в котором Креи обделывали свои

делишки и пили чай. Есть ночной клуб «Тернмиллз», где Безумному Фрэнки Фрейзеру прострелили голову, но

он выжил и потом всем рассказывал, как в него стреляли. Есть дом на Эверинг-роуд в Сток-Ньюингтоне, где

Регги Крей зарезал Джека Маквити по прозвищу Шляпа. Который, если хотите знать, был человеком, а не

шляпой, и, вне сомнения, таковым будет оставаться, пока не снимут мультфильм «Приключения братьев

Креев».

Но паб «Слепой бедняк» — это то место в восточном Лондоне, где до сих пор витает дух Креев, и честно

говоря, мне представляется странным, что товарищество «Звездный взрыв» решило устроить свое собрание

именно здесь.

— Разумеется, — сказал Джеймс, один из присутствующих, в котором я, когда вошел в паб, сразу признал

представителя этого звездного товарищества (и оказался прав), — я знаком с человеком, который был здесь в

тот вечер, когда это произошло. И все видел своими глазами.

Остальные члены товарищества — Лора, Боб и сам Брайан — изобразили на своих лицах нечто вроде

восхищенного «Надо же!».

— Он таксист? — спросил я.

— А ты что — знаешь его? — изумился Джеймс.

Я решил, что не стоит при первой же встрече потчевать моих новых знакомых дурацкими историями о

мужской проституции, поэтому я качнул головой и сказал:

— Нет.

Как выяснилось, товарищество «Звездный взрыв» собиралось раз в месяц в разных пабах Лондона и, по сути,

состояло только из этих четырех человек, к которым иногда присоединялся какой-нибудь случайный гость и

еще один завсегдатай, в данный момент отдыхавший в Малаге.

— Кроме нас, еще есть люди, — сказал Брайан. — Организация у нас большая. Много наших в Штатах,

парочка — во Франции, ну и, конечно, сотни тех, кто пишет нам, хотя мы их никогда не видели. И вряд ли

увидим...

Он многозначительно посмотрел на своих приятелей, и они все усмехнулись.

— Почему? — спросил я.

— Скажем так: им известно о нас больше, чем нам —

о них, — объяснил Брайан, а Лора, как мне показалось, губами проартикулировала слово «правительство».

Я был доволен и возбужден. Сказав «да», я впервые оказался в теплой компании совершенно незнакомых мне

людей. Людей с весьма необычными идеями...

— Итак, — произнес Брайан. — Боб сейчас посвятит нас в свои теории относительно пирамид. Боб у нас

египтолог, Дэнни.

— Здорово! — с энтузиазмом откликнулся я. — Чудесно!

— Ты что-нибудь знаешь о пирамидах, Дэнни? — осведомился Боб — лысый мужчина с седой козлиной

бородкой. На нем был жилет с узором из маленьких полумесяцев.

— Э... ну, знаю, что они в Египте.

— Верно. Молодец, — похвалил меня Боб. — Но кто их построил?

— Египтяне? — предположил я, поразмыслив с минуту.

Боб улыбнулся.

— Это, вне сомнения, соответствует общепринятому мнению, — сказал он. — И, наверное, действительно,

некоторые египтяне действительно участвовали в строительстве пирамид. Но, думаю, без помощи извне они бы

не справились.

Тут Лора, сидевшая в шляпке, хотя в пабе было тепло, издала едва слышно «мм-хмм», словно подтверждая

слова Боба.

— И кто же, по-твоему, им помогал? — спросил я.

Взгляды всех членов товарищества обратились на меня; они хотели видеть мою реакцию.

— Инопланетяне, — ответил Боб.

Я моргнул раза два и переспросил:

— Инопланетяне?

— Ну подумай сам, — сказал Боб.

Я подумал. Не помогло.

— Ты уверен? — спросил я.

— Вообще-то, Дэнни, — начала Лора, — это вовсе не притянутое за уши утверждение. Изучение древних

иероглифов показывает, что египтяне часто говорили о существах с неба, которые наделили их великой

мудростью и научили диковинным технологиям. Если взглянуть на произведения древнеегипетского искусства,

можно заметить много необычных форм, и некоторые из них очень похожи на космические корабли.

Джеймс кивнул с загадочным видом. Брайан глотнул лимонаду. А Боб продолжал:

— Более того, пирамиды в Гизе стоят точно в соответствии с расположением звезд в поясе Ориона. И если

разделить окружность великой пирамиды на ее высоту, умноженную на два, получится 3.141.

— Число «пи», — добавил Брайан и подмигнул.

— Но... разве у инопланетян есть число «пи»? — спросил я. — Почему вы считаете, что пирамиды не могли

воздвигнуть египтяне... ну, знаете... те, что понимали толк в строительстве?

— Это тоже не исключено! Никто не спорит! — сказал Боб. — Но ведь нет ни единого упоминания о том,

кто их строил. А египтяне фиксировали буквально все. Сведения о войнах, царях, о поклонении фараонам, все, что происходило. А о сооружении пирамид ни слова. Странно, да?

Брайан неожиданно хохотнул, к чему — непонятно.

Я был в недоумении. Почему отсутствие сведений о строителях пирамид должно автоматически означать, что

их соорудили инопланетяне? Когда мне было девять лет, кто-то увел мой велик, который я оставил у центра

отдыха и развлечений в Лафборо, но было бы несправедливо вину за это возлагать к ногам наших братьев из

внеземной цивилизации. Если, конечно, у них есть ноги.

— Ладно, а теперь новости, — объявил Боб, и Джеймс с Лорой чуть подались вперед за столом. — Наш

американский коллега передал мне это по «Мессенджеру»17, и я обещал распространить его сообщение среди

остальных членов нашей группы.

Он взглянул на меня, и я вдруг понял, что в этой компании меня уже считают своим. Я — член товарищества

«Звездный взрыв»! Кайф!

— Гак вот. Я об этом прежде не слышал, но говорят, что в области Сидония на Марсе найдены новые

доказательства того, что пирамиды и в самом деле построили инопланетяне. На первых фотографиях

поверхности Марса видны некоторые объекты: что-то похожее на лицо и стоящие бок о бок памятники в форме

пирамид. Я проверил эту информацию по Интернету.

Джеймс вытащил блокнот и что-то в нем быстро записал.

— При близком рассмотрении видно, что по структуре это лицо гуманоида...

Тогда я впервые услышал слово «гуманоид» из уст гуманоида, и мне это ужасно понравилось.

Заинтригованный, я кивнул.

— ...и по форме во многом напоминает сфинкса.

Все посмотрели друг на друга, потом на меня. Я тоже

посмотрел на своих собеседников и, прикусив нижнюю губу, кивнул и вскинул брови, давая понять, —

разумеется, из вежливости, — что их аргументы меня убедили.

— Да, — произнес я, — похоже, пирамиды и впрямь построили инопланетяне.

— Поразительно! — воскликнула Лора. — Потрясающе. Интересно, как пирамиды появились там, на

Марсе?

Джеймс закатил глаза к потолку, очевидно, ожидая наития свыше.

— Может, их построили египтяне? — предположил я и тут же пожалел о своих словах.

И вдруг Боб рассмеялся. И Джеймс тоже рассмеялся Все рассмеялись. Но потом Боб положил конец

всеобщему веселью, сказав:

— Нет, это явно были инопланетяне.

— Так почему ты решил прийти на наше собрание? — спросил Брайан полчаса спустя.

— Вы же меня пригласили, — ответил я. — Вернее, вы приглашали всех. Я видел ваше объявление.

Мы стояли у бара на некотором удалении от Боба, Лоры и Джеймса.

— Честно говоря, меня то объявление несколько расстроило.

— Почему?

— Ну, я позвонил в газету, дал объявление, а они для начала поместили его в рамку из звезд, — о чем я не

просил, — представив нас полными идиотами. А потом переиначили и сам текст. Я сказал: «Если вас

интересуют инопланетяне, телепатия и все такое прочее...» А они написали: «Если вас интересуют

инопланетяне, телепатия и все такое потопное...» И, ко всему прочему, пропустили букву «и» в слове

«интересуют», а слово «приглашает» напечатали с заглавной буквы. Женщина, с которой я говорил по

телефону, от себя еще добавила и восклицательные знаки. Тем не менее результат есть. Ты пришел. Наверное, подумал: «Почему бы не сходить?», — верно?

— Я... мм... даже не знаю, — начал я. — Решил сходить. Подумал, нужно использовать свой шанс и сказать

«да».

— Хм, молодец. Закоснелость — это болезнь. Нужно быть более открытым, иначе жизнь пройдет стороной.

Иначе будешь наблюдателем, а не участником. Я разумно рассуждаю?

Вполне.

— Да я вообще стараюсь чаще говорить «да», — признался я. — В общении с людьми.

Обратите внимание, что я употребил слово «вообще» вместо «все время, на все, всегда».

— В самом деле? А что, неплохая мысль. Быть восприимчивым к новым впечатлениям. И что тебя толкнуло

на этот шаг?

— Один человек посоветовал. Мы ехали вместе в автобусе. Случайно разговорились после того, как метро

перестало ходить, когда мы ехали домой. Сели в автобус, и он вдруг заявил: «Чаще говори "да"». Ни с того, ни

с сего. Вот я и говорю.

Брайан с любопытством посмотрел на меня.

— Надо же, — хмыкнул он. — И ты принял его слова за чистую монету?

— Да.

— И кто он такой?

— Понятия не имею. По виду азиат. Сказал, что учитель. Откуда-то отсюда. Из Олдгейта.

Брайан прикусил нижнюю губу и вскинул брови.

— Значит, учитель, — протянул он. — Тогда понятно. В общем, он задел тебя за живое, да? Когда так

сказал?

— Наверное, это был мой трея! — сказала подошедшая к нам Лора, и Брайан рассмеялся вместе с ней.

— Кто? — не понял я.

— Не бери в голову... Майтрея18, — объяснил Брайан. — Всемирный учитель.

— Что еще за Всемирный учитель? — спросил я.

— Успокойся, — сказал Брайан. — Его не существует.

— Это не доказано, — возразила Лора. — Мы просто не знаем, что он существует. То же самое относится к

Божествам или просветленным существам.

Я был заинтригован. Подумал: надо ж, как занятно. Конечно, идея об инопланетянах, сооружающих

пирамиды, куда интереснее, но все равно любопытно.

— А кто такие просветленные существа?

— Существа, которые живут среди нас, помогают нам в повседневной жизни. Можно сказать, что Майтрея

— их предводитель. Предположительно он обитает где-то здесь.

Чудеса, да и только.

— Тебе известно, где живут просветленные существа?

— Не совсем. Где-то в Ист-Энде. Брайан об этом знает больше, чем я.

Я поискал глазами Брайана. Он уже вновь стоял у бара. И, хотя я мысленно отметил, что нужно бы еще

расспросить про Майтрею — Божество, обитающее в Ист-Энде, — разговор вскоре перешел на другую тему.

Несмотря на то что в речи моих новых знакомых зачастую проскальзывали несколько странноватые намеки,

мне нравилось общаться с ними. Брайан (его любимая тема — «Они», «к чему Они стремятся» и «как Они этого

достигают») имел загадочное прошлое и был наиболее эксцентричным из этой четверки. Лора (ее конек —

ангелы, загробная жизнь и «тайные помощники») — в прошлом социальный работник, ее отличал быстрый

тихий смех. Джеймс (заговоры, заговорщики и жертвы заговоров) любил мотоциклы и паб «Слепой бедняк»

выбрал местом сегодняшней встречи потому, что он находился в «дружески настроенном к байкерам» районе.

А Боб (инопланетяне, египтология и телесериал «Звездные врата») прежде преподавал столярное дело, но в

1982 году в Озерном крае увидел летающую тарелку и решил, что столярное дело в сравнении с уфологией —

занятие бессмысленное.

— Месяца через полтора у нас состоится очередное собрание, в «Уиллесден грин», — сообщила Лора. —

Это возле моего дома. Придешь? Будем тебе очень рады.

— Да, — ответил я, сунув руку в карман, чтобы достать свой дневник. — Приду. Непременно.

Я перехватил взгляд Брайана. Он улыбнулся мне.

— Правда мы еще не решили, что будем обсуждать, — сказала Лора.

— Может, поговорим о Майтрее, — пошутил Брайан. — Раз уж ты с ним знаком.

Я рассмеялся. Но Лора отнеслась к словам Брайана серьезно.

— А что, можно и про Майтрею, — сказала она. — Или у тебя есть еще какие-то необычные пристрастия?

Было ясно, к чему она клонит. Ей хотелось выяснить, нравятся ли мне ангелы. Или НЛО. Или, может,

у меня на стене висит плакат с изображением мистера Спока19.

— Я — человек... широких взглядов, — ответил я. — Меня много что интересует.

— Например?..

Хм, и что сказать? Не могу же я назвать бадминтон, в самом-то деле. Что считается... ну вы понимаете...

паранормальным?

— Охотники за привидениями.

Судя по всему, мне не удалось произвести должного впечатления.

— Да... а вот мой друг Уэг считает, что мужчины могут рожать детей... просто еще не придумали, как это

делать. Он утверждает, что такое предположение вполне резонно. А вы что на это скажете?

— О, — отмахнулась Лора. — Про это я уже слышала.

Разумеется.

— Некто по имени Линтон... кажется, так его зовут... выдвинул любопытную теорию отцовства... Он

высчитал, что для этого мужчине должно быть около сорока лет и он должен быть сексуально активным.

Мужчина и женщина лежат рядом и возбуждают друг друга только указательными пальцами. С вашего

позволения я не стану вдаваться в подробности, скажу только, что, если им повезет, примерно через год у

мужчины появится способность зачать ребенка.

— О! — воскликнул Джеймс. — Без посторонней помощи?

— Нет, с помощью другого мужчины, — ответила Лора.

— Но самое интересное во всем этом то, что мужчина и в самом деле может выкармливать грудью ребенка,

только после родов ему придется закупорить свои родовые пути.

Я увидел, как Брайан беспокойно заерзал на стуле при мысли о том, что ему придется закупорить свои

родовые пути.

— По мнению некоторых, именно так появлялись на свет люди до того, как была создана женщина, —

добавила Лора. — Хотя у меня на этот счет своя собственная теория.

Кто бы сомневался.

Улыбаясь, я устало тащился к Майл-Энд-роуд. Вечер прошел под знаком хорошего, добротного «да». Я

замечательно провел время в обществе членов товарищества «Звездный взрыв» — несмотря ни на что. Во

всяком случае, несмотря на мои предубеждения. Я был рад, что эти четыре человека — костяк организации —

нашли друг друга. Что они создали свой собственный клуб, в котором могли обсуждать, обдумывать, отвергать

любые идеи, хотя, если честно признать, взгляды у них были несколько чудные. И ведь какие они приветливые, дружелюбные. Каждый из них уверен, что общение дарит добрых друзей. А сами они, вне сомнения, были

хорошими друзьями.

— Когда у меня начинается хандра, — в какой-то момент сказала Лора, — я покупаю себе новую шляпку.

— Интересно, где ты их берешь? — спросил Джеймс, и весь стол разразился хохотом. С ними я чувствовал

себя тепло, комфортно, и, если б не разговоры про инопланетян и пирамиды, можно было б подумать, что я

провожу вечер в пабе с четырьмя близкими друзьями.

Дома, когда я вернулся, меня ждал ответ от находящегося в опасности моего друга султана, чему я несказанно

обрадовался.

Кому: danny@dannywallace.com

От кого: СУЛТАН КАБУС

Тема: СРОЧНАЯ СДЕЛКА

ДОРОГОЙ дэнни

ДА БЛАГОСЛОВИТ ТЕБЯ БОГ, дэнни, ЗА ТО, ЧТО ТЫ СОГЛАСИЛСЯ МНЕ ПОМОЧЬ. ПУСТЬ ТЕБЕ ВО

ВСЕМ СОПУТСТВУЕТ УДАЧА. Я ДОЛЖЕН РАСПОЛАГАТЬ ТВОИМ ПОЛНЫМ ДОВЕРИЕМ. САМ ЖЕ Я

ЧУВСТВУЮ, ЧТО МОГУ ДОВЕРЯТЬ ТЕБЕ НА ВСЕ 100%.

ВРАГИ МОЕГО ОТЦА НЕ МЕДЛЯТ, И ВСКОРЕ У НАС НЕ ОСТАНЕТСЯ ВРЕМЕНИ. Я ДОЛЖЕН В

СРОЧНОМ ПОРЯДКЕ ВЫВЕЗТИ $ 40 МИЛЛИОНОВ. НЕЛЬЗЯ ТЕРЯТЬ НИ МИНУТЫ.

ОЧЕНЬ ТЕБЯ ПРОШУ ПОЛОЖИТЬ ДЕНЬГИ НА СЧЕТ В ПОДХОДЯЩЕМ БАНКЕ, ГДЕ ОНИ БУДУТ В

ЦЕЛОСТИ И СОХРАННОСТИ.

ПОСЛЕ УДАЧНОГО ЗАВЕРШЕНИЯ ЭТОГО ПРЕДПРИЯТИЯ Я ПРИГЛАШУ ТЕБЯ В СВОЙ СУЛТАНАТ,

ДА-БЫ ПОЗНАКОМИТЬСЯ С ТОБОЙ ЛИЧНО.

С НЕТЕРПЕНИЕМ ЖДУ ОТ ТЕБЯ ОТВЕТА. ТЫ ПОПРЕЖНЕМУ ГОТОВ МНЕ ПОМОЧЬ? ПРИШЛИ МНЕ

РЕКВИЗИТЫ ТВОЕГО БАНКА, НОМЕР СЧЕТА И НОМЕР ТЕЛЕФОНА, дэнни.

ОМАР

Слава Богу, с Омаром все в порядке. Он заставил меня немного поволноваться, но, полагаю, волей-неволей

окажешься в цейтноте, когда пытаешься улизнуть из страны с сорока миллионами долларов.

Сегодняшний вечер научил меня тому, как важно хвататься за любую возможность сказать «да», откуда б она

ни исходила. Так, задумался я, что бы мне ответить Омару? Очень мило с его стороны, что он стремится

перевести наше общение в сферу личных отношений, готов пригласить меня в свой султанат по завершении

сделки. Совершенно очевидно, что теперь он считает меня своим другом. Посмотрите, как по-доброму он

написал мое имя. Не с жутких кричащих заглавных букв. Нет, я для него не ДЭННИ, а дэнни. Такое

впечатление, что он вписал мое имя в уже готовое письмо.

Ответ мой был скорым и, надеюсь, успокаивающим.

Дорогой Омар,

Как здорово! Я с радостью готов навестить вас в вашем султанате, дабы вы имели возможность

познакомиться со мной лично. Да... а потом, может быть, вы приедете погостить ко мне. У меня квартира в

Боу. Правда, в качестве спального места я могу предложить вам только матрас, зато он очень большой —

«КОРОЛЕВСКИЙ». Интересно, король значительнее султана? Полагаю, если это толстый король, как Генрих

VIII, тогда, конечно, значительнее. С другой стороны, толстые султаны, наверное, тоже встречаются.

Прошу прощения, если обидел вас.

Что касается другого вопроса, да, я по-прежнему готов помочь вам. Постараюсь как можно скорее

открыть для вас банковский счет.

Всего хорошего!

Дэнни

Я внес новые сведения в свой дневник и, счастливый, пошел спать.

Все складывалось как нельзя лучше.

ВЫДЕРЖКИ ИЗ ДНЕВНИКА СОГЛАСНОГО: 1

22 июня

Какой чудесный день!

Во-первых, сегодня солнечно и ясно. Во-вторых, я с радостью сообщаю, что со мной связались люди из

«КапиталВан». Мне как «особо избранному» предложили приобрести «кредитную карту нового типа»! Я тут же

отослал свое заявление, вложив в конверт дружеское письмо с выражением благодарности.

23 июня

Увидел рекламное объявление в газете «Сан». В нем говорилось: «ВЫ ПОХОЖИ НА КОГО-ТО ИЗ

ЗНАМЕНИТОСТЕЙ? ХОТИТЕ НЕМНОГО ПОДЗАРАБОТАТЬ? ЗАПОЛНИТЕ НАШЕ ЗАЯВЛЕНИЕ (БЛАНК

РАЗМЕЩЕН В ИНТЕРНЕТЕ), ПРИШЛИТЕ СВОЕ ФОТО И ЗАРАБОТАЙТЕ ХОРОШИЕ ДЕНЬГИ!»

Я решил, что ответы на оба вопроса — «Да» и «Да». А потом попытался сообразить, на кого я похож. Решил,

что мог бы сойти либо за старшего брата Гарри Поттера, либо за одного из «Проклеймеров». В детстве я очень

любил эту группу, и, полагаю, мне просто повезло, что я вырос похожим на одного из них. Точнее на обоих,

ведь они близнецы и все такое.

Я послал свое фото, сопроводив его словами: «Знакомьтесь с единственным в Великобритании человеком,

представляющим «Проклеймеров» в одном лице!». Вряд ли они отвергнут мою кандидатуру. Шутка ли, два

близнеца по цене одного!

24 июня

Какая удача!

Я принял предложение «Американ экспресс» приобрести «кредитную карту нового типа»! Сколько

существует новых типов кредитных карт? Может, я должен заняться их классификацией, будто некий

помешанный на пластиковых картах Дарвин. «Смотрите, это кредитная карта Уоллеса», — так будут говорить

потомки. «Как вы определили?» — спросят другие. — «По маркировке, — ответят первые. — И по тому, что на

ней совсем не осталось денег».

26 июня

Сегодня утром ехал в метро, и женщина, сидевшая напротив меня, держала в руках газету, которая была

сложена неким странным образом. «Хочешь жить в чистоте?» — обращалась ко мне реклама на одной из полос.

«Уберись в своем доме — испытай на себе волшебную силу пароочистителя!» — предлагалось на другой

полосе. Рядом с фотографией пароочистителя было помещено фото улыбающейся Сью Поллард20,

провозглашавшей: «Восхитительно просто — просто восхитительно!». Должно быть, она получала истинное

удовольствие, убираясь с помощью пароочистителя. Производители с гордостью предлагали мне приобрести их

новое изделие по новой низкой цене — всего за 24.95 фунтов. Я сделал заказ. Теперь мне предстоит на себе

испытать волшебную силу пароочистителя. Как только его доставят мне, я не премину поделиться с вами

своими впечатлениями. Надеюсь, производить уборку с его помощью будет восхитительно просто и просто

восхитительно.

28 июня

Сегодня я принял предложение банка «Морган Стэнли» приобрести «кредитную карту нового типа». Я также

получил кредитную карту нового типа от банка «КапиталВан». Ничего, блестящая.

Еще купил два номера газеты «Большой вопрос».

1 июля

Целый день работал, потом пошел выпить с Уэгом по пинте пива. В результате мы выпили намного больше. А

все потому, что Уэг постоянно повторял: «Ну что, еще по одному? » Я предложил ему сходить со мной на две

вечеринки, на которые я был приглашен сегодня вечером. К сожалению, одна проводилась в западной части

Лондона, поэтому нам удалось побыть там всего двадцать минут, так как нужно было бежать на вторую,

которая проводилась на дальней окраине в восточной части Лондона, но, когда мы добрались туда, вечеринка

только что закончилась. Уэг был не очень доволен.

2 июля

Несколько дней назад, идя по улице в Хакни, я заметил на фонарном столбе клочок желтой бумаги, на

котором было написано: «ХОЧЕШЬ БЫСТРО РАЗБОГАТЕТЬ?». Я решил, что хочу, и стал читать дальше.

Оказывается, мне просто нужно было отправить чек на 12 фунтов и за это получить по почте, бесплатно, книгу.

Ее доставили сегодня. Она называется «501 способ легко заработать деньги, если у тебя пусто в кармане».

Блестящая книга. В числе простых способов зарабатывания денег назывались такие, как фотографирование коз

и изобретение игр типа «Монополии» и кубика Рубика.

Там также говорилось: «Небольшой клочок земли — это все, что вам нужно, дабы основать картинг-центр!».

По-моему, они забыли упомянуть, что для этого также нужны сами карты. А еще квалифицированные

инструкторы. А еще страховка. А еще шлемы. И патент.

Тем не менее я подумал, что, раз уже мне предлагается возможность заработать много денег, я не должен от

нее отказываться. И я решил попытаться заработать денег, послав письмо на публикацию в газету.

4 июля

Я испытал волшебную силу пароочистителя. Это было и восхитительно просто, и просто восхитительно —

хотя в какой-то момент я поскользнулся и едва не подпалил свое «мужское достоинство».

5 июля

Пытаясь «быстро разбогатеть» путем отправки своих писем на публикацию в газеты и журналы, я заметил,

что «Сан» на своей страничке писем говорит, что платит J 20 за каждое публикуемое письмо, а также полезные

советы и рекомендации. И вот сегодня я отправил туда письмо следующего содержания:

«Полезный совет или рекомендация тем, кто хочет быстро подзаработать: отправьте письмо в «Сан» — если

верить тому, что написано на страничке писем этой газеты, они платят 20 фунтов за каждое публикуемое

письмо, а также полезные советы и рекомендации!

Д. Уоллес, Лондон»

Я жду свои 20 фунтов. И так, на всякий случай, послал в газету еще одно письмо:

«Небольшой клочок земли — это все, что нужно, чтобы основать картинг-центр!»

Легкие деньги.

6 июля

Со мной связались люди, искавшие похожих на знаменитостей. «Внимательно рассмотрев» мою фотографию,

они пришли к выводу, что я не похож на «Проклеймеров». Ни на одного из них! Я немного обижен их

прямолинейностью. Неужели нельзя было проявить чуть больше такта? Могли бы сначала написать, что я не

похож на одного из близнецов, а неделей позже — что не похож на другого. Я прошу одного: чтобы мне

отказали в более мягкой форме.

Если я когда-нибудь решу открыть агентство двойников для людей, которые считают, что они похожи на

одного или нескольких близнецов, это, вне сомнения, будет агентство, где понятие «деликатность» стоит на

первом месте.

Глава 6

В которой Дэниел нарушает закон

Утром я проснулся и в почтовом ящике обнаружил самый невероятный сюрприз.

Письмо из Американского института по вопросам патентного права и права товарных знаков. Наконец-то

люди, ищущие изобретения, ответили мне.

Каким же важным я себя чувствовал! Как ни странно, этот Американский институт по вопросам патентного

права и права товарных знаков базировался не в Лос-Анджелесе, не в Нью-Йорке и не в Сан-Франциско. Он

находился в Блэкпуле21. На улице с самым обычным названием.

Судя по всему, в этом институте отнеслись ко мне со всей серьезностью, что вселяло надежду. Свое письмо

ко мне они даже начали словами «Уважаемый изобретатель». Я тут же понял, что попал в надежные руки. Эти

люди знают, что делают. Они, вне сомнения, признали во мне способность создавать меняющие жизнь

практичные изобретения и решили, по зрелом размышлении, предложить мне свои услуги: «бесплатно

провести экспертизу нового продукта».

«Первоначальная экспертиза проводится бесплатно, — писали они. — Почему бы вам сегодня не потратить

несколько минут на то, чтобы должным образом задокументировать вашу идею? И в течение ближайшей

недели мы уже дадим свое заключение».

Боже правый! Мною заинтересовался Американский институт по вопросам патентного права и права

товарных знаков! И его специалисты хотят проанализировать мою идею! Мне осталось только придумать ее!

Я был взволнован. Мне хотелось бы сказать, что я родом из семьи потомственных изобретателей, но — увы!

— это не так. Конечно, если не считать того, что я родился и вырос в Шотландии — в стране, подарившей миру

обезболивающие средства, гольф, хинин, джем, паровой двигатель, клейкую почтовую марку, микроволновую

печь, холодильник и — разумеется — систему полой внутридомовой канализации. А кто из нас не мог бы

рассказать несколько историй о том, что значит для нас система полой внутридомовой канализации?

Конечно, у меня были свои изобретения — главным образом, на основе игры «Твистер»22. Сначала я

придумал карманный «Твистер» — для тех, кто в дороге, но потом пошел дальше и изобрел «Твистер» на

постельном покрывале. Я был уверен, что мое детище будет пользоваться баснословным успехом у студентов

мужского пола, поскольку у них наконец-то появится достойный предлог для того, чтобы приглашать девчонок

к себе в комнату. Но год спустя в приложении к одной из воскресных газет я увидел, что кто-то уже выдвинул

точно такую же идею, да не просто выдвинул, а запатентовал и продал ее. Я был убит горем. Черт бы побрал

всех этих предприимчивых и находчивых! Что ж, больше я не позволю себя обойти. Во всяком случае, не

теперь, когда ко мне проявил интерес Американский институт по вопросам патентного права и права товарных

знаков.

У меня был в запасе один маленький трюк: электрический подъемник для унитазного сиденья! Никогда

больше мужчинам не придется нагибаться, чтобы поднять сиденье унитаза. Никогда больше мужчины не

станут задаваться широко распространенным извечным вопросом: почему женщины всегда оставляют сиденье

унитаза опущенным?

Теперь, благодаря мне, у супругов по всей стране исчезнет одна тема для разногласий. Разводов станет

меньше, семьи не будут распадаться, туалетные сиденья не

придется каждую минуту мыть. И все потому, что я, Дэнни Уоллес, изобретатель!

Я насыпал в миску мюсли и принялся просматривать информационные материалы, которые прислали мне мои

друзья из американского института. Искал намеки и подсказки, которые дали бы мне представление о том,

какого плана изобретение им нужно, — на тот случай, если моя резервная идея не подойдет.

Но в том-то все и дело, что в этих материалах не было намеков на то, что им нужно. Перечислялось только то, что не нужно...

ИЗОБРЕТЕНИЯ, КОТОРЫЕ НЕ ПРИНИМАЮТСЯ

К РАССМОТРЕНИЮ

Вечные двигатели

Боевое оружие

Черт! Изобретательные фашисты с ходу зарубили на корню мои первые две идеи. Я так люблю изобретать

вечные двигатели.

Порнографические устройства

Порнографические устройства? Значит, им присылают много порнографических устройств? И вообще, что

следует считать порнографическим устройством?

Непроверенные и недоказанные химические формулы или снадобья от болезней

Ну, это нечестно! Значит, я не могу им послать непроверенные или неиспытанные средства от болезней. У

меня их целая куча! И вообще-то сначала мне пришлось бы их опробовать на своих друзьях.

Изделия на основе нереального уровня развития технологии

Прощай, машина времени. Черт, с каждой минутой все труднее и труднее.

Литературные и музыкальные произведения

Ага. Значит, я не вправе сочинить стихотворение или новую мелодию. А тот, кто слышал, как я пою, знает,

что я сочиняю постоянно.

