Важный день.
Почему-то именно сегодня у меня такое предчувствие, что меня возьмут на работу.
Э-м-м… вчера тоже было такое, и позавчера.
Пока я в пролёте. Берут не меня, а кого-то более расторопного, более сексуального или более… короче, не знаю какого. Только не меня. Задолбалась бегать по собеседованиям.
И вот, опять бегу. Пять капель на дорожку… Кофе конечно. Если не выпью, не проснётся энергия. Она у меня никогда ещё в девять утра не просыпалась. К вечеру только может проснуться во всю силу, когда в клуб с девчонками. Тогда моя энергия кипит через край. Но не утром. Не…
Перед собеседованием забежала в кафешку, взять Американо, чтобы окончательно взбодриться. Держу кофе, выхожу на улицу и тут в сумочке телефон зазвонил.
Я остановилась и… какое-то хамло налетает на меня, торопясь, то ли за кофе, то ли не знаю за чем так можно торопиться. Нахальный тип толкнул мою руку и половина целительного, бодрящего Американо, обжигая мне ладонь, выливается на тротуар. Это хорошо ещё на блузку не попало, накрылась бы мое собеседование медным тазом.
— Хам! — возмущённо кричу вслед нахалу в костюмчике, ясно не из дешёвого магазина.
Парень, вернее, такой уже, лет тридцати. Парнем он был в школе, а сейчас это самоуверенный лощёный тип, в дорогом костюмчике до тошноты идеальном.
Нахал обернулся, натянув улыбку и пожав плечом, указал на часы, мол, сильно торопится. Ему вообще не до меня и моих идиотских проблем. Занырнул в дорогущий внедорожник. Сел за руль. И уже, не глядя даже в мою сторону, отчалил, оставив меня понимать, что — жизнь дерьмо, одним всё, а другим ничего.
— У, придурок! Хоть бы извинился. Ага жди, — сердито говорю сама с собой, пытаясь достать из сумочки салфетку.
В этой жизни всё так несправедливо. Вздохнула, несостоявшемуся знакомству, и, бросив остатки кофе в урну, оттирая руку влажной салфеткой, пошла дальше. Собеседование-то никто не отменял. Было бы больше времени, кинулась бы за этим напыщенным нахалом, но я уже катастрофически опаздываю.
Пришлось плюнуть на желание из чувства справедливости вцепиться в морду идеальному во всех смыслах красавчику.
Забудь об этом! Успокойся и иди!
Выдохнула и поспешила дальше к бизнес-центру, в надежде получить должность секретаря.
--
В коридоре целая толпа девушек, настроение моё сразу сильно ухудшилось. Преобразилось из плохого в отвратительное. Но раз пришла, нужно уже испытать себя. Надеюсь, не забыла ещё университетские навыки.
Девушки сидят, так же как и я явно нервничают. Фифы, и серые мыши, и неформатчицы, и толстушки, и нормальные. Кого только нет. Всем нужна работа.
Я себя определила к нормальным. А значит, шансы получить работу у меня выше чем у других.
Опасность заключается лишь в фифах. Им не обязательно быть очень умными и профессиональными. Только я считаю, хороший начальник не будет рисковать и жертвовать хорошим работником ради того, чтобы любоваться на длинные стройные ноги или большую грудь… Или будет?
Чёрт, вот дура, нужно было надеть юбку покороче и кофточку с открытым декольте.
Сижу, повторяю, что в интернете нарыла, вопросы, которые могут задать во время собеседования. Там-то на месте, когда на работу примут, определюсь, что нужно делать. А пока общие понятия и знания.
Мне Ланка так и сказала — делай умное лицо, как будто ты тем секретарём полжизни проработала, что спросят, соглашайся, головой утвердительно кивай. Чего не понимаешь, говори тоже непонятное. Ладно.
Час сижу. Второй пошел. Прошли пять претенденток. И тут, очередь настала фифы, которая сидит вся из себя. Брезгливо на других посматривает. Делает вид, что тут самая крутая. Модель, с четвёртым размером груди.
Согласна поверить, что её просто так возьмут, из-за фигуры и накачанных губ. Если там мужик проводит собеседование, то можно считать дело законченным. У всех кто будет после неё, и тех, кто был раньше, нет никаких шансов.
Девица вошла в кабинет с таким видом, что сейчас решит глобальную проблему мира.
Не прошло и пяти минут, выходит из кабинета солидный такой мужчина, в толстых очках, галстук поправляет и говорит:
— Всем спасибо, все свободны.
— Вот дрянь! — сказала толстушка рядом со мной.
Мы сочувственно переглянулись.
— Вот такие, делать ничего не умеют, а их берут. А я два университета закончила и хожу уже месяц по вакансиям, — злобно сказала толстушка.
— А я два месяца, — скривилась я.
Все встали и пошли на выход.
Сегодня я в пролёте. Завтра у меня ещё одно собеседование, нужно прийти пораньше, пока какая-нибудь вот такая фифа, не притащилась на своих каблуках и не увела у меня работу.
***
Приветсвую вас дорогие читатели!
Надеюсь, история вам понравится.
Буду очень благодарна за поддержку — звёздочки и комментарии!
2
Домой вернулась в настроении никаком.
— Как дела?! — кричит мама из кухни.
— Паршиво, — вяло отвечаю, закидываю сумку на полку, сбрасываю балетки и тащусь на кухню с миной неудачницы на лице.
— Тебя не взяли? — мама разочарованно скривилась.
