Поскольку известно, что синонимия — явление, свойственное языку на разных этапах его истории (ср. определения «исходное», «реконструируемое» для характеристики значений опорных глаголов синонимичных гнезд), интересно проследить бытование какой‑л. группы синонимичных гнезд во времени. Этому и посвящена предлагаемая статья, в которой рассматриваются гнезда, основанные на глаголах с исходным значением ‘вязать, плести’: праслав. *plesti, *verti, *verzti и *vęzti. Это не все глаголы с таким исходным значением, ср. слав. континуанты и.‑е. *(s)ner‑ ‘крутить, вить, плести’, *sneu‑ ‘крутить, связывать’ (Pokorny I, 975—977) и т. д. Однако именно эти гнезда засвидетельствованы довольно широко и позволяют делать различные обобщения, в отличие от других, представленных в славянской лексике, как правило, лишь реликтами. Анализируются глаголы и существительные указанных четырех гнезд; собранный материал, как правило, ограничен апеллативной лексикой.

Рассмотрим и.‑е. истоки анализируемых гнезд.

Праслав. *plesti, *pletǫ помещено Ю. Покорным в статью *plek̑‑ ‘плести’ (Pokorny I, 834—835). Слав. формы интересны зубным расширителем (ср. др.-греч. πλέκω ‘плету’), характеризующим еще только италийский и германский, причем предложена интерпретация этих форм как совместной инновации перечисленных языковых групп[7]. С другой стороны, сделана попытка объяснить праслав. форму наст. вр. «кентумной инфильтрацией», так как закономерной формой было бы **plestǫ, инфинитив же объясняют аналогией с *gnesti и под. (Преображенский II, 74). В этой связи интересны слав. диалектизмы, сохраняющие форму корня без расширения и с «кентумной» рефлексацией, вроде рус. диал. оплёка ‘паз, с помощью которого доски скрепляются замком; гнездо; тот, кто много болтает или врет’ (СРНГ 23, 261)[9] или словен. диал. plę́ka ‘маленькая плетеная калитка’ (Pleteršnik II, 55)[10]. Праслав. *plesti, по объяснению В. В. Мартынова, является италийским ингредиентом в праславянском. Этот глагол занял место глагола *pęti, утратившего первичное терминологическое значение, сохраняющееся в балтийском (лит. pìnti ‘плести’) и германском (гот. spinnan ‘прясть’, англ. to spin то же)[11]. По мнению О. Н. Трубачева, термин *plesti первоначально относился к плетению из гибких, тонких побегов, прутьев и веток дерева. Праслав. *plo(k)tъ, обозначавшее решетчатый борт воза, возможно, сплетенный из веток, является образованием и.‑е. времени, ср. герм. параллель ж. р. *flahtō[12].

Чрезвычайное семантическое многообразие материала, предполагающего и.‑е. корень *u̯er‑, побудило Ю. Покорного дать в своем словаре тринадцать соответствующих статей (Pokorny I, 1150 sqq). Некоторые из группировок материала в семантическом отношении значительно удалены от приведенного под 1. u̯er‑ ‘связывать, присоединять’, однако в ряде случаев речь идет о несомненно генетически родственных образованиях. Так, в результате чрезмерной дробности в подаче материала рус. воронка ‘сосуд’ оказалось в статье 1. u̯er‑, а польск. wrona ‘отверстие’ — в статье 7. u̯er‑ ‘разрывать, царапать’, или: рус. диал. верать ‘совать, втыкать’ — в статье 1. u̯er‑, а рус. диал. завор ‘gesperrter Durchgang’ (собственно, ‘запор’) — в специальной статье 5. u̯er‑ ‘запирать, крыть; оборонять, защищать’, причем в обоих случаях оговаривается возможная принадлежность к 3. u̯er‑ ‘вертеть, гнуть’. В современных славистических исследованиях материал, мотивированный значениями ‘связывать’, ‘совать, втыкать’ и отчасти ‘вертеть, гнуть’, рассматривается как единое гнездо с семантически емким корнем *ver‑[13]. Уже в праиндоевропейскую эпоху лексика с корнем *u̯er‑ была сильно дифференцирована в семантическом отношении, и праславянский унаследовал это разнообразие, что доказывается наличием и.‑е. соответствий вроде праслав. *vьrvь: лит. *vir̃vė ‘веревка’, праслав. *vorъ (ср. рус. диал. во́ры ‘запоры, засовы, жерди, преграждающие вход куда‑л.’ (СРНГ 5, 129), укр. вір, во́ру ‘ограда из жердей’ (Гринченко 1, 239) и т. д.): лит. vãras ‘жердь в ограде’ и др.