Подъемник для унитазного сиденья

Что-о?!

Так мой же электрический!

Что ж, ладно. По-видимому, мне предстоит немного напрячь мозги. Я сел и стал думать, что бы еще

изобрести.

Оглядел комнату, ища вдохновения.

Кружка. Изобретена.

Стул. Изобретен.

Туфли. Есть.

Чтоб мне провалиться! Откуда вообще у изобретателей берутся идеи?

Дверь. Изобретена.

Лестница. Изобретена.

Телек. Изобретен.

Какая досада. И почему все, что есть у меня в квартире, уже изобретено? Не скрою, я был очень огорчен.

Пришлось признать, что изобретательство — просто не мой конек.

Я надел куртку и, ворча, отправился на Би-би-си, на совещание по вопросам стратегии.

Я вошел в телевизионный центр Би-би-си, где меня встретил человек по имени Том.

— Ты ведь прежде работал на телевидении, Дэнни,

да?

— Да, — подтвердил я. — Не очень долго. На радио мне нравится больше.

— Хм, и почему же? «Картинки», что ль, на радио лучше? Людей задействовано меньше, и то, что рисует

тебе воображение, легче принять за реальность, так?

— Мм... Да. И еще потому, что управление радиовещания ближе к моему дому.

По широким, светлым коридорам власти мы дошли до лифта, который должен был доставить нас в зал, где

проводилось совещание. Телецентр заметно отличается от Дома радиовещания. Последний размещается в

довольно обшарпанном здании с затхлыми коврами и лампами, не менявшимися со времен Второй мировой

войны. Телецентр, напротив, — сооружение будущего: огромные стеклянные студии, модерновые приемные и

даже помещения для отдыха продюсеров, прозванные «Каморками для раздумий». Я бы хотел работать там, где

есть «Каморки для раздумий». Пожалуй, там мне и думалось бы лучше. Да и вообще я всегда любил каморки.

Мы прибыли на совещание. Я сел.

— Так, прошу внимания. Это Дэнни. Он работает на радио. Сегодня будет присутствовать на нашем

совещании и выскажет свое мнение.

Я бодро улыбнулся и помахал моим коллегам с телевидения. Один из них махнул мне в ответ. Еще один

сдержанно улыбнулся. Двое других вообще не подняли голов от блокнотов.

— Дэнни, не желаешь рассказать нам в двух словах, над чем ты сейчас работаешь?

Хмм. Коварный вопрос. Может, сказать про изобретения?

— Я разрабатываю идеи новой радиопрограммы, — ответил я и, чтобы выиграть время, добавил: — Над

которой я работаю.

Мой ответ, очевидно, всех удовлетворил, и мы начали совещание.

— Что ж, приступим, — живо произнес Том. — В первую очередь нам нужно решить, будем ли мы дальше

развивать идею этого разговорного шоу.

— Нет, — решительно сказал сидевший напротив меня мужчина. На нем были модные очки и смешная

футболка, — сразу было видно: он знает, что говорит.

— Согласна, — поддержала его сидевшая рядом с ним девушка. — Убираем. Бесперспективно.

— Дэнни? А ты как думаешь?

— Ну... я о нем ничего не знаю, — ответил я.

Меня ввели в курс дела.

Честно говоря, судя по их словам, шоу было неплохое. Я не вправе разглашать подробности, скажу только,

что это был довольно крупный проект, предполагавший участие Джонни Вона23 в роли ведущего и Делии

Смит24 в качестве гостьи. Я не специалист по телевизионным программам, но мне кажется, они могли бы кое-

что выжать из этого проекта.

— Так убираем или оставляем? — спросил Том.

— Убираем, — вразнобой пробормотали несколько человек.

— Дэнни? А ты стал бы смотреть такое шоу?

Я задумался. Что это — приглашение? Намек?

— Да, возможно, — ответил я. — Полагаю, многое будет зависеть от рекламного ролика.

— Хмм, — произнес кто-то довольно громко.

— Ты так думаешь? — фыркнул мужчина в смешной футболке. — От рекламного ролика?

— Ну... Да, — стоял на своем я. — Я хотел сказать... ну, знаете... если ролик будет... завлекательным.

— Я понял тебя, Дэнни, — сказал Том. — Важно, чтобы эта программа была интересна всем и каждому.

Уф.

— Да, да, как раз это я и имел в виду, — подтвердил я.

— Прекрасно, — сказал Том. — Я тоже считаю, что у этой программы есть потенциал.

Ну надо же!

Мужчина в футболке быстро пошел на попятную.

— Да, очевидно, что при некоторой доработке и соответствующем...

— Так, — перебил его Том, — кто хочет заняться этой идеей? Поработать над ней?

Молчание.

•

— Дэнни? Ты как?

— Я?

— Я ни в коем случае не давлю на тебя. Просто хочу знать, как ты на это смотришь?

— Давай я займусь, — вызвался мужчина в футболке.

Том ему не ответил.

— Дэнни?

— Да. Конечно.

— Хорошо.

Ничего хорошего. Плохо. Во что я ввязываюсь? Мне ничего не известно об этом проекте, кроме того, что в

нем участвует Делия Смит. И тем не менее я за него взялся! Что мне с ним делать? Том опросил всех, все

согласились, что идея провальная, ни к чему не ведет, а я — умник нашелся — сказал: да, я подумаю над этой

идеей, да, я не против ее доработать. Я в ужасе смотрел, как передо мной растет гора бумаг, документов,

рабочих материалов для передачи. Да тут пахать и пахать! И я сам вызвался на эту работу! На меня это совсем

не похоже!

— Черт! — выругался Том. — Время поджимает. Опаздываю. Ладно, так... кто что готовит к следующему

совещанию?

Все посмотрели на меня.

— Думаю, Дэнни готовит... э-э... все, — сказал Сэм.

— Так. Да. Ладно. Дэнни... — обратился ко мне Том. — Не желаешь прийти сюда на следующее совещание

в пятницу и сообщить нам о том, как идут твои дела? С твоим начальством на радио я договорюсь.

— Да, — ответил я несколько тяжеловесно. — Это было бы здорово.

— А пока я хотел бы, чтобы каждый из вас придумал три новые идеи д\я субботних развлекательных шоу.

Ясно? Вот и хорошо. До пятницы.

— Это ужасно, Иан, — жаловался я, идя прочь от телецентра с мобильником у уха. — Я по уши в дерьме.

Твердил «да» каждый раз, когда меня просили что-то сделать.

— Ой, да будет тебе! Ты же продюсер! Ты умеешь создавать программы.

— Нет. ..Я — продюсер радиопередач. В редакции легких развлекательных программ. Мы — уникальная

братия. Совершенно иной породы. Мы рождены, чтобы опаздывать на работу, всю утро едим бананы и роемся в

Интернете, а после обеда идем в паб. Мы не такие, как телепродюсеры. Те жаждут успеха. Они встают рано,

едят кокаин, одеваются, как модели из модных журналов, и знают таких людей, как Дейвид Бекхэм и Энт и

Дек25. А я кого знаю? Брайана Перкинса.

— Ну и что? Раз согласился на эту работу, выполни ее, а потом забудь. Я уверен, увидев, на что ты

способен, они перестанут обращаться к тебе.

— Так ведь они надеются на успех! А Том еще требует, чтобы к следующей пятнице мы представили ему

три новые идеи.

— Что за идеи?

— Да просто... идеи. Идеи развлекательных шоу.

— А-а... — протянул Иан.

— Что?

— Ничего. Просто... э-э...

— Что?

— У меня есть кое-какие идеи.

— Встречаемся в пабе через полчаса...

— Нет, Иан.

— А что тебя не устраивает? По-моему, блестящая идея.

— Как растолстеть? Нет, не думаю. Кто станет смотреть передачу, в которой учат поправляться?

— Худые.

— Нет.

— Тогда вот эта, — сказал Иан, пододвигая мне по столу еще один клочок бумаги.

— Что означают родинки?..

— Ну, ты понимаешь... что означает родинка на твоей щеке? То же самое, что родинка у тебя на ухе?

— Не пойдет.

— Почему?

— Не знаю. Я просто не принимаю эту идею. Она дурацкая.

— Плохих идей не бывает, Дэн!

— Что?

— Это по телеку одна баба сказала. «Плохих идей не бывает, — сказала она. — И даже из плохой идеи

может родиться хорошая».

— По-моему, эта фраза звучит иначе, — в замешательстве произнес я. — Отсутствие идеи — плохая идея.

— Точно. Отсутствие идеи — плохая идея. Именно так.

— Но если нет плохих идей, как же мы из плохой идеи сформулируем хорошую?

— То-то и оно, мой друг. Отсутствие идеи — плохая идея. Есть только... идеи. А как тебе «Справочник по

военному делу для малышей»?

— Не надо.

— Да, пожалуй. «Мои философские взгляды и убеждения»?

— А это что?

— Передача о моих философских взглядах и убеждениях. Каждую неделю Иан Коллинз искоса бросает

взгляд на...

— Нет.

Иан холодно посмотрел на меня.

— Ты же в последнее время только и делаешь, что соглашаешься...

Я покинул паб и, с недовольной миной на лице, отправился домой готовить блестящее субботнее

развлекательное шоу.

Дома я включил компьютер, настраиваясь на творческий лад.

Как стать толстым?

Может, в этом что-то и есть.

Я открыл новый документ, напечатал заголовок и какое-то время тупо смотрел на него.

Но потом меня отвлекли.

Омар объявился.

ДОРОГОЙ БРАТ дэнни

СПАСИБО ЗА ТВОЕ ПОСЛЕДНЕЕ ПОСЛАНИЕ. ОДНАКО ВРЕМЯ НЕ ЖДЕТ. МНЕ НУЖЕН ТВОЙ

БАНКОВСКИЙ СЧЕТ — ПРЯМО СЕЙЧАС. СООБЩИ НЕМЕДЛЕННО.

ТАКЖЕ СКАЖИ, СМОЖЕШЬ ЛИ ТЫ ПОЕХАТЬ В ГОЛЛАНДИЮ (НИДЕРЛАНДЫ). НУЖНО, ЧТОБ ТЫ

ПРИВЕЗ ДЕНЬГИ В КАЧЕСТВЕ ПОДАРКОВ СОРАТНИКАМ МОЕГО ОТЦА, КОТОРЫЕ ПОМОГАЮТ НАМ

ВЫВЕЗТИ МИЛЛИОНЫ ДОЛЛАРОВ.

Опа! Он никогда прежде не упоминал, что мне придется ехать в Голландию! И что еще за деньги, которые я

должен привезти в подарок?

Я ПОНИМАЮ, ЧТО ТРЕБУЮ СЛИШКОМ МНОГОГО. Я СИЛЬНО РИСКУЮ, ВСТУПИВ С ТОБОЙ В

КОНТАКТ.

ПРОШУ ВАС, СЭР, НАМ НЕЛЬЗЯ МЕДЛИТЬ. ТАКОВА ВОЛЯ ГОСПОДА ПРИШЛИТЕ НОМЕР

СВОЕГО БАНКОВСКОГО СЧЕТА

ОМАР

Признаюсь честно: за те два дня, что миновали с момента последнего сообщения от Омара, мои чувства к

нему несколько охладели. У меня зародились сомнения. Что, если он вовсе не сын убитого султана? Что, если

он просто охотится за моим банковским счетом? Да и не нравится мне этот неожиданный поворот с

путешествием за границу и подарками для таинственных незнакомцев. Пожалуй, Омар действует слишком

быстро. Глядишь, в следующий раз он заявит мне, что у меня красивые волосы, и попросит оформить визу для

вступления в брак.

Дорогой Омар,

Так ли уж мне необходимо ехать в Голландию с деньгами в качестве подарков для соратников твоего отца?

В принципе, я не возражаю, но не мог бы ты мне дать взаймы на время хотя бы миллион? Потом вычтешь его

из моего вознаграждения. А я на эти деньги оплачу перелет и прочее, а квитанции буду хранить в специальном

конверте.

Всего хорошего!

Дэнни

Я отправил письмо в надежде, что оно найдет Омара. Наверное, он просто перевозбудился, бедняга, думал я.

Как-никак скоро переезжает в другую страну, а это не шутка. Полагаю, в крайнем случае я мог бы найти деньги

на подарки. Мне удалось скопить несколько тысяч, — в основном благодаря тому, что я никогда не выезжал за

границу, — и я всегда могу их взять. Главное, чтоб Омар не оказался одним из тех нигерийских мошенников, о

которых мы так много слышим.

He-а. Это во мне цинизм говорит, от которого как раз и призвана избавить меня избранная мною тактика

согласия.

Утром следующего дня вестей от Омара не было. Я решил, что волноваться не стоит. Мне нужно было

сделать покупки, и я отправился по магазинам.

Вы, наверное, думаете, что очень рискованно неизменно отвечать согласием на разного рода приглашения и

предложения. Спешу вас обрадовать: современные рекламодатели не используют один крайне важный трюк.

Такое впечатление, что чем более «искушенными» становятся они в своем ремесле, тем меньше задают прямых

вопросов, тем меньше делают прямых предложений. В прежние времена я, конечно же, был бы окружен

исключительно понятными указаниями типа «Пей молоко» или «Купи хлеб» и все дни напролет только и делал

бы, что пил молоко и покупал хлеб. Сегодня же, делая акцент на вдохновляющих фотосессиях и действующих

на подсознание лозунгах, рекламодатели теряют рынок простаков — людей вроде меня, которые готовы

подчиняться инструкциям.

Ха, теперь им ни в жизнь не окрутить меня, думал я, выходя из магазина «Верджин» с пакетом DVD-дисков в

руке, на котором было написано: «Купи два, один получи бесплатно», что, собственно, я и сделал. Я начал

переходить дорогу, направляясь к Пиккадилли-серкус.

Сегодня я планировал опять побродить по Лондону, думал: пойду куда ноги понесут, положившись на волю

случая. Шквальный ветер подметал улицы и колошматил туристов. Впереди я заметил небольшую группу

агитаторов, раздающих листовки. Я насторожился. Я уже взял опекунство над двумя старушками, больше мне

не требовалось — если только я не собирался открыть собственный дом для престарелых. Тем не менее я

продолжал идти в сторону агитаторов и как только заметил, что у них нет ни зеленых нагрудников, ни папок, взял листовку у рыжеволосой девушки в летнем платье.

СКАЖИ «ДА» МИРУ

Я прочитал еще раз. Так и есть: СКАЖИ «ДА» МИРУ. Как ни странно, очень даже уместный лозунг, подумал

я. Своего рода знак. Ориентир, указывающий путь вперед.

Объединяйтесь прямо СЕЙЧАС. Познакомьтесь с кем-нибудь сегодня — улыбнитесь, скажите «привет»

этому человеку, пожмите ему руку... и да снизойдет на вас мир...

Что ж, здорово. И я поступил, как мне было велено. Подошел к девушке, которая дала мне листовку,

улыбнулся ей, пожал руку и стал ждать, когда на меня снизойдет мир.

— Я — Кэтрин, — представилась девушка.

— Дэнни, — назвался я.

И покорился судьбе.

Кэтрин, Джош и Майк — три человека, разделяющие любовь к миру.

— Наша цель — установление взаимосвязи с людьми, — объяснила Кэтрин. — Если ты способен заставить

человека понять мир, значит, ты буквально даришь ему весь земной шар.

«Буквально» было любимым словечком Кэтрин. Она употребляла его к месту и не к месту.

— Меня ужасно возмущает то, что люди просто ходят туда-сюда, даже не думая о том, что они могли бы

изменить мир. Мне это буквально в нос бьет.

Если ей буквально бьет в нос то, что люди ходят туда-сюда, значит, вероятно, она стоит слишком близко к

ним, предположил я.

— Мы верим в так называемую Социальную Иглотерапию, — заявил Майк. Самый высокий из тройки

агитаторов, он же был автором текста листовок. — Ведь мир можно изменить с помощью простого акта

общения.

— Нужно сеять знание, — добавил Джош. В щеголеватой бейсболке и футболке фирмы «Найк» он казался

чужим в этой компании. — У людей появляется надежда, если они знают, что способны созидать мир.

Кэтрин кивнула. У меня создалось впечатление, что именно она была лидером группы. Мы стояли возле

статуи Эроса в центре Пиккадилли-серкус. Я не знал, что меня ждет, но эти трое мне нравились. На мой взгляд, они были искренне преданы идее созидания мира путем распространения листовок.

— Что ты думаешь о войне в Ираке? — спросил Джош, очевидно, проверяя меня.

— Ну... война — это плохо, — ответил я. Джош и Майк кивнули.

— Порой простая фраза вроде этой особенно эффективно воздействует на умы, — заметила Кэтрин.

— Дарю, — сказал я, надеясь, что фразу «ВОЙНА — ЭТО ПЛОХО» они поместят в качестве лозунга на

своих следующих листовках.

— Спасибо, — сказал Джош, и я понял, что, возможно, так и будет.

— Не хочешь оказать нам помощь в распространении листовок?

Все произошло довольно быстро. И вот я стоял в центре Пиккадили-серкус с пакетом из магазина «Верджин»

в одной руке и с пачкой листовок «СКАЖИ "ДА" МИРУ» — в другой. Черт возьми! Из дому я вышел

нормальным человеком, а вернусь активным борцом за мир!

Кэтрин, Джош и Майк были рады, что их полку прибыло, и с энтузиазмом демонстрировали мне свое умение

распространять листовки.

— Вы любите мир, сэр? — спросила Кэтрин у мужчины средних лет. Тот выставил вперед ладонь, давая

понять, что не возьмет листовку, и прошел мимо.

— Скажите «Да» миру, — обратился Джош к женщине, державшей в одной руке сотовый телефон, в другой

— хозяйственную сумку. Она совершенно не была похожа на человека, который готов остановиться и болтать о

созидании мира во всем мире. Вероятно, подобное отношение буквально коробило Кэтрин.

Мне удалось сунуть листовку одному из прохожих. Довольный собой, я наблюдал, как тот читает ее, удаляясь

от меня. Но потом прохожий остановился и вернулся ко мне.

— Что это значит? — спросил он. Я стал читать текст, на который он показал.

Война — состояние мерцающего сознания человека. Страх порождает страх, вновь и вновь подпитывая сам

себя с течением времени, подкрепляя мифы о самооправдании.

— Гмм, — произнес я.

Мужчина посмотрел на меня. Не самый удачный лозунг. Я прочитал его еще раз.

— Честно говоря, я не совсем понимаю, что это значит, — сказал я. — Думаю, по сути, это означает, что...

война — это плохо.

Мужчина вернул мне листовку.

— Глубокомысленно, — изрек он с нескрываемым сарказмом в голосе, и мне стало ужасно стыдно, что я

подвел Кэтрин и ее друзей. Было ясно, что мой лозунг — дрянь. Поэтому я посмотрел на листовку и сказал:

— Пусть мир станет таким, каким вы его хотите видеть! — И улыбнулся. Я не был уверен, что социальная

иглотерапия у меня получается хорошо. Во всяком случае, на моего прохожего она не подействовала, — судя

по тому, что он уже показал мне свой затылок.

— Сейчас мы будем пропагандировать мир при помощи мела, — сказала Кэтрин минут через десять. — Ты

готов?

— Да! — живо согласился я. — А как это — «пропагандировать мир при помощи мела»?

— Возьмем мел и станем всюду писать антивоенные лозунги, — объяснил Джош.

— Где, например?

— На тротуарах, главным образом, — ответила Кэтрин.

— И что, есть эффект? — спросил я.

— Да, — деловито отозвалась Кэтрин. — Разумеется.

— Вот мел, — сказал Майк, решительным шагом подходя к нам. — Приступайте...

Он вручил каждому по три кусочка мела. Мне достались красный, белый и синий. Замечательно, подумал я.

Цвета государственного флага Великобритании и государственного флага США. Теперь-το я уж точно

сообщу правительствам этих стран все, что чувствую.

Но что написать?

Кэтрин, Майк и Джош — кто сгорбившись, кто сидя на корточках — уже что-то выводили мелом на тротуаре.

— Кэтрин, что писать? — спросил я растерянно.

— Напиши то, что сказал раньше.

— Война — это плохо? По-моему, несколько простовато, — рассудил я.

— Ну... мне нравится фраза: НАШ НОВЫЙ МИРОПОРЯДОК — ЛЮБОВЬ.

— Да, красиво, — согласился я и посмотрел, что пишут остальные.

Майк выводил: ФРОНДЕРЫ ПЛОДЯТ ФРОНДЕРОВ, что, на мой взгляд, чем-то напоминало инцест, а Джош

писал: МЫ ВСЕ НЕСЕМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ.

— Тогда просто напиши, что чувствуешь, — посоветовала Кэтрин. — Что-нибудь из листовки или вообще.

Часть своих лозунгов мы берем из Интернета. Мы делимся своими мыслями.

— А что, неплохо, — заметил я. — «Делитесь своими мыслями»!

На лице Кэтрин отразилось сомнение.

Я задумался. Напиши, что чувствуешь? А что я чувствую?

И я решил написать: ПЕЙ ЧАЙ, А НЕ ВОЮЙ.

Сегодня последний раз чай я пил очень давно.

Ко мне сзади бесшумно подкралась Кэтрин.

— Здорово, — восхитилась она. — «Пей чай, а не воюй». Чай — проводник общения. А общение — акт

мира. За чаем мы общаемся и путем общения можем остановить войну. Ребята! Посмотрите, что Дэнни

написал!

К нам подбежали Майк и Джош.

— Пей чай, а не воюй, — прочитал Майк.

— Чай... — промолвил Джош. — Воюй. — А потом улыбнулся и кивнул. — Почти как «Занимайтесь

любовью, а не войной», только с чаем.

— Ага, — согласился я. — Это более британский вариант. Не столь грубо.

— Что навело тебя на эту мысль? — полюбопытствовал Майк.

— Я... люблю пить чай. — Я пожал плечами. — А воевать ... не люблю.

Не думаю, что они усмотрели в моих словах глубокий смысл, поэтому я попытался быть более убедительным.

— И еще... чай способствует общению. А путем общения можно остановить войну.

— Чай действительно способствует общению, — сказал Джош. — Отсюда чайные церемонии в Древней

Японии и чайные в Голландии семнадцатого века.

Я кивнул и ткнул в него пальцем, будто как раз это я и имел в виду.

Майк пару раз хлопнул в ладоши, воскликнул «блестяще!» и принялся выводить на стене «ПЕЙ ЧАЙ, А НЕ

ВОЮЙ». Кэтрин с гордостью посмотрела на меня, и я вдруг почувствовал, что Вношу Свою Лепту.

— «Пей чай, а не воюй», — повторила Кэтрин. — Ты молодец.

— Я умею проводить общественные кампании, — без ложной скромности признал я. — Когда-нибудь

напишу песню под названием «Хватит драться, давайте обниматься».

— Здорово, — похвалила меня Кэтрин. Думаю, она чуть-чуть влюбилась в меня. — Можно взять твои

данные?

Точно. Влюбилась.

— Мы с моей девушкой регулярно практикуемся в сочинении песен.

Ну и ну.

Кэтрин проявила дотошность, собирая сведения обо мне. Спросила мой домашний адрес, номер телефона,

адрес электронной почты, номер сотового, есть ли у меня факс. Я ответил на все ее вопросы. Я доверял ей и

Майку с Джошем. Все трое, на мой взгляд, были хорошие ребята. Они стремились изменить мир, но

действовали без шума, с помощью мела. И потом, Кэтрин, разумеется, не станет использовать полученные

сведения для того, чтобы ограбить мою квартиру. Скорее уж, она могла бы вломиться в мой дом для того,

чтобы заменить все овощи в моем холодильнике на экологически чистые.

— Спасибо, что помог нам сегодня, Дэнни, — поблагодарила меня Кэтрин.

— Не стоит благодарности. Мне это было в удовольствие.

— Ты отлично справился. Полагаю, ты всегда стремишься прийти на помощь, да?

— Ну, не всегда, конечно, — ответил я, пожимая плечами. — Просто вы попросили, и я подумал, почему бы

не помочь. Да, кстати... Есть еще один человек, которому я сейчас помогаю. Султан. Вернее, сын султана.

Трое моих новых знакомых выразили удивление, что вполне понятно.

— Он прислал мне письмо с просьбой о помощи. Ему нужно вывезти из Омана сорок миллионов долларов,

пока его не убили политические противники его почившего отца.

— О-о, — протянула Кэтрин.

— Интернет-мошенничество, да? — предположил Джош. Майк ткнул его локтем под ребра.

— Ты всегда такой подозрительный, — заметил он.

— Вообще-то, это не интернет-мошенничество, — сказал я. — Это крик о помощи.

Майк положил руку мне на плечо и кивнул, искренне соглашаясь со мной.

Мы завершили свою пропагандистскую кампанию на Пиккадилли и теперь сидели в пабе под названием

«Гусь», находившемся возле станции метро «Брике-тон». Кэтрин и Джош (как выяснилось, они были соседями

по квартире) жили неподалеку. Майк, познакомившийся с ними всего пару месяцев назад в этом же самом пабе, подумывал о том, чтобы сменить место жительства.

— Легко называть людей, стоящих у кормила власти, идиотами, — сказал он, обращаясь непосредственно ко

мне. — Или требовать, чтобы правительство ушло в отставку. А мы вместо этого говорим «Да». Миру.

Майк достал пачку сигарет и предложил нам всем закурить. Кэтрин и Джош взяли по одной сигарете.

— Это самый лучший метод борьбы, — сказала Кэтрин, доверху наполняя наши бокалы довольно терпким

красным вином.

— Изменить весь мир по одному человеку за раз.

Майк предложил мне сигарету. Я непроизвольно выставил вперед ладонь, давая понять, что не курю, — в

силу привычки. Но потом, вспомнив, кто я, какое кредо теперь исповедую, поблагодарил и взял сигарету.

— Позитивный настрой — более эффективная тактика. Дает желаемый результат. Это — единственный

способ победить, если ты...

Кэтрин замолчала, прикуривая сигарету от зажигалки Майка, который затем дал прикурить Джопгу и мне.

Я глубоко затянулся: я повидал немало курильщиков и знал, как курят.

— ...как бы то ни было, — заговорил Джош, не давая Кэтрин закончить свою мысль, — «нет» — самое

негативное слово, какое только бывает.

— Буквально так и есть, — добавила Кэтрин, охотно уступая инициативу Джошу.

— А «да» — самое позитивное. Поэтому мы от двойного отрицания «Нет — войне» перешли к двойному

утверждению «Да — миру», и ты сам видишь, что так звучит гораздо лучше.

Я попытался поддержать разговор, но у меня жгло в горле, ибо до сего дня я старался не курить. Я кашлянул, энергично тряхнув головой, что могло сойти за кивок, обозначающий согласие.

— Да, Нет... Да, Нет... Я знаю, что мне больше по душе, — сказал Джош.

— Вероятно «Нет», — сострил Майк. Джош велел ему заткнуться.

Я продолжал курить свою сигарету, хотя теперь уже глубоко не затягивался — просто держал сигарету в

зубах, набирая в рот и выпуская дым — прямо на людей, — таким образом создавая дымную атмосферу. Но вот

что я вам скажу: чувствовал я себя удивительно спокойным и взрослым. Возможно, я чем-то напоминал

Джеймса Дина26 — только в очках и со слезящимися глазами.

— Только вот привлечь внимание прессы очень трудно, — пожаловалась Кэтрин. — Идея-то позитивная;

казалось бы, они должны ухватиться за нее.

— На днях вечером я звонил в бристольское отделение Би-би-си, — сообщил Джош. — Они сказали, что

если мы сумеем собрать там большую группу, которая будет мелом пропагандировать за мир, то они,

возможно, осветят эту акцию в прессе.

— Хорошо, — сказал Майк.

— А вы никогда не думали о том, чтобы... упростить ваш лозунг? — спросил я и сразу оказался в центре

внимания. — То есть... я знаю, «Война — это плохо» — несколько простовато, но мне кажется, такие фразы,

как... ну, вы понимаете... «Война — состояние мерцающего сознания человека...» отталкивают людей.

— Текст этой листовки мы взяли на сайте «Безграничные возможности», — сказала Кэтрин. — И, на мой

взгляд, это великолепный лозунг.

— Да, да, не спорю, — согласился я. — Просто я его не очень понимаю.

— Ну... так, может, придумаешь что-нибудь лучше? — предложил Джош.

Итак, за вечер мне предстояло решить важную задачу.

Майк купил еще одну бутылку терпкого красного вина и теперь развлекался у игрального автомата. Кэтрин и

Джош развернули дискуссию об этических аспектах попыток США использовать нефть в качестве рычага для

установления контроля над другими странами. Я попытался принять участие в их споре, но потом понял, что

они много читали на эту тему, а я видел лишь один эпизод из фильма «Связанные насмерть».

Я напряженно думал, силясь сформулировать руководящую идею новой агитационной кампании, дабы

помочь этим храбрым борцам за мир добиться победы, но вдохновение не приходило.

— Покурим? — предложил мне Майк. Он уже отошел от игрального автомата и сейчас протягивал мне

какую-то дрянную сигарету. Это была марихуана.

— Прямо здесь? — спросил я, окидывая взглядом паб.

— Нет, не здесь, — ответил он. — На улице.

Ну и дела! Переломный момент в моей жизни. Неужели я позволю «Да» заставить меня нарушить закон?

Я взял сигарету с марихуаной.

— Есть. Придумал, — объявил я. — На этот раз точно. Блестящий план.

Я собрал свои записи, хотя собирать особо было нечего, поскольку писал я на картонных подставках под

бокалы с пивом.

— Так... какая наша цель?

— Мир, — ответила Кэтрин.

— Да, мир, — повторил я. — А прежде чего мы хотим добиться?

— Внимания прессы, — сказал Джош.

— Вот именно. И я разработал план новой оригинальной кампании по привлечению внимании прессы,

которая приведет непосредственно к тому, что правительства стран мира сложат оружие и возьмутся... ну, не

знаю... допустим, за мел.

План агитационной кампании возник у меня, когда мы с Майком нарушали закон на улице, перед пабом

«Гусь». Я поднял голову, увидел красивую вывеску на пабе и остолбенел. Смотрел на нее, как зачарованный.

На мгновение изображение на вывеске оказалось в обрамлении дыма от сигареты, тут-то меня и осенило.

— Эврика! — воскликнул я. — Есть лозунг!

— И что же это за лозунг? — осведомилась Кэтрин.

— Он должен быть броским, да? И должен быть наполнен идейным содержанием?

— Да.

— Ну... как вы относитесь к тому, чтобы задействовать...

Я смотрел на своих новых знакомых, предвкушая их реакцию.

— Гусей.

Реакция оказалась не той, на какую я рассчитывал.

