Опора рода и основа счастья
Род русской семьи Агишевых происходил из Мещерского края, а фамилия татарская досталась им от помещика, как и полагалось ранее, когда крепостных на волю распускали. Случилось так, что в поисках лучшей доли и новых земельных наделов Поволжья оказались предки этого рода в Пензенской губернии и стали называться удельными крестьянами – хлебопашцами, для себя сеявшими рожь, овес, полбу. Излишки же обменивались на ярмарках на нужные в быту товары… Но, в 1890 году, во время страшной засухи, на счету оказался каждый колосок и с тех пор семья старалась не сдавать лишнее, а оставлять побольше запасов… Семь ротков прокормить – много потрудиться надо было, а в помощь отцу пока только два старших сына годились, остальные только на подмогу, поскольку малы еще…
Петр, будучи уже двадцати лет от роду, очень критично приглядываясь к девушкам, понимал, что в родной сторонке ему настоящую жену не найти. Деревня-то была небольшая и звалась русским Качичалом. Все местные девчата были у них с изъянами: то некрасивая, то глупая, то ленивая, ну или вовсе, нахальная. Зная, что для сына это очень важно, мать надоумила его ходить в соседнее село, в церковь. Красная поляна-Синодское – так называлось красивое и большое поселение Сызранского уезда. Стал Петр по воскресеньям с раннего утра преодолевать пешим шагом по лесу более десяти верст, чтобы поспевать к заутрене. Иногда он приходил рано и видел, как спешил к церкви диакон со своей семьей, чтобы до прихода первых прихожан успеть подготовить храм к службе. Жена его и дочь в это время становились к свечному ящику. И, казалось тогда неискушенному в православии Петру, что благолепие в храме наступает именно, когда начинает звучать звонкий и чистый голос диакона. Он специально становился поближе к свечному ящику, чтобы слышать как понравившаяся ему Мария тихо подпевает своему батюшке.
Очень быстро понял молодой человек, что Мария и есть та самая единственная и неповторимая на земле, которую он искал в качестве законной спутницы жизни. Маленькая стройная девушка с длинной косой каждую ночь стала приходить в его беспокойные сны. Не таясь, рассказал он обо всем родителям, и, преодолевая смущение, простой крестьянин и хлебопашец Иван поехал сватать дочь диакона за своего старшего сына. Ко двору пришелся Петр родителям Марии и по осени, после Успенского поста, отыграли чинную свадьбу и провели обряд венчания.
А уж в Марии души не чаяли и родители, и все четверо младших домочадцев Агишевых. Стал Петр задумываться над тем, как получше устроить свой быт с молодой женой. Очень уж трудно жилось его родной большой семье… Созвав в очередной раз семейный совет, порешали, что надо молодым перебираться в далекую страну, в Среднюю Азию, где в редких весточках племянница Ивана уверяла,что и хлеба было вдосталь, и работы. Благословили их на благие дела, а также на благополучное житие, и родители Марии.
С первых дней пребывания на узбекской земле поняли молодые, что не зря приехали в этот благодатный край. Сначала они помогали семье двоюродной сестры Петра. В большом доме и частной хлебопекарне работы хватало всем, ведь хлеб пекли на весь город Андижан. Петр работал грузчиком и доставлял большие мешки с мукой в старый и новый город. Мария, в свободное от работы в пекарне время, ежедневно посещала церковь, находившуюся неподалеку. Она была большая и очень величественная. Во дворе кругами росли елки и тополя, ровными рядами красовались и благоухали розы и другие цветы, все было так ухоженно и чинно. Вечерами люди приходили в церковный парк просто отдохнуть от дневной жары. Через год у молодой пары родился сын, которого нарекли Иваном, по церковным Святкам, а еще через год – сын Александр.
Так вот, на самом благословенном месте, прямо рядом с православным храмом, построили молодые свой дом на большом земельном участке. К моменту окончания строительства уже и статус семьи стал другим, и уровень жизни поменялся. Петр открыл извозчичью станцию, выкупив восемь лошадей и четыре фаэтона, стал в городе уважаемым человеком и нанял на работу извозчиков. А семья у него стала такая же, как у родителей: семь Я – их двое да четверо мальчишек и девочка.
Во дворе, вокруг купальни и, отдельного водоема для живности, высадили плакучие ивы и много фруктовых деревьев. Дети со всей округи приходили к ним во двор купаться, прыгая в воду с деревьев и раскачиваясь на ветках ивы. Девчата плели венки из цветов, а из веточек ивы делали себе по сорок косичек, как у местных узбечек, красили брови сурьмой и рисовали посередине точку, подражая индианкам. Потом все дружно бежали на улицу, где к ним присоединялся молодой батюшка со своими двумя детьми. И, до самой ночи, продолжались игры в лапту, в «казаков-разбойников», в «лянгу» и «городки». Только у младшего сына – Сережи (одного на всю улицу) были новенькие футбольные мячи с камерами, чем он несказанно гордился. А у Антонины – большая библиотека с учетным формуляром, который она старательно заполняла, раздавая книги для прочтения всем, кто просил. Ребята во всем помогали родителям. Хозяйство в доме было большое: коровы, бычки, свиньи, куры и кролики кормились с огромного огорода. Но, вот воды в жарком городе с трудом хватало для полива личных угодий. Отвод ее по арыкам проводился строго по установленной очереди и надо было не прозевать распределенное время, за чем строго следили мальчики. Также все лето заготавливали сено для живности и кизяк для топки печи зимой.
Каждое утро Мария с Тоней хлопотали по хозяйству, потому что с семи часов у ворот уже выстраивалась очередь за свежим молочком и яичками. В городе мало кто так основательно занимался производством фермерских товаров, как Агишевы. Вот и продавалось с большим успехом все, что было в излишке у работящей семьи. Также Мария носила продукты в трапезную при храме, да и семье молодого батюшки помогала, чем могла. Молоденькие они, чуть постарше ее деточек…
И только налаживаться стала жизнь, а тут эта война с басмачеством! Петр, кроме руководства в извозчичьей станции, трудился на масложиркомбинате, который назывался БешБош – завод, начальником пожарной команды. Два раза в сутки: в три часа ночи и в три часа по пополудни завод оглашал город длинными гудками, призывая народ на смену. Петра местное население, и даже те, которые вошли в бандитские формирования, уважали, хотя он и состоял уже на службе у Советской власти. Страшное тогда было время. Басмачи нападали группами на отдельно стоящие дома и обозы, которые везли продукты и оружие в воинскую часть. По дороге в Мирпустынь, построена была боевая крепость и с нее дальнобойными снарядами из пушек велся обстрел старого города, в котором прочно обосновались басмачи. Переживала Мария за мужа, которому приходилось патрулировать город и участвовать в поимках бандитов. Не раз, по вечерам, он приходил с кумовьями, которые также считались уполномоченными от большевиков. За богато накрытым столом со штофом самогона, через открытые ворота, они между чарками, прицеливаясь из наганов, убивали по несколько басмачей, убегавших от преследований. Поутру трупы собирались патрулировавшими кавалерийскими взводами и сдавались в ОГПУ для отчета, а кумовьям и Петру даже выплачивались премии за уничтожение бандитов.