Что именем Твоим я назову —
Глухую боль, полночную тревогу,
Далекую кремнистую дорогу,
Последний лист, дрожащий на ветру?..
Что именем Твоим я назову —
Утробный рокот гула городского,
Невольный вздох утраченного Слова,
Зачатьева поблекшую главу?..
Что именем Твоим я назову —
Мгновенный взор, неясное желанье,
Огромное — как Небо — ожиданье,
Огонь Любви, которой я живу?..
Что именем Твоим я назову…
Ещё заря не тронула небес,
Еще молчит, не шелохнется лес
И в заводи, где мешкает звезда,
Не шелохнется сонная вода.
Не шелохнутся ветки ивняка,
Протяжные недвижны облака
И резвая ромашка из травы
Ещё не подымает головы.
Ещё и ветер с волею поврозь —
Дыханье ночи будто пресеклось:
Праховая предутренняя мгла
Безвременьем природу обняла.
Затмился миг! —
Ни звука, ни движенья, —
Безвременье не знает выраженья.
Оно мертво — как колокол без звона,
Как мысль без чувства, право без резона.
Как путь без веры мутен окоём
Пространства, потерявшего объем.
Но чуть зарёю тронет небосвод —
И форма жизни Сущность обретёт.
Снова ветер! ветер! ветер!..
Снова осень…
Снова время в ветках сада пролетает…
Ни пощады, ни защиты сад не просит —
Просто тает.
Огнь неистовый, язвящий! —
Огнь осенний! —
Уж не просит день пропащий
Воскресенья.
Тают листья… Тают кроны…
Время тает…
Нараспашку синева, и высь, и утро!..
А душе до боли Неба не хватает
Почему-то…
… Пока листва не улетела,
Пока не вымерзла трава,
И радость духа, радость тела
В твоих мечтах ещё жива,
Пока ты здесь — люби и веруй,
И, глядя в сумрачные дни —
В печаль уже осенних скверов,
Всё с вешней радостью живи!..
Летящий в осень пламенный листок! —
Живое, ускользающее чудо!..
Благословенны день, и год, и срок
До той поры, когда уж я не буду.
Благословенны — каждая судьба,
И каждый путь, и каждая надежда,
И Богом освященная борьба
Добра со Злом.
…Парчёвые одежды
Срывает лес, швыряет сгоряча
В истоптанные, спутанные травы, —
Прощальным шумом полнятся дубравы —
Летит листва!.. Залётные кричат!..
Кричат, как плачут. Плачут и летят
В иную даль — в иное измеренье…
Изгнанник стужи, легкокрылый брат! —
До торжества Весны, до Возрожденья!
Торопит птиц, но мешкает листва —
Ей проку нет от завтрашнего счастья,
А нынешняя радость торжества
Лесной Души — вершится в одночасье.
Листва шумит!.. Листва ещё жива —
В сгорании, в скольжении, в полёте.
В последнем неуклонном повороте —
Последним содроганьем существа.
И лес шумит! сквозит! струит добро…
Добро листвы — естественно и просто,
Как день и ночь, как молнии крыло,
Как Тихий Свет родимого погоста…
Листва не знает ухищрений Зла,
Не имет ни греха, ни искупленья, —
Случился миг — как чудо расцвела,
Сгорит дотла, когда падет мгновенье.
Она парит — недвижно, как во сне,
Порхает, будто бабочка весною! —
Пернатой тенью — рдеющей слезою —
Скользит, неудержимая, к земле…
Последний вздох над выцветшей травой
Уронит, уж захваченная тленьем…
Но — умирая — грезит воскрешеньем,
Да, Воскрешеньем грезит и Весной!..
А Человек —
В котором мысль мудра,
Добро и Зло отлично различая, —
Рискнет ли он
Для торжества Добра
Воскреснуть в н о в ь?
Рискнёт ли —
Умирая —
Всё так же в е р и т ь?
Верить — и идти
На жизнь и смерть
За детскую улыбку,
За Свет Любви,
За честь,
За воздух зыбкий, —
Хоть Зло стократ сразит его в пути?!
Пусть он для Славы только имярек —
Один из тех, которых «тьмы и тьмы» —
Листок в лесу, цветок, виток волны, —
Он вровень с Небом — этот Человек.
Я вышел в ночь — узнать, понять…
Небо ярко-синее, облака чуть розовы,
Красный дождь — осиновый,
Желтый дождь — берёзовый,
И Дорога Млечная без конца и края —
И пред Жизнью Вечною сердце обмирает…
Он шёл, склоняясь ветру встреч —
Себе и крепь, и власть, —
И звезд торжественная речь
Над головой лилась.
Направо плавился закат,
Налево зрел восход,
А впереди — воздушный град
Вперялся в небосвод.
Он посох ставил тяжело
На камни и на мхи, —
Листвою хрусткою мело
Вдоль мчащейся реки.
Крутило вьюгою сквозной,
Летел за годом год, —
Как будто Чур земли родной
Его толкал: — ВПЕРЁД!..
