Лиза
— Нет, Марк, я не поеду в этом году в Торнвуд. Вообще, не уверена, что буду учиться в Британии.
Я в сотый раз отвечала на этот вопрос и уже порядком надоело смотреть, как вздыхает мама, а отец сводит брови. Мы сидели за обеденным столом, у нас гостил старый друг. Надеюсь, Марк Стерн допрашивал меня из любопытства, а не пытаясь надавить по просьбе папы.
— Лиз, ты же понимаешь, что бездельничать не модно даже среди аристократов, — подметил Марк, ухмыляясь своей фирменной улыбкой и подмигнул.
Я невольно покраснела. Он всегда смотрел так, словно знал мои грязные секреты. Наша семья давно дружила со Стернами. Отец рассказывал, что мы с Климом родились в один день. Тогда же наши отцы познакомились. Прямо в госпитале, который был построен под эгидой Торнтонов. Это ведь знак. Я всегда знала, что судьба связала меня и Клима Стерна. Мы были суждены друг другу с самого рождения. Но обстоятельства и глупые традиции всегда разлучали нас. Зато теперь, когда мне исполнилось восемнадцать, я собиралась покончить с предубеждениями и границами.
— Я же не сказала, что вообще не хочу продолжать образование, Марк, — парировала я на русском.
Отец тут же напрягся. Он так и не выучил язык. Полагаю, потому что не соблаговолил снизойти. Тупым он точно не был. Просто все кругом говорили на английском. Зачем учить что-то еще, если ты английский лорд?
Мама улыбнулась, не донеся ложку супа до рта. Она аккуратно обратилась ко мне:
— Лиза, детка, Марк отлично владеет английским. Думаю, он вполне готов в гостях говорить на нашем языке.
— Разумеется, — тут же подтвердил Марк.
Меня это не убедило, но я все-так заговорила на английском.
— Твой родной язык — русский, — сообщила я матери, которая как будто могла такое забыть. — Но ради папы я, так и быть, повторю. Мне бы хотелось продолжить обучение в России.
— Это неприемлемо, — тут же рявкнул лорд Торнтон.
Предсказуемо.
— Вот поэтому я и говорила по-русски, мам.
Мама закатила глаза. Она не любила разборки. Особенно при гостях. Я тоже никогда не выносила на показ наши конфликты, но Марк был почти родным. Я очень рассчитывала на его помощь и сейчас бессовестно и специально выбрала момент, что сообщить о своих планах, которые предсказуемо вывели из себя отца.
— Никакого образования в России, — зарычал папа.
Мама накрыла его ладонь своей и тихо сказала:
— Бен, держи себя в руках.
— Да, Бен, это немного оскорбительно, знаешь? Чем так плохо учиться в России? — вступил Марк, оправдывая все мои ожидания.
Я с трудом сдержала триумфальную улыбку, но послала Марку взгляд полный признательности.
— Все Торнтоны учатся в университете Торнвуда, — неловко попытался привлечь отец традиции рода.
— А вот и нет, — снова влезла я, сверкая знаниями об истории семьи. — Дядя Гарольд заканчивал Кембридж. Тетя Виктория вообще выбрала колледж в Штатах. Ты сам собирался в Оксфорд, а дедушка Торнтон…
— Плохо кончил, — перебил меня отец. — Не надо равняться на деда, который чуть не погубил всех нас, леди Элизабет. Не понимаю, чем тебе не подходит Торнвуд? Я и мама учились там.
— А я учился в Питере, — вступил Марк, снова радуя меня почти до визга.
— Что ты за это хочешь, Стерн? Медаль? — отвесил и ему мешок сарказма отец.
— Нет, Бени, что ты. Просто ты никогда не сомневался в моей квалификации. Все, что я умею и знаю, дал мне родной универ в Петербурге.
— Не утрируй, Марк. Многое тебе дал опыт работы с Аланом. Вы отличная команда, и ты сам говорил, что он твой лучший и главный учитель.
Марк чуть скривил лицо, но спорить не стал.
— Да, конечно. Но образование в России ничем не хуже, чем в Британии.