— Гусей? —переспросил Джош.

— Гусей, — подтвердил я. — Гуси за мир.

Мои слова повисли в воздухе. Ребята молчали.

— Ну, очнитесь же! «Гуси за мир» — блестящий лозунг!

Ответом мне по-прежнему было молчание. Я решил, что, пожалуй, следует дать некоторые объяснения. И,

несмотря на то, что зал чуть покачивался у меня перед глазами, я стал объяснять.

— Значит, так, — начал я. — Берем маленькие плакатики, на которых пишем «Гуси — за мир». А потом

расклеиваем их на гусиных фермах и вообще там, где бывают гуси. Потом сообщаем прессе, что гуси

разволновались из-за всей этой шумихи с войной и принялись, несмотря ни на что, устраивать свои

собственные птичьи акции протеста.

Кэтрин и Джош, слушавшие меня с раскрытыми ртами, просто кивнули. Видимо, от восхищения утратили дар

речи. Значит, все идет как по маслу, решил я.

— Пригласим фотокорреспондентов. Тайком скажем людям по всей стране, чтобы они делали свои

собственные плакаты «Гуси — за мир» и потихоньку расклеивали их на фермах и в зоопарках. Пресса будет в

восторге. Люди буквально не поверят своим глазам, Кэтрин! Как будто сама мать-природа восстала и говорит: нет — войне!

— Да — миру, — поправила меня Кэтрин, выставляя ладонь.

— Извини. Но это будет выглядеть так, будто сами гуси встали на защиту мира. Вы только представьте!

Гуси по всему земному шару говорят: миру — да!

— А что, мне нравится, — сказал Майк. Вне сомнения, он был так же сметлив, как и я, хотя я подозревал,

что в данный момент он был несколько одурманен марихуаной. К счастью, на меня марихуана не

подействовала, иначе я не придумал бы лозунг «Гуси — за мир».

— Но почему гуси? — спросил Джош.

— Да потому что «Гуси — за мир» — это складно! — почти в один голос воскликнули мы с Майком.

— А-а, — протянула Кэтрин, очевидно, наконец-то по достоинству оценив мой план.

А потом — неожиданно — меня осенила еще одна блестящая идея.

— Эй, Майк, — сказал я, — а представляешь... что если б был магазин под названием «Пицца в шляпе»... и

там продавались бы одни только шляпы в форме пиццы?!

Майк засмеялся, я тоже, и вскоре мы оба покатывались со смеху, как ненормальные. Я ударил ладонью по

столу, так что едва не опрокинул вино, отчего Майк захохотал еще сильнее. Вдвоем мы буквально выли от

хохота, представляя шляпы в форме пиццы.

— Шляпа-пицца! — вскричал Майк. — Бей по шляпе!

Ну да, он определенно был не в себе.

А потом мы еще немного поговорили о моей блестящей идее «Гуси — за мир».

Примерно час спустя, ковыляя домой на заплетающихся ногах, я осознал, что сигарета с марихуаной,

вероятно, подействовала на меня гораздо сильнее, чем я думал. Хотя, надо признать, на идее с гусями это никак

не отразилось, — видно, тогда я еще был в здравом уме и концепцию выработал складную. Меня больше

заботило то, что произойдет потом.

Добравшись до дома, я решил заварить себе крепкий чай, которого я жаждал больше всего на свете. И я

поставил чайник. Чай я готовил дольше обычного, ибо струйки пара, вырывавшиеся из носика, так заворожили

меня, что я, наблюдая за ними, наверное, раза три закипятил чайник и только потом стал искать чайный

пакетик.

Наконец, налив себе чашку, я достал из холодильника молоко и нашел ложку, которую тут же уронил. Ложка

звякнула об пол.

Я нагнулся, чтобы поднять ее, и... вдруг понял... вот оно. Мое изобретение.

Ложка, которую нельзя уронить!

Ложка... зависающая в воздухе.

Это будет нечто!

Но как сделать так, чтобы ложка зависала в воздухе?

Может, приделать к ней крошечные пропеллеры?

Точно! Десятки крошечных пропеллеров, прикрепленных к нижней части ложки.

Я кинулся к рабочему столу и набросал несколько простеньких эскизов. В голове у меня гудело. Я только что

изобрел парящую ложку! Как же будут мне аплодировать чиновники из Американского института по вопросам

патентного права и права товарных знаков, когда распространится весть о моей парящей ложке! Более того,

можно создать целую серию парящих ложек... чайные ложки, столовые... даже огромный парящий черпак!

Я позвонил Иану.

— Алло?

— Иан, это Дэнни!

— Как дела?

— Неплохо... слушай. Как ты посмотришь на то, если я тебе скажу, что скоро ты сможешь приобрести

ложку... — я помолчал, дабы дать ему время на то, чтобы он представил ложку, — ...которая способна зависать

в воздухе!

Иан не отвечал, Да, тут есть над чем задуматься, рассудил я. Иан всегда считал, что он имеет представление о

ложках, а я только что бросил вызов его убеждениям. Перспективы столовых приборов значительно

расширяются, и Иан это понимал. Я был революционер, передающий свое видение перспективы, свое умение

проникать в сущность... э-э... обычному человеку. То есть вот вы — обычный человек. Что бы вы сделали, если

бы провидец вроде меня позвонил вам и сказал, что он изобрел парящую ложку?

А потом я сообразил, что Иан повесил трубку.

Я решил, что мой, так сказать, единомышленник Иан просто погряз в традиционности. На ложки (и, говоря по

чести, на столовые приборы в целом) у него сохранялись старомодные взгляды 1990-х годов, и, если вы когда-

либо познакомитесь с ним, обещайте, что укажете ему на это.

Погруженный в раздумья, я включил компьютер и проверил электронную почту.

Мне опять пришло письмо от Омара. Несколько сердитое.

ДОРОГОЙ дэнни

ТЫ ТАК И НЕ ПРИСЛАЛ МНЕ НОМЕР СВОЕГО БАНКОВСКОГО СЧЕТА. А МНЕ ЭТИ ДАННЫЕ

НЕОБХОДИМЫ, Я ЖЕ ДОЛЖЕН ПЕРЕВЕСТИ ДЕНЬГИ. КАКОЙ У ТЕБЯ НОМЕР СЧЕТА В БАНКЕ?

СРОЧНО СООБЩИ.

ТАКОВА ВОЛЯ ВСЕВЫШНЕГО!

ОМАР

Я хмыкнул, выпил чай, съел необъяснимо огромное количество тостов и пошел спать.

— Что ты намерен сделать? — спросил Иан, с грохотом поставив на стол свой бокал с пивом.

Мы встретились на следующий день. Мне нужен был его совет.

— Я собираюсь дать Омару номер своего банковского счета.

— Номер счета?! Блестяще! Сначала парящая ложка, теперь это. Две самые идиотские идеи на свете —

причем всего за двадцать четыре часа.

Я подумал, что не стоит ему говорить про мой план с гусями, ратующими за мир. За ночь я несколько охладел

к этой идее.

— А что, если я не стану давать ему номер своего банковского счета, на котором лежат мои накопления?

Что, если я открою новый счет, на который он сможет положить свои миллионы долларов? Я должен ему

помочь.

— С какой стати?

— Он очень просит. Бедняге грозит смерть от рук политических недругов его убитого отца, Иан!

— Это мошенничество, Дэн!

— Господи, и ты туда же! — с горечью — ума хватило — произнес я. — Я сталкивался с мошенниками и

чую их за милю, мой друг. Если это мошенник, то он чертовски умный.

— Дэнни, разумеется, он мошенник! Про таких ловкачей рассказывают в «Сторожевом псе»27, я сам видел.

Они рассылают по электронке тысячи посланий и, если ты отвечаешь, знают, что твой адрес настоящий, и тогда

буквально забрасывают тебя письмами. Им только и нужен, что один такой человек, как ты, — человек,

который говорит «да» вместо того, чтобы категорически сказать «нет»! Они попытаются ободрать тебя, как

липку!

— Послушай, мистер Циник. Некогда я был таким же, как ты. Еще совсем недавно. Тогда я точно бы

подумал, что это мошенник. Но, избрав тактику согласия, я начал видеть выгоды позитивного мышления.

Нужно доверять ближним своим. Смотреть на вещи с оптимизмом. Относиться к людям так, будто они уже

твои друзья. И неужели это так уж невероятно, что погибший султан Омана, с которым я никогда не был

знаком, отзывался обо мне с такой симпатией, что его сын, опасаясь быть убитым теми же людьми, что

погубили его отца, захотел связаться со мной, Дэнни Уоллесом, дабы спасти свои сорок миллионов долларов?

Я надеялся, что Иан поразмыслит над моими словами, но, к моему глубокому разочарованию, он отвечал не

раздумывая:

— Конечно, невероятно, идиот!

Порой циники вызывают у меня жалость.

— Он пригласил меня в гости, Иан. Вряд ли он стал бы звать меня в свой дом, если бы планировал ограбить

меня до того, как я к нему приеду. В таком случае ужин проходил бы в атмосфере неловкости, ты не находишь?

Ему просто нужна моя помощь. Он рассчитывает на мой профессионализм в делах бизнеса.

— Какой еще к черту профессионализм в делах бизнеса? Ты даже степлером не умеешь пользоваться! Он

ведет с тобой переговоры по электронке, да?

— Конечно. Омар сейчас прячется. Ему пришлось создать бесплатный ящик для электронной почты,

который невозможно отследить. Ну, ты понимаешь, я имею в виду его врагов.

— И он попросил тебя прислать ему номер твоего банковского счета?

— Да. И отвезти деньги в Голландию и передать их деловым партнерам его покойного отца.

— Что еще?

— Дать мой телефон.

— И свой телефон, ты, полагаю, тоже дал, да?

— Иан, такова воля Господа! Как бы то ни было, у меня теперь потрясающее ощущение полной свободы.

Мне больше не приходится делать выбор самому. Все решается за меня.

— Послушай... я запрещаю тебе сообщать этому человеку номер твоего счета в банке. Ясно?

— Ты не вправе что-либо мне запрещать! Что ты сделаешь? Пожалуешься моим родителям?

— Если придется.

— Нет, родителям ничего не говори, пожалуйста.

— Эта твоя тактика согласия до добра не доведет, Дэн. Я думал, ты будешь говорить «да» только на

предложения посидеть в пабе, ну и, может, на мою просьбу одолжить мне десятку от случая к случаю. А ты вон

во что вляпался. Это опасно. Может выйти из-под контроля — такое случается сплошь и рядом, когда

переписка ведется по электронке. Тебе повезло, что один только Омар попросил твой номер банковского

счета...

Я молчал.

И тут Иана осенило.

— Значит, не один только Омар, да? Боже, Дэнни, нет... Кто еще интересовался номером твоего счета?

Дело в том, что просьбы сообщить номер моего счета в банке я неожиданно получил от множества людей.

Видимо, весть о моей готовности помочь Омару, сыну убитого султана Омана, распространилась в королевских

кругах.

За несколько дней, миновавших с тех пор, как мы с Омаром впервые обменялись посланиями по электронной

почте, ко мне обратились такие люди, как Его светлость шейх Иса Бин Сулман Аль-Халифа, эмир Бахрейна,

который, очевидно, слышал обо мне много хорошего и потому захотел, чтобы я управлял его недвижимостью

за границей в обмен за долю в капитале $ 120 миллионов.

Еще поступила просьба от короля Асиама Окофонахи, правителя селения Азиам, расположенного в глубине

Аккры, где живут местные племена, и праправнука могущественного легендарного воина Окофонахи. Королю

Асиаму только что сообщили, что ему осталось жить месяц. Весть о скорой кончине не сломила его дух, но он

все же решил не оставлять свое огромное состояние сыновьям, потому что те только и делают, что «нюхают

наркотики и распутничают». Однако он с радостью готов отдать свои деньги случайному незнакомцу вроде

меня — при условии, что я пообещаю не тратить их на наркотики и распутство. В постскриптуме он попросил,

чтобы я приехал в Гану и привез с собой много денег — ну, вы понимаете, — на всякие подготовительные

операции и все такое.

Вот это, наверное, уж точно мошенники.

Нет. Подождите. Верь в «да».

— Так, ладно, — произнес Иан, потирая переносицу, как это делают чуть утомившиеся учителя, которые

носят очки, — просто чтобы показать, что им твоя судьба не безразлична и что они гораздо разумнее тебя. — А

тебя не насторожило, что все короли, эмиры и герцоги Хаззарда ни с того ни с сего стали писать тебе, говоря, что ты их спаситель, и упрашивая дать им номер твоего банковского счета?

— Ну да, я подумал, что это несколько необычно, но оптимизм...

— Необычно? Дэнни, они представляются миллиардерами, а переписываются с тобой по электронке и

пользуются услугами провайдеров бесплатной электронной почты!

Я насупился. Что во мне такого, что, по мнению Иана, должно отталкивать от меня султанов, эмиров и

королей?

— Послушай, — сказал я. — Когда Омар, сын убитого султана, явится сюда в добром здравии и вручит мне

мою долю от сорока миллионов долларов...

— Кому ты послал свои данные?

— Пока никому... Я, пожалуй, пошлю всем одновременно...

— Сдурел?!

— Вовсе нет! Просто Омар первым обратился. Он должен...

— Дэн. Ну-ка скажи мне адрес электронной почты Омара.

Иан смотрел на меня — сурово так смотрел. Я попытался что-то сказать, но он поднял палец, и я почему-то

испугался.

— Если ты говоришь, что не можешь сам выпутаться из этого, Дэн, тогда я вынужден вмешаться — пока

парочка султанов не избила тебя в номере голландской гостиницы...

Я молча кивнул. Иан опустил палец.

— Так... какой адрес?

Кому: Омар

От кого: Иан

Тема: Плохие новости

Дорогой Омар,

Я очень рад, что у меня появилась возможность обратиться к вам. Мне необходимы ваш квалифицированный

совет и незамедлительная помощь действием. Позвольте представиться:

Меня зовут Иан. Я — друг Дэнни.

Сегодня утром Дэнни арестовали за преступление, которого он не совершал, и теперь он сидит в тюрьме.

Перед тем как его забрали, он рассказал мне о вас. К вам он относится с большой симпатией и доверием.

Он поручил мне вести его дела, и мне известно, что на его счету в банке более 1000 фунтов. Я опасаюсь, что

его мама попытается забрать эти деньги у него, поскольку у нее тоже есть доступ к его банковскому счету.

Я намерен бежать из страны и поселиться где-нибудь в таком месте, как Оман, где я мог бы жить с вами в

вашем султанате.

Если вы поможете мне перевести в надежный иностранный банк эти 1000 фунтов, тогда за ваши труды я

готов заплатить вам 25% от названной суммы (250 фунтов).

Возможно, вам придется поехать в Голландию, чтобы передать подарки кое-кому из приятелей Дэнни. Они не

очень привередливы, согласятся принять и по коробке конфет, которые можно купить в аэропорту. Такова воля

Господа и т. д.

Прошу вас, брат мой, мы должны действовать быстро. Его мама не дремлет.

Пришлите номер вашего банковского счета. Я доверяю вам на 100%.

Иан.

PS. Это не интернет-мошенничество.

Вот таким образом, друзья, по милости Иана Коллинза, чтоб ему пусто было, я потерял десять миллионов

долларов.

Ха, если бы только эти десять миллионов. Я потерял и долю в капитале на сумму $ 120 миллионов, которую

предложил мне шейх Аль-Халифа. И $ 87 миллионов золотом, которые хотел отписать мне король Асиам. И

еще почти $ 200 миллионов, обещанных разными сановниками, которые нуждались в моей чудодейственной

помощи.

В тот вечер Иан, отправив сообщение Омару (надеюсь, тот не очень обиделся, а заговор с целью убийства и в

самом деле был выдумкой), установил мне мощную программу-фильтр, отсеивающую рекламный мусор.

Теперь, сказал он, я могу забыть про почтовую макулатуру и сосредоточиться на нормальных ситуациях, когда

можно ответить согласием, как-то: посещение пабов и одалживание ему десяток.

Омар больше мне не писал. Но я был благодарен Иану. Благодарен за то, что он спас меня от банкротства. И

за то, что не дал мне потратиться на авиаперелет в Голландию. Потому что именно оттуда, как утверждал Иан, они действуют.

— Смотри сюда, — сказал он, открывая сайт за сайтом. — Здесь описываются случаи интернет-

мошенничества. Люди каждый день попадаются на удочку таких жуликов. Некоторым везет, и они теряют

всего лишь несколько тысяч на несуществующих «подготовительных операциях». Другим везет меньше.

Некоторые отправляются в Голландию, где, как им говорят, они смогут забрать свои деньги. Там их встречает

представитель «короля» или «эмира», или хренова «султана»; их обирают до нитки, иногда избивают до

полусмерти.

— А я-то думал, что Голландия — спокойная страна! — изумленно воскликнул я. — Зачем они избивают

людей до полусмерти? Разве так можно?

— Голландия — европейская столица мошенников, Дэн. И громил, которые калечат людей.

— Но кто они?

— В основном, бандиты. Многие из них безобидны, но встречаются и головорезы, Торговцы наркотиками,

связанные с организованной преступностью.

Я содрогнулся.

— И со мной такое могло бы случиться! Омар просил, чтобы я приехал в Голландию, если это возможно! И

я бы поехал! И меня бы избили дюжие молодчики, промышляющие торговлей наркотиками!

— Вот я и говорю, Дэн... может, ну ее, эту твою тактику согласия. Смотри, в какую передрягу ты чуть не

угодил. Может, хватит? По-моему, это несколько... бессмысленно. Что это тебе дает? Разве ты сделал что-

нибудь стоящее?

Я пришел в замешательство, но покачал головой.

— Нет, Иан. А этот случай — очень даже поучительный. Ты оказался рядом, оградил меня от беды. Спас

меня. Но ведь подобное больше не повторится, верно?

— Не должно. Фильтр работает на максимуме. Ты, главное, от Интернета держись подальше, Дэнни. А то

опять влипнешь. Нарвешься на мошенников, станешь покупать увеличители пениса и отвечать согласием

каждому придурку, который сумеет найти твой адрес. И почту свою не читай.

— Ладно, — кивнул я.

— И помни: одно «нет», и уж я тебе устрою!

Я посмотрел ему в глаза.

— Ты ведь еще не придумал наказание, да?

Иан мотнул головой.

— Нет, не придумал.

Иан был прав. Мне лучше не подходить к компьютеру. Это не что иное, как рассадник крупных

неприятностей, сконцентрированных в аккуратной маленькой коробке. А зачем мне неприятности? Мне нужна

надежность. Безопасность. Благополучие. Мир без риска и невзгод.

Поэтому я выпил чай, но продолжал сидеть на кухне, поклявшись себе не смотреть в сторону компьютера.

А потом прошел в гостиную, включил компьютер и проверил электронную почту. Пришло два сообщения.

Одно — от Тома из телецентра Би-би-си, напоминающего о завтрашнем совещании, на которое я должен

прийти энергичным, с массой блестящих идей. Второе прислал Брайан, член товарищества «Звездный взрыв»:

Дэнни!

У меня для тебя интересная информация... Можешь быть завтра в шесть вечера в ресторане «Нью-Клифтон

Бенгали»? Это на Уайтчепел-роуд, рядом с метро «Олдгейт». Соглашайся...

Брайан

О, черт. Иан был прав. Теперь мне опять придется весь вечер болтать об инопланетянах и пирамидах. Может,

все это и впрямь бессмысленно.

Я стал думать, что написать в ответ. И вдруг заметил, что не до конца дочитал послание Брайана.

Я переместил курсор в конец страницы.

И был заинтригован.

PS. Это касается твоего попутчика из автобуса.

Глава 7

В которой Дэниел выдвигает теорию,

вечеринку и дразнит соперника

Я понятия не имел о том, что хотел сообщить мне Брайан о моем попутчике из автобуса. Странно, что он

вообще мог что-то о нем знать. В конце концов, тот мой попутчик был всего лишь попутчик. Но я почти сразу

же ответил Брайану, выразив согласие встретиться с ним в ресторане индийской кухни, чтобы узнать очень

важную информацию. С моей стороны это было странное «да», но я не тревожился. Странные «да» тоже в счет

— все «да» имеют значение, независимо от их уровня.

Ведь «да» бывают разных уровней. И таковых существует несколько. Возможно, сегодня вы невольно

оказались во власти одного из них. Возможно, по милости одного из «да» вы отправились по магазинам или

наслаждались изысканным кофе, а может, даже держите сейчас в руках эту книгу. Вся наша жизнь соткана из

«да» разных уровней, помогающих нам в повседневном существовании. И если (а я подозреваю, так оно и есть) вы купили эту книгу в качестве некоего элементарного самоучителя, возможно, вы захотите принять к

сведению следующее.

ПЯТЬ УРОВНЕЙ «ДА»

Уровень 1: Легкий уровень. Это когда мы согласно отвечаем на вопросы типа «Не желаете получить деньги

за просто так?», «Может, выпьем на посошок?», «Хотите взглянуть на фотографию пони? » или «Почему бы

вам не взять отгул до конца дня? ».

Уровень 2: Все еще достаточно легкий уровень. Уровень 2 лишь чуть-чуть мудрёнее. Ты всегда готов

изобразить из себя хорошего парня. Говоришь: да, хорошо, сегодня я запишу для тебя на видео ту передачу, что

идет по Би-би-си-2. Или: да, конечно, я угощу тебя кофе, и, более того, я не жду, что когда-нибудь ты тоже

пригласишь меня на кофе.

Уровень 3: Уровень, требующий приложения некоторых усилий. Более сложный уровень. Но не настолько, что приходится ломать голову — в этом и заключается вся прелесть Уровня 3. «Да» уровня 3 — это согласие

посетить вечеринку, на которую на самом деле ты не хочешь идти, а потом все же идешь. Это когда ты

соглашаешься пойти выпить после работы, хотя предпочел бы посмотреть «Слабое звено» и съесть самосу28.

Это когда ты отвечаешь согласием на все, что связано с поездкой, занимающей более сорока минут и/или

требующей более одной пересадки. Это когда ты соглашаешься проводить в туалет пожилую тетушку и не

бежишь прочь, заслышав ее крик: «Я закончила!»

Уровень 4: Уровень, требующий больших усилий. Ага, уровень 4. Наш извечный враг. Это когда ты

соглашаешься присутствовать на крестинах — на любых крестинах. Даешь согласие пойти на мероприятие, где

будут исполнять современные танцы, или соглашаешься сделать и принести свои собственные бутерброды.

Когда соглашаешься сделать то, что, как тебе известно, непременно вызовет неловкость. Когда говоришь «да» в

то время, как тебе хочется одного: категорически сказать «нет».

Уровень 5: Уровень «ни за что». Большинство из нас никогда не говорят «да» пятого уровня. «Да» уровня 5

— это, например, согласие присутствовать на свадьбе. В Мозамбике. Согласие присутствовать на ужасном

торжественном ужине в доме на другом конце города, где, ты знаешь, тебе не рады, потому что последний раз, когда ты был там, ты оскорбил чью-то жену и заблевал туфли хозяина. А также вечернее платье хозяйки. Да к

тому же там будет Клэр Суини29. Уровень 5 — это Бее, что имеет отношение к самолетам. Все, что несет боль

и страдание. Все то, на что ты никогда, ни за что, ни в коем случае не можешь и не должен отвечать согласием.

Вот это, друг мой, и есть уровень 5.

Я рассудил, что сам я застрял где-то на третьем уровне... что меня вполне устраивало. Как я сказал Иану, это

только начало. До 31 декабря жить да жить — несколько месяцев. Но дела мои шли вполне успешно. Я

старался. Пытался стать более открытым. Соглашался делать то, что меня обычно нельзя было заставить

сделать. Все это были «да» из разряда третьего уровня, но именно на этом уровне согласия я был абсолютно

счастлив. Чувствовал себя прекрасно. Мне казалось, что так я и должен жить. Окружающие тоже заметали, что

во мне произошла резкая перемена.

Уэг был рад, что я стал чаще появляться на людях. Он начал понимать, что, стоит ему позвонить, — и я буду к

его услугам, в мгновение ока, — если, конечно, раньше я не дал согласие быть в другом месте. Но правила есть

правила: немного усилий, и я обычно успевал на обе встречи. Уэг был растроган, и я не хотел разочаровывать

его. Мне также удалось наверстать упущенное с друзьями, которых я не видел сто лет, — просто потому, что

теперь я обычно вечера проводил где-нибудь в городе, вне дома, и умудрялся быстро добираться куда было

нужно. Таким образом я вновь стал регулярно встречаться с Карлом и Стефаном, с Нерисом и Натаном, Дарой,

Ниной, Ноэлем и многими другими.

Все было здорово. Все было замечательно. Я полностью контролировал ситуацию.

Было четыре часа дня. Из телевизионного центра Би-би-си я шел пружинистым шагом. Мое второе совещание

по вопросам выработки стратегии прошло на удивление хорошо.

До смешного хорошо.

Правда, большинство моих идей были встречены презрительными «фи» еще до того, как я успел полностью

озвучить их формулировки, а когда я представил парочку своих проектов, некоторые из присутствующих, я это

почувствовал, едва сдержались, чтобы не заулюлюкать. Что же касается меня самого, мне удалось сказать «да»

в ответ на все вопросы, которые мне задавали, посему я считаю, что совещание прошло успешно. К тому же

несколько посредственных идей и, по крайней мере, три ужасные не были забракованы благодаря тому, что их

не очень тщательно рассматривали. Думаю, телекомпания Би-би-си должна быть мне благодарна.

После совещания Том сказал мне — разумеется, я передаю смысл его слов, — что я ему нравлюсь, что я

оригинален и не так циничен и желчен, как большинство людей, которые бывают на подобных совещаниях. Что

я не критикан, а как раз наоборот — и здесь я опять перефразирую его слова, — генератор идей. Что у меня

позитивный подход.

— Понимаешь, — сказал он, — отсутствие идеи — плохая идея. И даже из плохой идеи может родиться

хорошая. На том и строится прогресс.

Я широко улыбался. Я ведь ничего особенного не сделал — просто продемонстрировал позитивный подход, и

смотрите, что вышло: меня удостоил щедрой похвалы авторитетный человек!

— Кстати, какой у тебя контракт с радио? — поинтересовался Том. — Я просто так спрашиваю, из

любопытства.

— Работаю день-два в неделю... пока ищу новые проекты...

— И остальное время чем занимаешься?

Пью чай, Том, и переписываюсь с султанами.

— Да так, знаешь... то, се...

— А ты никогда не думал о том, чтобы поработать немного здесь?

— Прошу прощения?

— В одной из наших групп появилась вакансия. Думаю, нам пригодился бы такой, как ты. Человек, который

мог бы привнести струю положительной энергии.

Надо же! Положительной энергии!

— Можешь прислать мне свою анкету?

— Да, — ответил я.

— Прекрасно. Ты доказал, что ты по-настоящему творческая личность. Способен вырабатывать идеи. Ну да,

с идеей «Как растолстеть» тебя, конечно, несколько занесло, и твой план ее раскрутки нельзя назвать

блестящим, но...

— Стоп, — перебил я его, подняв палец. — Плохих идей не бывает!

— Правильно, Дэнни. За исключением, пожалуй, одного этого случая. Это я все к тому говорю... подумай о

том, чтобы поработать у нас, ладно?

— Хорошо, — сказал я. — Подумаю.

— Так куда ты теперь? — спросил Том.

— На встречу с одним знакомым. Он должен сообщить кое-что относительно одного моего попутчика.

Ресторан «Нью-Клифтон Бенгали» на Уайтчепел-роуд находится неподалеку от паба «Слепой нищий», где я

познакомился с Брайаном и узнал об инопланетянах, которые сооружали пирамиды, пока ленивые египтяне

просто поклонялись кошкам и рисовали на стенах.

Я понятия не имел, что за информацию удалось раскопать Брайану о моем попутчике, но он был обитателем

Ист-Энда, как, очевидно, и человек, с которым я познакомился тогда в автобусе, посему я надеялся услышать

от него нечто стоящее внимания.

Когда я пришел в ресторан, Брайан был уже там.

— Привет! — поздоровался я, с радостью усаживаясь за стол.

— Привет, Дэнни. Спасибо, что пришел. Полагаю, потому, что ты по-прежнему стараешься чаще говорить

«да» ?

— Нет, нет, — возразил я, не желая быть грубым. Я не хотел, чтобы он думал, будто это единственная

причина, побудившая меня явиться к нему на встречу. — В общем-то... Да.

— Прекрасно. По-моему, ты поступаешь правильно.

— В самом деле?

Брайан кивнул.

Возникла короткая заминка. Я не знал, чья очередь теперь говорить, но Брайан молчал, и я решил, что, по

всей вероятности, это должен быть мой ход.

— Итак... что у тебя? Закажем что-нибудь?

Брайан взглядом призвал официанта, и мы заказали

какое-то блюдо с карри.

Когда официант удалился, Брайан забарабанил пальцами по столу, несколько жеманно, как мне показалось.

— Дэнни, — сказал он, — за выходные я провел некоторые изыскания... посмотрел несколько сайтов в

Интернете и так далее и подумал, что стоит поделиться с тобой найденной информацией.

— Что за изыскания? — спросил я, прекрасно понимая, что, когда взрослый человек употребляет в одном

предложении такие слова, как «изыскания» и «Интернет», следует в скором времени ожидать судебного

разбирательства.

— Проверял кое-что, только и всего. Когда ты рассказал мне — нам — о человеке, с которым ты

познакомился в автобусе в тот вечер, Лора упомянула Майтрею... и я решил разобраться.

— Да, но его же не существует... ты ведь сам говорил...

— Да, а еще я сказал, что закоснелость — это болезнь. Так... не мог бы ты еще раз рассказать, как все было?

Странно, подумал я. Все, что я поведал им про моего попутчика в автобусе, было предельно ясно. Этот

человек что-то сказал мне. И все. Тем не менее я уступил просьбе Брайана...

— Гм... ну, я сидел в автобусе рядом с этим человеком, и...

— Как он выглядел?

— На вид азиат. С бородой.

Брайан перевернул листок бумаги, лежавший на столе изображением вниз, и протянул его мне.

— Это он?

Я затруднялся определить. Фотография — чернобелая, нечеткая, распечатана из Интернета. На ней был

запечатлен похожий на азиата мужчина с бородой и в белом халате; его окружала огромная толпа народа. Под

фотографией стояла подпись: «Кения, 1988 г.». Я был поражен. Брайан пришел не с пустыми руками!

— Трудно сказать... — промолвил я. В лице Брайана отразилось разочарование, поэтому я еще раз взглянул

на фотографию и, стремясь угодить ему, добавил: — Во-обще-то, борода, кажется, похожа.