Он шёл по сёлам, городам,
Не помня зим и лет, —
Какая черная беда
За ним гналась во след? —
Какая ясная звезда
Его ждала вдали —
В тени беседки, у пруда —
На том краю Земли?..
Он чутко вглядывался в даль,
Он не смотрел назад, —
Неутолимая печаль
Смягчала гордый взгляд.
Он шёл один. Он изнемог.
Он проклял синеву!..
На перекрёстке всех дорог
Упал ничком в траву.
Вдохнул тяжелый пряный дух
Измаянной земли,
Родное имя вспомнил вслух —
И слезы обожгли.
Припомнил дом, припомнил сад,
Услышал детский крик,
Увидел Незабвенной взгляд
И Материнский Лик…
Не верьте, что Земля кругла! —
Она остра, как меч! —
Но тем — которых зря ждала —
Как голова без плеч, —
Кати туда, кати сюда —
На волю всех ветров! —
Хоть к той беседке у пруда,
Хоть под содомский кров.
Кати её ко всем чертям! —
В Тартар её кати! —
Круши-кроши по сторонам
Вдоль Млечного Пути!..
Идущий был не из таких —
Он непреложно чтил
И Светлой Веры белый стих,
И прах родных могил.
Его Святая Цель влекла,
Вела Родная Речь, —
Да Воля руку занесла,
Чтоб голову — от плеч!..
Но что такое голова —
Когда теснит в груди?! —
И жизнь решают не слова,
Но подвиги: — ИДИ!..
— Иди сквозь веси и года,
Сквозь ветер, бьющий влёт,
Туда, где Ясная Звезда
Тебя предвечно ждёт!..
Он приподнялся над землёй —
Кто сведал? Кто сказал? —
И встал. И твёрдою рукой
Тяжелый посох взял.
Над горизонтом Белый Град
Вздымался в небосвод,
Налево плавился закат,
Направо зрел восход.
Весь дольный мир округ лежал
Без края и конца…
Он шёл! — и ветер выжигал
Морщины вдоль лица!
Унизить Зло, восславить Справедливость:
Н а г р а н и Тьмы и Света Ариэль, —
«Помедли, день!» — несбыточная милость,
«Сияй, звезда!» — истаяла, как тень…
Так мы, во тьме — душой взыскуем Света:
Побудь! Помедли!.. «Время, погоди!..»
Прошедших дней р о д н ы е силуэты —
Как встарь Живых! — нам мнятся впереди.
Но есть Один — Сегодняшний и Вечный! —
Вершащий в с ё, что Жизнью рождено,
Как Сын Небес — Грядущий и Предтечный,
Которым Слово в п л о т ь облечено.
Одна крупней другой — горели звезды.
Вся плоть Земли была обнажена.
Огонь Небес — он каждому был роздан,
и если смеркся — не Его вина.
Примял траву могильный камень.
Звезда прожгла кромешный мрак.
Всёобнимающая Память
Незримо свеялась сквозь прах.
Забылось сердце — отзвучало,
Припало к Отчему Огню, —
И ВсеяСветное Начало
Открылось смеркшемуся Дню.
Как в ы д о х — Высшее Убранство,
Как в д о х — земная Благодать,
И как кольцом не сжать Пространство —
Так Кольца Жизни не разжать.
Из чьей пращи стремится Время? —
В какую — Роковую — Цель?
Какой Мечты страстное бремя
Сквозь дольный мир проносит Лель?
И для чего — чем круче ноша,
Тем чище Голос у Певца?!..
Трава могильный камень крошит,
Слезой с Небесного Лица
Звезда струится. Память зреет,
И — отступая — гибнет страх,
И — безглагольно цепенея —
За тенью тень идут во мрак.
Идут — незрячие, глухие,
Невоплотимые, как сны, —
Но верю! — Звуки неземные
Земной Судьбой воплощены.
И всходят Звуки! и трепещут! —
Чисты и жгучи, как Огонь! —
И д у ш у обретают вещи, —
И мчится в Небе Красный Конь!
Летит! — могутный! беспредельный!
Всё освещающий округ! —
И Песней дивной — колыбельной —
Благою песней дышит Дух!..
Как вдруг — Кощеева громада,
Клубясь, разверзнется средь туч,
Дохнёт злокозностью и смрадом,
Свергая Свет с небесных круч.
И — содрогаясь в Горнем Свете —
Беснуясь, вздыбится Кощей!..
Но н е т покорности в Поэте —
Как н е т погрешности в Душе.
Душа и слышит, и внимает,
И различает Имена,
И всё собой переполняет,
И пустошит себя до дна, —
И вся стремится к постоянству,
Но — воплощая Высший Дар —
В Душе п у л ь с и р у е т Пространство —
В Душе р о ж д а е т с я Звезда.
И Звезды Вечность раздвигают,
И Время Млечный путь торит —
Лишь Грива Красная сверкает
Да Искры сыплются с копыт!..