И.‑е. корень *u̯erg̑h‑ интерпретируется как расширение 3. u̯er‑ ‘вертеть, гнуть’; как предполагается, он характеризовался семантикой ‘вертеть, сжимать, давить’ (Pokorny I, 1154). В слав. языках основным значением является ‘вязать, связывать’, выводимое и из ‘крутить’, и из ‘сжимать, давить’. Учитывая возобладавшую семантику ‘вязать’, особенно интересно отметить лексику, сохраняющую, как представляется, старую семантику кручения, например, с.‑хорв. vŕsti se, vŕzati se ‘крутиться, вертеться’: Tri se žene oko kuće vrzaju (RJA XXI, 539—540, 585), vȑza, vrzalo ‘вертун’ (RJA XXI, 585).

И.‑е. истоки праслав. *vęzti, в отличие от трех предшествующих случаев, не установлены однозначно. Существует ряд версий происхождения этого обширного гнезда: 1) и.‑е. корень *ang̑h‑, представленный в лат. angō, angusutus, др.-греч. ἄγχω ‘душить, давить’, не знал чередований гласных; закономерными продолжениями этого корня стали слав. формы серии *(v)ǫza, а все славянские глагольные формы с корневым вокализмом *е являются вторичными (Vaillant. Gramm. comparée I, 185; III, 147); 2) предполагается и.‑е. корень *eng̑h‑ с перфектом *ong̑h‑ (Skok III, 584); 3) предполагается контаминация синонимичных корней *u̯erg̑h‑ и *ang̑h‑[14]; 4) корень *vęz‑ (*venz‑) является продолжением формы *verz‑ с заменой r на n[15]; 5) реконструируются и.‑е. *veik̑‑ и *veig̑‑, удвоение заднеязычного дало в слав. *vig̑g̑‑ → *vęz, ср. лат. *vik̑k̑ → vinc‑ (vincīre ‘связывать’) (Machek² 679). Есть и другие толкования (см. лит.: Фасмер I, 374). В данной работе мы не ставим задачи однозначного решения вопроса о происхождении слав. *vęzti, хотя имеющийся в нашем распоряжении материал позволяет предполагать, что гнездо слав. *vęzti формировалось, вероятнее всего, на основе и.‑е. *ang̑h‑, подвергшегося каким-то воздействиям. В пользу того, что воздействие оказывалось со стороны синонимичного *u̯erg̑h‑, свидетельствуют факты слав. лексики: 1) рус. диал. перевясло × повересло → перевесло; 2) чеш. provaz ‘веревка’, при ст.-чеш. povraz, словац. povraz то же, иллюстрирующие взаимодействие производных *vęzti и *verzti. Указанное взаимодействие объясняет начальное v‑[16], но не может однозначно объяснить корневой вокализм.

Таким образом, праславянский язык унаследовал лексику, входящую в и.‑е. гнезда *plek̑‑, *u̯er‑, *u̯erg̑h‑ и *ang̑h‑, причем степень устойчивости этой лексики (и формальной, и, как будет показано ниже, количественной) оказалась различной.

Рассмотрим основные черты праславянской истории гнезд.

Наиболее значительным процессом праслав. периода было формирование гнезда *vęzti на основе и.‑е. гнезда *ang̑h‑ под воздействием синонимичного *verzti (*u̯erg̑h‑), а также, возможно, еще каких-то факторов. За гнездом *plesti искони была закреплена семантика изготовления чего‑л. единого, плетения из веток и под. (см. выше), сохранились также некоторые древние термины ткачества (см. ниже о праслав. *platъ). Семантически емкое гнездо *verti сохраняло свои многообразные значения (ср. выше о трех основных сферах семантики этого гнезда). Генетически связанное (производное на и.‑е. уровне) с ним гнездо *verzti, преобладающей семантикой которого является ‘связывать’, сохранило и значения, соответствующие и другим значениям *verti, а именно — ‘совать, втыкать’, ср. с.‑хорв. vȓsti ‘вставить, вдеть (ремень)’ (RJA XXI, 539), uvráziti ‘вдеть (нитку в иголку)’ (RJA XX, 205) и под. Под влиянием *verzti формируется крупное гнездо *vęzti, причем значения ‘сжимать, давить, теснить’ (ср. др.-греч. ἄγχω ‘душить, давить; мучить’, нем. Angst ‘страх’) сохраняются в серии прилагательного *ǫzъkъ. Это прилагательное для праславянского уровня может считаться лишь соотносительным с *vęz(a)ti, но указанная семантика обнаруживается и в таких именах с корневым *о, которые правомерно рассматривать как производные от праслав. *vęz(a)ti, о чем свидетельствуют их значения и форма (особенно префиксальные образования). Ср. континуанты праслав. *(v)ǫza, например, с.‑хорв. ȕza ‘веревка, путы; тюрьма, темница; неволя, плен’ (RJA XX, 228—231). Продолжения праслав. *obǫza редко демонстрируют материальную семантику, ср. в этой связи блр. диал. абу́за ‘грузило, привешиваемое к нижней тетиве сети’[17], чаще в славянских языках представлены продвинутые, метафорические значения, ср. н.‑луж. hobuza ‘ноша, груз; беспокойство, досада, раздражение, печаль, забота, шутка, проделка, вред; раздосадованный, неприятный человек, меланхолик’ (Muka I, 385).