Если вам на самом деле хочется услышать эту историю, то я начну с того, как однажды Лизка, моя школьная подруга, попросила ответить на вопросы одной, на первый взгляд вполне обычной, анкеты в ее личном дневнике. Вы же представляете девчачьи тетрадки с любимыми песнями, фотками певцов, актеров и записями подружек по серьезным и не очень серьезным поводам? У меня таких дневников-блокнотов скопилась целая куча, но я ими года два как переболела и не вижу в них больше никакого смысла, а Лизка — она смешная, до сих пор заплетает косички, тугие такие и толстые, с бантиками, обзавидуешься, — и продолжает играть в прежние детские игры. Вот что я тогда написала:
Мне четырнадцать лет. Мои родители думают, что меня зовут Юля, только мое настоящее имя — Джулия. Свою дочку я назову Саманта — Сэм, а если будет сын, то Феликс — Флекс. Я дам детям иностранные имена, потому что выйду замуж за негра, уеду в Америку и сделаю головокружительную — ха! — карьеру там. В детстве я мечтала стать ветеринаром, но потом передумала: хочу быть главным редактором своего собственного журнала и писать сценарии для Голливуда. Любимые цвета — белый и черный, потому что они ненавязчивы и почему-то успокаивают меня. Из животных больше всего нравятся хомячки — милые, пушистые, маленькие и… беззащитные зверьки. У них нет мозгов, поэтому любой мой бред выслушивают терпеливо и трепетно. Обожаю тюльпаны, если они симпатичные и желтые, просто потому, что они были в фильме с Брюсом Уиллисом. Моя любимая цитата: «Куда деваются утки, когда пруд замерзает?» Есть много групп, чью музыку слушаю с удовольствием, особенно «Beatles», «LMFAO», «Muse». Ненавижу «Бис», «Серебро» и «Виагру». Мир был бы для меня пуст, если б в нем не было любви. Любовь для меня — это когда не можешь и пяти минут прожить без человека, нужно обязательно его видеть, чувствовать. У меня есть вопрос к Богу: «Я хороший человек?»
С тех пор, после этой дурацкой анкеты, меня как заклинило, и я всем и всегда задаю одни и те же вопросы: «Без чего мир стал бы для вас пуст? Что такое любовь? Какой вопрос вы бы задали Богу?» Ответы знакомых и близких, как правило, разочаровывают, и постепенно начинаешь осознавать, что в духовном плане большинство людей живет в непересекающихся, а стало быть, параллельных плоскостях; увы, разные поколения почти не способны понимать друг друга, особенно если к этому не стремятся. Ведь у семнадцатилетних совершенно иные представления о жизни, чем у нас. А что говорить о взрослых! Их ответы скучны и унылы, и по ним видно, что они не способны понять даже собственных детей.
К примеру, моя мама до сих пор — что за странная привычка? — называет меня ребенком. Меня это бесит. Какой я ребенок, если давно выше нее ростом? Или вот приготовит суп, а я ем, ем и доесть не могу, потому что она наливает его до краев в глубокую тарелку, но я же не корова и поэтому не доедаю.
— Спасибо, мамочка, — говорю, — было необыкновенно вкусно!
— Тебе не понравилось, ребенок, — огорчается она.
А кажется, так легко понять, что, когда ребенок говорит «вкусно», это значит, что ему понравилось.
Взрослые всегда поступают нелогично и глупо. Мама говорит, что ей никогда не нравилась папина борода. А зачем тогда было выходить за него замуж, если не нравилась? Или вот когда папа уходил от мамы, он твердил, что любит ее. Но разве расстаются, когда любят? Я потом долго прятала его пропахшую потом рубашку под подушкой, ночью тайком, уткнувшись в нее, вдыхала родной запах и думала, что нет ничего слаще отцовского пота. Мама, конечно, обнаружила рубашку и сначала выстирала ее, а потом выбросила. Вот так, никакой логики… Сначала выстирает, а потом выбросит.
Если уж с родными людьми сплошные недоразумения, то что говорить об учителях, которые с некоторых пор считают меня дрянной девчонкой. Я подслушала однажды разговор нашей классной с химичкой, она так и сказала — «дрянная девчонка», и я теперь всегда это помню и больше не хочу казаться хорошей. А ведь стремилась только к достойным поступкам, и в детстве чрезвычайно радовалась, когда меня хвалили; но уж так устроены взрослые: в их головах — помойка из подозрений, интриг и сплетен, поэтому любой твой благородный порыв остается незамеченным, но стоит лишь раз ошибиться и произнести ненароком неосторожное слово, как тебе для начала высушат мозги, а потом долго будут гнобить.
И почему это я дрянная? Я не курю в туалете, как многие девочки, не матерюсь — разве что сгоряча, да и то по-английски, — учусь хорошо, да еще и бабушек через дорогу перевожу. Ну почему?
Вот классная на меня обиделась и теперь недолюбливает по своей же дурости. А было как? Сидим мы с Петровой на русском и шепчемся. И почему бы не пошептаться, когда кругом столько событий и урок-то толком не начался? А Лия Васильевна заметила перешептывания и недовольно так мне (А чем Лизка-то лучше? Всегда я крайняя!):
— Ну-ка встань, Юлия! Если хочешь говорить вместо меня, то расскажи всему классу, о чем вы там шепчетесь на уроке, нам тоже интересно узнать. Давай-давай, только говори правду!
Скажите, зачем взрослым всегда хочется знать правду? Если ты взрослый и способен думать, то просчитай, как в шахматах, несколько ходов вперед и реши для начала, насколько тебе нужна правда четырнадцатилетних дрянных девчонок.
Я понимаю, что Лия Васильевна тупит, поэтому стою себе, молчу виновато, пусть успокоится, думаю. Но она не унимается и снова:
— Значит, легко шептаться за чужой спиной, а встать и произнести вслух смелости не хватает? Вероятно, вы говорили об очень стыдных вещах?
Тон такой неприятный, язвительный, и у меня в голове вдруг всплывает «дрянная девчонка» — наверное, в этот момент она так думает. Тут что-то на меня нашло. Бывает так, что когда начинают наезжать несправедливо, то вдруг резко темнеет в глазах и я перестаю контролировать свои поступки, а тем более речь. Поэтому я не выдержала и сказала:
— Ну, мы… гадали, женится на вас Анатолий Палыч или нет, животик-то у вас, Лия Васильевна, совсем округлился.
Анатолий Павлович — наш физрук, неплохой в общем-то дядька, жалко, старый; классная часто бегает к нему в раздевалку и думает, что никто этого не замечает. Ох что тут было! Ее словно током из розетки долбануло и потом долго трясло. Меня, конечно, из класса выгнала, а Лизку оставила, хотя Лизка-то, любопытная крыска, первая начала сплетничать и хихикать. Это все потому, что я плохая по жизни, а ей всегда везет. Обидно было, ведь на самом деле я переживала за нашу классную, все прикидывала, как она будет одна с ребеночком, и не желала ей ничего плохого. Но она же сама начала: правду, правду…
