Сектор круга 2.

Свобода без социализма - привилегия и несправедливость,

социализм без свободы - рабство и скотство.

"Мы горе народа потопим в крови.

Восстала,проснулась Народная Воля"

"Марш анархистов".

Генотип кулака - крестьянина в нём всегда процветал. Позже он непременно вспоминал:

"...Семья, как написано в характеристике, которую прислал чекистам в Казань наш сельсовет, арендовала землю в количестве пяти гектаров. "До революции хозяйство отца его было кулацкое, имел водяную мельницу и ветряную, имел молотильную машину, имел постоянных батраков, посева имел до 12 га, имел жатку-самовязку, имел лошадей до пяти штук, коров до четырёх штук..." Имел, имел, имел... Тем и был виноват - много работал, много брал на себя. А советская власть любила скромных, незаметных, не высовывающихся. Сильных, умных, ярких людей она не любила и не щадила. В тридцатом году семью "выселили". Деда лишили гражданских прав. Обложили индивидуальным сельхозналогом. Словом, приставили штык к горлу, как умели это делать. И дед "ушёл в бега"...".

Вот и стал он становиться до поры до времени скромным, незаметным, не высовывающимся, исполнительным спортсменом. Из-за отсутствия пальцев не служил в армии. В 1950 году поступил в Уральский политехнический институт им. С. М. Кирова на строительный факультет, в 1955 году окончил его с квалификацией "инженер-строитель" по специальности "Промышленное и гражданское строительство". В студенческие годы занимался волейболом, выступал за сборную команду города, стал мастером спорта. Поскольку спортом занимался, то в устающей тишине не скучал, а привечал вышестоящих начальников, потому мнение о нём сложилось такое: "он властолюбив, амбициозен настолько, что ради карьеры готов переступить даже через родную мать. А если ему дать задание? - "Любое задание начальства он разобьётся в лепёшку, но выполнит". Вот она закваска генотипа - крестьянина, рвущегося в люди! А люди - это те, кто руководит и правит, и кто себе других подчиняет и мажет жупелом: "Бери свободы, сколько хочешь, поскольку свобода эта среди знамени махновцев бытует, - "без коммунистов, большевиков, а потребуется, то сами насиловать будем. Наша свобода, свобода во всём". Свобода - это последний остаток тела Революции. Он имел дар придумывать свою Истину, а установление советского смысла жизни всегда для него была только бессмыслицей. Он отлепился от дел крестьянских, полагая, что спортсменом и строителем по своей специальности можно более достигнуть своих желаний, поскольку стройка и партия - узлы, которые можно плести до бесконечности и далеко пойдёшь, если до поры до времени будешь послушным и исполнительным.

А потому, когда мало - мало силы поднакопил, то построил двадцати трехэтажное, самое высокое в городе здание обкома КПСС, получившее прозвища: "Белый Дом", "Зуб мудрости" и "Член партии". Был человек человеком: "заметно улучшил снабжение вверенных его окормлению мест продуктами питания, интенсифицировал строительство птицефабрик и ферм, были упразднены талоны на молоко. В 1980 году активно поддержал инициативу по созданию МЖК, и строительство экспериментальных посёлков в сёлах Балтым и Патруши. Предметом гордости стал Балтымский культурно-спортивный комплекс, здание которого было признано как "не имеющее аналогов в практике строительства".

И хотя в армии ни дня не служил, будучи на партийной работе получил воинское звание полковника. На этом примере можно было видеть, как власть распускала нюни и полагала, что генотип крестьянина превращается в строителя коммунизма и являет собой пример образца советского человека, который понимает, - хотя ничего нет, но хорошо станет. Проще сказать забывались наставления, отца Государства - самого Ильича:

"Пролетариату необходима государственная власть, централизованная организация силы, организация насилия и для подавления сопротивления эксплуататоров и для руководства громадной массой населения, крестьянством, мелкой буржуазией, полупролетариями в деле "налаживания" социалистического хозяйства".

А у нашего Героя в сердце скоплялась сила тоски невыполненных чаяний деда - крестьянина, поскольку ничего не происходит без подобия чему - нибуль, а он и сознательно и бессознательно искал текущему времени подобия в прошлом, полагая, что решающие жизнь истины существуют не в заброшенных книгах Ильича, а в текущих способах нового мышления Запада, где Лихтенштейн живёт лучше, чем его страна. Он хотел открыть будущее и не дать погибнуть своим ближайшим родственникам Семьи.

И если Ильич говорит одно, то в новых условиях, в которых многоглаголающий Мастер Перестройки мелет о каком - то всенародном млеке, что должен наработать сам народ, нужно рекомендации Ильича, уже давно застрявшего в Мавзолее, перевернуть с ног на голову, собрав молодых, ретивых и необученных подковерным играм людей, чтобы тасовать их ему, когда только подумается. Строки Ильича да в новое Дело:

"Через все буржуазные революции, которых видала Европа многое множество со времени падения феодализма, идет развитие, усовершенствование, укрепление этого чиновничьего и военного аппарата. В частности, именно мелкая буржуазия привлекается на сторону крупной и подчиняется ей в значительной степени посредством этого аппарата, дающего верхним слоям крестьянства, мелких ремесленников, торговцев и проч. сравнительно удобные, спокойные и почетные местечки, ставящие обладателей их над народом. Возьмите то, что произошло в России за полгода после 27 февраля 1917 г.: чиновничьи места, которые раньше давались предпочтительно черносотенцам, стали предметом добычи кадетов, меньшевиков и эсеров. Ни о каких серьезных реформах, в сущности, не думали, стараясь оттягивать их "до Учредительного собрания" - а Учредительное собрание оттягивать помаленьку до конца войны! С дележом же добычи, с занятием местечек министров, товарищей министра, генерал-губернаторов и прочее, и прочее не медлили и никакого Учредительного собрания не ждали! Игра в комбинации насчет состава правительства была, в сущности, лишь выражением этого раздела и передела "добычи"".

Да, здравствует Новый "Верховный Совет", новая "Государственная Дума" долой мартышек - перестрйщиков. Поцапавшись с закопёрщиками перестройки, он сделал ставку на новый "Верховный Совет". И уже здесь не обошлось без казусов, которые начали сопровождать его по всем видам его отдаленно - необходимого искусства биографического бытия.