— Как видишь.
Вошла в кухню. Аппетитно пахнет курочкой, мама готовит суп. Я брякнулась на стул и растянулась на столе.
— Боже, когда уже эта черная полоса закончится.
— Что опять не так, почему тебя не взяли? — мама любит выяснять.
— Пришла какая-то вся расфуфыренная с губами уточкой и всё. У всех остальных шансы нулевые.
— Ну, понятно, — мама явно расстроилась. — Нет, ну почему не устроиться по специальности, ты же — педагог, сколько вакансий в школах и в садиках.
— Мам, ну опять ты, я же просила, — недовольно насупилась я.
— Да опять и буду повторять, пока ты не пойдёшь и не устроишься на нормальную работу.
— Не пойду и ни устроюсь. Мне практики в универе хватило с вечно плачущими малышами. Нет, я не могу, у меня нервы не выдерживают.
— А как другие работают ничего? По двадцать пять лет. И нервы вроде бы в порядке остались.
Мама работает в саду нянечкой, я пошла по ее стопам, но повысила планку, решила стать воспитателем. А уже во время учёбы поняла, что совершила ошибку. Но универ всё-таки закончила, ради симпатичной корочки. Когда говорю кому-то, что я дипломированный педагог, сразу воспринимают меня всерьёз.
К сожалению после универа работать с детьми я категорически отказываюсь. Даже не знаю, что должно произойти, чтобы я согласилась идти воспитателем в сад или начальную школу. Нет, ни за что. Не уговаривайте.
Но мама не сдаётся.
— Женя, я тебе скажу честно, как на духу, — мама вдруг села на табурет, сложила руки на столе.
— В чем дело, — что-то мне эта её поза совсем не понравилась.
Угрожающе-спокойная.
— Меня сократили, — выдаёт мама.
— Что? — и тут до меня начинает доходить. — То-то я думаю, что это ты гуляешь и гуляешь, не может быть сразу столько отгулов. А чего раньше не сказала?
— Думала, как работу найдёшь, так сразу и скажу, — виновато глянула мама.
— Ну мам, о таком говорить нужно, я бы тогда что-то придумала.
— Да что бы ты придумала, вон ходишь, ищешь, и тебя никто не берет, — обречённо махнула мама рукой и снова встала к плите.
— Ну так я бы тогда что-то ещё искала. Расширила бы границы поиска.
— Женя, я не хочу, чтобы ты пошла пиво разносить в баре.
— Там хотя бы платят, а на должность секретаря, я наверное совсем не подхожу.
Мама вдруг вспомнила о чём-то, развернулась, пошла в прихожую и вернулась держа в руке листок, на котором что-то написано.
— Я вот что, мне тут Люся дала телефон, сказала там требуется няня, я сегодня звонила, на завтра договорилась сходить. Там, Люся говорит, богатая семья, у них мальчишка два с половиной что ли или три. Им требуется няня, с проживанием. Если меня возьмут постоянной няней, то я с удовольствием.
— Ладно, прорвёмся. Может меня тоже завтра на работу куда-то возьмут.
— Не зарекайся, — мама положила на стол листок и пошла к плите, мешать суп.
— Тьфу-тьфу.
--
— Женя, вставай, — слышу сквозь сон.
— Мам, я спать хочу у меня сегодня позже собеседование.
— Женя, — мама громко чихнула в сторону, я сразу открыла глаза и села.
— Ты что заболела?
— Ага, сама не пойму, как так получилось, наверное воды с холодильника хлебнула. Все горло обложило, — хрипит мама, — придется тебе Женька, ехать вместо меня.
— Да ты что!
— У нас последние три тысячи, Женя, а когда будут следующие деньги неизвестно.
— Черт, — я протёрла глаза. — Придётся видно ехать. А что мне им сказать, что ты заболела.
— Не вздумай, ты что, они ж богачи, у них любое упоминание о болезни, уже все — черная метка, даже если у человека обычный насморк. Женя я тебя прошу, ты должна получить эту работу.
— Ну мам, это же няней, ну какая из меня няня?
— Женя они платят — шестьдесят тысяч, в месяц.
— Что? — глаза мои сразу открылись. — Только посидеть с ребенком?
— Да.
— Ладно, я схожу. Но скажу, что ты срочно уехала, или у тебя умерла бабушка и не скажу что я дочь.
— Делай что хочешь, но эту работу получи. Это наш последний шанс, или мы пойдём по миру с протянутой рукой, — улыбнулась мама.
3
— Ты идиот? Что скажу инвестору, когда он спросит, куда я дел его деньги? Кто вас на работу нанимает таких дебилов? Уйди с глаз, и делай что хочешь, но верни эти полтора миллиона, иначе уйдешь отсюда с очень плохими рекомендациями. Ты уж мне поверь. Иди к Кузину и решайте, к вечеру, чтобы была прибыль.
— Владислав Андреевич, но котировки…
Я смерил Данилова взглядом. Очкарик, профи, проезженный трейдер от бога, но иногда хочется его обнять и плакать. Какая-то дрянь — жена, вертит им дома, как щенком помыкает. И в периоды их сор, на работе он просто валит всё. Я не раз пугал его, говорил, что уволю и если бы он тут же не собирался и не исправлял всё моментально, давно бы с ним распрощался. А ещё, понимание, что конкуренты заполучат Данилова, пусть и со всеми его тараканами, не даёт мне покоя. Поэтому держу. Пугаю, злюсь, ору, но держу.