Брайан закрыл глаза и знаком велел мне продолжать.

— В общем... мы говорили о том, о сем, рассказывали друг другу, чем занимаемся. Я упомянул, что в

основном торчу дома, ото всего отказываюсь. И он сказал: «Так чаще говори «да»» или что-то в этом роде. Вот

и все.

Брайан нахмурился.

— И это все? И после этого ты стал чаще говорить «да»?

— Да.

— И что, помогает? Как это все выглядит?

— Ну... жить стало веселее. Я чаще выбираюсь из дома, встречаю новых людей, сегодня вот пойду на

вечеринку, чуть не выиграл двадцать пять тысяч фунтов, купил пароочиститель, да и на работе мои дела пошли

в гору. Так что... да, помогает.

Брайан сложил на груди руки и чуть подался вперед.

— Возможно, для тебя это прозвучит несколько странно, но что, если я скажу, что существует мнение, что

Христос благополучно здравствует и живет в пяти минутах ходьбы отсюда, на Брик-лейн?

Хм, надо же, и впрямь сказал.

Честно говоря, я не знал, как мне реагировать. Решил, что лучше буду сидеть с чуть открытым ртом, делая

вид, будто я ошеломлен. До сей минуты я не считал Брайана религиозным активистом, да и, на мой взгляд, он

выбрал несколько эксцентричный и не совсем удачный способ распространения благой вести, — тем более что

я, как ни пытался, не в силах был усмотреть взаимосвязь между этим его заявлением и тем, о чем мы только что

говорили.

— Э... даже не знаю, что сказать, — произнес я. — Полагаю, наиболее уместно спросить: в самом деле?

Брайан откинулся на спинку стула.

— Иисус. Христос. Бодхисатва. Имам Махди. Кришна. Майтрея. Называй его как угодно. Но да, это он. Во

всяком случае, по мнению некоторых.

— И... какое это имеет отношение ко мне? — спросил я как можно учтивее, поскольку, как неожиданно

выяснилось, никогда не знаешь, где может сидеть Христос.

— По моим данным, Майтрея, как мы будем называть его, живет в пакистано-индусской общине на Брик-

лейн с девятнадцатого июля тысяча девятьсот семьдесят седьмого года. Он — тот, кого называют Мудрецом.

Явился сюда, чтобы надзирать и учить. Он проповедует справедливость, призывает делиться благами.

Я поразмыслил над словами Брайана.

— Он вел себя довольно тихо, — сказал я. — Не как проповедник.

— Нет, Дэнни, это ложное впечатление. По всей видимости, он уже лет двадцать пять ведет активную

работу среди нас вместе с несколькими другими Мудрецами. И те Мудрецы учат людей, влияют на их судьбы и

меняют мир.

— И... как они это делают?

— Я до этого еще дойду. Но, по словам знающих людей, примерно восемнадцать с половиной миллионов

лет назад на Землю с таких планет, как Венера, прибыли существа, которые были призваны помочь нам

основать нашу цивилизацию...

— Позволь, я тебя перебью, — попросил я, но, как оказалось, остановить Брайана было невозможно.

— Я не говорю, что я верю в это, Дэнни. Просто так принято считать. Эти существа живут среди нас,

должно быть, уже целое тысячелетие. Сначала они обитали в глухих уголках Земли — например, в Гималаях, в

Скалистых горах, в пустыне Гоби, в Андах — и проявляли заботу о нас издалека. А теперь учителя вроде

Майтреи, как утверждают, живут среди нас. Один есть в Нью-Йорке, один — в Женеве, один — в

Дарджилинге, один — в Токио. Ну и в Лондоне, конечно, есть один.

— Ну да, — сказал я, сам не понимая, с чем соглашаюсь. — И ты говоришь, что я с ним встретился?

— Нет, — возразил Брайан. — Я говорю, что некоторые сказали бы, что ты, возможно, встретился с ним.

— Но почему именно я?

Брайан пожал плечами.

— Почему бы нет? Я еще раз подчеркиваю: я не говорю, что верю во все это. Однако в его существование

верят во всем мире, и доказательство тому следующее: в тысяча девятьсот восемьдесять четвертом году было

обещано, что Майтрея явится перед международной прессой. Журналисты со всего мира прибыли, чтобы

услышать мудрые слова Великого. Все издания прислали своих представителей — и «Телеграф», и «Обсервер»,

и «Сан», буквально все.

— Куда?

Брайан вскинул брови и развел руками.

— В ресторан «Нью-Клифтон Бенгали».

Ну и ну.

— Сюда? — изумленно уточнил я. — Это было здесь?

— Не совсем. Ресторан «Нью-Клифтон Бенгали» раньше находился на Уэнтуорт-стрит.

— А-а.

— А теперь он здесь.

Ну, это не одно и то же.

— Почему Майтрея решил явиться народу именно в бенгальском ресторане в восточном районе Лондона?

— спросил я.

— Не знаю, — несколько раздраженно отмахнулся Брайан от моего вопроса, будто это первое, о чем его

всегда спрашивают. — Как бы то ни было, журналисты были уверены, что Майтрея явится им и донесет свое

пророчество миру.

— И что это было за пророчество?

— Ну... вообще-то он не явился, так что никто не знает.

Мне стало интересно, почему Брайан настоял, чтобы

мы встретились в ресторане «Нью-Клифтон Бенгали», который даже был не тем самым рестораном «Нью-

Клифтон Бенгали», куда двадцать лет назад не соизволил явиться какой-то человек. Ведь существуют

миллионы мест, которые даже не являются тем самым местом, куда не явился кто-то двадцать лет назад.

Например, моя квартира или Бристоль.

— Как бы то ни было, позже было сообщено, что Майтрея, не явившийся в ресторан «Нью-Клифтон

Бенгали» по причине того, что это было неподходящее время, продолжает работать здесь, на Земле,

осуществляя надзор за развитием... — Брайан ткнул пальцем в меня, — ...темных людишек.

Я не знал, радоваться мне или обижаться. С одной стороны, было приятно, что Майтрея, если он и впрямь

существует, в тот вечер выбрал своим учеником меня. В то же время мне было досадно, что из всех людей,

живущих сегодня в Лондоне, он счел меня наименее развитым. Но в это было трудно поверить. И я решил

уличить Брайана во лжи.

— Так... если Майтрея живет на Брик-лейн, почему бы нам не навестить его? Давай сходим, поздороваемся,

ну а я посмотрю, тот ли это мужик.

— Я не знаю его адреса. — Брайан пожал плечами, разрывая на две половинки наан30. — Его квартира

находится над каким-то магазином и возле храма, но это все, что мне известно. Честно говоря, я не большой

специалист в этой области. Однако... я хотел бы познакомить тебя кое с кем, с одним человеком...

Было б здорово, если бы Брайан в это самое мгновение показал бы на дверь за моей спиной, заиграла бы

бойкая музыка, и Майтрея собственной персоной вошел бы в ресторан, взмахом руки приветствуя всех

присутствующих, будто бы собравшихся на некое спиритическое ток-шоу. Но никто не вошел, и я

почувствовал себя немного обманутым, — как, очевидно, те журналисты в 1984 году.

— ...по имени Пит, — провозгласил Брайан.

— Пит?

— Пит. Он иногда тусуется с нами и хорошо разбирается в таких вещах. Все, что мне известно о Майтрее, я

узнал от него.

— Очевидно, по-твоему, мне следует встретиться с Питом? — спросил я.

— Да, — сказал Брайан.

В тот вечер я покинул ресторан в несколько растрепанных чувствах. Я не был убежден, что человек, с

которым я познакомился в автобусе в тот вечер, действительно был Майтреей. Правда, у него была борода, как

у Майтреи, и, как и последний, он тоже был учителем, хотя Майтрея слыл «Всемирным учителем» (что, на мой

взгляд, дело не простое — одних оценок сколько надо наставить). С другой стороны, в Лондоне полно

бородатых учителей, так почему же Брайан так уверен, что фраза, сказанная мне моим попутчиком, — это

Божественная мудрость, которая до той минуты мне была просто неведома?

Тем не менее я разрешил Брайану сообщить мои координаты Питу, и мне было велено ожидать телефонного

звонка на следующей неделе, после того, как Пит «наведет обо мне справки».

Я прибыл на вечеринку, организованную инженером Робертом, ровно в восемь часов.

Как ни странно, веселье уже было в самом разгаре. Гости толпились на кухне и на лестничной площадке, кто-

то уже уходил. Так просто не должно быть. Когда я устраиваю вечеринку и говорю гостям прийти в восемь, то

обычно первые полтора часа компанию мне составляет только миска орехов. А тут вон что. Полный дом гостей.

И квартирка-то какая крутая.

— Милое местечко, Роберт, — восхищенно произнес я. Мне почему-то всегда представлялось, что Роберт

живет на съемочной площадке передачи «Войны роботов». Однако нет. У него определенно был вкус. И

чувство стиля.

— Это берлога моего брата.

Тогда ясно.

Мы с Робертом прошли в гостиную. Там тоже были гости — сидели кружком на стульях, принесенных из

столовой.

— Знакомьтесь, это Дэнни.

— Всем привет, — поздоровался я.

— Привет, — ответили мне.

Роберт сел, я последовал его примеру.

— Итак, — сказал он. — Факты.

Черт. Совсем забыл, что нужно было откопать какой-нибудь интересный факт. Что я знаю? Что мне известно

из того, о чем не знают все остальные? Чем озадачить незнакомых людей? Я и не подозревал, что это будет

так... официально.

— Я начинаю! — вызвалась девушка по имени Рози. — Крик ревуна разносится на десять миль окрест.

Она выглядела очень довольной собой, и вся компания разразилась одобрительными возгласами.

— А я и не знал, — сказал кто-то. Все покачали головами.

Вот те на! Мне придется придумать нечто сенсационное, чтобы составить конкуренцию этой девушке.

— Ладно, теперь моя очередь, — заявил парень справа от нее.

Проклятье. А я-то что скажу? Что я знаю? Мне известно множество любопытных фактов... о львах, о

вертолетах... но что это за факты?

— Национальный флаг Италии разработал Наполеон Бонапарт.

— В самом деле? — выразили удивление двое или трое из присутствующих. Парень энергично кивнул,

будто он выяснил это в ходе собственной исследовательской экспедиции.

— Кто следующий? — спросил Роберт.

О Боже, так нечестно. Почему мы должны ломать лед в самом начале вечера? Почему нельзя игнорировать

друг друга до полуночи, а потом подружиться по пьянке — как раз в тот момент, когда начнут подъезжать

такси?

— Я... — сказала девушка в розовой кофточке. — Так вот... возьмем статую человека на лошади. Если у

лошади передние ноги в воздухе, значит, сидящий на ней всадник погиб в бою. Если у лошади в воздухе только

одна нога, значит, всадник умер от ран, полученных в бою. И наконец, если лошадь стоит четырьмя ногами на

земле, значит, всадник умер естественной смертью.

Ее сообщение произвело фурор. Девушка вдруг стала самым популярным человеком в комнате. И все потому,

что ей известен никому не нужный, бесполезный пустяк. Я был поражен. Мне тоже захотелось успеха.

— Дэнни? — обратился ко мне Роберт. — А ты что интересного нам скажешь?

Так, быстро, придумай что-нибудь, подначивал я себя. Но в голове было пусто. Я должен что-то придумать?

Но что?

— Дэнни?

Думай!

— С тех пор... э... как открылся первый ресторан «Макдональдс»... в... э... тысяча девятьсот шестьдесят

девятом году... неподалеку от... Калифорния-Бич... — заговорил я, на ходу придумывая ненужные подробности

в надежде, что они придадут достоверности тому, что я собирался сказать, — ...э... корпорация «Макдональдс»

продала... свыше... — я поднял палец для пущей убедительности, — ...одного миллиона гамбургеров.

Все, кто был в комнате, смотрели на меня в изумленном молчании.

Потом некоторые сморщили носы, кто-то протянул «о-о» с нотками разочарования в голосе.

— Миллион гамбургеров? — переспросила девушка в розовой кофточке. — По-моему, это не так уж много.

— Я сказал: свыше, — подчеркнул я. — А это значит, что гораздо больше.

Возникла неловкая пауза. Девушка в розовой кофточке смотрела на меня так, будто я ее подвел.

А потом подал голос мой спаситель:

— Первый готовый зерновой завтрак появился в тысяча восемьсот девяносто третьем году. Это был

«Шреддед Уит»31. Первые кукурузные хлопья фирмы «Келлогг» появились на целых пять лет позже.

Накал был сбит. Все опять выразили восхищение.

Мой спаситель мне подмигнул.

Человека, который пришел мне на помощь, звали Гарет.

— Спасибо, что выручил, — поблагодарил я его. — Честно говоря, с «Макдональдсом» я ведь все придумал.

Хотя, вероятно, так оно и есть, так что формально я не лгал...

— Да, — согласился Гарет. — Думаю, это верно, что «Макдональдс» продал свыше миллиона гамбургеров.

— Это ведь много, да? — спросил я, все еще пытаясь убедить себя и его в том, что я сообщил

поразительный факт.

— ...Да, — с заминкой произнес Гарет. — Как вообще дела? Ты откуда сюда прибыл?

— С Боу-стрит, — ответил я. — А ты?

— Из Форест-хилл32. Только что переехал со своей подружкой.

Гарет работал на телевидении, занимался перспективным планированием для ток-шоу «Ричард и Джуди»,

которое шло по 4-му каналу33.

— О! — воскликнул я. — Это потрясающее шоу! Я был один раз на съемках.

Я не лгал. Когда я начал создавать культ собственного изобретения, к чему Ханна отнеслась неодобрительно, меня пригласили на передачу «Ричард и Джуди», дабы я объяснил свою позицию. Я там отлично провел время,

и это было одним из выдающихся событий очень необычного года.

— Да, я видел ту передачу! — сказал Гарет. Этого и следовало ожидать, раз он работает в той программе. —

Я подумал, что твое лицо мне знакомо. Да... помнится Ричард сказал после, что это был весьма... странный

выпуск.

Должен отметить, что это высказывание не попадет в мою анкету.

А потом пришел новый гость и со смаком сообщил всей комнате, что «в Хартфорде (штат Коннектикут), вас

оштрафуют на пять долларов, если вы перевозите в такси труп!». Ему громко зааплодировали, а девушка в

розовой кофточке бросила на него восхищенный взгляд.

Мы с Гаретом переглянулись, и я беззвучно произнес слово «придурок».

У меня с моим новым приятелем завязался разговор, мы обсудили много разных вещей. Я заметил, что с тех

пор, как я избрал для себя тактику согласия, я стал весьма интересным человеком. У меня появились новые

темы для разговора, возникло собственное мнение по многим вопросам. Я в подробностях объяснил ему, что

должны сделать мужчины, чтобы научиться рожать детей, рассказал, как я общался с борцами за мир и

придумал лозунг «Война — это плохо», а также разработал концепцию агитационной кампании «Гуси — за

мир», о которой он уже, должно быть, слышал, сообщил, что пирамиды соорудили инопланетяне и что чуть

раньше сегодня вечером я ел блюдо карри в ресторане, расположенном на той же улице, где живет Христос.

Гарет кивал, слушая меня, и, как мне казалось, о чем-то размышлял.

— Дэнни, у тебя есть телефон, по которому я мог бы связаться с тобой?

Я дал ему свой номер.

А потом он сказал, что ему рано вставать, пообещал вскоре мне позвонить и ушел. Я подумал, что, возможно, я все-таки не такой уж интересный человек, каким себя считал.

И я решил, что больше никогда не стану объяснять незнакомым мужчинам, каким образом они могут

закупорить свои родовые пути.

Прошел еще час. Я прекрасно проводил время.

Уже успел пообщаться с девушкой-испанкой, которая видела призрак, когда ей было четыре года, и с

мужчиной, который, к моему огромному удивлению, каждое свое предложение завершал фразой «Вы меня

понимаете?», — и еще с одним, который раньше владел мельницей. Я также привлек внимание девушки,

которую очень поразило, что мой друг Уэг завтра утром отправляется в Германию с группой «Бастед».

Что интересно, в процессе общения с гостями Роберта я быстро усвоил, что ни в коем случае нельзя судить о

том, какой будет вечеринка, по приглашению, в котором указано: «Найди какой-нибудь любопытный факт».

Следующим моим собеседником стал Том. Он работал в Лондоне, но имел вид завзятого путешественника.

Собственно, он и собирался отправиться в путешествие. Необычный шаг для человека, который занимается

сделками с ценными бумагами.

— Конечно, деньги хорошие, но порой... знаешь... ты просто обязан рискнуть. Отказаться от легких путей.

Что я и намерен сделать. Я переезжаю в Новую Зеландию, попробую себя на новом поприще. Займусь чем-

нибудь новеньким.

— И чем же?

— Пока не знаю. Новая Зеландия всегда меня влекла. Я скопил немного денег — хватит на то, чтобы

устроиться и перекантоваться первые несколько месяцев... Хочу посмотреть, что будет.

Я восхищался Томом. Вот человек, который очень многого добился в жизни, но потом решил, что почти

ничего из этого ему не нужно.

— Надо же! — с восторгом произнес я. — И давно ты это планировал?

— Пожалуй, несколько лет. Но никогда не думал, что смогу решиться на переезд. А потом мы с моей

подружкой расстались, и это все изменило, потому что теперь меня здесь удерживала только моя работа. Вот я

и решил: а ну его к черту, буду делать то, что хочу. А это подразумевало переселение туда, где уровень жизни

гораздо выше, чем в Лондоне.

— Ты молодец, Том, — похвалил его я. — Блестящая идея. И... вдохновляющая.

Идея и впрямь, на мой взгляд, была вдохновляющая. Подкупало и то, что Том сказал «да». Самому себе. Хотя

одному Богу известно, к какому уровню «да» следует отнести согласие переселиться в Новую Зеландию. У

Тома вид был довольный. Как у человека, стоящего на пороге чего-то важного. Он был возбужден.

— В общем, я практически уже собрался. Еще одна неделя в Лондоне, и ту-ту. До свидания.

— Что ж, желаю удачи.

— Спасибо, Дэнни. Если будешь в Новой Зеландии, дай знать.

Мы чокнулись банками пива, и Том пошел прочь. Хороший парень, подумал я.

— Да, кстати. — Том вернулся ко мне. — Я уже у всех спрашивал, почему бы и тебе не предложить... Ты

случайно не заинтересован в том, чтобы купить автомобиль?

Двадцать четыре часа спустя я уже прикинул и решил, что, да, пожалуй, я мог бы позволить себе приобрести

автомобиль. Конечно, на покупку разом уйдут почти все мои сбережения, но, поскольку мне было

гарантировано превышение кредита (и обещан еще один контракт с Би-би-си), я счел, что машину я осилю.

Особенно если поторговаться с Томом. Проблема была в том, что я не умел торговаться. Во всяком случае, при

покупке автомобилей. Я в них не разбирался. Я даже не спросил Тома, какую модель он продает. Он назвал

марку — «Ниссан», — и я прекратил расспросы. Я знаю свои возможности.

Я был в городе — разбирался со своими деньгами, заодно заскочил на работу — и сейчас находился почти в

конце Оксфорд-стрит. Вдруг передо мной вырос мужчина скучного вида с плакатом в одной руке и рекламной

листовкой — в другой.

— Хочешь? — спросил он, кажется, с испанским акцентом.

— Да, давай, — одними губами произнес я, взял листок и продолжил свой путь. Мельком глянул на листок.

Это была реклама курсов английского языка при Лондонском университетском колледже. Я сложил рекламный

листок и только хотел его сунуть в карман, как ко мне обратился еще один парень, — судя по всему, решил, что

я заинтересовался курсами английского языка.

— Выучи английский? — сказал он с вопросительной интонацией, держа свой рекламный листок на

вытянутой руке. Парень предпринял попытку остановить меня и повторил: — Выучи английский?

Я вяло улыбнулся, взял листок и пошел своей дорогой, несколько встревоженный выражением глаз этого

человека. Я ходил по Оксфорд-стрит множество раз и очень редко соглашался брать рекламные листки.

Главным образом, потому, что никто из прохожих их не брал. А в глазах того человека я различил настоящий

голод, мгновенно сменившийся облегчением, как только я взял у него рекламу. Опустив голову, я прибавил

шаг, но спустя несколько мгновений у меня перед глазами появилась еще одна реклама — «Английский для

иностранцев в Премьер-колледже (Лондон)». Я взял ее, но мне тут же сунули под нос, под другим углом, еще

один рекламный листок — «Английский в Колледже Академии». Еще один листок — «Английский в колледже

№ 1» — я получил из-за плеча. Откуда взялись все эти рекламы? Где находятся все эти чертовы колледжи?

Почему все решили, что мне нужно учить английский?

Я на мгновение поднял голову и зашагал дальше, но мне опять преградили путь. Передо мной высились два

парня, словно зомби, державшие в руках рекламные листки, на которых выделялось слово «английский». Я

оказался в западне. Я взял по одному листку у каждого из этих парней и попытался их обойти, но меня загнала

в угол хрупкая девушка-итальянка, прятавшаяся за их спинами. Я не хотел брать у нее рекламный листок и уже

почти двинулся дальше, но, клянусь, она издала настоящий стон — протяжный, вибрирующий стон зомби, —

так что я взял у нее рекламу и сумел даже обойти ее, но не судьба: меня со всех сторон облепили другие

студенты-иностранцы с плакатами, проспектами, рюкзаками, очевидно, набитыми теми же самыми плакатами и

рекламными листками. Я не знал, куда деться от этого нескончаемого потока иностранцев с благими

намерениями, зарабатывающих свое минимальное жалование на улицах Лондона. Я схватил еще пару

рекламных листков и кинулся к метро, стремясь скорее сбежать домой, в мир, где нет студентов-зомби...

— Английский собрался учить? — раздался голос справа от меня.

Я поднял голову. Это была Ханна. Она улыбалась. Ханна только что вышла из станции метро «Тоттэнхем-

корт-роуд».

— Черт. Ханна. Привет, — поздоровался я.

— Как дела? — спросила она.

— Хорошо. Да. Нормально.

Я глянул на охапку рекламных листков в своей руке.

— Тебе не нужно? — предложил я.

— А... нет.

— Ладно, тогда уберу. — Я принялся распихивать листки по карманам.

— Слушай... э... может, это несколько неудобно, но... есть человек, с которым ты должен... ну, знаешь...

познакомиться.

Она поманила парня, стоявшего у фонарного столба.

— Дэнни, это Себ.

Я глянул на Себа. Глянул на Ханну. Что Ханна и этот парень по имени Себ делают вместе? И вообще, кто

такой Себ? Сейчас семь часов вечера. Ханне давно пора быть дома. Она уже должна была выпить чаю и теперь

усаживаться перед телевизором с йогуртом в руке, чтобы посмотреть программу новостей. Почему она не

дома? Почему здесь? И почему здесь с Себом?

— Привет, Себ.

— Привет, Дэнни. — Мы вяло пожали друг другу руки. — Я много слышал о тебе.

— О, — произнес я.

Себ мне не нравился. Что-то в нем меня отталкивало. Ах, ну да. Его правая рука мягко покоилась на спине

Ханны. Так, стоп. Ханна — моя бывшая подружка. Бывшая. Какое мне дело, куда этот парень положил свою

ладонь? И вдруг я осознал, что смотрю именно туда, где лежит его ладонь. Себ медленно убрал руку со спины

Ханны. Черт. Теперь они думают, что я принял это близко к сердцу.

— Ты держал ладонь на спине Ханны! — сказал я, широко улыбаясь.

— Извини, я...

— Да нет! Так и надо!

— Дэнни, — вмешалась Ханна. — Не устраивай сцену, ладно?

— Да нет же! Вы не так поняли... я считаю, это нормально! По-моему, Себу следует обнять тебя обеими

руками!

Ханна поморщилась, как она это обычно делала, когда ей казалось, что я язвлю.

— Я и не думал язвить! Я считаю, это здорово! Обними ее обеими руками, Себ!

Ужас какой-то. Я стараюсь говорить без сарказма, а получается наоборот.

Зазвонил мобильный телефон Себа.

— Я вас покину ненадолго...

Себ отошел на несколько шагов и стал говорить по телефону. Вид у него был важный. Мы с Ханной стояли

друг против друга, испытывая неловкость. Я попытался изменить тему разговора.

— Он вроде бы ничего.

— Не будем об этом.., — сказала Ханна.

— Это у вас свидание?

— Да... — Ханна уткнулась взглядом в землю.

— Круто.

— Да. Я собиралась сообщить тебе за кофе... ну... о... сегодняшнем вечере, но ты отвлек меня своим

рассказом о потере двадцати пяти тысяч фунтов. Так говоришь, у тебя все нормально, да?

— Да, — подтвердил я. — Полный порядок.

Ханна глянула на Себа. Ей не терпелось уйти, но он все еще говорил по телефону. А я считал, что, прежде чем

расстаться с ними, должен объясниться с Себом. Наконец, он закончил разговор и вернулся к нам.

Себ улыбнулся мне, я улыбнулся ему в ответ. Ханна улыбнулась мне. Потом Ханна и Себ улыбнулись друг

другу, посмотрели на меня и опять улыбнулись — теперь уже мне, — оба, как супруги. Ха! Супруги! Себ и

Ханна! Ханна и Себ! Звучало это, к моей досаде... так как надо!

Я кашлянул.

— Что ж, ладно, пойду... — стал прощаться я, и поступил правильно, ибо сейчас я предпочел бы оказаться

где угодно — в самом буквальном смысле.

— Да, конечно, — поддержала меня Ханна.

— Пока. — Я двинулся прочь.

— Может... — бросил мне вдогонку Себ, и я остановился как вкопанный, — может, присоединишься к нам?

У меня неприятно закрутило в животе.

Это было приглашение. Приглашение.

В животе опять закрутило, щеки покрыл румянец смущения.

Себ, разумеется, пригласил меня просто из вежливости. Это же очевидно. На самом деле он не хочет, чтобы я

шел с ними в ресторан. И Ханна тоже. А я еще меньше, чем они, хочу торчать с ними. Проклятье. Это уже

уровень 4.

Как выпутаться? Есть какой-нибудь способ?

Ханна улыбнулась мне, ласково, потом закрыла глаза и едва заметно кивнула... разрешая мне откланяться под

удобным предлогом. Она прекрасно понимала, что для меня единственно верный ход — сказать что-нибудь

типа: «Спасибо, но мне нужно быть в другом месте» — и удалиться. Себ просто строил из себя благородного

человека, показывая Ханне, что он не питает ко мне недобрых чувств и не ревнует ее к бывшему

возлюбленному. Придурок. Даже мне он начинал нравиться.

— Ну... — начал я. И тут мне в голову пришла блестящая идея. Выход найдет! Мне нужно только сказать,

что...

— Мы будем только рады, если ты согласишься составить нам компанию, Дэнни, — добавил Себ.

Черт! Это уже железное приглашение!

Он улыбнулся Ханне. Ханна улыбнулась ему.

Я посмотрел на Ханну с паникой в глазах. Она сочувственно улыбнулась, словно говоря, что ей известно, что

я сейчас отвечу.

Ну как я ей это скажу? Как заявлю, что я согласен?

Ханна приняла мое молчание за отказ.

— Нуда, конечно, конечно... — Кивая, Себ протянул мне руку. — Полагаю, мы...

— С удовольствием, — быстро произнес я и тут же пожалел о своих словах.

Рука Себа застыла в воздухе. Он смутился. Ханна вытаращила глаза.

— Что? — резко спросила она.

— Ну, если вы уверены... то есть если вы и впрямь меня приглашаете, Себ, тогда, да, я с удовольствием

составлю вам компанию.

Я стал пунцовым. Ханна тоже покраснела. Но по другой причине.

Зато Себ, истинный джентльмен, не утратил самообладания. Он вытащил свой телефон и сказал:

— Прекрасно... что ж... сейчас позвоню в ресторан и попрошу, чтобы накрыли столик на троих...

Это было ужасно.

Мы втроем почти в полном молчании сидели в довольно изысканном ресторане под названием «Серкус». Себ

и Ханна — друг против друга, я — между ними, на стуле, который подставили к столику, явно

предназначенному для двоих.

Это действительно было ужасно.

Мы уже сидели десять минут. На столике горела свеча, но ощущение уюта не возникало.

Было ясно, что это первое свидание Ханны с Себом, а тут я нарисовался и все испортил. Словами не передать, как неловко я себя чувствовал. Но что делать? Так уж получилось. Я мог лишь попытаться разрядить

атмосферу...

— Так... как вы, ребята, познакомились? — спросила, как можно дружелюбнее.

— Дэнни, неужели надо... — начала Ханна.

— Через подругу, — перебил ее Себ. — Я работаю с Сесилией.

— Ах, Сесилия, ну да, — произнес я.

— Да, — сказал Себ, беря меню.

— Сесилия, — повторил я, на этот раз почему-то с забавным северным акцентом.

Себ никак не отреагировал. Ханна молча посмотрела на меня.

— Сесилия, — произнес я опять, теперь уже без всякого акцента, доказывая, что я способен говорить

нормально.

Себ продолжал изучать меню.

— Это как в песне, да?

— В какой еще песне? — сердито спросила Ханна.

— «Сесилия», — ответил я. — В исполнении Саймона и Гарфункеля34.

— Ну да, — согласилась Ханна.

— Я рассказывал тебе историю про мою маму и Саймона с Гарфункелем?

— Да, — ответила Ханна. Себ не выразил интереса к тому, чтобы послушать эту историю. И много потерял:

история была супер.

Где-то в ресторане за другим столиком кто-то кашлянул.

— Да, — промолвил я, сделав глубокий вдох. — Сесилия.

И откусил хлебную палочку.

— Так что это за песня?

— Боже, — буркнула себе под нос Ханна, тоже беря меню.

Тогда и я взял свое меню, и мы все трое сидели в молчании, делая вид, будто о чем-то глубоко задумались.

Подошел официант.

— Не желаете заказать вино?

Вряд ли он когда-нибудь слышал, чтобы три человека так бойко и хором ответили ему: «Да».

Я предпочел бы больше не возвращаться к тому вечеру. Честное слово. Но не могу. Потому что на вине тот

вечер не закончился. К тому же мне пришлось помучиться, а теперь это предстоит и вам.

Прошло двадцать минут, мы все сделали заказ.

Официант порекомендовал рыбу, и, хотя рыбу я не ем с детства, я воспользовался его советом. Ханна при

этом удивленно вскинула брови. Себ за десять минут не произнес ни слова, поэтому я счел, что застольная

беседа — это моя обязанность. Но как завязать разговор?

Я вспомнил шутку, которую сочинил три дня назад. Это должно сработать! Непременно! Наконец-то!