— Учитывая, что тебя выгнали из Итона, тебе есть с чем сравнивать, — мстительно ввернул папа.
Они часто так обменивались любезностями. В другой раз я бы с удовольствием достала воображаемый попкорн и понаблюдала, кто кому в этот раз словесно надерет зад. Но сегодня у меня были другие планы. Мы должны были поехать к Йоркам, где собирается вся аристократия на вик-энд. Там же обещал быть Клим. Его команде был назначен благотворительный матч поло. Он не пропускал игры. Я должна успеть до встречи с ним убедить отца. Поэтому продолжила попытки убедить его.
— Меня не выгоняли из Итона, па. Я хочу учиться в Москве, в МГУ.
— Это неприемлемо, Элизабет! — снова гаркнул он, отвлекая от перспектив перепалки с Марком.
— Но ведь Марк сказал…
— Марка выгнали из десятка школ Европы. У него не было выбора.
Мама кратко усмехнулась, вклиниваясь с исключительно русским юмором, которой я сама не до конца понимала.
— Серьезно, Марк? Алан пустил тебя пожить, и ты пошел в универ по прописке?
Стерн прищурился на нее.
— Нет, дорогая Катерина. В универ я все же поступил, а вот в школу ходил по прописке. С девятого по одиннадцатый класс. — Он мечтательно вздохнул. — Эх, вот было время.
- Не ностальгируй, Марк. Лиз не стоит слышать истории о твоем золотом времени.
— Как и о твоем, — не остался в долгу Стерн.
Мама покраснела.
— Ничего не знаю про Марка, но ваши, — я указала на родителей, — приключения в Торнвуде — почти легенда. Я слышала эти истории с разными подробностями с самого детства.
Мама старалась не сказать лишнего, изображая, что суп намного интереснее моих признаний. А вот отец, как обычно, хитро вывернул разговор в свою пользу.
— Прекрасно, Лиз. Значит осенью ты отправишься в Торнвуд и будешь там изучать историю рода вместе с экономикой.
— Коттедж занят, па, — напомнила я. — Если забыл, там живет Себастиан.
— Прекрасно помню. Ему два года осталось учиться. Поделите пока жилье пополам.
— Ну уж нет.
— Тогда получишь комнату с соседкой, как все нормальные люди, — взревел лорд Торнтон, снова закипая. — Университет — это не предмет торга, Элизабет Мери Александра Торнтон.
- Вот именно, — упрямо стояла я на своем. — Потому что конституция и всемирная конвенция по правам человека дают мне право выбора и самоопределения. Я поступлю в МГУ и уеду в Россию. Мне все равно, что ты не одобряешь.
Мама печально вздохнула и сдавила переносицу пальцами. Марк изо всех сил делал вид, что одновременно одобряет и меня, и папу. Получалось так себе. Он больше не вмешается. У меня почти не осталось шанса решить дело миром.
Едва не плача, я выдавила последний аргумент:
— Ты же знаешь, как я люблю мамину родину, па. Мне так хочется изучать историю России. Кто в Торнвуде мне сможет это преподавать? Там нет такого курса.
Отец дошел до ручки, вскочил из-за стола. Его тарелка сдвинулась и на белоснежную скатерть упали капли супа. Я сжала зубы, уже зная, что он скажет.
— Я запрещаю, Элизабет. Тебе стоит поучиться манерам и наконец вспомнить, что совершеннолетие и часть наследства ты обретешь в двадцать один год. До этого времени твои родители распоряжаются любыми оплатами. Где ты возьмешь средства на университет и проживание, если я отказываю тебе в поддержке?
— Образование в России бесплатное. Я сдам экзамен и поступлю. А жить буду у бабушки. Да хоть в кампусе.
Неожиданно печально рядом со мной вздохнул Марк. Он не дал отцу вопить снова, вклинившись:
- В России нет кампусов, принцесса. И лучше тебе не знать особенности наших общежитий. Я был там пару раз. Ради острых ощущений. Тебе там делать нечего, маленькая леди.
— Марк, не называй меня так, — захныкала я капризно, тоже теряя терпенье и вскакивая. — Я не маленькая и не принцесса.
