Давно это было! Радуга пела тогда, а звери с детьми разговаривали.

Жила у одного злого и жадного шамана девочка. Никто не знал её имени, все звали — Девочка с вёдрами. Сил у девочки было мало, а дел много. Только отдохнуть присядет, шаман уже кричит:

— Ты зачем сидишь? Вёдра бери, в тайгу иди, ягоды неси, грибы неси! Гек! Гек! Быстрей!

«Какой жадный шаман, — удивлялись звери, — один всё съесть хочет».

А девочка брала вёдра и бежала в тайгу.

Сидел толстый шаман на толстом мешке, ел мухоморы, своё любимое лакомство, и сразу два дела делал: добро сторожил и за всем наблюдал.

— Гек! Гек! Быстрей! — кричал шаман медведю. — Мало мёду принёс, за мёдом иди! Много мёду неси!

— Гек! — разносился голос шамана по реке. — Рыба где? Рыбу давайте!

И волки, которые для него рыбу хвостами удили, вздрагивали — боялись, мало рыбы наловят.

Так и прозвали его звери Шаман Гек — Шаман Быстрей. И ещё его так прозвали потому, что был у шамана летающий бубен. Наестся он мухоморов, вскочит на свой бубен, крикнет: «Гек! Быстрей!» — И помчится в погоню за тем, кто не хочет слушать его. Догонит и убьёт.

Боялись его звери, поэтому и все его желания исполняли. Только одно желание шамана никто не выполнял — не бросали дружить с девочкой. Звери любили девочку. С зайцами она в салочки играла, оленям полянки с вкусным ягелем отыскивала, а лебедям Голубое озеро показала. Медведь, самый большой её друг, мёдом её угощал. Ох как не нравилось это шаману!

Так вот. Кончились у шамана грибы. Съел он их все. И посылает девочку в тайгу:

— Гек, гек! Красных мухоморов неси. Шаманить буду, с бубном плясать буду — много грибов надо!

Пошла девочка. С кочки на кочку — прыг, с полянки на полянку — скок: нет грибов. Что делать?

Перешла девочка речку, ручеёк перепрыгнула, обошла лужицу и увидела красные шляпки на полянке. Набрала она полные вёдра мухоморов, пошла домой. Обошла лужицу, перепрыгнула ручеёк, а речки нет. Ищет девочка речку: ещё одну лужицу обошла, ещё один ручеёк перепрыгнула — пропала речка!

«Совсем заблудилась я, — испугалась девочка, — не ту лужицу обошла, не тот ручеёк перепрыгнула».

Вдруг хруст из-за кустов слышит. Друг её медведь идёт, смеётся — рад, что девочку встретил.

Села усталая девочка к медведю на широкую спину, к дому направились. А по пути и заяц знакомый уселся на медведя. Едут, песню дружбы поют.

Как увидел их шаман, как взвыл. И сразу похудел! Он всегда худел, когда добрые дела добрых друзей видел, а вот когда злые дела делал, ох как толстеть начинал — как сопка, толстый становился!

Похудел и испугался:

«Ох, умру сейчас, надо скорей медведя убить».

Схватил он свой длинный нож, подлетел на своём бубне к медведю и убил его.

Заплакала горько девочка. Вдруг слышит голосок тоненький:

— Некогда плакать. Друга спасать надо.

Видит она — хозяин тундры мышонок Пичгучин по рукаву её кухлянки взбирается и шепчет:

— Слышал я от дедушки — на Луне живая вода есть.

— Луна далеко живёт, как попаду туда? — всхлипывает девочка.

— Здесь моя мудрость кончается, волков спроси — они все ночи напролёт с Луной разговаривают, — пропищал Пичгучин и исчез.

Пошла девочка к реке. Сидят волки, хвосты у них в воде мокнут, к хвостам шаман крючки рыболовные прицепил. Рыбу волки ловят. Головы волки опустили, глаза закрыли — стыдно им, все звери смеются над ними.

— Волки! Волки! Помогите мне с Луной встретиться. Друга моего медведя шаман убил, спасти его надо, живой воды принести ему надо, — просит их девочка.

— Ладно, поможем, — отвечает вожак, — только ты крючки с хвостов наших сними. Стыдно нам для шамана рыбу удить.

Исполнила девочка его просьбу, и сказал вожак:

— Когда утром просыпается Танагыргын — рассвет, тогда тают звёзды, словно льдинки в тёплой воде. И едет по небу Солнце на двух белых оленях. Может, знакомы те олени с нашими? У них совета спроси. А сейчас прыгай ко мне на спину, вон шаман на бубен вскочил, песню погони на всю тайгу завыл.