Идеальный вариант, чтобы нарушить неловкое молчание!

— Я тут подумал... — заговорил я. Себ поднял голову — пожалуй, впервые с тех пор, как мы сели за стол.

Ага, получается! Если я заставлю их смеяться — а смех — это самый ценный дар, — то наверняка неловкость

исчезнет сама собой.

Я усмехнулся самому себе, предвкушая веселое застолье.

— Однажды я проходил мимо пиццерии, и на секунду мне показалось, что на вывеске написано «Пицца в

шляпе». И тогда я подумал, вот было бы забавно, если б был магазин под названием «Пицца в шляпе», в

котором продавались бы шляпы в форме пиццы.

Я хмыкнул и вскинул брови, ожидая услышать взрыв смеха. Себ опять уткнулся в меню. Я посмотрел на

Ханну. Та сверлила меня гневным взглядом.

— Ну, понимаете... — замямлил я, — потому что это был бы...

Я глянул на Себа.

— ...шляпный магазин.

Никакой реакции.

Я ничего не понимал. Эта шутка вызвала у нас гомерический хохот, когда я был на рогах от наркотиков.

Порой люди просто не хотят веселиться.

— А на днях, — продолжал я, — я чуть не получил десять миллионов долларов.

— Послушай, Дэнни, — бесцеремонно сказал Себ. — Ешь свою рыбу и заткнись, ладно?

Ханна опустила глаза. Себ смотрел на меня.

Я затих и стал есть рыбу.

Из метро я вышел в глубокой растерянности и решил, что при сложившихся обстоятельствах мне не мешает

чего-нибудь выпить.

Направляясь в паб, я отправил SMS-сообщение Иану.

«ЕСЛИ ХОЧЕШЬ ПИВА Я В РОЙЯЛ-ИНН».

Иан ответил незамедлительно:

«Что?»

Я прочитал свое сообщение. В рассеянности я написал следующее:

«ЖРИ ХОЧЕШЬ РИБА Я Б РОЙЯЛ-ИНН».

Я позвонил Иану.

— По пинте?

— Да, — согласился он. — Или будем жрать.

Мы с Ианом сидели в пабе.

— И ты сказал: «Да»? — Он рассмеялся мне в лицо — в мое глупое очкастое лицо. — Какого черта ты

согласился?

— Ты разве забыл, что я теперь исповедую тактику согласия? А это подразумевает, что я на все должен

отвечать словом «да».

— Знаю, приятель. Но что с тобой? Всему же есть предел!

— Предел? Будь последовательным. Кто мне угрожал наказанием, если я хотя бы подумаю сказать «нет»?!

— То есть я, значит, веду себя непоследовательно, да?

— Да! Ты с самого начала меня предупредил: «Если станешь хитрить, мне придется тебя наказать...»

— Мне нет нужды наказывать тебя! Ты сам себя наказываешь!

— Боже, Иан, какой же я кретин! Я счастлив за Ханну. Это здорово, что она нашла себе другого парня. Я не

хочу, чтобы она думала, будто я на нее злюсь.

— А выглядит именно так. На той неделе ты запретил ей встречаться с новым парнем, на этой — испортил

ей свидание. Рассказал бы ты ей лучше про свой эксперимент с «да». Тогда и недоразумения подобные

прекратятся.

— Пусть лучше Ханна считает меня чокнугым, чем думает, будто я опять ввязался в очередной дурацкий

мальчишеский проект. Тем более что это не так.

— Именно так.

— Помощи от тебя никакой, Иан.

— Никакой помощи? Сначала я веду себя непоследовательно, теперь вот — никакой помощи! Я только и

делаю, что помогаю тебе! Если б не я, твой Омар давно отмутузил бы тебя в Амстердаме!

— Или я получил бы десять миллионов долларов.

Иан расхохотался.

— Держи карман шире. Недоумок.

Я вдруг жутко обиделся. Мне и так столько всего пришлось пережить за вечер, и я должен сидеть сложа руки

и слушать, как меня называют недоумком только потому, что я осмелился поверить в своего ближнего?

— Недоумок?! Я не недоумок!

Я понял, что среагировал слишком остро.

— Я просто хочу сказать, Иан... возможно, Омару в самом деле грозит опасность! Вполне возможно!

— Мы уже об этом говорили! Я все тебе доказал! Этот человек — мошенник! А ты — тупица! И

эксперимент твой бессмысленный и тупой!

— Вовсе нет! И я это докажу! И я не тупица! Ты продолжаешь настаивать, вопреки всем письменным

свидетельствам, что Омар не может быть, никак не может быть

не мошенником, да? Что он не сын убитого султана? Да я просто пытаюсь рассуждать по-человечески, Иан!

Иан лишь смотрел на меня.

— У меня была блестящая идея, как наказать тебя. Но теперь я от нее откажусь. И придумаю что-нибудь в

сто раз хуже.

— Прекрасно.

— Прекрасно.

— Прекрасно.

—

В тот вечер я покинул паб не в лучшем расположении духа. Две пинты пива, выпитые с Ианом, бутылка вина

— с Ханной и Себом, а также Унижение, которому я подвергся, не способствовали хорошему настроению. У

меня засосало под ложечкой, поэтому я остановился у палатки на Роуман-роуд, где торговали жареной

картошкой, и купил пакет чипсов и банку фанты. Торговец предложил мне на выбор три вида чипсов —

заправленные уксусом, кетчупом или соусом чили, — и я купил все три, но на полпути к дому меня от этой

гремучей смеси вырвало.

Дома я включил компьютер и пошел делать себе бутерброд.

Ну да, конечно, думал я. Даже если не принимать в расчет спор с Ианом, моя тактика согласия сегодня мне

порядком навредила. Правда, были и положительные моменты. И, кто знает, может, благодаря этим

положительным моментам мы с Ханной в итоге станем близкими друзьями.

Засигналил мой сотовый.

Сообщение от Ханны.

ЖОПА.

Другого и не следовало ожидать, хотя не исключено, это — исковерканное норвежское слово, обозначающее

что-то приятное — например, цветы или милый малыш.

Я вздохнул и напомнил себе: придерживайся позитивного мышления. Тактика согласия приносит мне только

хорошее.

И в скором времени принесет еще что-нибудь положительное. Еще один позитив. Тогда уж Иан заткнется раз

и навсегда. Это будет здорово. Супер. Иан еще попляшет у меня. Поймет, что нужно верить в проекты!

Признает, что я не тупица и не «жопа».

В ящике моей электронной почты меня ждало только одно сообщение.

От некоей доктора Молли Ван Брейн.

Она доводила до моего сведения, что я только что выиграл $ 20 миллионов в Испанскую лотерею.

Странно, подумал я. Ведь я даже не участвовал в Испанской лотерее.

И теперь доктор Молли Ван Брейн приглашала меня приехать за выигрышем лично к ней.

Мне нужно было только сесть в самолет.

И полететь в Голландию.

ГЛАВА 8

В которой Дэниел ищет приключения

на свою голову

Меня одновременно возбуждало и пугало то, что я прямиком перескочил на уровень 5.

Разумеется, зря я пустился во все тяжкие. Теперь я это смело могу признать. Иан уже доказал мне, что 99%

завлекаловок, присылаемых по электронной почте, — это проделки мошенников, стремящихся заманить в свои

сети и облапошить доверчивых злосчастных простаков. Но ведь остается еще один процент. А один процент из

ста — не так уж мало. Вспомните хотя бы мой выигрыш в лотерею, которую я купил вместе с газетой «Сан».

Тогда ведь все было против меня. Это ли не доказательство того, что моя тактика согласия способна приносить

желаемые плоды...

Но я знал, что сказал бы Иан на все эти мои рассуждения. Обозвал бы меня тупицей. Заявил бы, что доктор

Молли Ван Брейн вовсе не доктор. И не Молли. И даже не Ван Брейн.

Но подождите... попробовать-то стоит. Это — стоящая попытка. Почему бы не ответить согласием?

У меня было такое ощущение, будто мир немного сместился. Я оказался в совершенно новой, удивительной

вселенной. Во вселенной, сотканной из вопросов, начинающихся со слов: «Ачто, если...?»

Как, например...

А что, если я и впрямь выиграл в «Испанскую лотерею»?

И...

А что, если прямо сейчас в какой-то комнате в Амстердаме некая женщина-доктор считает и пересчитывает

мои 20 миллионов долларов и говорит: «Ну, надеюсь, хоть этот объявится; все остальные, к сожалению, просто

проигнорировали мои электронные сообщения...».

Маловероятно, конечно. Но заманчиво.

Сидя в поезде, который вез меня в город, я еще раз прочитал ее послание.

«Наши поздравления победителю! — говорилось в нем. — ВАС ПРИВЕТСТВУЮТ ОРГАНИЗАТОРЫ

МЕЖДУНАРОДНОЙ ЛОТЕРЕИ "СКАЙЛОУ"».

Мое имя, было сказано, выбрал компьютер из «международного списка 91 ООО имен!». Но я должен молчать

о своем выигрыше. «Из-за путаницы с именами и адресами крайне важно, чтобы никто не знал о вашем

денежном призе до тех пор, пока выполняется ваш запрос. Соблюдайте строжайшую тайну». Это, как мне

объяснили, необходимая мера предосторожности, дабы «другие участники или самозванцы не присвоили себе

чужой выигрыш незаконным путем».

Очень разумно! Разумеется, я буду молчать. Меньше всего мне хочется, чтобы Иан или Уэг нацепили очки и

выдали себя за меня. Но особенно меня вдохновлял следующий абзац:

«Таким образом, вам полагается выплата наличными по идентификационному номеру: LIP/63474-

444/RT6. Это составляет в общей сумме $20 756.820 (двадцать миллионов семьсот пятьдесят шесть тысяч

восемьсот двадцать долларов США)».

Ниже стояло имя, наполнявшее радостью мое сердце. Доктор Молли Ван Брейн. В письме указывалось еще

одно имя — Альберт Хейджн. Это был сотрудник юридического отдела. Мне надлежало обратиться к нему

после того, как я урегулирую все вопросы с Молли, которая сказала, что мне нужно только приехать в

Голландию как можно скорее или, что более удобно и предпочтительно, связаться с Альбертом, и он оформит

все документы и утрясет все правовые аспекты за определенную плату — 7000 евро, которые у меня потребуют

перед тем, как выдать мне чек на денежный приз. Ну, при всем моем уважении к Альберту я предпочел бы все

оформить и утрясти самостоятельно. 50 фунтов и сорок пять минут лету, и я уже в Амстердаме, где могу сам

разобраться со своими делами. К тому же, на мой взгляд, 7000 евро — слишком большая цена за такую

пустячную услугу, как оформление документов.

Поэтому я написал Молли: «Передайте Альберту, пусть не беспокоится! Я прилечу в Амстердам и встречусь с

вами лично! Билет у меня уже есть, так что завтра буду на месте!» Если уж это мое сообщение не приведет в

восторг доктора Молли Ван Брейн, тогда я и не знаю, чем еще ее можно удивить.

В центре города я сошел с трамвая и направился в Интернет-кафе.

Ну что, за дело? Начнем богатеть. Я зарегистрировался в системе и сразу стал проверять свою электронную

почту. К моему удивлению, сообщений для меня не было. Молли не ответила. Ни здрасьте, ни до свиданья.

Не беда, решил я. Может, она просто слишком занята — считает мои деньги или покупает пирожные и

воздушные шарики для официальной церемонии вручения приза. Хотя, не скрою, я был немного разочарован.

По крайней мере, Альберт-то ведь мог что-нибудь написать. Когда человеку нечего оформлять, у него сразу

появляется куча свободного времени.

Поэтому я послал Молли еще одно сообщение.

Дорогая Молли,

Это я, Дэнни Уоллес — победитель международной лотереи «Скайлоу». У меня для вас потрясающие

новости! По вашему совету я прибыл в Голландию! Надеюсь, Альберт не в обиде за то, что ему не придется

заниматься оформлением документов. Просто я решил сэкономить семь тысяч евро!

В данный момент я сижу возле «Магна-плаза», ожидая встречи с вами. Пожалуйста, свяжитесь со мной по

электронной почте или по телефону 0044 7802'" *** и скажите, как мне быть дальше.

Дэнни

Больше всего меня беспокоило, что уже было почти четыре часа дня. Я хотел связаться с организаторами

лотереи до окончания рабочего дня. Номер в гостинице я заказал всего на одну ночь. В конце концов,

Амстердам не то место, где можно ходить спокойно с 20 миллионами долларов в кармане. Рано утром я

собирался улететь домой.

В послании Молли, не говоря уж про его содержание, меня удивляло еще и то, что в нем не указывалось во-

обще никаких телефонов. Словно эти люди не хотели, чтобы я с ними связался. А адрес был только один —

конторы юриста Альберта. Хотя с какой стати мне встречаться с ним?

Я покинул Интернет-кафе и направился к торговому центру «Магна-плаза», но не сделал и нескольких шагов,

как поднял голову и увидел загорелого мужчину лет тридцати пяти. Улыбаясь, прищелкивая языком, он

медленно шел по улице, ведя на маленьком поводке небольшую жирную кошку бурого окраса. Я пригляделся.

Точно. Мужчина. Выгуливает кошку. Средь бела дня. Я остановился, наблюдая это странное зрелище.

Амстердам, пожалуй, один из самых демократичных городов на свете. Город, где на каждом шагу тебе

предлагается возможность сказать «да». Город свободы, признающий любые веяния. Город, где новые идеи

приветствуются, а не отвергаются без долгих рассуждений. В 60-х молодежь Амстердама с энтузиазмом

ударилась в веру хиппи, и именно такое умонастроение послужило фундаментом, на котором стал развиваться

город социального прогресса, особенно известный своей терпимостью к наркотикам и проституции. В 2001

году были узаконены браки между гомосексуалистами, и Амстердам славится своим лояльным отношением к

людям нетрадиционной сексуальной ориентации. Это — город, где главенствует принцип равноправия.

Уровень уличной преступности крайне низок, почти все люди дружелюбны, а это так греет сердце. Я

размышлял обо всем этом, наблюдая, как мой приятель с кошкой неспешным шагом идет по улице, то и дело

останавливаясь в ожидании, пока его питомица понюхает столб или облизнет уличный камень. «Молодец,

парень, — думал я. — Иди, выгуливай свою кошку и не вешай носа. Ибо ты в Амстердаме — в городе, где все

допустимо. Здесь ничего не стыдно — можно даже мужчинам выгуливать кошек в общественных местах».

Конечно, будь я король, выгуливание кошек считалось бы противозаконным занятием, но ведь я не

голландец.

Проходя мимо сувенирного магазина, я подумал: а не купить ли сувенир? Имею ли я право приобрести

сувенир, если приехал в зарубежный город только на одну ночь? В конце концов я выбрал крошечную

мельницу на палочке и решил отправить Лиззи открытку. Она уехала довольно давно, я скучал по ней. К тому

же, как мне представлялось, открытки — показатель социального статуса человека. Они создают впечатление,

что ты знаток культуры, много путешествуешь, любишь жизненные блага и ведешь образ жизни, присущий

«реактивной публике»*. Я стал перебирать открытки и в итоге выбрал ту, на которой был изображен большой

деревянный башмак. В самый раз, рассудил я. Именно то, что я хотел бы запечатлеть.

На обороте я в небрежном стиле написал:

Дорогая Лиззи,

Я в Амстердаме! Просто так приехал, честно. Порой необходимо куда-нибудь съездить, развеяться.

Кстати, здесь выгуливают котов. Это потрясающе.

Люблю,

Дэнни

x

Я нашел почтовый ящик, опустил в него открытку и пошел прогуляться вокруг огромной Ньиве керк36,

разглядывая ее взмывающие ввысь контуры, готические шпили и парочку Нептунов, дующих в раковины. Хотя

кого я обманываю? В любой другой день я, конечно же, провел бы здесь больше времени, стараясь увидеть и

запомнить все, что есть интересного, и непременно сфотографировался бы с херувимом, играющим на трубе. А

сегодня? Сегодня я хочу быть в Интернет-кафе...

Я кинулся назад в Интернет-кафе, вошел в систему и, к своей великой радости, увидел, что в ящике моей

электронной почты меня ждет сообщение.

Но не от Молли. От кого-то из некоего амстердамского агентства «Стандард траст».

Я открыл сообщение и прочитал:

Здравствуйте мистер Дэнни@dаппуwаllасе.соm

Спасибо, что обратились к организаторам международной лотереи «Скайлоу». Мы их агенты и будем

заниматься вашим запросом. К вам большая просьба: вы должны выполнить несколько формальностей,

причем как можно скорее, поскольку срок исполнения вашего запроса истекает.

Полное имя, адрес и ВСЕ телефоны/факсы.

Реквизиты банка, номер счета.

Номер паспорта, гражданство.

2000 евро за оформление гарантии, необходимой при регистрации документов. Издержки — за ваш счет.

Вы также должны в течение 24 часов прислать нам 2650 евро на уплату налогов, это позволит исполнить

ваш запрос своевременно.

Как только все формальности будут улажены, вам предоставят все необходимые документы на получение

ваших денег.

Робисон Шоу

Секундочку! А это еще кто такой? Где Молли? Где Альберт? И при чем тут какие-то «временные рамки»?

Я написал ответ:

Дорогой Робисон,

Но я уже прибыл в Амстердам по просьбе доктора Молли Ван Брейн! Как мне забрать у нее свой выигрыш?

О каких документах идет речь? Разве оформлением документов занимается не Альберт Хейджн? Где доктор

Молли Ван Брейн?

Дэнни

Что-то здесь не так, думал я. Было уже пять часов вечера, и мне хотелось поскорее получить свой выигрыш.

Но теперь я находился во власти некоего Робисона Шоу, решившего заменить гораздо более дружелюбную —

судя по тону ее письма — доктора Молли Ван Брейн. Своего адреса он не написал, но телефон указал...

Я взял свой мобильник, набрал номер. Если время поджимает, то, разумеется, лучше все вопросы решать по

телефону — так гораздо быстрее. Вызов шел... но трубку никто не брал. Я ждал, ждал, надеясь, что включится

автоответчик... Увы. Только длинные гудки. Никто не отвечал. Хм, в чем дело?

Я набрал номер еще раз. С тем же успехом. Через десять минут я повторил попытку.

У меня появилось дурное предчувствие. И мне совсем не нравилось вмешательство этого Робисона Шоу. Он

был более корыстным человеком, чем Молли. Я предпочел бы иметь дело с ней, но связаться с доктором Ван

Брейн я мог только по электронной почте.

А так ли это?

Я вынул из кармана распечатку электронного письма Молли, и там черным по белому был написал адрес:

Амстердам, Вестестрат, Альберт Хейджн. В общем-то, Альберт мне не нужен, раз я сам решил оформить все

документы, но не выгонит же он меня, если я забегу к нему на пару минут? Если мне удастся найти Альберта, тогда я, вне сомнения, отыщу и Молли и выясню, в самом ли деле я выиграл двадцать миллионов долларов.

Мне требовалась карта города. Я должен убедиться, что Альберт Хейджн действительно находится по

указанному адресу. Если эта история с выигрышем — мошенничество, рассуждал я, тогда и адрес

вымышленный. А если адрес настоящий, тогда, вероятно, существует и Альберт.

Я остановил проходившую мимо женщину.

— Простите. По какому телефону можно узнать другие телефоны?

Женщина непонимающе посмотрела на меня.

— Вам нужна справочная?

— Да! Справочная, где есть телефонный справочник.

— А-а, — протянула женщина и затем продиктовала мне номер с одними нулями и восьмерками. Я

позвонил по нему.

— Naam?

— Алло... вы говорите по-английски?

— Да.

— Мне нужен телефон Альберта Хейджна, находящегося по адресу Амстердам, Вестестрат.

— Записывайте.

Через минуту номер у меня был. Альберт оказался не вымышленным лицом. Это был реальный человек с

реальным адресом! Теперь я мог наплевать на Робисона Шоу и уладить все формальности с людьми, которые

первыми написали мне. Я ликовал. У меня есть все шансы получить свой выигрыш! Это не обман! Зачем бы

они стали давать мне настоящий адрес, если б хотели меня надуть? Нужно только добраться до них, и дело в

шляпе. Часы показывали 5.30. До окончания рабочего дня оставалось еще полчаса. Я наверняка мог бы

добраться до конторы Альберта меньше чем...

И вдруг...

Разница во времени.

Ну да, 5.30 — это на моих часах, а мои часы показывают британское время. В Голландии сейчас уже 6.30.

Нужно стрелой нестись к Альберту.

Я выскочил на шоссе и, обливаясь потом, в отчаянии, стал пытаться поймать такси. Через пару минут мне это

удалось.

— Вестестрат, — сказал я. — Как можно быстрее!

Такси взревело и помчало меня по названному адресу. Я вытащил свой телефон. Нужно позвонить Альберту и

попросить его, чтобы он не уходил с работы. Нужно убедить его, что я уже еду и хочу поговорить с ним о

«Скайлоу», Молли Ван Брейн и Робисоне Шоу... Но пожелает ли он общаться со мной? Я лишил его работы на

7000 евро! По самонадеянности решил, что сам способен уладить все формальности!

Телефон звонил, звонил, но трубку никто не брал... Неужели он ушел домой? Или он тоже мошенник? Сидит

где-нибудь с Робисоном и хохочет надо мной? Или все-таки не мошенник? Сидит где-нибудь с Молли,

пересчитывающей мои деньги, и смотрит на часы? Я должен добраться до него сегодня... Я должен разобраться

со всем сегодня...

— Вестестрат, — объявил таксист, остановив машину. — Какой дом вам нужен?

— Не знаю, — ответил я. — Дом не указан. Только это...

Я показал таксисту распечатку с адресом.

— А! Альберт Хейджн. — Он вновь завел мотор и выехал на дорогу.

— Вы знаете Альберта Хейджна? — удивленно спросил я.

Таксист рассмеялся.

— Конечно. Альберта Хейджна все знают. Большой человек!

Я возликовал. Одно это докажет Иану, что моя тактика согласия — единственно верный путь! Мы проехали

еще метров сто, потом такси сбавило ход и затормозило. Водитель повернулся ко мне и показал в окно.

— Вон он.

Я глянул туда, куда показал таксист.

И увидел вывеску, на которой крупными синими буквами было написано:

АЛЬБЕРТ ХЕЙДЖН

Так назывался супермаркет.

Я был в смятении. И чувствовал себя круглым идиотом. Тупицей. Конечно, это было мошенничество. И что

самое ужасное, я знал это с самого начала. Иначе и быть не могло. Я никогда не участвовал в розыгрыше

Испанской лотереи. Я никогда не встречался с отцом Омара — убитым султаном, восхищавшимся моими

качествами бизнесмена.

Как только я увидел супермаркет, я понял: Иан был прав. Мошенники использовали имя реально

существующего человека и реально существующий адрес в надежде на то, что, если их потенциальная жертва

вздумает навести справки о лотерее «Скайлоу», она убедится, что их «юрист» — не вымышленное лицо. Это

все равно что вы или я стали бы утверждать, будто нас в суде представляет Бобби Ван Теско37 или Хэппи

Шоппер38. Эти ребята просто не рассчитывали, что кто-то отправится в Амстердам и уличит их во лжи. Теперь

я их раскусил, но что толку? Я сам приехал сюда по глупости. Следуя своей тактике согласия, я забыл про

здравый смысл. «Да» вселило в меня оптимизм, вместо того чтобы посеять сомнения. Я на время утратил

бдительность в смутной надежде, что все закончится благополучно. Путешествие, открывающиеся

возможности, пусть даже нелепые, волновали мое воображение. Возможно, я просто искал удачи, хотел еще раз

испытать головокружение от неожиданно свалившегося на меня богатства. Как в тот день, когда я выиграл 25

штук и тут же их потерял. В тот день я вкусил славы и с тех пор жаждал новых успехов. Возможно, «да» — это

своего рода наркотик; возможно, ты живешь в надежде, что вера в хорошее принесет тебе счастье.

Я нашел скамейку, сел и попытался осмыслить события этого дня. Как извлечь выгоду из того, что

произошло? Что в этом есть хорошего?

Ну, во-первых, я сейчас сижу на скамейке в Амстердаме. И впереди у меня целый свободный вечер. Если б я

не прилетел в Голландию, такой возможности у меня бы не было. А вечер в Амстердаме — это в любом случае

лучше, чем еще один вечер перед телевизором дома, в Лондоне. По крайней мере, в этом я выиграл. Да и, в

конце концов, ради чего мы живем?

Я решил, что не стану говорить Иану, как я оказался в Амстердаме. А если и проболтаюсь, то солгу: скажу,

что выиграл эти двадцать миллионов долларов. Пожалуй, сумею обмануть его, думал я, даже если мне придется

всю оставшуюся жизнь поить Иана пивом в пабе за свой счет.

Не буду предаваться унынию, сказал я себе. Пойду искать развлечения. И, разумеется, найду! Ведь я —

оптимист, человек, который всегда говорит «да»!

А такой человек способен найти развлечения в любом городе!

В Голландском национальном музее сыров представлены три аудиовизуальные экспозиции, посвященные

истории сыроварного производства. Там можно узнать о знаменитых сыроделах и огромном разнообразии

новаторских технологий, которые предлагают применять современным изготовителям сыров. Посетители музея

в Алкмаре могли отведать шесть видов сыров — от Гауды до эдамского и в обратном порядке, — но я оказался

лишен этого удовольствия, потому что музей закрылся два часа назад.

У меня с собой была брошюра, которую я взял в поезде, когда ехал в город. В ней содержалось много

полезных рекомендаций и советов о том, как убить время в Амстердаме. Но почти все, что там предлагалось

увидеть или посетить, уже было закрыто, заперто или снято с программы. Я даже не попал в кинотеатр

«Холланд Экспириенс» на Йоденбрестрат, где показывали фильмы в трехмерном изображении,

сопровождающемся такими спецэффектами, как качающийся пол и передача запахов. Это стало последней

каплей. Если не удается сходить на фильм, который можно не только посмотреть, но и понюхать, тогда уж

точно день прожит зря.

У меня забурлило в животе, и поначалу я решил, что это во мне клокочет гнев, вспыхнувший из-за того, что я

не увидел мельницы в трехмерном изображении, но потом сообразил, что, вероятно, я просто голоден, ведь я не

ел целый день. Я находился в самом сердце туристического Амстердама — возле Лейдсеплейн с яркими

мерцающими неоновыми вывесками, запруженной толпами людей и транспортом. Все еще проклиная доктора

Молли Ван Брейн (мало того, что меня лишили двадцати миллионов долларов, так я еще из-за всей этой суеты

фактически ничего не узнал про сыры), я побрел прочь от центральной площади, вышел на Лейдсекруисстрат и

там увидел небольшой ресторан под названием «Де Блонде Холландер».

Обслуживающий персонал встретил меня приветливо, но зал был переполнен, так что меня даже

предупредили, что за мой столик могут подсадить еще кого-нибудь, если посетители будут прибывать. Я пожал

плечами, давая понять, что не возражаю, и заказал блины и пиво.

Меня окружали счастливые люди, съехавшиеся сюда со всех концов света. Интересно, размышлял я, сколько

человек оказывается здесь благодаря проискам доктора Молли Ван Брейн и ее банды мошенников? Не один же

я! Поначалу, думая о Молли, я представлял ее добрым человеком — пожилой дамой-ученым, которая в

свободное время, вероятно, разрабатывает методы лечения разных болезней, причем бесплатно. Теперь же имя

доктора Молли Ван Брейн ассоциировалось у меня со злобной мучительницей, которая ходит в длинном белом

балахоне и мерзко гогочет. Мне принесли пиво, и я попытался не думать о Молли. Но меня и так отвлекли.

Двое парней. Двое парней, для которых не нашлось свободного столика, и потому официант с виноватым

видом подвел их к моему.

— Садитесь, прошу вас. — Официант выдвинул для них стулья. Они сели.

— Привет, — поздоровался сначала один из парней, затем второй.

— Привет, — ответил я.

Я знаю, как себя вести в таких случаях. Человек, пришедший в ресторан один, должен притворяться, будто он

даже не замечает, что рядом сидят двое других посетителей, а те в свою очередь не обращают внимания на

него. Они станут громко болтать без умолку, а одиночка обязан делать вид, будто он глух и даже не

подслушивает. Эту поведенческую модель я называю «эффект Вагамамы39». В данном случае ничего

подобного не было. Один из парней решительно протянул мне руку и сказал:

— Меня зовут Ян.

— Дэнни, — назвался я.

— А это Сергей, — представил Ян своего спутника. С Сергеем я тоже обменялся рукопожатием.

И мы разговорились.

Ян и Сергей были туристы. Неужели? Во всяком случае, они были туристами, когда приехали в Амстердам.

Здесь они жили уже примерно полгода. Ян, высокий стройный блондин, осел здесь после того, как совершил

путешествие по Европе, куда он прибыл из ЮАР. Сергей — менее высокий, коренастый, с бородой — был

родом из Польши. Они познакомились в общежитии, находившемся за утлом, и с тех пор стали неразлучными

друзьями.

— Амстердам — самое клевое место из всех, что я видел, — сказал Сергей. — Никакой другой город с ним

не сравнится. Здесь я чувствую себя как дома. Здесь все так, как должно быть.

— Мы оба живем по принципу: иди туда, куда ноги несут, — добавил Ян. — Если мне хочется побывать в

каком-то месте, я отправляюсь туда. А иногда просто сижу на месте, наблюдаю за тем, что происходит. От

случая к случаю где-нибудь подрабатываю, торчу в общаге, жду появления новых возможностей. Отец любил

приговаривать: «Возможности есть всегда. Если их нет, значит, ты просто их не используешь». Я тоже так

считаю.

Примерно с час мы болтали о том о сем. О Лондоне, о Польше, о ЮАР. Сергей с Яном поинтересовались, что

я делаю в Амстердаме. Я сказал, что приехал в гости к Альберту. Они спросили, чем сегодня вечером занят

Альберт, и схватились за животы, когда я поведал им, как меня надули. Смеясь, они сказали, чтоб я не

переживал. Ради двадцати миллионов стоит за пятьдесят фунтов слетать в Амстердам.

Сергею вскоре пришлось уйти: он спешил на работу. А Ян сделал мне предложение, от которого я не смог

отказаться. Главным образом, потому, что теперь я редко от чего мог отказаться.

— Если тебе нечего делать сегодня вечером, я покажу тебе город, — сказал Ян. — Познакомлю с моим

Амстердамом.

— Ладно, — согласился я. — Это было бы здорово.