Он всю жизнь дразнил меня этим славным прозвищем, но в шестнадцать меня перестало это умилять. Я выросла из него. Им всем пора признать, что я взрослая и могу сама выбирать свою судьбу.
Марк поднял руки, показывая, что не лезет больше. А вот папа точно не собирался выходить из игры.
— Элизабет, прошу, сядь и закончим этот разговор, — процедил он сквозь зубы.
— Нет. Я не собираюсь ничего заканчивать.
— Тогда обсудим позже.
— Ты, как всегда, скажешь, что некогда, а осенью отправишь меня в Торнвуд, как бандероль.
— И это будет правильно.
— Нет, не будет. Почему тебе все равно, чего я хочу?
— Мне не все равно, но всему есть предел. Почему ты такая упрямая?
— А что, мне не в кого?
Отец глянул на маму, а она прятала глаза, не поддерживая ни его, ни меня. Вообще, пожалуй, только Стерн отваживался спорить с моим отцом. А мама была запасным вариантом. Она скажет свое веское слово позже. Наедине. Я очень надеялась, что это слово будет за меня.
— Кто из нас троих упрямее — большой вопрос, — нейтрально проговорила мама. — Лиз, пожалуйста, давай и правда все обсудим позже.
Черт, и она тоже на его стороне? Почему? Я думала, мама мне поможет.
Меня накрыло духом бунтарства. Я была в отчаянии, зная, что вдвоем родители точно вывернут мне руки. И даже Марк не поможет.
— Я хочу учиться в России, — повторила я.
— Ты хочешь не учится, а бегать за Климом Стерном, — выпалил отец, словно булавкой к подушке приколол.
Я охнула от его грубости. Слезы все же брызнули из глаз. Не позволю видеть им мою слабость. Откинув стул, я убежала из столовой, закрыла за собой дверь, прижалась к ней. Замерла. Они продолжали разговор, а я стояла и слушала.
— Нет, Бен, не ходи. Оставь ее, — попросила мама.
— Какого черта, Кэти? Я не собираюсь оставлять все в подвешенном состоянии. Лиз права только в одном: лучше поговорить здесь и сейчас. Иначе она так и будет продолжать цепляться за иллюзии.
— Если бы я сказал такое Алекс, она бы со мной сто лет не разговаривала, — поддержал маму Марк. — Так что лучше не доставай ее сейчас, Бени.
— Может ты с ней поговоришь, Марик? — ласково обратилась мама к другу семьи.
В этой просьбе я прочитала намного больше. Мама согласна с отцом, но не хочет меня ранить. Она знает, как я ценю и уважаю Марка, поэтому сделает так, что именно он мягко и аккуратно отговорит меня. Горло сдавило.
Они все любили меня и желали добра, но себе я хотела совсем другой участи. Я оказалась в ловушке. Выход из нее был только один. Я не хотела такого развития событий, но, видимо, придется.
Не дослушав ответ Марка, я помчалась прочь из дома к саду. Мрачные падубы следили за мной, как папины шпионы.
Бегать я никогда не любила. Наверно, потому что отец сам каждое утро носился по саду, как бешеный пес. Я обожала его. Он был моим любимым папочкой, кумиром, идеалом. Ровно до тех пор, когда лорд Торнтон научился мне отказывать. Я думала, он умеет быть жестким только с моим старшим братом. Но — нет. Оказалось, что его принцесса тоже не всевластна.
Не убежав далеко, я запыхалась и перешла на шаг. Впереди уже виднелась моя любимая беседка. Раньше я часто здесь играла. Родители любили устраивать барбекю в этой части парка. Дойдя до беседки, я присела на скамью.
Давным-давно отец вырезал на ней первые буквы имен его и мамы.
Б+К.
Он обвел их в кривенькое сердце. Даже злясь на него изо всех сил я не могла не умилиться в тысячный раз этому простому проявлению чувств. Мои родители иногда до сих пор, как подростки, целовались тайком. Мы с Себастьяном давно привыкли к их внезапным проявлениям чувств. Я тоже мечтала о большой любви, крепком браке и служению своей нации. Родители воспитали это во мне собственным примером.