Это и в самом деле было здорово. Во-первых, только

благодаря определенной череде случайных «да» я познакомился с Яном. Иначе мы никогда бы не

встретились. Но раз уж наши пути пересеклись, почему бы не провести вечер по указке нового приятеля? Тем

более что мы находились в его городе. В конце концов, если бы не он, я бы, пожалуй, до сих пор торчал бы в

чертовом музее сыров.

— Так... сначала идем на Варместрат... — сказал Ян, когда мы покинули ресторан.

— Хорошо. А что там?

— «Аргос».

Я кивнул.

Погодите.

— Аргос?

— Это бар, — деловито пояснил Ян. Видно, ему уже случалось вести подобный разговор с британцами. —

Один парень должен мне деньги. Заскочим туда, я заберу долг и пойдем гулять. По рукам?

— По рукам, — сказал я.

Такси высадило нас прямо возле «Аргоса». Мы вошли в бар, который ни в чем не был похож ни на один из

«Аргосов», в которых я бывал прежде. Яна тут же поприветствовали два парня, сидевшие за ближайшим к нам

столиком.

— Приятели, — объяснил он и куда-то отошел.

Я улыбнулся и кинул взгляд вокруг. Что-то было... необычное в этом баре. Чего-то... не хватало. Но чего? Я

никак не мог определить. Стулья есть, думал я. И свет. И напитки. И мужчины. Черные. Белые. Рослые.

Невысокие. Много... мужчин. И тут я сообразил. Девушки. В этом баре нет девушек. И также... о!... нормальной

одежды. Нормальной мужской одежды типа вельветовых штанов и джинсов... Здесь гораздо меньше

вельветовых штанов и джинсов, чем я обычно привык видеть в барах. И гораздо больше... хм... слишком много

кожи, на мой вкус.

О Господи!

Я в кожаном баре.

— «Аргос» — старейший кожаный бар в Европе, — сказал Ян, вновь появляясь возле меня.

— Отлично! — воскликнул я, надеясь, что мой «восторг» будет воспринят как невозмутимость горожанина.

— Старейший кожаный бар в Европе. Чертовски здорово!

— Тут эти два бара и еще погребок.

— Погребок. Круто. А погребок для чего?

Ян глянул на меня, и я в ту же секунду понял, что мне лучше не знать, в каких целях используется тот

погребок.

Ян пошел поговорить с друзьями и забрать свои деньги, а до меня постепенно стала доходить шокирующая

правда. Фактически совершенно незнакомый мне человек привел меня в кожаный бар для геев в самом сердце

Амстердама. Поймите меня правильно. В свое время я посетил немало баров для геев, и все это были стильные

и шикарные заведения. И я ничего не имею против кожи: у меня есть и кожаная куртка, и два кожаных ремня, а

когда я учился в школе, то ранец носил исключительно кожаный — из других материалов не признавал. Но я

никогда не был в баре для геев — тем более в кожаном баре — с тех пор, как стал придерживаться тактики

согласия.

Не без ужаса я осознал, что я, человек, который всегда говорит «да», нахожусь в баре, где передо мной

открывается много возможностей ответить согласием. Вдруг мне что-нибудь предложат? Или куда-нибудь

меня пригласят? Или — Господи помилуй — попросят об услуге? Я не считаю себя очень привлекательным

парнем, вокруг которого геи вьются стаями. Просто, судя по тому, что я наблюдал в британских барах для геев, эти ребята порой не очень разборчивы.

— Привет! — раздался справа от меня чей-то голос. — Ты приятель Яна?

Ко мне обращался чисто выбритый, одетый с иголочки и очень приветливый парень. Он был не в коже, хотя,

на мой взгляд, брюки на нем сидели несколько плотновато. Меня вдруг охватила паранойя. Может, он на меня

глаз положил?! Ну да, так и есть — я ему приглянулся!

По моему мнению, гомофобия40 — отвратительная, безобразная черта, образ мышления отсталых,

необразованных людей, культивируемый представителями общества, которые считают, что исполнение песни

«Волшебная стена»41 в момент закрытия паба — это признак высокой культуры... но в то же время... ведь я

обязан сказать «да» этому человеку. Кто бы он ни был. Чего бы ни пожелал!

Придется соображать быстро. Придется взять на себя роль ведущего в беседе. И увести разговор в безопасное

русло. Да и вообще уже пора что-то сказать, потому что вопрос мне был задан пятнадцать секунд назад, а я на

него пока еще не ответил.

— Да, — неожиданно произнес я. — Да, я — приятель Яна.

Я вновь и вновь анализировал свой ответ. Было ли в нем что-то такое, что можно классифицировать как

заигрывание? Черт! Я не должен был говорить «Да». А я сказал «Да» дважды! Парень сочтет, что я с ним

флиртую!

— Ян — классный пацан, — сказал парень. — Ты откуда? Из Англии?

А на это что ответить? Чтобы у него не возникло неверное впечатление?

— Угу.

— Из Лондона?

Я кивнул.

— И он показывает тебе Амстердам?

Я опять кивнул.

— Угу.

— Я иду к бару. Хочешь выпить?

Он потряс пустым бокалом. Что нельзя расценивать ни как эвфемизм, ни как рифмованный сленг.

Но черт побери! Это ж будет сущий кошмар! Я и так только и делаю, что дакаю! А сейчас вот просто кивнул,

улыбнулся и согласился выпить! Этот человек знает, как мной манипулировать! Хотя, думаю, справедливости

ради, стоит сказать, что я столь же неловко чувствовал бы себя и в баре где-нибудь в районе пресловутых

красных фонарей, беседуя не с этим парнем, а с какой-нибудь полуголой девицей. Ну, почти так же неловко.

Неожиданно рядом возник Ян.

— Эй... я получил свои бабки. Пошли?

— Да! — обрадовался я. — Пошли.

Парень улыбнулся и сказал:

— Рад был познакомиться.

— Привет, Дитер, — поздоровался с ним Ян. Дитер поднял руку и едва заметно ему махнул. — Дитер —

один из самых дружелюбных людей на свете.

Меня вдруг кольнула совесть. Я позволил собственным предрассудкам и паранойе одержать верх над здравым

смыслом. Дитер просто приветливый парень.

— Но остерегайся его, — предупредил Ян. — Он непременно попытается переспать с тобой.

Дитер изобразил изумление.

— Вообще-то он готов переспать с чем угодно.

Дитер рассмеялся, обозвал Яна сукой и пошел заказывать пиво. Я тоже рассмеялся, а потом понял, что в

глазах Яна я и есть это «что угодно».

— Итак, — сказал Ян, — в районе красных фонарей есть один крутой бар, который я хочу тебе показать...

Беззвучно, не обращаясь ни к кому конкретно, я произнес: «На помощь!»

Прежде чем бросить вызов потенциальным ужасам района красных фонарей, Ян уговорил меня посетить одно

местечко неподалеку от «Аргоса». Это будет сюрприз, пообещал он. Настоящий Амстердам. Ничего не имею

против, сказал я, при условии, что там нет парней в коже.

Спустя несколько минут мы уже были на месте — стояли перед заведением с подозрительным названием

«Грезы наяву».

— Что это — кофейня? — спросил я, прекрасно зная, что в амстердамские кофейни приходят вовсе не для

того, чтобы выпить кофе.

— Нет, не совсем... это, так сказать, лавка даров природы. Ты травку куришь, Дэнни?

— Предпочитаю не курить, — ответил я. — Последний раз, когда мне случилось ее попробовать, я

помешался на гусях.

Ян понимающе посмотрел на меня.

— Ну, заходи...

Мы вошли, и в помещении я опять увидел надпись «Дары природы».

— А что это за «Дары природы»?

— Это где продают полезные снадобья.

— Как в аптеке?

— Нет... — ответил Ян, усаживаясь за столик. — Снадобья, которые улучшают память, или помогают

сосредоточиться, или наполняют тебя энергией и так далее. Это все природные аналоги химических

препаратов. Зачем принимать ЛСД, если можно позаимствовать что-нибудь у природы? Природный ЛСД.

Минимальный риск для здоровья.

— Но ведь ЛСД здесь запрещен, да?

— Конечно. А вот все эти снадобья абсолютно легальны. Качественные заменители «спида», «экстази» и так

далее, что ни назови. Да и вообще, раз уж ты в Амстердаме, зачем отказывать себе в удовольствии...

Ян теперь улыбался, и я проникся твердым убеждением, что ему нравится искушать людей не так хорошо, как

он, знакомых с Амстердамом.

— Попробуй галлюциногенные грибы. Психотропы. В свежем виде они не запрещены законом.

— Но ведь они же вредны для здоровья, — заметил я, несколько возмущенный его предложением. — Когда

я учился в школе, нам об этих грибах целую лекцию прочли, потому что Джонатан Дейвис42 как-то отведал их

где-то в поле, а потом полдня за деревьями гонялся.

— Но это же дары природы, а все, что дает природа, не может быть вредно, так ведь?

Я поразмыслил с минуту и спросил:

— А как же землетрясения?

Ян покачал головой.

— Ну а Гитлер? — не сдавался я.

Ян отвечал, мне невыразительным взглядом.

— Ну хорошо, пожалуй, я куплю пару грибов, — согласился я. — Заберу их с собой попозже, когда буду

уходить. Не стоит с ходу нырять в омут, верно?

— Брать их с собой домой нельзя. И засушивать тоже. В сушеном виде они запрещены законом. Несколько

лет назад, когда здесь начали продавать галлюциногенные грибы, разразился большой скандал, но потом они

переименовали свое заведение в овощную лавку, и грибами им торговать разрешили.

Я огляделся.

— Так, значит, сейчас ты привел меня в овощную лавку?

Ян улыбнулся.

— Ну же, давай... хочешь вкусить новых впечатлений?

Ага, вот оно. Вопрос, провоцирующий меня переступить черту. Я чувствовал себя так же, как Марти

Макфлай43, когда кто-то осмеливался обозвать его цыпочкой.

— Вообще-то... мне немного не по себе, — признался я. И не лгал. Я еще ни разу в жизни не употреблял

ничего такого, что хотя бы отдаленно подходило под определение наркотиков класса «А». Если б меня

спросили, я, наверное, даже и не перечислил бы их все. В кругу моих друзей никто наркотиками не увлекался.

В сущности, наркотики я попробовал лишь один раз в жизни, когда выкурил ту смешную сигарету в Брикстоне,

в компании борцов за мир. И вот теперь я, как типичный амстердамский турист, сижу в какой-то чудной

«лавке» с каким-то южноафриканцем, который считал, что употребление наркотиков — самое обычное дело, и

готовился скакнуть на следующий уровень.

— Руководствуйся только собственными желаниями, тебя никто не заставляет, — сказал Ян. — Ты ведь

хотел посмотреть, как я живу. А я намерен немного расслабиться...

Он встал и направился к бару, а я остался сидеть за столом, споря с собственной совестью. Нет, не могу я на

это решиться, твердил я себе. С другой стороны, продолжал рассуждать я, это же Амстердам — город больших

возможностей. Если здесь не сказать «да», тогда где ж еще? Я вдруг приободрился. В моей жизни наступал

переломный момент. Если я рискну попробовать настоящие наркотики — то есть сделаю то, что в Лондоне мне

никогда бы и в голову не пришло, — это будет означать, что я способен совершить нечто дурное. То есть что я

— человек решительный.

И, черт возьми... как сказал Ян, это даже не противозаконно. Во всяком случае, формально не является

нарушением закона.

Минутой позже вернулся Ян. Он закурил «козью ножку», которую купил, и вновь сел. Потом положил на

столик маленькую таблетку и пододвинул ее мне.

— Попробуй это, — сказал он. — Башку снесет.

Весьма подозрительная рекомендация.

Я посмотрел на таблетку.

— Ян... когда ты сказал, что это штука башку мне снесет... э-э... я как раз думал о том, чтобы попробовать

что-то более приятное и легкое. У тебя есть что-нибудь такое, что не очень сильно действует на голову —

просто щекочет нервы? Судя по твоим словам, это что-то... очень уж возбуждающее. Я на такое не

рассчитывал.

Ян попытался успокоить мои тревоги, но безуспешно. Но потом я вспомнил то, что он сказал чуть раньше:

«Возможности есть всегда. Если их нет, значит, ты просто их не используешь». Что ж... это тоже своего рода

возможность. Удобный случай попробовать что-то новое. То, что — если бы не определенная череда

случайных «да» — я никогда бы не попробовал. Уровень 5 в чистом виде.

Внезапно я вспомнил еще кое-что.

— Эй... а ты... ну, знаешь... уже под кайфом?

— Немного.

Я поддался вперед за столом и посмотрел ему прямо в глаза.

— Представь, что есть магазин под названием «Пицца в шляпе», и там продают только шляпы в форме

пиццы.

Ян наморщил лоб, но потом качнул головой.

Невероятно, думал я. Никто не реагирует на мою шутку.

— Бог с ним, — сказал Ян. — Ну что, рискнешь?

Ответ у меня уже был готов: «да».

— Как называется?

— В переводе — «бомба для мозгов»... что-то в этом роде.

— Бомба для мозгов? — переспросил я.

— Да, примерно.

— Но что это такое? Я не стану есть бомбу для мозгов, пока не узнаю, из чего она сделана.

— Ее не едят. Это немного похоже на ЛСД, только как двойная доза.

— Ничего не понимаю.

— Сильный наркотик, но безопасный. Я тоже его приму. Не дрейфь, все будет хорошо.

Ян улыбнулся. Его уверенный тон действовал успокаивающе, но я все равно нервничал. Словами не передать,

насколько для меня все это было необычно. Я никогда и помыслить не мог, что стану со знанием дела

употреблять наркотики. Помнится, в детстве я даже допотопный детский диспирин боялся принимать: думал, у

меня возникнет ощущение отстраненности. Как же, Господи помилуй, я совладаю с психотропной «бомбой для

мозгов»?

Тем не менее одновременно с Яном я взял со стола таблетку и медленно, осторожно положил ее в рот.

На следующее утро ровно в семь часов я проснулся в амстердамской гостинице «Новотель». Резко сел в

постели, вытянувшись в струнку, — один, сконфуженный, с пересохшим ртом и вытаращенными глазами.

Я знал, что последние девять часов я что-то делал, но что и как — понятия не имел. Я все еще был не в себе, голова кружилась, на лицо налипла наклейка с изображением деревянного башмака. Постепенно в сознании

начали всплывать некоторые картины. Мужчина. Мигающий свет. Я глянул на пол, увидел свои джинсы и одну

кроссовку, а рядом — маленький черный одноразовый фотоаппарат. Я дотянулся до него, взял в руки. Пленка

была полностью использована. На полу, под дешевым журнальным столиком, лежало еще что-то. Какой-то

свернутый листок бумаги. О Боже. Только не говорите, что я женился, прошу вас. Пожалуйста, не говорите, что

я вернулся в кожаный бар и там женился.

Я вылез из постели — в висках стучало — нагнулся и поднял рулончик. Мне он показался удивительно

тяжелым. Впрочем, тяжестью было налито и все мое тело.

Я развернул листок и... Господи Боже мой... что это?

То, что я увидел — странное, сбивающее с толку изображение, — привело меня в ужас. В полнейший ужас.

На бумаге углем искусно был запечатлен я с крошечной собачкой.

Неожиданно ко мне вернулась память.

Уличный художник, мимо которого мы проходили на Лейдсеплейн, спросил, хочу ли я, чтобы он нарисовал

мой портрет. Я захихикал и крикнул: «Да!» Но только — и я это особо оговорил — если он запечатлеет также и

мою собачку. «Какую собачку? » — удивился художник.

«Ну как же, маленькую собачку, что сидит у меня на плече», — объяснил я.

И теперь вот оно — наглядное свидетельство моей прогулки по Амстердаму с крошечной собачкой на плече.

Прогулки, которой я почти не помнил, потому что находился в состоянии наркотического опьянения. Мне

кажется, в моем воображении эта моя собачка даже умела разговаривать.

Но это еще не все. Помимо портрета — о Боже! — у меня оказались и фотографии! Фотографии! Целых

двадцать четыре штуки. Должно быть, кто-то из нас — Ян, либо я сам — купил фотоаппарат, пока мы бродили

от бара к бару, шатались по улицам, счастливые и веселые благодаря взрывному воздействию амстердамской

«бомбы для мозгов» и крепкого пива!

Я опять посмотрел на свой портрет — в холодном свете ясного утра. Черт возьми, что мне с ним делать? Не

выбрасывать же — я заплатил за него деньги. Но не могу же я увезти его домой и подарить маме. Как я

объясню, откуда взялась у меня на плече собачка? Скажу, что просто не заметил ее? Что она запрыгнула в

последний момент? Забавно, что портрет, появившийся в результате того, что я просто сказал «да», фактически

свидетельствует в пользу позиции: «Просто скажи "нет"».

Больше ничего о событиях той ночи я не помню. Хотел бы вспомнить, но, увы, не могу. С того вечера Яна я

больше не видел и вестей от него не получал. И я по-прежнему категорически против употребления влияющих

на мозг веществ, которые запрещены законом (и даже против тех, что законом не запрещены). А о том, что

произошло со мной, я рассказываю в надежде, что, может быть, какой-нибудь юнец, приехавший в Амстердам,

прочтет это и ни за что не согласится позировать уличному художнику с воображаемой миниатюрной собачкой

на плече.

И вот мое публичное заявление. Если вы решили подсесть на наркотики и нуждаетесь в помощи, я могу

показать вам две фотографии. На одной я запечатлен в центре Амстердама — тычу пальцем в автобус, у

которого, я уверен, большие красивые глаза. На второй я лежу, раскинув руки, посреди дороги и пытаюсь

поймать луну.

Я не поместил эти фотографии в этой книге только потому, что ни одна мать не заслуживает того, чтобы

узнать, что она вырастила ловца луны.

Домой в Лондон я вернулся удовлетворенный тем, что — благодаря Альберту Хейджну и знакомству с миром

«бомбы для мозгов» — моя тактика согласия преподнесла мне два жизненно важных урока.

Третий урок — в том, что мужчины не должны выгуливать котов.

ВЫДЕРЖКИ ИЗ ДНЕВНИКА СОГЛАСНОГО: 2

18 июля

На последней странице газеты «Метро», которую я нашел в лондонской подземке, я прочитал

поразительнейший вопрос. Помещенное в рамку небольшое рекламное объявление гласило: У ТЕБЯ САМАЯ

НЕМЕЦКАЯ ВНЕШНОСТЬ ИЗ ВСЕХ БРИТАНЦЕВ? Рекламное агентство искало британца с самой немецкой

внешностью, которому предлагалось сняться на телевидении. Я поразмыслил несколько минут, пока ехал в

метро. Интересно, похож ли я на немца? Я попытался вспомнить, как я выгляжу. Да, пожалуй, я мог бы сойти за

немца. В моих очках легко можно представить любого человека, который больше похож на европейца, чем я.

Может, я как раз тот, кто им нужен? Может, когда я войду в их редакцию, мне скажут: «Простите, сэр, но вы, очевидно, настоящий немец. Наверное, вы не так поняли текст нашей рекламы. Нам нужны только британцы,

похожие на немцев». А я улыбнусь многозначительно, и тогда до них постепенно начнет доходить. «В самом

деле?! — воскликнут они. — Неужели… вы… господа! Поиск прекратить! Мы нашли британца с самой

немецкой внешностью!» Представляете, если я получу эту работу?! Посмотреть бы тогда на реакцию людей из

Би-би-си. Интересно, что они подумают, когда я войду к ним, брошу ключи на пол и скажу: «Вот, забирайте! Я

теперь британец с самой немецкой внешностью!» ? Наверное, некоторые девчонки попадают в обморок. Боже,

это будет нечто! Не каждый может похвастать тем, что он британец с самой немецкой внешностью. Я оставил

сообщение и стал ждать ответа.

19 июля

Я просматривал «Ист-Лондон эдвертайзер»44 и вдруг заметил красочное объявление, в котором содержался

следующий вопрос: «ВЫ БЕЗ УМА ОТ ЖИВОТНЫХ?»

Я стал читать это объявление. «Если вы без ума от животных, — говорилось в нем, — тогда фото вашего

питомца, возможно, принесет вам J 100, а наша газета наградит его желанным титулом "Самый необычный

питомец года"»!

На желанный титул уже нашлись претенденты — Боблз с Майл-Энд-роуд и Пиппи со Стебондейл-стрит. На

мой взгляд, ни то, ни другое животное не отличалось особой индивидуальностью. Пиппи был обычный пес,

которому на морду нацепили очки, Боблз — просто жирный кот (полагаю, в редакции сочли, что пес в очках и

жирный кот — это новое слово в истории животных).

Одно я, конечно, понял сразу: да, животных я люблю. Определенно. А вот питомцев, к сожалению, у меня не

было. Так что мне предстояло завести домашнего питомца и позаботиться о том, чтобы ни Боблз, ни Пиппи не

лишили его желанного титула.

20 июля

Сегодня я сэкономил восемь фунтов на паре «замечательных практичных облегающих прорезиненных

джинсов». В рекламе говорилось, что они стоят всего 7.99 фунта и доставляются бесплатно. Пояс у этих

джинсов на резинке и со шнурком — как на тренировочных штанах, в которых ходят старики и люди,

страдающие ожирением. Их можно стирать в машине.

Я никогда, никогда не надену эти джинсы.

21 июля

На стене многоквартирного дома, в котором я живу, кто-то повесил объявление: «ВЫ ЛЮБИТЕ ИГРАТЬ В

СКВОШ? Я ИЩУ ПАРТНЕРА ДЛЯ ИГРЫ В СКВОШ. МОЖЕТ, ЭТО ВЫ? ». Несмотря на то что я ни разу в

жизни не играл Б сквош, я купил себе ракетку и позвонил по указанному в объявлении телефону. Мне ответил

человек по имени Бьорн. Мы договорились сыграть в сквош в выходные в Бетнал-Грин1.

22 июля

В газете «Стандард» я прочитал, что Трихологическая ассоциация Великобритании предлагает всем

мужчинам бесплатно произвести в их клинике осмотр своих волос. Я решил проверить свои волосы. Прибыл в

клинику, и мужчина, сидевший за большим столом, рассказал о том, какие услуги они оказывают. Вскоре мне

стало ясно, что он хочет сделать мне пересадку волос. Я плохо представлял, куда он планирует пересадить мои

волосы, только мужчина постоянно поглядывал на мою голову. Попросил разрешения быстро осмотреть мои

волосы. Я согласился. Он встал надо мной с большой лупой и принялся щупать и рассматривать их. А потом

сказал: «Да, у вас определенно ранняя стадия облысения». Он так меня напугал, что я физически ощутил, как у

меня редеют волосы. Я облысею! И все из-за него! Ишь, какой умный трюк придумали! Мужчина дал мне

несколько рекламных листков, а я, вернувшись домой, целый час стоял перед зеркалом с расческой и линейкой.

Тот ублюдок оказался прав. Волосы у меня и впрямь чуть поредели. Лучше б я не давал согласия на осмотр.

Тогда мои волосы до самой старости были бы густые, как у ребенка.

Когда я шел домой, меня опять остановил член благотворительной организации «Помощь престарелым».

Похоже, эти ребята специально меня подлавливают.

23 июля

Домашнего питомца пока не нашел. Думал купить рыбку и послать ее фото, но ведь это конкурс

индивидуальностей, а я не уверен, что на фотографии рыбки будет заметна ее индивидуальность. Вряд ли кто, глядя на золотую рыбку, подумает: «Какая колоритная штучка!» Поэтому я сфотографировал соседского кота и

послал его снимок в газету.

Игра в сквош с Бьорном прошла не очень хорошо. Я возлагал надежды на свои природные способности,

думал, что я прирожденный игрок в сквош, но не тут-то было. Вряд ли для него я идеальный партнер. Он

сказал, что позвонит.

25 июля

Рекламный мусор, поступающий на мою электронную почту, пропагандирует новые лекарства. Мне

предложили купить пропецию (от потери волос) и прозак (от депрессии). Мне кажется, первый препарат без

второго принимать бесполезно. Поэтому я заказал оба.

26 июля

Я вдруг только что сообразил, что, если мое фото победит на конкурсе «Самое необычное животное года» и

мои соседи узнают об этом, мне будет нелегко объяснить им, почему я решил заявить их питомца на участие в

конкурсе красоты. Тем более что я с ними не знаком. Представляете, если я им скажу: «Привет, я живу по

соседству. Кстати, я заявил вашу кошку на участие в конкурсе». Вот уж странное будет знакомство.

Поэтому я нашел в Интернете фото другого кота и тоже послал его в газету. Тот кот запечатлен в крошечной

шляпке и парике. Держу пари, он гораздо интересней соседского.

Тому, другому коту я дал кличку Стюарт, потому что обычно котов Стюартами не называют. Наверное, это

огорчит многих мужчин по имени Стюарт.

28 июля

Мне доставили пропецию. А вместе с ней и прозак. В инструкции по применению прозака я ознакомился со

списком возможных побочных эффектов. Переутомление. Вялость. Запор. Нервозность. Боль в суставах.

Излишняя потливость. Утрата внимания. Потеря памяти. Ослабление сексуальной функции.

Это ж в какую депрессию надо впасть, чтобы предпочесть любую из перечисленных альтернатив.

Я проглотил одну таблетку. Минут десять испытывал легкое головокружение, но это, возможно, потому, что я

не поел. У меня побаливает коленный сустав, но это вряд ли из-за прозака.

1 августа

Ура! Есть изобретение! Я был в видеопрокате, искал фильм с Джетом Ли45 и вдруг увидел объявление с

просьбой перематывать кассеты на начало перед тем, как вернуть их в магазин. Мой случай, подумал я, как бы

не забыть. И тут меня осенило. Удивительная коробка автоматической самоперемотки видеокассеты! Работает

просто и эффективно: при закрытии коробки маленький магнит приводит в действие механизм, и пленка

перематывается, пока ты идешь домой. Надежно и здорово! Сегодня я послал свое изобретение в институт по

вопросам патентного права и права товарных знаков.

Интересно, согласится ли Сью Поллард46 рекламировать придуманный мною прибор?

2 августа

Меня начала мучить совесть за то, что я послал на конкурс фото чужого кота. Впрочем, это ерунда. Ради

денежного приза в сто фунтов можно пойти и на подлог. Хотя, наверное, на эти деньги я все же куплю себе

кота, дабы избежать коварных вопросов.

Также сегодня я ступил на долгий тернистый путь к достижению цели, которой никогда перед собой не

ставил. Я вознамерился стать медбратом!

Рочвильский университет США ищет новобранцев, желающих получить диплом санитара через Интернет.

По-видимому, мне не придется что-либо учить или постигать азы моей будущей профессии. Диплом выдается

на основе жизненного опыта — в том числе тем, кто прошел докторантуру (я не проходил), занимался

сестринским уходом на дому (я не занимался) и «обладает навыками осмотра пациентов». Я поставил на видео-

запись сегодняшнюю серию «Холби Сити»47. С трудом верилось, что скоро я стану медбратом. Я заполнил

помещенную на сайте анкету и заплатил 400 фунтов одной из своих кредитных карт «нового типа». Я почти

врач! Потрясающе!

3 августа

Бьорн, любитель сквоша, пока не звонит. А ведь обещал. Я не ослышался.

Почему мужики такие сволочи?

ГЛАВА 9

В которой Дэниел огорчает

незнакомого человека

Многие часто говорят, даже кричат о «силе позитивного мышления».

Возьмем меня: обычно я придерживаюсь позитивного подхода. Всегда стараюсь убедить себя, что все будет

хорошо. Если б я, находясь на необитаемом острове, увидел на горизонте корабль, а люди с корабля меня бы не

заметили, я не стал бы впадать в отчаяние. Сказал бы себе: «Не расстраивайся. Они наверняка скоро вернутся».

По крайней мере, я умер бы счастливым.

Есть и такие, кто более строго исповедует позитивный подход и всю свою жизнь посвящает тому, чтобы

применять его на практике. Однажды на глаза мне попалась статья о некой женщине по имени Джессика,

которая прочитала руководство по позитивному мышлению и так вдохновилась, что купила жилой автофургон

и переехала в Камбрию", дабы на природе думать о хорошем, распространяя вокруг себя флюиды счастья. По

словам Джессики, одни только хорошие мысли способны излечить человека от болезней, помочь ему возродить

любовные отношения и найти более престижную работу. Что само по себе здорово, если в отношении работы

вы готовы воспользоваться советом женщины, обитающей в жилом автофургоне.

«Приведу вам пример, — пишет она. — Если снова и снова повторять слова о чем-то хорошем, то в итоге это

хорошее непременно произойдет. Если вы постоянно будет твердить себе, что вы замечательный человек и что

у вас чудесный брак, так оно и будет».

Ха, полезный совет для замученных семейной жизнью жен.

Что касается меня, я пришел к выводу, что перемены в жизни происходят не столько в результате

позитивного мышления, сколько благодаря позитивным действиям. Да, не спорю, от поездки в Амстердам я

ожидал большего, но это не значит, что она оказалась неудачной (заметьте, я рассуждаю в позитивном ключе).

Это просто еще один пример того, как я положился на волю судьбы, поплыл по течению. Правда, это течение

занесло меня в тупик, зато я повеселился. А в противном случае я не знал бы этого веселья.

Да, я хотел доказать Иану, что он ошибается. И, увы, несмотря на свой бесконечно позитивный настрой, я

вернулся не с двадцатью миллионами долларов, а всего лишь с собственным портретом, на котором я

запечатлен с собачкой, да еще и весь разбитый. Иан, разумеется, сказал бы, что все мои усилия обречены на

неудачу. Но я, сторонник позитивного мышления и позитивных действий, с ним не соглашусь. Я уверен, это все

только к лучшему. И уверен, что в один прекрасный день я пойму, в чем это лучшее выражается. Возможно

даже, когда-нибудь я познакомлюсь с владельцем супермаркета магнатом Альбертом Хейджном, и мы с ним

вволю посмеемся над моими мытарствами.

Зазвонил телефон. Это был Брайан, член товарищества «Звездный взрыв». Он сообщил, что его друг Пит,

которому известно про Майтрею гораздо больше, чем ему самому, согласился встретиться со мной, и спросил,

когда мне это будет удобно. Я предложил, чтобы он сам назначил время. Он назначил. Я сказал, что приду.

— Дэнни?

— Ты, должно быть, Пит.

— Входи.

Я повиновался и вошел в квартиру Пита.

Мы находились на Чансери-лейн, и я рассудил, что раз уж я пришел сюда по столь необычному делу, во всех

отношениях будет удобнее, если мы обойдемся без светской беседы.

— По сути, Пит... я здесь потому, что Брайан сказал мне, будто на Брик-лейн живет Христос.

Пит закатил глаза и пронзительно рассмеялся.

— Ха! — воскликнул он. — Для начала скажу, что это полная чушь.

Я улыбнулся и тоже попытался издать пронзительный смешок, но у меня не получилось.

— Значит, это неправда? — уточнил я, испытывая облегчение оттого, что разрешилось хотя бы это

маленькое недоразумение.

— Нет, — качнул головой Пит. — Нет, Христос не живет на Брик-лейн.

— Я так и думал.

— Нет, Христос живет в Риме.

— О!

— На Брик-лейн живет Майтрея.

Господи, опять путаница.

— Брайан говорил то же самое. Только он сказал, что Майтрея — это Христос.

— Нет. Некоторые называют его Христом, но он не Христос. Христос живет в Риме. Майтрея был Христом

две тысячи лет назад в Палестине, но теперь Христос такой же Учитель. Майтрея работает с Ним в одной

связке, но Майтрея — это Майтрея, и Майтрея живет в Лондоне. Лучше расскажи, почему, по-твоему, ты

встретил его.

— Ты вот что должен понять, Дэнни, — говорил Пит. Мы сидели в его гостиной, потягивая чай. — Никто из

нас не знает, где Майтрея явится в следующий раз. Или перед кем. Он может появиться где угодно, в мгновение

ока, причем перед людьми любой веры — потому что он олицетворяет все религии. В прошлом году он

выступал перед двумястами христианами в Парагвае. Годом раньше — перед двумястами мусульманами в

Марокко. Его видели в Японии, Италии, США, на Занзибаре, в Польше и вообще всюду. Но никогда прежде он

не являлся одному человеку в автобусе.

Я понимал, к чему клонит Пит.

— Прекрасно. Значит, это не мог быть он. Согласен. Это был просто какой-то мужик, случайный попутчик.

Просто его слова задели меня за живое. Думаю, Брайана немного занесло...

— Нет, нет, подожди, Дэнни. Это вполне мог быть и он. Ибо он здесь для того, чтобы помогать людям. Он

способен изменить жизнь как одного человека, так и затронуть судьбы тысяч людей. Но делает он это в той

форме, в какой люди могут это принять. Вот почему одним он является в виде Христа, другим — в виде

Магомета, а третьим... просто представляется случайным попутчиком.

— Но почему?

— Ты верующий человек, Дэнни?

Я покачал головой.

— В смысле, что я не христианин, не мусульманин и так далее. Я больше верю в... людей. В доброту

обычных людей. Человечества в целом. Во все такое.

— Вот потому-то Майтрея и решил явиться тебе в автобусе, — сказал Пит.

На том и договорились. Для Пита вопрос был закрыт. Нравится мне то или нет, он считал, что я встретил

Майтрею.

— Он ратует за справедливость. Равные возможности и любовь — независимо от твоих верований и

убеждений, — добавил Пит, предлагая мне печенье.

— Мне это нравится, — сказал я. Действительно, вполне разумное кредо.

— Слушай... мне хотелось бы взять у тебя интервью о твоем общении с Майгреей. Если можно, конечно.

Это заинтересует многие издания. По какому телефону можно с тобой связаться?

— Э... ну... я не уверен, что смогу много рассказать, — растерянно произнес я. — Но... Да.

Я написал свой телефон в маленьком блокноте, который Пит, судя по всему, стянул из гостиницы «Своллоу»

в Чоллерфорде, и он поманил меня в другую комнату.

— Вот, глянь. — Пит показал мне фотографию бородатого мужчины в балахоне, которую Брайан приносил

в ресторан, где мы с ним встречались. — Это снято в Найроби. Шесть тысяч человек видели, как Майтрея

прибыл в Вифлеемскую церковь в крошечном селении Квангваре. Там творят чудеса. Исцеляют больных,

безумным возвращают разум и все такое. Однажды жрица сказала прихожанам, что с ней говорил Господь и

что через несколько минут к ним прибудет особенный гость. Селяне не знали, чего ждать, но потом... потом он

прибыл. Майтрея. Появился буквально из ниоткуда и весь почти светился. Он благословил их, затем сел в

машину и уехал.

— Надо же! — изумился я. — И что это была за машина?

Если он скажет «ниссан», значит, здесь что-то не так, рассудил я.

— Понятия не имею. В общем, если ты хочешь узнать наверняка, был ли тогда с тобой в автобусе Майтрея,

тебе нужно поговорить с одним человеком.

— С кем?

— Его зовут Элиас Браун.

— Элиас Браун?

— Да. Элиас Браун. Он находится в прямом контакте с Майтреей.

— В самом деле?

— Да. Ему много раз случалось «попадать в тень». Это, по сути, означает, что Учители вселялись в него и

вещали его устами. Он потрясающий человек — добрый, великодушный. В общем, Учители подружились с

ним, и в итоге он вступил в прямой контакт с самим Майтреей.

— И этот Браун действительно существует?

Пит как-то странно посмотрел на меня.

— Разумеется. Я узнаю, скоро ли он будет в Великобритании, и позвоню тебе, хорошо?

— Ладно, — сказал я. — И тогда я смогу спросить у него, нормально ли он добрался домой на автобусе в тот

вечер.

Пит кивнул.

Я допил чай и попрощался с Питом. Как ни странно, я был взволнован.

Утром следующего дня я отправился на встречу с Томом — это тот парень, с которым я познакомился на

вечеринке у Роберта, — дабы взглянуть на автомобиль, что я сдуру согласился у него купить.

Том ждал меня в кафе у станции метро «Хендон Сентрал». Когда я вошел, он поприветствовал меня улыбкой.

— Как дела? — спросил я.

— Неплохо. Вещи собраны, готов ехать.

— Когда уезжаешь?

— Не раньше чем через пару дней. Правда, сегодня я отправляюсь в Ливерпуль, хочу попрощаться с

родными и друзьями. Побуду там до отъезда, а потом здравствуй, Новая Зеландия...

— Здорово. Так что у тебя за машина? — уточнил я, когда мы зашагали по улице.

— «Ниссан Фигаро».

Не очень, но сойдет, подумал я. За те несколько дней, что миновали со дня нашего знакомства, я рассудил,

что меня устроит любой автомобиль, лишь бы это был не ярко-желтый «порше» с турбонагнетателем, который

сделает меня банкротом и объектом внимания окружающих, ибо все станут показывать пальцами на мою

машину, когда я буду проезжать мимо. К тому же Том пообещал дать мне «баснословную скидку». Деньги не

имеют значения, сказал он. Главное, чтоб жизнь радовала.

— И... какого года?

— Тысяча девятьсот девяносто первого.

— О.

Я вдруг пожалел, что это не ярко-желтый «порше» с турбонагнетателем. Тринадцатилетний «ниссан» — не

лучший помощник в налаживании отношений с девушками. Если только он не отлит из золота.

— Какого цвета?

— Сочно-зеленого.

Да уж. Такой автомобиль девушки за милю будут обходить.

Хотя для себя я уже решил, что машина мне нужна. Ко всему прочему, она поможет мне преодолеть страх.

Некогда я поклялся себе, что, пока живу в Лондоне, машины у меня никогда не будет. Это слишком опасно. И

слишком хлопотно. Правда, зарок дал человек, у которого только раз в жизни был автомобиль — «Мини

Метро», купленный за 1000 фунтов, которые я копил все лето. А права я сумел получить только потому, что

решил сдавать экзамен по вождению в городе Троубридж49. Ибо в Троубридже — это я объясняю для

непосвященных — больше, чем где бы то ни было в Великобритании, кольцевых транспортных развязок с

односторонним движением, а по таким дорогам я худо-бедно умел ездить. Впоследствии я так заездил свой

автомобиль, что он просто превратился в груду стонущего визжащего железа и отказывался трогаться с места.

Через несколько месяцев, в канун Нового года, я его продал за пятьдесят фунтов, которые в тот же вечер

пропил. Спустя несколько недель я переехал в Лондон, но новую машину покупать не стал: убедил себя, что

она мне не нужна. Во-первых, лондонское метро могло доставить меня в любую точку города. Во-вторых, мне

не раз случалось пользоваться услугами такси, и я знал, что вождение автомобиля в Лондоне требует особых

навыков. И наличия пистолета в бардачке. С другой стороны, с машиной я буду свободным человеком — смогу

поехать куда угодно, когда захочу. Я и мой «ниссан». Пускаемся в приключения. Находим новых друзей. Как

Майкл Найт и Китт50. Только мой «ниссан» сочно-зеленого цвета. Новый автомобиль станет для меня

олицетворением свободы.

— Почти пришли, — сказал Том, когда мы, завернув за угол, оказались на тихой улице, вдоль которой по

обеим сторонам росли деревья. Мы остановились перед домом, в котором, как выяснилось, жил Том. —

Машина в гараже.

Я минуты две стоял и молча смотрел на автомобиль.

Более странной машины я еще не видел.

— Что... что это? — наконец произнес я.

— Я же говорил — «Ниссан Фигаро».

Скорее, ЧТО-ТО ИЗ Трамптона51.

— Это настоящая машина? — спросил я. — Или ты сам собрал ее из игрушек?

— Самая что ни на есть настоящая! — подтвердил Том. — Просто немного... необычная.

— Я нигде не вижу слова «ниссан».

Не скрою, я не очень-то разбираюсь в машинах. И, как мужчине, мне это стыдно признавать, поэтому в

присутствии механиков и продавцов я всегда стараюсь делать вид, будто знаю в них толк. При покупке «Мини

Метро» я специально включил сигнальные фары, а потом вылез из машины и стал внимательно наблюдать, как

они мигают, — чтобы продавец видел, что я не какой-то там лох. Я даже на корточки присел, когда смотрел на

фары. Еще мне доподлинно известно, что марку машины можно определить по маленькой табличке на ее

задней части. Эту табличку подделать невозможно.

— Послушай, Дэнни, я не чудик. Это коллекционная модель. Такие машины безумно популярны в

Германии. Их выпущено всего двадцать тысяч. А осталось, наверное, только половина. Эти машины

импортировали из Японии.

Теперь понятно, почему я прежде не видел таких машин. Хотя нет, видел. В одной из серий «Безумных

гонок»52.

— Ну, что скажешь? — спросил Том, сидя в пассажирском кресле. — Нравится?

— Дело в том, Том... в общем, да, нравится. Просто, знаешь, я не привык покупать машины у случайных

знакомых...

Ха, если б он только знал.

— Я же объяснил, — сказал Том, выбираясь из машины. — Мне нужно срочно ее продать. Я поместил

объявление в газету, выставил ее на продажу за четыре штуки. Мне казалось, за такую цену она точно должна

уйти, ведь сам я заплатил за нее шесть тысяч. Но почему-то никто не клюнул. Тебе отдам по дешевке. Я уезжаю

на следующей неделе, это последнее, что мне осталось продать.

Он захлопнул дверцу.

— Хотя... может, тебе миксер нужен?

Я посигналил возле дома Иана.

Я был очень доволен собой, ведь мне удалось по запруженным лондонским улицам проехать из Хендона в

Боу. Причем я ни разу не пожалел, что у меня в бардачке не лежит пистолет, да и вообще весь путь в

тринадцать миль проделал всего за три с половиной часа!

Я посигналил еще раз, и Иан наконец-то появился в дверях.

— Бог мой, это еще что? — спросил он.

— Автомобиль! — похвастался я.

— С ярмарки угнал? Что это такое, черт возьми?

— «Ниссан Фигаро». Не совсем обычная машина.

— Да уж. Так, постой. Она что, твоя? Откуда?

— Один человек спросил, хочу ли я купить машину. Я ответил «да».

— Боже! И денег хватило?

— Только-только. По дешевке досталась.

— За сколько?

— Он сказал, если я куплю ее, он даст мне в придачу миксер.

— Повезло так повезло!

— А еще он пригласил меня завтра на прощальную вечеринку. Хочешь пойти?

— Где это?

— В Ливерпуле.

— Перебьюсь.

Иан обошел автомобиль, оглядел его весь, потыкал шины и вообще вел себя, как заправский автолюбитель

(хотя я не заметил, чтобы он, как я, приседал на корточки). Потом он попросил, чтобы я поднял капот. Я

выполнил его просьбу, хотя не сразу: долго соображал, как это сделать. Иан потрогал какие-то механизмы,

проверил, все ли хорошо закреплено, опустил капот и объявил:

— На вид все в порядке.

— Да, — кивнул я. — Фары тоже работают. Я проверял.

— Знаешь, что это значит, Дэн?

— Что?

— Ты приобрел Да-мобиль! Ты теперь как Бэтмен.

— Это не Да-мобиль! Это «ниссан».

— Это Да-мобиль! Так, а где же миксер? Пойдем что-нибудь смешаем.

Жизнь и впрямь забавная штука.

Я открыл багажник, достал миксер, мы принесли его на кухню и включили.

Миксер не работал.

Жаль, что миксеры делают без индикаторов, а то бы этот я сразу проверил.

Думаю, Том пригласил меня на свою прощальную вечеринку из вежливости. Он не ждал, что я соглашусь. Но

я сказал «да» и теперь, проведя в пути три с половиной часа, сходил с поезда в Ливерпуле, чтобы посетить

вечеринку, которая начиналась в шесть. Честно говоря, мне было несколько неловко, что я проехал двести миль

ради того, чтобы попрощаться с человеком, которого я видел всего два раза в жизни. Это походило на

наваждение, в лучшем случае — на безрассудство.

Когда я шел к веренице такси у здания вокзала, зазвонил мой мобильник.

— Алло?

Между прочим, это я отвечал тому, кто звонил, в не просто аллекал в звонящий телефон.

— Дэнни? Это Гарет. Мы с тобой познакомились на днях на вечеринке.

— Точно! Привет! Позволь, прежде я извинюсь за то, что столь подробно рассказывал тебе про закупорку

родовых путей?

— Не бери в голову. Конечно, можно было бы обойтись и без диаграмм, а так твой девятиминутный

монолог оказался очень даже информативным.

Он шутил. Я не чертил никаких диаграмм. И говорил дольше девяти минут.

— Слушай, я вот зачем звоню. Может, заскочишь ко мне на телевидение? Нужно поговорить.

— Ладно.

— Ты ведь даже не знаешь о чем.

— Ну... Хорошо. Так о чем?

— Может, придешь, и тогда поговорим с глазу на глаз?

— Хорошая идея.

— Завтра утром?

Я глянул на часы. Сам не пойму зачем.

— Да.

Мы попрощались, а до меня вдруг дошло, что мне необходимо уехать из Ливерпуля сегодня же вечером, если

завтра утром я хочу попасть на встречу в Кеннингтоне53. Гм, влип так влип. Еще три часа трястись на поезде.

Дома я буду под утро.

Я потащился назад в здание вокзала, нашел информационную стойку.

— Здравствуйте, — обратился я к сидящему за стойкой служащему. — Не подскажете, когда из Ливерпуля

последний поезд до Лондона?

— Последний прямой поезд в семь сорок девять, — ответил тот, даже не подняв головы.

Я глянул на часы: без десяти шесть.

— В семь сорок девять? Вы ничего не путаете?

Служащий посмотрел на меня со скукой в глазах.

Было ясно: он знает, что говорит.

— Но... вам не кажется, что это несколько... рановато? — спросил я. — Разве последние поезда

отправляются не ближе к полуночи?

— Не в Лондон, — отвечал он. — И не отсюда.

Бред какой-то! Последний поезд в 7.49? Тут, должно быть, какая-то ошибка. Если только, направляясь сюда, я

не сел на какой-то особый поезд, привезший меня в пятидесятые годы.

— Но я приехал на вечеринку! — в отчаянии воскликнул я. — А завтра утром у меня встреча в Лондоне!

— Семь сорок девять, — повторил служащий.

— Привет, Том, — поздоровался я. — Послушай, я ненадолго. Мне через час нужно уезжать.

— A-а. Куда?

— В Лондон.

— Но... разве ты только что не оттуда?

— Из Лондона.

— О.

Мне показалось, Том чуть отпрянул от меня в испуге.

— Ну... хм... ты молодец что приехал, хотя зачем было так напрягаться, если...

— Я не знал, что последний поезд отсюда отправляется в семь сорок девять, — объяснил я. — А завтра у

меня встреча, так что...

— Почему ты не на машине?

— На машине?

— Ну да. У тебя же новая машина.

Резонное замечание. Но у меня и на это было готово объяснение.

— Вчера я тринадцать миль ехал три с половиной часа. До Ливерпуля двести пятнадцать миль. Я бы

добирался два дня.

Не думаю, что Том усмотрел логику в моем объяснении, что весьма досадно, ведь цифры — его конек.

— Что ж... пива хочешь?

— Да.

Я решил за отведенный мне час выжать из вечеринки все возможное и принялся есть хрустящий картофель,

дабы все думали, что я настоящий король вечеринок.

Мы находились в баре под названием «Баа». Было начало седьмого. Из друзей Тома пока явились только

несколько человек. Правда, один из них, парень по имени Джейсон, вероятно, уже давно сидел здесь в

ожидании начала вечеринки, ибо он был заметно пьян.

— Чем занимаешься? — обратился я к нему.

Мы уже несколько минут сидели рядом. Все это время я наблюдал, как он стряхивает пепел в пивной бокал.

— Я на государственной службе, — ответил Джейсон. — Работаю в ведомстве по делам иммиграции. По

линии министерства внутренних дел.

— Надо же, — восхищенно протянул я. — Настоящая взрослая работа.

— Угу.

— Нравится?

— Нет.

— О? Почему?

— По многим причинам. Потому что это моя работа.

Работа, которую я должен выполнять, чтобы не подохнуть с голоду, а не потому, что я хочу этим заниматься.

— Понятно, — отозвался я, решив, что Джейсон находится на грани того, чтобы из мягкого, хотя и

расстроенного человека превратиться в пьяного злыдня. — И... в чем состоит твоя работа?

Джейсон налил в бокал вина из стоявшей на столике бутылки и повернулся ко мне.

— Сегодня, например, приходит ко мне одна женщина. Она из Нигерии. Мне пришлось провести с ней

собеседование. Она не сказала, как попала в нашу страну, а мне это нужно знать, чтобы заполнить бланки и

прочее. Я спрашиваю ее: «Как вы оказались в Великобритании?», а она смотрит на меня, будто невинный

агнец, и говорит, что шаман превратил ее в земляной орех и провез в страну под своей шляпой.

Джейсон с улыбкой покачал головой, и мы оба рассмеялись.

— И она думала, ей поверят? — изумился я.

— Да, — ответил Джейсон.

— Так ты позволил ей остаться?

— Нет, — тихо сказал он. — Дура несчастная. Одному Богу известно, от чего она бежит, с чего ей взбрело в

голову переселиться в эту дерьмовую страну, с чего она решила, что мы поверим в ее сказку про земляной орех.

Это был довольно забавный случай, и при обычных обстоятельствах я бы расхохотался, но сейчас сдержался,

ибо в глазах Джейсона сквозила грусть.

— А на прошлой неделе мужик один пришел. Я спрашиваю его: «Почему вы хотите жить в

Великобритании? », а он говорит, что как-то вечером — это был самый обычный, хороший такой вечер, как он

утверждал, — у себя дома в Камеруне вместе с женой смотрел телевизор, а потом обернулся и увидел в своей

гостиной козла.

— Козла?

— Козла.

— И что потом?

— Да ничего. Только это. Козел в гостиной. Из-за него он якобы и уехал.

— У него что, аллергия на козлов?

Джейсон мотнул головой.

— Он боится дурных знамений. А козел предвещает что-то плохое. Вот он и решил махнуть в Британию.

— Ну да, здесь, пожалуй, меньше козлов. И ты дал ему разрешение?

— Нет, — ответил Джейсон. — Отправил назад. Я в итоге почти всех отправляю восвояси.

Я не знал, что на это сказать. Рядом со мной сидел человек, замученный своей работой. Он видел страдания

людей, которые рассказывали ему о своих бедах и отчаянном положении. Он изо дня в день слушал истории об

изнасилованиях, убийствах и жестоком обращении. О политическом давлении и гонениях. А порой и совсем

невероятные, — например, про женщину, которую превратили в арахис. И это все ему рассказывали люди,

которые хотят одного, — чтобы у них был дом. Джейсон — представитель огромной когорты чиновников,

работа которых заключается в том, чтобы определить, кто из обращающихся к ним людей говорит правду, а кто

лжет. Это — тяжелое бремя. Он вершит судьбы людей.

— Даже не знаю, — сказал Джейсон, пожимая плечами. — Иногда я доволен жизнью, иногда — нет. В

принципе, я понимаю, что у меня хорошая работа, ответственная, и в этом плане можно считать, что мне

повезло. У меня хорошая голова на плечах, я — человек справедливый А ведь на моем месте мог бы сидеть

какой-нибудь правый радикал, который отравлял бы назад всех без разбору. Да и работа сама не

бесперспективная. Есть к чему стремиться. Но... не знаю.

— А чем бы ты предпочел заниматься?

— Чем угодно, — ответил Джейсон. — Чем угодно. В идеале хотел бы путешествовать. Я никогда толком не

путешествовал. Вот моя сестра перед поступлением в университет целый год ездила по миру. Теперь она

работает на АТС и вполне счастлива. Потому что она чего-то добилась. А я каждый день сижу в крошечной

конторе с одними и теми же людьми и думаю... это мое? Нет, вряд ли. Мой младший брат через полтора года

оканчивает школу, и я сделаю все, чтобы он отправился в путешествие. Не повторил моей ошибки.

— Почему бы тебе не поехать вместе с ним? — предложил я.

— Он просил. А я не могу. У меня слишком много забот. Я — самый опытный в нашем отделе. Если уеду...

нет, не могу. Да и денег нет. Кредит за дом надо выплачивать. От пенсии нельзя отказаться. Нет, нет. Я сделал

свой выбор. Отгулял свое.

То, как Джейсон произнес свою последнюю фразу, вызвало у меня необычайную грусть. Ведь ему еще и

тридцати нет. А он решил, что свое уже отгулял. Нашел свою нишу. Поставил на себе крест.

— Может, так не должно быть, — произнес я.

— Но это так.

— Я только хочу сказать, что, возможно, тебе стоит просто бросить эту работу. Заняться чем-то еще.

Положиться на волю судьбы.

— По-твоему, это так легко?

— Ну, не знаю. А ты рискни.

— Рискнуть?! — в гневе взвился Джейсон, так что я оторопел — Кто ты такой, черт возьми, что

предлагаешь мне рискнуть? Я не вправе рисковать. Я должен быть расчетлив, придерживаться логики и

принимать верные решения. От этого зависит и моя жизнь, и судьбы других людей. Я не прочь, чтоб у меня

была какая-нибудь дурацкая, ни к чему не обязывающая работа и я мог беспокоиться только о том, успею ли я

прийти в бар до того, как туда набьется куча народу. Но моя жизнь сложилась иначе. Я занимаю серьезный,

ответственный пост и решаю серьезные ответственные проблемы.

— Я просто хотел сказать... — начал я и вдруг сообразил, что и сам не знаю, что говорю. Я попытался еще

раз выразить свои мысли. — Я только хочу сказать, что иногда самое опасное — не рисковать. Иногда все, что

ты можешь гарантировать, так это только отсутствие перемен. Иногда более важно сказать «да», чем «нет».

Джейсон не отвечал — просто смотрел в свой бокал. Возможно, виной тому был алкоголь, но в данный

момент он не испытывал ко мне ничего, кроме презрения. И я его не винил. На его плечах лежал тяжелый груз

ответственности. В своем разговоре мы невольно затронули очень серьезные темы, и в сравнении с ним я

оказался ребенком — глупым ребенком, зарабатывающим на жизнь глупой писаниной и ведущим глупый образ

жизни. Да и вообще — на чем основываются эти мои «глубокомысленные» суждения? Что я знаю?

Смущенный, я встал, собираясь уйти.

— Я просто хотел сказать, что «да» — такое же хорошее слово, как и «нет», — добавил я. — Когда

появляется возможность. Любая возможность.

— В этом вся проблема, — заговорил вдруг Джейсон, по-прежнему глядя в свой бокал. — Я всю свою жизнь

только и делаю, что говорю «нет», и это жутко меня угнетает. Я говорю «нет» на работе. Я говорю «нет» дома.

Я говорю людям, что они не могут поселиться в нашей стране. А почему? Потому что у нас законы такие. Я

говорю им, что они не могут начать здесь новую жизнь. Я разбиваю их надежды. Даже тех, кто лжет, кто не

заслуживает того, чтобы быть здесь, таких, кого, возможно, считают подонками в собственной стране. Я

разбиваю даже их надежды. А потом с этим тяжким грузом иду домой.

Я подумал, что на том и пора закончить наш разговор. И уйти. Но не ушел. Мне вдруг захотелось открыть

Джейсону всю правду. Объяснить, почему я отправился за тридевять земель на вечеринку, на которой могу

пробыть всего лишь один час. Конечно, мое решение не шло ни в какое сравнение с теми, какие вынужден

принимать он, и все же, возможно, в нем крылся некий смысл Я хотел рассказать Джейсону обо всем, на чго я

ответил согласием... и о том, что из этого вышло. И о хорошем, и о плохом. Я не собирался утаивать от него

плохое. Ведь плохое столь же важно. Я не собирался вводить Джейсона в заблуждение, а хотел доказать ему...

что у него есть выбор. Он мог бы поступить, как Том, — уйти, бросить работу, продать свой автомобиль и

отправиться на поиски новой жизни. Он мог бы поступить, как я. Он мог бы сказать «да», если б захотел. "Да»

самому себе.

Он мог бы чаще говорить «да».

— Послушай, возможно, то, что я намерен рассказать тебе, покажется тебе глупостью. Или абсурдом. Или

ребячеством. Но я хочу, чтобы ты меня выслушал, ибо дѵя меня это стало очень важно. Однако то, о чем ты

узнаешь, ты не должен использовать против меня, договорились?

— Я не даю обещаний, приятель. .

— Нет, серьезно. Ты никому не должен рассказывать то, что я хочу тебе сообщить. Иначе ты разрушишь

мою жизнь.

Если это станет известно Тому и он расскажет кому-нибудь из тех, с кем мы с ним были недавно на

вечеринке, а те поделятся с кем-то еще, у меня будут большие неприятности. Так что пусть это останется между

нами, ладно?

Джейсон вскинул брови, обдумывая мои слова, потом кивнул.

И вот совершенно незнакомому человеку я рассказал про то, какое я принял решение, и что сделал, выполняя

его, и к чему это меня привело, и к чему, я надеялся, это меня приведет, — рассказал, по ошибке полагая, что

мой опыт как-то ему поможет.

А когда закончил свой рассказ, этот совершенно незнакомый мне человек встал, выругался на меня и пошел к

бару.

— Том... тот твой приятель... — заметил я, — Джейсон.

— Ах, да, Джейс. Не держи на него зла. Он... понимаешь... он весь мир взвалил на свои плечи.

— Почему он не бросит все? Не займется чем-то еще?

— Ему кажется, что он за все в ответе. И оттого чувствует себя в тупике. Говорить с ним бесполезно. Он не

станет слушать. Думаю, ему завидно, что у меня есть возможность уехать, а у него.... ну... такой возможности

нет.

— Очевидно, у него такая работа, которую так просто не бросишь.

Том кивнул. А потом посмотрел на часы.

— Разве тебе...

Черт. 7.24.

— Да, надо идти.

Домой я возвращался в весьма необычном настроении.

Мне хотелось остаться на вечеринке, вновь наладить отношения с Джейсоном, объяснить ему свою позицию.

Но я знал правила игры. Если я пообещал быть завтра на встрече, значит, мне надо ехать.

И, что хуже всего, я не мог отделаться от ощущения, что Джейсон прав. Я наивен. И глуп. Мне необходимо

повзрослеть. Как я живу? В самом-то деле? Какой во всем этом смысл? Ради чего я сегодня шесть часов трясся

в поезде? Ради чего поперся в Амстердам и проснулся в голландской гостинице сконфуженный и

недоумевающий? Ради чего обидел свою бывшую возлюбленную? Чего я всем этим добился? Разве что

приобрел дурацкую машину да нарвался на оскорбления. Ну да, я продолжаю занимать себя, чаще бываю на

людях, вкушаю новых впечатлений... Но теперь мне преподали хороший урок. Может, не стоит так уж строго

придерживаться тактики согласия? Может, вообще отказаться от нее, прийти к Иану с повинной головой и с

достоинством вытерпеть придуманное им наказание, зная, что я предпринял попытку.

Вернулся я в пустую холодную квартиру. Я даже чаю не мог выпить, потому что не было молока. Я не стал

проверять электронную почту.

Сразу лег спать.

На следующее утро я лежал в кровати, глядя в потолок. Я спал долго и крепко. В окно я увидел, что день

выдался солнечный, и только это чуть приподняло мне настроение. С минуту я пытался убедить себя, что я

болен и мне вообще не следует сегодня вставать с постели. Но потом вспомнил, что я обещал быть на встрече.

Я был не вправе подвести людей.

Через некоторое время я уже был в офисе телекомпании «Кактус» в Кеннингтоне. Приехал (да, приехал!) туда

на своем Да-мобиле. Шесть миль преодолел всего за полтора часа. Значит, машину я стал водить лучше. Вскоре

смогу даже до Ливерпуля доехать меньше чем за день! Да, жизнь сильно изменилась со времен господства

гужевого транспорта.

Гарет встретил меня у ворот.

— Проходи, — сказал он. — Ты встретишься с Дином, одним из наших продюсеров. Хочешь чего-нибудь

выпить? Чаю, например?

— Да, с удовольствием. — Тактика согласия была здесь ни при чем. Просто от чая я никогда не

отказываюсь.

Мы прошли через производственный отдел, набитый занятыми молодыми людьми. Они готовили к съемке

студии, записывали гостей, изучали разные темы. Вид у всех был деловой, выглядели все элегантно. На полу

лежали ярко-зеленые ковры, на каждом углу стояли кактусы.

Гарет завел меня в кабинет и пошел за чаем. Я сел. Мне пока еще не сказали, зачем меня пригласили сюда но

я особо не переживал, потому что — ха! — меня же угостят чаем.

— Дэнни, я — Дин, — представился высокий мужчина, решительным шагом входя в кабинет. Я поднялся,

чтобы пожать ему руку. Его рукопожатие было тверже моего, и я попытался сильнее стиснуть его ладонь, но

сделал это с некоторым запозданием, так что он, очевидно, подумал, будто я просто не хотел отпускать его

руку.

Следом вошел Гарет с чаем. Дин стал рыться в своих записях.

— В общем, так... — начал Гарет. — Мы вот зачем тебя пригласили... мы задумали несколько новых рубрик

в рамках шоу, и... в общем... нам в команде нужны новые люди, и... послушай... ты никогда не думал о том, чтобы стать ведущим телевизионной рубрики?

Э-э?

— Э-э? — произнес я.

— Дело в том, что мы, по всей вероятности, будем делать рубрику, для которой ты, возможно, подойдешь.

— Что? Мне предлагают... что мне предлагают?

— Ну, во-первых, ты исповедуешь очень интересный культ. И потом, все, что, ты рассказывал мне на днях

— про Христа на Брик-лейн, про пирамиды и вообще... эта твоя теория с закупоркой родовых путей... все это

перекликается с нашими идеями, которые мы разрабатываем уже некоторое время.

— По сути, — вмешался Дин, — мы хотим сделать рубрику о передовых взглядах и спиритизме. И когда

Гарет рассказал мне, будто ты веришь в то, что пирамиды по строили инопланетяне...

— Э... подождите, это не я верю...

— И что ты считаешь, будто мужчины могут рожать детей...

— Хм... нет, я просто говорил...

— И что ты думаешь, будто встретил в автобусе Христа...

— Ну да, это, возможно, так...

— В общем... мы подумали, чго ты для этого подходящая кандидатура. Нам нужен человек, который что го

знает об этой стороне жизни. И нам не хватает ведущих. Вот мы и решили, что, может, стоит попробовать тебя.

Я в изумлении покачал головой. Господи помилуй! Меня спросили, думал ли я когда-нибудь о том, чтобы

стать телеведущим! А я не думал. Меня вполне устраивает то, что я нахожусь за камерой, делаю записи, держу

папку и изображаю из себя занятого человека. Я продюсер, а не ведущий!

— Послушай, не исключено, что у нас вообще ничего не выйдет, — сказал Гарет. — А если что-то и

получится, то далеко не завтра. Однако мы хотели бы пару раз устроить тебе спиритические выходные. Чтобы

ты побывал на сеансе исцеления по системе Воргекс, деревья пообнимал, подключил свои сверхъестественные

способности и попытался исцелить цветок, — в общем, все такое.

— Как Инопланетянин54 в фильме, что ли?

— Да, примерно, — сказал Дин. — Возможно, мы назовем твою рубрику «Дэнни на пути к просветлению».

Мы уже обсуждали это с Ричардом и Джуди, и они обещали подумать. Ричард сказал... как он выразился?

— Что ты эксцентрик, — пришел на помощь Дину Гарет.

— В хорошем смысле, — заверил меня Дин.

— Да, — подтвердил Гарет. — Он сказал, что ты эксцентрик в хорошем смысле.

— Что ж, — произнес я. — Я не уверен, что смогу быть вам полезен, но...

— Ты не волнуйся, с монтажом мы способны творить чудеса. Главное, ты должен определиться: согласен ты

участвовать в этом проекте, если мы дадим ему ход?

Гарет и Дин пристально смотрели на меня.

Я пожал плечами.

— Да.

Чтоб мне провалиться! Я стану телевизионным ведущим! Буду вести передачу на центральном телеканале!

Мою рубрику будут показывать во время вечернего чая! Меня ждет мир домохозяек и студентов!

— Прекрасно! — обрадовался Дин. — Что ж... полагаю, будем на связи!

В тот вечер пили за мой счет.

Я встретился в пабе «Йоркшир грей» с Уэгом и Ианом и поделился с ними хорошими новостями. Конечно,

маловероятно, что это когда-нибудь произойдет. И все же дела мои пошли в гору. Казалось, недавняя череда

постигших меня неудач наконец-то прервалась. Возможно, меня примут в команду создателей шоу «Ричард и

Джуди», где я буду выполнять потрясающую работу — выступать в роли телеведущего — то, чего я никогда

прежде не делал и о чем, конечно, не мог бы и мечтать, если б не моя тактика согласия. Словами не передать, как это поднимало настроение и вселяло уверенность.

Я снова радовался жизни.

А вот Уэга что-то беспокоило. Он только что вернулся из Германии, но не выглядел отдохнувшим и

раскованным. Пожалуй, виду него был... напряженный. Очень напряженный. К тому же постоянно трезвонил

его телефон.

Когда раздавался звонок, мы с Ианом умолкали, ожидая, когда Уэг ответит. Но он не отвечал. Посмотрит на

экран, выругается и сбросит звонок.

— Уэг... у тебя... неприятности? — спросил Иан.

— Не хочу об этом говорить.

Телефон опять зазвонил.

— Ответь, Уэг...

— Не хочу.

— Кто тебе звонит?

— Я же сказал: не хочу об этом говорить.

Телефон перестал сигналить, и мы все глотнули пива,

но продолжали молчать, зная, что телефон вот-вот снова зазвонит.

Потом заговорили о футболе, с запозданием сообразив, что никто из нас толком в футболе не разбирается. И

тут опять зазвонил телефон — на этот раз кстати, — что позволило каждому из нас сохранить свое мужское

лицо.

— Ладно... отвечу, — сказал Уэг и ответил.

Мы с Ианом молча ждали, делая вид, что даже не пытаемся подслушивать.

— Нет, — рявкнул в трубку Уэг и нажал на сброс.

— Кто звонил? — спросил Иан. — Что случилось?

— Эта фигня не прекратится, я знаю, — буркнул Уэг. — Отключу телефон.

— Да кто звонил-то? — тоже поинтересовался я.

— Никто. Не берите в голову. Пустяки.

— Да будет тебе, Уэг, — сказал Иан. — Кто это был? Кто не дает тебе покоя?

Телефон опять зазвонил Уэг в ярости смотрел на аппарат.

— Он. Не. За-ткнет-ся, — процедил он сквозь зубы. — Так и будет звонить!

— Это значит, что кому-то ты нужен, — резонно заметил я.

Может, Уэг еще не разобрался со своим мобильником. Может, он думает, если телефон звонит, значит, его

нужно подзарядить.

— Погодите...

Уэг взял телефон, опять рявкнул «Нет» кому-то на другом конце линии и отключился.

— Боже, какой кошмар, — устало произнес он. — У меня уже нет сил. Звонит беспрестанно с тех пор, как я

вернулся. Каждую минуту, будь оно все проклято. Они от меня не отстанут.

— Кто? — спросил Иан.

Уэг глубоко вздохнул и ответил:

— Немцы.

Я внимательно посмотрел на него. Создавалось впечатление, что у Уэга нечто похожее на приступ паранойи.

Мы с Ианом обменялись озабоченными взглядами.

— Немцы не оставят меня в покое, — сказал Уэг, будто это было исчерпывающее объяснение.

Приняв сочувственный вид, я попытался успокоить

его.

— Оставят, Уэг. Немцы оставят тебя в покое.

Он нахмурился.

— Что ты смотришь на меня, как на душевнобольного? Зачем поглаживаешь мое плечо?

— А ты расскажи, почему тебя преследуют немцы? — предложил Иан.

— Они меня не преследуют. Просто все время звонят.

— Почему?! — в отчаянии хором воскликнули мы с Ианом.

Уэг опять сделал глубокий вдох. Было видно, что в жизни Уэга наступил какой-то поворотный момент. И еще

было видно, что ему необходимо что-то нам сообщить.

— Потому что немцы думают, будто я «Сломанный».

Его слова повисли в воздухе. Моргая, мы смотрели

друг на друга, потом мы с Уэгом, хлопая глазами, глянули на Иана, потом, все так же хлопая глазами, опять

все посмотрели друг на друга.

— Немцы думают, что ты сломанный? То есть у тебя что-то сломано?

— Хуже.

Что может быть хуже?

О...

— Не может быть! — в шоке воскликнул я. — Они думают, что ты «Сломанный»... музыкант из поп-

группы?

Уэг прикусил губу, закатил глаза к потолку и молча кивнул. Его телефон опять зазвонил. Иан в ужасе

прикрыл рот обеими руками.

— Боже, — выдохнул он. — Смотри...

Он показал мне телефон. На экране высвечивался номер. Причем не британский.

— Еще один! — раздраженно сказал Уэг. — Опять немец!

Он крикнул в трубку «Nein!» и нажал на сброс.

— Послушай, — обратился к нему я, — давай-ка расскажи все с самого начала. Почему немцы решили, что

ты один из трио «Сломанные»? Я не первый день тебя знаю. В этой группе ты никогда не выступал...

— Я ведь работал с ними в последнее время, верно? Помог записать пару песен. Мы все четверо вполне

прилично ладили. Во всяком случае, мне так казалось. Они — отличные ребята. А во время недавнего турне,

как-то вечером... — Уэг глотнул пива, чтобы успокоить нервы. — Как-то вечером они давали интервью в

какой-то передаче на немецком телевидении, так?

— И что? — спросил я.

— Я находился за кулисами, занимался аппаратурой. И один из них решил пошутить, назвал номер моего

мобильника в прямом эфире.

Я попытался подавить улыбку. Иан тоже. У нас не получилось.

— Они сказали, что это их телефон и что их поклонники могут звонить по нему в любое время дня и ночи,

делиться своими мыслями и задавать вопросы.

Его телефон опять зазвонил.

— Простите. — Уэг взял телефон, посмотрел на экран и со стуком положил его опять на стол.

— Теперь, черт бы их побрал, они стали слать сообщения.

Иан засмеялся. Уэг был очень расстроен.

— Я пытаюсь объяснить им, что я не из трио, но мне не верят. Спрашивают: «Это Чарли?» Я отвечаю: «Нет,

это Уэг», а они опять: «Это ты, Чарли?» Я говорю: «Нет, это Уэг», а они опять: «Чарли? Чарли? » Этот телефон

мне нужен. Это мой рабочий номер! Я не могу его поменять. А это значит, что меня будут доставать двадцать

четыре часа в сутки!

— Не переживай, — сказал я. — Когда-нибудь они перестанут звонить. Сколько еще «Сломанные»

протянут? Лет пять, ну, может, шесть.

— И шесть лет меня будут принимать за «Сломанного», Дэн! Это ж сущий кошмар! Мой телефон известен

всей Германии! Мне звонят и говорят, что нашли мой телефон в Интернете!

Я не сдержался и захохотал.

— Заткнись! Это не смешно!

— Чертовски смешно, Чарли! — воскликнул Иан.

— Не смешно!

Уэг покраснел и опять набросился на меня:

— Посмотрим, как тебе это понравится, Дэн. Какой у тебя телефон?

— Э? Ты что, собрался дать мой телефон чокнутым подросткам из Германии?

— Угадал. Посмотрим, как ты запоешь, когда тебе начнут звонить все подряд, думая, что ты «Сломанный».

Хочешь побыть в моей шкуре?

Мне стало дурно. Смех замер на моих губах. Это что — предложение? Я должен ответить согласием? Иан

тоже это понял и просиял. Но Уэг еще не закончил.

— Ну что, готов сообщить свой телефон всему свету? — продолжал он. — Хочешь побыть в моей шкуре?

Он начал набирать мой номер на своем телефоне, готовясь отправить сообщение.

— Подожди... ты что...

— Пошлю твой телефон немцам, Дэн. Скажу, что это новый телефон Международного фан-клуба группы

«Сломанные», по которому можно звонить в любое время...

— Погоди... — перебил я его. — Секундочку...

— Что, уже не смешно, да? — съязвил Уэг. — Давай посмотрим, как тебе понравится быть «кумиром»

подростков. Давай посмотрим, как ты будешь реагировать на постоянные звонки от людей, которых ты в глаза

не видел. От людей, которые преследуют тебя, ждут с тобой встречи, так как думают, что ты — популярный

музыкант...

Он сунул мне под нос свой телефон, показывая набранный им текст.

— Я ведь не шучу, Дэнни... Если хочешь что-то сказать или извиниться...

Я побледнел, не зная, как мне быть. Прочитал сообщение.

ЗВОНИТЕ МНЕ. ЭТО НОВЫЙ ТЕЛЕФОН ГРУППЫ «СЛОМАННЫЕ»

ЗВОНИТЕ В ЛЮБОЕ ВРЕМЯ. 0044 7802 *** ***

О Боже.

Что делать — остановить его? Это идет вразрез с моим новым образом жизни? Или воспринять это как еще

один шанс?

— Значит, не хочешь извиняться? Прекрасно. Тогда поставим вопрос так: нажать на кнопку «Отправить»

или ты сам хочешь это сделать?

Проклятье. Два «да». На каком остановиться? Что делать? Я беспомощно пожал плечами.

Уэг угрожающе подался вперед.

— Дэн... ты в самом деле хочешь сообщить свой номер всему свету?

Господи помилуй. Вот оно. Я обязан ответить «да». Я глянул на Иана. Тот ухмылялся, медленно кивая

головой. По его глазам я видел: он точно знает, как я поступлю. Уэг не сводил с меня взгляд.

— Ну так как, Дэн?

Я взял у Уэга телефон и, невозмутимо глядя на него, отослал сообщение.

Он пришел в ужас.

— И, отвечая на второй вопрос... говорю: да. Да, я хочу сообщить свой телефон всему свету.

Секундой позже пикнул телефон Иана. Уэг блефовал. Он отправил мой номер Иану, а не тысячам введенных

в заблуждение немцев.

А я... я не блефовал.

И я знал, как должен поступить.

Мне вновь предстояло испытать себя на Уровне 5.

ГЛАВА 10

В которой Дэниел предпринимает

самые необычные поиски

Только поймите меня правильно. Я полностью отдавал отчет своим словам.

Я сознавал, что согласился сообщить свой телефон «всему свету». Но это было в то время, когда я сидел в

пабе. Подвыпивший, расхорохорившийся, демонстрируя свое мужское «я». В таком состоянии все кажется

возможным, любое дело представляется пустяком. А вот когда я вернулся домой и стал обдумывать свой

следующий шаг, я понял, что не смогу дать свой телефон каждому человеку на Земле. Это было бы безумием. Я

бы целую вечность сидел на телефоне, обзванивая всех и каждого и говоря: «Привет, мы с вами не знакомы, но

вот вам мой номер — на тот случай, если вам захочется поболтать». Это просто нереально. Я потратил бы на

беседы с народонаселением всего мира большую часть своей жизни.

Нет, если уж я намерен выполнить данное Уэгу обещание и предать всеобщей огласке свой номер телефона,

делать это следует иначе — более умным способом. Придется развесить свой телефон на улицах, где каждый

его может увидеть, переписать и затем решить для себя, нужно ли по нему звонить. По сути, я должен

расклеить толковые объявления. И чем больше я размышлял, тем больше мне нравилась сама эта идея. Какой

чудесный способ завести новых друзей! Какой чудесный способ общения! Говорят, незнакомые люди — это

друзья, которых ты еще не нашел. В принципе, в какой-то степени это преувеличение (по статистике некоторые

из них непременно являются грабителями), но я старался сохранять оптимизм, заказывая 2000 объявлений

следующего содержания:

ПОЗВОНИ МНЕ

Побеседуем!

07802 *** ***

Прежде однажды я уже проводил подобную кампанию, и она сотворила чудеса. Я познакомился с чудесными

людьми, получил много чудесных впечатлений — именно таких впечатлений, каких мне так не хватало в

последнее время. Однако эту свою кампанию я продумал более тщательно. Например, средняя строчка в моем

объявлении, я надеялся, оттолкнет грабителей и прочих подонков общества и, напротив, привлечет внимание

таких людей, как амстердамский Ян, — людей прогрессивных и непредубежденных. Людей, которые могут

меня чему-нибудь научить. А под этой средней строчкой, внизу, я указал номер своего мобильника. Номер, на

который я возлагал большие надежды. Номер, который, благодаря случайно сорвавшемуся с языка Уэга

предложению, я сообщу «всему свету». Расклейку объявлений мы с Ианом начали с Ист-Энда.

— Если подумать, — сказал он, шагая подле меня, — это чистая психология.

— Что? — спросил я, наклеивая объявление на телефонную будку.

— Вот это. Тебе кажется, что в твоей жизни есть брешь. Верно? Брешь в форме Лиззи. И ты пытаешься

заполнить эту брешь. Но не одним человеком, а всем человечеством сразу. Отсутствие Лиззи для тебя лишь

благовидный предлог.

— Что значит «предлог»? Я не искал никаких предлогов! Думаешь, я годами ждал, томился надеждой, что

кто-то скажет или сделает что-то такое, что позволит мне напечатать тысячи объявлений, в которых я

предлагаю всем и каждому позвонить мне и мило побеседовать? По-твоему, в этом для меня заключается смысл

жизни?

— В общем-то, да.

В тот день мы обклеили Боу, Майл-Энд и Бентал-Грин. В кармане у меня тоже лежала пачка объявлений, —

на тот случай, если я еще куда-нибудь захочу пойти.

День пролетел, но никто не позвонил.

Мне оставалось только ждать.

Вечер следующего дня. В большом помещении на Оулд-Кент-роуд ровными рядами расставлены десятки

стульев. Какая-то женщина в кардигане возится с видеокамерой, направленной на стол, за которым, очевидно, следующие два часа будет сидеть всемирно известный специалист по Майтрее Элиас Браун.

Утром мне позвонил Пит. Он сказал, что проверил несколько сайтов и выяснил, что мистер Браун находится в

городе и намерен выступить с лекцией. Насколько я понял из слов Пита, он надеялся услышать там что-то

важное, и, поскольку люди из передачи «Ричард и Джуди» сочли, что я смог бы стать крупным специалистом в

вопросах спиритизма, я решил, что мне стоит сходить на эту лекцию. Тем более что я все равно был не вправе

ответить отказом.

Правда, мне казалось странным, что Пит все время стремился убедить меня, будто сам он не верит в то, что

Майтрея, Всемирный Учитель, ходит по улицам и ищет таких людей, как я... но он начал говорить о нем с

таким благоговением... что мы оба пришли в глубокое волнение, предвкушая встречу с человеком, который

решил, что именно меня — меня! — он должен направлять и вести по жизни. Впрочем, сам я тоже в это не

верил. Нет, нет.

В помещении уже собралось человек сорок. Большинство заняли свои места, но некоторые покупали

открытки с изображением Майтреи, книги о нем или аудиозаписи предыдущих лекций Элиаса Брауна. Еще

несколько месяцев назад я даже не слышал о Майтрее, и меня удивляло, что вокруг его имени развернута столь

масштабная индустрия.

— У меня есть несколько таких книг, — сказал Пит. — И я подписался на вестник мистера Брауна. Кстати,

этот вестник весьма информативный.

— У него есть свой собственный вестник?

— Да. Он — авторитетный человек и при этом вполне приятный. Очень приятный. Все это делается с одной

целью — чтобы мир стал лучше...

Больше Пит ничего не успел сказать. Как раз в эту минуту в помещение вошел человек, на которого мы

пришли посмотреть. Гул голосов мгновенно стих.

— Это он! — прошептал мне на ухо Пит. — Браун!

Вошедший непринужденно сел и поприветствовал

всех широкой, радостной улыбкой. Для человека, которому за восемьдесят, он выглядел прямо-таки

красавцем. А вы не часто услышите, чтобы я о ком-то так отзывался.

— Добрый вечер, — с лаской и теплотой в голосе произнес Элиас Браун.

— Добрый вечер, — почти в унисон ответила ему вся аудитория, в том числе Пит. Меня поразила эта

слаженность.

— Кто из вас бывал уже на моих лекциях?

Пит и все остальные подняли руки.

— Об одном прошу, — сказал Элиас. У него было доброе лицо. — Когда я буду говорить, постарайтесь

сохранять непредубежденность. — Я не требую, чтобы вы верили в то, во что не желаете верить. Просто будьте

восприимчивы. Людей воистину широких взглядов встретишь не часто. Цифры я вам позже назову, если не

забуду.

Меня это рассмешило. Женщина в пашмине сурово глянула на меня, и я умолк.

— Итак, сегодня нас ожидает следующее, — продолжал Элиас. — Через несколько мгновений в меня

вселится сам Майтрея. Он будет здесь, с нами.

Пит в возбуждении толкнул меня локтем.

— Пока это будет происходить, мы прокрутим вам пленку с некоторыми из его заветов. Потом я расскажу

немного о Майтрее и его миссии здесь, на Земле. И напоследок на меня опять снизойдет тень Майтреи, более

осязаемая, чем в первый раз. Это будет необычайное зрелище.

На этой его фразе микрофон отключился. Женщина в пашмине шепнула своей подруге что-то о злых силах.

Элиас продолжал говорить, но теперь его голос звучал гораздо тише, так что один раздосадованный мужчина

во втором ряду не выдержал и, сложив ладони рупором, крикнул:

— КАЖЕТСЯ, У ВАС БАТАРЕЙКА СЕЛА.

В общем-то, ему вовсе незачем было кричать, ведь он сидел во втором ряду.

— Ох, — опомнился Элиас. — Приношу свои извинения. Уверяю вас, прежде такого ни разу не случалось.

Обычно, мы очень хорошо подготовлены.

Улыбнувшись, он оглядел аудиторию. Все рассмеялись. Вне сомнения, он был очень обаятельный оратор, и

мне нравилось его общество. Одна из его помощниц, густо покраснев, пыталась раскрутить микрофон, чтобы

заменить батарейку.

— Простите, — промямлила она. — Это... ой... о Боже...

Мгновением позже к ней подскочил довольно рослый

детина. В руках он держал новую батарейку. Он быстро заменил ее и поставил микрофон на место, перед

Элиасом. Тот постучал по нему и сказал:

— Алло?

Микрофон работал.

— ЧУДЕСА! — воскликнул тот же мужчина из второго ряда, и, что самое ужасное, по-моему, он и впрямь

думал, что свершилось чудо.

— Ну что, продолжим... — сказал Элиас.

Свет приглушили.

— Сейчас я исследую чакру55 каждого из вас. Буду смотреть на всех по очереди. Если вас не видно и вам

покажется, что я вас случайно не заметил, не переживайте: я никого не пропущу.

Элиас смежил веки, сделал глубокий вдох, потом — неожиданно — издал какой-то очень странный горловой

звук и вновь — резко — открыл глаза. Очевидно, в этот момент в него вселился дух Майтреи. В противном

случае нам следовало молиться, чтобы в доме оказался врач.

Я невольно выпрямился на стуле, вероятно, подсознательно пытаясь произвести хорошее впечатление на

Майтрею. Кто-то где-то включил магнитофон, и помещение огласила нечеткая, шипящая любительская

звукозапись.

— ПРИГОТОВЬТЕСЬ... УВИДЕТЬ МЕНЯ! — с расстановкой произносил звучный голос, а Элиас Браун, с

блаженной улыбкой на лице и добротой в глазах, по очереди рассматривал присутствующих.

— ПРИГОТОВЬТЕСЬ... УСЛЫШАТЬ МОЕ ПОСЛАНИЕ!

Я приготовился. Как и все остальные. Правда, по-моему, только я один из аудитории сидел с несцепленными

руками и открытыми глазами. Инстинктивно я сцепил ладони.

— Я — НЕЗНАКОМЕЦ У ПОРОГА. Я — ТОТ, КТО СТУЧИТ. Я — ВАШ ДРУГ.

Продолжая улыбаться, Элиас переводил взгляд с одного слушателя на другого. Кто-то где-то за моей спиной

издал вздох наслаждения.

— СКОРО ВЫ УВИДИТЕ МЕНЯ, ВОЗМОЖНО... ВЫ УЖЕ УВИДЕЛИ МЕНЯ.

Мне вдруг стало не по себе. Я поежился. Элиас Браун смотрел прямо на меня. Прямо на меня, а голос на

магнитофонной пленке сообщил мне, что я уже встретил Майтрею.

— ТЕ, КТО ИЩУТ МЕНЯ...

Элиас Браун по-прежнему не сводил с меня взгляд.

— ...ЭТО ТЕ, КТО НАЙДЕТ МЕНЯ...

Я стал теребить свои часы.

Он все так же смотрел на меня.

Я нервно улыбнулся.

А потом он перестал смотреть на меня и обратил взгляд на сидящую рядом со мной полную женщину.

— Учители окружают нас, — сказал Элиас Браун чуть позже. — Это смелое утверждение. И доказать его

никак нельзя. Но поверьте мне на слово: это так.

Где-то в середине лекции я вдруг начал сознавать, что многое из того, что слышал, вынужден принимать на

веру.

— Вскоре вы ощутите их присутствие, они передадут вам свою мудрость. Когда Майтрея придет, его

появление одновременно будут транслировать по телевидению во всех странах мира. Спутниковые системы

созданы именно для того, чтобы освещать его пришествие. Вы увидите его лицо. Лицо, которое узнаете. Лицо, которое вы уже видели. Но он не станет говорить. Он не скажет ни слова. Но его мысли проникнут в вас.

Каждый из вас услышит его на своем родном языке. Самопроизвольно свершатся тысячи чудес.

Лекция шла уже полчаса. Какая-то пожилая женщина, сидевшая в первых рядах, сфотографировала Элиаса.

Пит сидел с закрытыми глазами и медленно кивал.

— Все те, кто развивал идеи гуманизма, последователи Учителя. Да Винчи... Эйнштейн... Шекспир...

Ньютон... Фрейд... Юнг... они распространяли свои знания и вдохновляющие идеи. Учители знают, что нужно

каждому из нас, и они постоянно трудятся во имя нашего блага. Нам повезло, что они у нас есть.

Элиас заговорил о взглядах и философских воззрениях Май греи относительно таких международных

проблем. как голод, война на Ближнем Востока, «лерная мощь, бедность, нищета и болезни, а также о его

отношении к ООН, Джорджу Бушу, развитым странам, встречам «большой восьмерки». Но он ни словом не

упомяну» о том, как Майтрея добирается домой по вечерам, и бывает ли, что он предпочитает ехать на

автобусе, а не на метро. Ч начинал испытывать разочарование. Меня так и подмыва ло крикнуть: «Ближе к

делу, Браун! Зачем обсуждать политику, когда можно поговорить об автобусных маршрутах?!»

— Когда-нибудь мы все станем бессмертны. Обещаю вам. — сказал он.

Но даже это не помогло.

Если подумать, трудно не согласиться с общими принципами Майтреи. Чтобы спасти мир, заявлял он, нужно

драиться. Сегодня на Земле более 30 миллионов человек умирают с голоду... а кладовые Запада забиты

продуктами. Как раз над этим я и размышлял, когда передо мной взметнулась вверх чья-то рука. Она

принадлежала Питу. Интересно, что он задумал?

— Да? — спросил Элиас Браун.

— А сейчас Майтрея здесь? — поинтересовался Пит. Я пришел в замешательство. — В этой комнате?

Элиас улыбнулся и несколько минут рассматривал аудиторию. Вероятно, он перехватил взгляд кого-то

невидимого, ибо затем он повернулся к Питу и кивнул.

— Да. Он здесь.

Пит ткнул меня локтем под ребра и расплылся в улыбке.

— Наверное, потому что ты пришел, — шепнул он.

Я начал подумывать о том, что Пит и в самом деле верит во все это.

— А где живет Майтрея? — спросил мужчина, сидевший в другом конце комнаты, и я преисполнился

самодовольства, потому что это я уже знал.

— Он живет в азиатской общине на Бриклейн. Он не спит, он не ест, у него нет кровати. Он работает

двадцать четыре часа в сутки на благо нашей планеты Земля. На благо каждого из вас.

И Элиас Браун вновь посмотрел мне прямо в лицо.

— Говорю же тебе, Иан, он посмотрел прямо на меня, — сказал я, когда мы шли по Майл-Энд-роуд. — Даже

жутко стало.

— Старик в кремовом костюме посмотрел тебе в лицо, и ты чуть не помер со страху. А чего, спрашивается,

ты испугался? Того, что какой-то старик просто посмотрел на тебя?

— Но он смотрел так, словно ему известно что-то. У меня в голове будто что-то щелкнуло, когда я увидел то

выражение его лица; я на мир стал глядеть по-другому. Словно Майтрея сидел рядом с ним и, показывая на

меня, говорил: «Вот он... вот тот, кому я помогаю!»

— Ты сознаешь, что это — слова самонадеянного человека? — спросил Иан, пока я наклеивал на таксофон

объявление «Позвони мне». — «Золотым мальчиком»56 себя возомнил, что ли? Думаешь, вот-вот в комнату

ворвется разыскивающий тебя Эдди Мерфи?

— А по-твоему, это так уж немыслимо? Почему ты считаешь, что я не могу быть неким «золотым

мальчиком»? Люди вроде тебя откажутся верить своим глазам, даже когда воочию увидят второе пришествие

Христа.

Зазвонил мой сотовый. Я ответил. В трубке тут же раздались гудки. За последние 24 часа, должно быть,

немало лондонцев ознакомились с моим объявлением, потому что теперь мой телефон почти не смолкал.

— Послушай, Дэн, — сказал Иан. — Честно говоря, я не думаю, что человек, с которым ты познакомился в

автобусе, был Христом, Майтреей и т. д. Это я спьяну выдвинул такое предположение. И, думаю,

маловероятно, что ты, мой друг, являешься золотым мальчиком или медным или еще из какого-нибудь металла.

— А ребята из «Звездного взрыва» считают, что это возможно.

— Ребята из «Звездного взрыва» считают, что пирамиды построили инопланетяне, — заметил Иан, и я

понял, к чему он клонит.

— Есть только один способ разобраться во всем этом... — Иан помолчал для пущего эффекта и добавил: —

Ты должен найти своего попутчика.

Не знаю, случалось ли вам бродить по Брик-лейн в поисках просветленного существа из другого измерения,

но, уверяю вас, это задача не из легких.

Иан, конечно, был прав: мне следовало отыскать своего знакомого из автобуса, дабы раз и навсегда

убедиться, что он — не Майтрея. Хотя сам Иан не горел желанием сопровождать меня в этом предприятии. Я

его и без того уже утомил, таская за собой, пока расклеивал свои объявления. Нет, лучше уж я уговорю его

накормить меня блюдом с карри за свой счет.

— Так какой у тебя план? — спросил он, когда мы выходили из станции метро в Олдгейте.

Я улыбнулся и открыл свой рюкзак.

— Вот...

Я вытащил пачку плакатов, сфотокопированных на листах формата А4, с кричащим, но весьма спорным

заголовком: «ЭТО ВЫ?»

Я провожу уже вторую кампанию в качестве Согласного, причем всего за одну неделю! Мною владело

глубокое волнение... Вот он я, открываюсь миру, выставляю себя на всеобщее обозрение, — причем уже во

второй раз! Держу данное себе слово! Я не только расклеил объявления с предложением звонить мне, сообщив

всему свету свой номер телефона, но теперь еще собираюсь развесить плакаты с портретом моего попутчика в

автобусе — с портретом человека, который вытащил меня из бездны депрессии. Плохо, что я не умею рисовать, да и память на лица у меня не очень хорошая. Я лишь запомнил, что мой попутчик был азиат с бородой, а этого, конечно же, недостаточно. Поэтому под портретом я дал подробное объяснение, написав: